chapter 31
Инди
Париж, Франция
Как понять, что ты влюбился?
По поцелуям. Осознала, что влюбилась, когда поняла, что открываю глаза во время поцелуев с Джейденом
Мне больше не нужно было их закрывать, чтобы сосредоточиться. «Задергивать занавес», чтобы, так сказать, почувствовать магию. Он был той самой магией. И каждый раз, когда мы целовались с закрытыми глазами, я скучала по нему.
Невозможная банальщина, да. Тошнотворно, но все равно правда.
Стоя под Эйфелевой башней, Джейден сказал мне, что за последние несколько недель его жизнь переменилась, что каждый его вдох буквально наполнился смыслом.
– Помнишь, как в Берлине я попросил тебя сесть у сцены, чтобы я мог тебя видеть? – спросил он.
Я кивнула, делая глоток из стаканчика. В Париже кофе был вкуснее. Если задуматься, то в Париже все было лучше.
Он дернул за воротник моего пальто, притягивая меня к себе, и наши губы соприкоснулись, когда он произнес:
– То, как ты смотришь на меня, когда я пою и играю, каждый раз напоминает мне, почему я начал и хочу этим заниматься. Напоминает, что ничего другого я просто не умею. И хотя есть нечто трагичное в человеке с единственным предназначением, благодаря тебе мне стало легче.
– Как чувствует себя твоя душа в эти дни? – улыбнулась я.
– Очищенной, – ответил он.
Если бы я только знала, что мы в последний раз разговариваем с Джейденом вот так – спокойно, ни о чем не беспокоясь, я растянула бы этот миг насколько это возможно.
Одарила бы его еще несколькими поцелуями под идеально голубым небом. Но я ничего не подозревала, и нам нужно было вернуться в отель и подготовиться к благотворительному гала-концерту. Не знаю, осознавал ли это сам Джейден, но все это время на его лице сияла улыбка.
Даже когда Брайс заставил его выпить отвратительный травяной чай для голосовых связок. Или когда Квинтон сел между нами и смотрел на него с тем же страдальческим и раздраженным выражением лица, какое появлялось только при виде Джейдена
Черт, он даже посмеялся над совершенно неуместными шутками Блэйка
Последнее, что я помню из того дня, – это как мы сидели на «кухне», ожидая лимузин, который отвез бы нас на мероприятие.
Блэйк задержался у входа с несколькими фанатками, Брайс звонил Эддисон, а Джейден, Квинтони я сидели в лобби отеля и попивали апельсиновый сок из бокалов для шампанского.
Помню выражение лица Квинтона, когда Джейден усадил меня на колени после того, как я вышла из ванной. Он обхватил мою талию руками и раздвинул стройные бедра, чтобы мне было удобнее. Поигрывая краем моего платья, он говорил о делах с человеком, которого прилюдно называл Французский «Костюмчик» Номер Три.
Помню, что решила, будто все поняла неправильно.
Я даже помню звук упавшей монетки.
Но больше всего я помню мои вопросы: «Почему? Как? И как долго?»
Я понятия не имела, что получу ответы на них той же ночью.
И как только разберусь в них, то сразу же захочу их забыть. Навсегда.
Войдя сквозь огромные двойные двери шато, мы услышали песню Blackbear «Do Re Mi».
Весьма символично, учитывая, что эта песня описывала историю Джейдена и Медс. Медс, которую я ненавидела, даже не будучи знакомой с ней лично.
Мы пока так и не пересеклись с ней, но она была повсюду. В комнате было тяжело от ее невидимого присутствия, и я знала, что речь идет не о «Если», а о «Когда». Весь этот вечер казался мне одним большим средним пальцем, направленным в мою сторону, и я даже не знала почему.
Меня ждал Париж.
Я мечтала об этом бале.
Мне ужасно хотелось похвастаться своим платьем. Парижским Платьем, как называли его остальные.
На всех были маскарадные маски.
Серебряные, золотые, черные и синие цвета скрывали красивые лица богатых гостей.
У меня была кружевная маска белого цвета с завитками над глазами. Джейден надел простую черную маску Зорро, которая еще больше подчеркивала его волевую челюсть. Блэйк, конечно же, выбрал яркую маску с перьями и блестками. Его игривость раздражала меня.
– Я сбегаю в дамскую комнату. Давай позову Брайса, – я положила ладонь на руку Джейдена, и он сжал ее, вынуждая меня поднять взгляд и встретиться с ним глазами.
Он не говорил о Медс или о нашем ближайшем будущем, но я не хотела выпускать его из виду. И именно поэтому должна была это сделать.
– Пять минут я в состоянии продержаться. Иди, – он кивнул в сторону уборной. – Хочешь что-нибудь выпить?
Секунду я колебалась. Мне не стоило оставлять его без присмотра в месте, где открыто подавали алкоголь. Я отлично это понимала. И в то же время я не могла обращаться с ним так же, как раньше.
Мы больше не были работодателем и сотрудником. Почти бесчеловечно обращаться с ним так, словно он – просто моя работа. Особенно учитывая, что с некоторых пор Джейден стал чем-то большим.
Он заметил сомнение на моем лице, взял меня за подбородок и поцеловал меня. Другой рукой он ласкал мою грудь, и в мою голову тотчас просочились грязные, похотливые мысли.
– Иди пописай, – прошипел он, положив руку на мой зад. – Обещаю, что сегодня в мой рот не попадет ни капли алкоголя. Я собираюсь упиваться лишь тобой.
– А Медс? – мне было неприятно спрашивать его об этом.
– К черту Медс, – сказал он, не моргнув и глазом.
В тот момент меня переполняла такая чистая и искренняя радость, что казалось, я могу летать.
Я дошла до туалета и минут десять стояла в очереди. С каждой секундой паника бурлила все сильнее и закипала внутри меня. Никто раньше не облегчался так быстро, как я в тот момент.
Помыв руки с мылом, я побежала обратно в главный зал, где люди танцевали на бело-черном мраморном полу. Над моей головой мерцали люстры. Глаза метнулись к тому месту, где я оставила Джейдена.
Его там не оказалось.
Разумеется. Он был зависим. И все три вещи, от чего он терял голову и контроль, находились сегодня здесь – алкоголь, наркота и Медс.
Мой взгляд блуждал по залу. Я заметила Блэйка флиртующего с кем-то у бара, Квинтона, танцующего с девушкой в викторианском платье, и Брайса, говорящего по телефону на одном из балконов с видом на Париж. Если Брайс узнает, что я потеряла Джейдена, он меня прибьет. И поделом.
Я стала ходить кругами в поисках Джейдена. Черный костюм. Черная маска. А это была примерно половина гостей благотворительного бала на Хеллоуин.
Однако я понимала, сколько всего стоит на кону – моя работа, моя зарплата, мое сердце, и поэтому я носилась на каблуках из угла в угол в поисках непутевой рок-звезды.
Я изучила все лица и все подбородки, прежде чем решила, что его нет в бальной комнате. Тогда я стала осматривать балконы. Все восемь.
Первый был наводнен целующимися парочками. На втором орал Брайс, но, к счастью, он не заметил меня. Третий был занят курящими, четвертый оказался пустым, а на пятом какая-то парочка ругалась на французском.
Добравшись до шестого балкона, я остановилась. Он казался пустым, но я слышала голоса. Один из них показался мне знакомым. Неровное дыхание и сильный акцент. Привычная хрипотца, появлявшаяся, когда он курил как паровоз. Не доходя трех шагов, я оказалась у мраморных перил.
И на террасе подо мной я увидела свой собственный фильм ужасов.
Джейден и Медс стояли на балконе первого этажа, лицом к лицу.
Без масок. Без притворства. Без меня.
Нижняя терраса была длиннее, почти в два раза больше той, на которой стояла я, поэтому я отлично их видела.
В жизни она оказалась красивее.
Светлые волосы, длинные и блестящие. Красное шелковое платье облегало ее фигуру с тонкой талией и большой грудью. Соблазнительная Джульетта. Прекрасная диснеевская принцесса в платье мечты. Меня парализовало от того, как они смотрели друг на друга. Ладно. Мне стоило ожидать этого с первого дня. Ну разве я не гений: забралась в кровать к плохому парню рок-звезде, который, кстати, предупреждал меня, что гоняется за своей бывшей?
Она сделала шаг к нему. Он не отступил. Они не сказали ни слова, и от этого почему-то стало лишь хуже.
Она положила ладонь на его щеку, подняла взгляд. Джейден наклонил голову, глядя вниз.
Потом она встала на цыпочки и поцеловала его. Нежно. Ужасно медленно. Я смотрела на них, удивляясь, что луна не упала на землю и звезды не посыпались на меня с небес. Казалось, это конец, горький, неожиданный. Внезапно мне стало трудно дышать.
Три.
Два.
Один.
Три секунды. Вот сколько ему понадобилось, чтобы оторваться от ее губ. Три секунды с моего места наблюдения показались мне вечностью. Я стояла там, глупая, с глупой прической и в своем глупом платье.
Его губы оторвались от Медс, но взгляд оставался тяжелым и измученным. Гнев захлестнул меня.
Как он мог так поступить со мной в моем самом любимом городе? Как он мог поступить так с нами после Лондона? После Уотфорда? После всего чертового мира?
Он сделал шаг назад, и Медс кинулась ему на грудь, обвивая руками его шею. Джейден схватил ее за запястья и высвободился из объятий. На лице снова появилось его привычное ледяное выражение.
– Нет.
– Почему?
– Сколько у тебя времени? – он горько усмехнулся.
– Джейден …
Правильно выбранное время может обернуться счастьем или бедой. Я поняла это в ночь гибели родителей, когда они решили перейти дорогу как раз в тот момент, когда мимо проезжал тот псих, сбивший их. А сейчас будто специально лоскуток ткани отделился от моего платья и перышком слетел с балкона.
Я знала каждую деталь на Парижском Платье. Совпадение ли это, но эта была моей любимой. На ней были слова одной из лучших любовных песен, и написаны они были парнем, который только что разбил мне сердце в самом романтичном городе мира.
Я позабыл твое «вчера»,
Не жду и «завтра» с тобой рядом.
Но мое сердце навсегда
Любовь наполнит словно садом.
Кусочек ткани упал между ними словно символ их неверности. Воздух накалился, будто поблизости горел огонь.
Вот только Джейден не изменял мне. Он сам сказал – я нужна ему для удовольствия. Я не нужна ему ни сегодня, ни завтра, ни на следующей неделе, или не буду нужна даже через секунду после нашего прощания по завершении турне, уже в Лос-Анджелесе.
Они оба подняли взгляд, и мне захотелось уйти, но ноги словно приклеились к полу. Статуя из сломанных надежд и грез. Так некстати, когда вечеринка бурлит смехом, музыкой и алкоголем…
Его глаза широко распахнулись. Даже в темноте я видела, насколько они неестественно большие. Он не был парнем, склонным к панике, и этот взгляд, полный удивления, сожаления и страха, был чем-то новым.
Он сорвался с места и погнался за мной до того, как я успела моргнуть. Медс осталась на террасе, оглядывая меня так, будто я была грязью.
Легкая ухмылка появилась на ее губах, пока мой мозг пытался заставить тело пошевелиться. Я знала, что сердце было непослушным, но не представляла, что оно сможет поднять на бунт и остальные органы.
– Он не даст тебе фору, – ее улыбка стала шире, когда Медс мотнула головой и положила руки на перила, поворачиваясь ко мне спиной.
Париж перед нами светился черными и золотыми огнями, а Эйфелева башня, словно иголка, могла вонзиться в самое сердце. – Когда он чего-то хочет, он всегда это получает.
– Тебя он не получил, – прошептала я.
– Я всегда была у него. Я просто ждала, когда он придет и возьмет меня. Я делала все возможное, чтобы заполучить его внимание, но так и не получила его. Не всего. Ты не слушаешь меня, Индиго Беллами. Уходи прежде, чем он доберется до тебя. Вы не созданы друг для друга. А мы – да.
– Мы не созданы друг для друга, – повторила я.
Это правда. Он издевался надо мной, говорил, что ему нужен кто-то другой, а затем поцеловал ее, стоило мне отвернуться.
– Лучше беги.
Я сломалась, словно кто-то ударил меня изнутри.
Сняла каблуки, даже не осознавая этого, взяла их в одну руку и ринулась прочь. Я бежала, бежала, бежала.
Замок казался запутанным лабиринтом. На каждом этаже располагался длинный коридор с кучей больших комнат. Я побежала по лестнице вниз, зная, что Джейден поднимется за мной, и стала открывать двери в поисках самой многолюдной комнаты, где я смогу спрятаться.
Только слабое эхо бас-гитары свидетельствовало о вечеринке наверху. Мое сердце работало быстрее разума. У меня не было плана. Я только знала, что, если увижу его сейчас, я выслушаю его объяснение и, может, даже извинение. Я прощу его и приму обратно.
Пока Медс не появится в следующий раз.
Пока соблазн снова не постучит в дверь.
Джейден Хосслер страдал от зависимости и сам был зависимостью. Чистой и дикой. Я понимала, что не смогу отказать ему, и поэтому мне оставалось сделать лишь одно.
Отступить.
Забежав в еще одну пустую комнату, я осмотрелась в поисках укрытия. Я не слышала никаких шагов, и он вполне мог сдаться и вернуться к поцелуям с Медс. Будут целоваться, пока их губы не отсохнут.
Это оказалась довольно-таки маленькая подсобка. Дверь оставалась незапертой, и телефон все еще ловил связь, поэтому я решила сидеть тут, пока вечеринка не утихнет.
Тогда я смогу позвонить Квинтону и спросить, когда мы поедем в отель. Я закрыла за собой тяжелую дверь и включила фонарик на телефоне. Экран был разбит, но светил все так же ярко.
Прямо как Джейден.
Я прижалась спиной к стене и присела на корточки, обхватив руками колени и прижав к ним подбородок.
Ты не обмануло, сердце.
Мне жаль, сердце.
Больше никогда. Больше никогда. Больше, больше, больше никогда. Ad infinitum
Прошло минут десять. Может, больше. Почему-то я не удивилась, когда дверь распахнулась, и сквозь щель в мою тайную коморку полился свет. Потом в проеме возникла фигура Джейдена.
Высокий властный силуэт, уверенные шаги. Свирепая мужественность исходила от одного его существования на этой планете.
Все, что я рассмотрела в нем и чем восхищалась последние несколько месяцев, тотчас нахлынуло на меня, как только он зашел в темную тесную комнатушку.
Я не знала, чего ожидать. Возможно, он извинится или будет грубым и как обычно безразличным.
Скажет, что этому было суждено произойти. Что наши отношения были временными. Что Медс владела его сердцем. Что я владела лишь его телом и несколькими песнями, из-за которых я постоянно ощущала себя то польщенной, то рассерженной.
– Вставай, – его голос прозвучал как удар хлыста.
Джейден схватил меня за руку и притянул к груди одним легким движением.
Я застонала и прижалась спиной к стене, отталкивая его.
– Уходи.
Он резко притянул меня к себе. Его движения были отчаянными и нетерпеливыми. Я снова оттолкнула его – на этот раз сильнее.
– Платье! – я старалась контролировать свое тяжелое дыхание.
– Оно было для тебя. Эти лоскутки были для тебя. Вот почему я сшила его. Из твоих песен, Джейден. Если бы ты только присмотрелся внимательнее… – я оторвала лоскут от платья и помахала им перед его лицом.
Иди и расскажи своим друзьям, что я тот самый.
Твоя душа принадлежит мне, и это бесповоротно.
Мне даже все равно, что ты переспала со всей моей группой…
– Я сделала это ради тебя. Потому что ты многослойный, многоцветный, ты другой… и… и… – И ты такой сломленный.
Мое платье развалилось. Ничего из того, что я делала своими руками, никогда не рвалось. Кроме Парижского Платья. Его платья. Я сделала вдох, крепко зажмуриваясь. – Просто уйди.
– Почему?
– Почему?! – я рассмеялась, пытаясь не расплакаться.
Я не заплачу. Точно не из-за него.
– Ты на моих глазах поцеловал свою бывшую, пока я стояла там в платье, сшитом для тебя.
Прямо сейчас я чувствую себя самой глупой девушкой в мире, и мне кажется, я заслуживаю это одно мгновение слабости без зрителей. Можешь же посочувствовать, да?
Понять необходимость таких эмоций без света прожекторов, направленных на твое уродливое, распухшее от слез лицо?
К чему вся эта моя предельная искренность? Я лишь разожгу его и без того раздувшееся эго. Хотя не уверена, что его самоуверенность все такая же непоколебимая. Вообще-то она, скорее всего, такая же хрупкая, как и мое нынешнее психическое состояние.
– Во-первых, я не целовал ее. Она поцеловала меня. А во-вторых… – он выдохнул и ударил по стене за мной двумя кулаками.
Я оказалась в ловушке между его руками, но не боролась. В первый раз с нашей встречи мне это было не нужно.
Я знала, что не позволю ему получить себя. Не после того, как его губы касались губ другой женщины. Однако контроль над собственным телом, как ни жаль, разочаровал меня.
– Я ничего не почувствовал, – сказал он.
– Ты любишь ее, – настаивала я, надеясь услышать, что Джейден оспорит мои слова. – Ты сам так сказал.
– Люблю ее? – он фыркнул, качая головой. – Что выдало меня, Инди? А? Говоря о Медс, я всегда хотел опустить ее, заставить подчиниться. Просить о моем прощении и любви? Или тот момент, когда я гонялся за твоей жалкой задницей по всему миру? Скажи мне, Стардаст, это и есть любовь? Необходимость украсть и разрушить, уничтожить любимого, чтобы можно было хоть секунду дышать, не ощущая себя неудачником без члена? Я не люблю ее. Это о тебе я писал песни. Именно тебя я вижу, как только открываю утром глаза, словно ты запечатлелась на сетчатке моих глаз. Это тебя я вижу ночью, за секунду до сна, словно твое изображение осталось на каждом чертовом потолке Европы. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, и совершенно по эгоистичным причинам. Благодаря тебе я забыл о наркотиках и вспомнил об искусстве. Но у меня такое чувство, что не одному мне это по душе. Тогда зачем все портить? Из-за быстрого безответного поцелуя? Медс не является угрозой. Даже близко не стояла. Только с тобой я и хочу быть, пока не вернусь в Лос-Анджелес, Стардаст.
Пока не вернусь в Лос-Анджелес.
Только сейчас.
Мои причины эгоистичны.
Это убивало меня изнутри – понимание того, что человек, который мог придумать такие вдохновляющие слова любви, был также способен сказать нечто такое глупое, необдуманное и неуверенное. И больше остального меня добило то, что я готова была все это принять.
Может, не сегодня, но завтра, или на следующий день, как только сердцебиение замедлится и подключится логика. Он не изменил мне. Вообще-то, он оттолкнул ее и сказал «нет».
Я ощущала Джейдена своей кожей, хотя он и не был так глуп, чтобы касаться меня.
Он ждал, когда я заговорю, но тут открылась дверь.
За его спиной появилась Медс.
Она казалась испуганной.
Сломленной.
И… опасной
Как смертельное заболевание, подползшее к вашему порогу, не постучав в дверь и не попросив разрешения открыть рот, чтобы оно могло отравить вас. К тому же казалось, что Медс находилась под кайфом.
Ее зрачки расширились и стали большими, как блюдца, кожа липкой и серой. Она кинулась к Джейдену, дрожащими пальцами пытаясь оттащить его от стены.
Ее лоб покрывала испарина, а дрожь, сотрясающая тело, казалась такой же безумной, как и ее глаза. Я так испугалась, что на мгновение позабыла ненависть к ней и подумывала, не вызвать ли «Скорую».
– Ты не должен был найти ее, – прорычала Медс.
По ее лицу бежали слезы, но она не плакала. Наверное, она даже не осознавала этого. Ее не отражающее никаких эмоций лицо выглядело болезненно.
– Каково, как ты думаешь, читать о тебе в газетах, Джейден? Новая любовь. Новый альбом. Новые песни. Мне тоже больно. Не играй им на руку. Дело в нас, малыш. Во мне и в тебе. Мне не нужна реабилитация, а тебе не нужна она. Нам нужны только мы, мы нуждаемся друг в друге.
Кто, черт побери?
– Медс? – выплюнул Джейден, скорее раздраженно, чем эмоционально, словно она была досаждающим ребенком, которого он пытался приструнить. – Я занят. Где же твой жеребец Ричардс?
– Не знаю! – она всплеснула руками. – Наверное, занимается какой-то благотворительностью или чем-то таким же скучным. Боже, он такой зануда. Как вы вообще подружились? У вас нет ничего общего. Мне нужно поговорить с тобой.
– Единственное, что тебе нужно – так это реабилитационный центр. Возвращайся к своему парню. Жениху. Или кто он там.
– Не поступай так, Джейден. Не подыгрывай им. Так они выиграют. Это не мы. Мы сами себя создаем. Мы всегда так делали.
Я понятия не имела, о чем она, и один взгляд, брошенный на Джейдена, показал, что он тоже ничего не понимает. Он прижался спиной к стене рядом со мной, повернулся и, сузив глаза, посмотрел на нее.
– Ты помолвлена с другим.
– Они заставили меня. Эддисон заплатила мне, а мне позарез нужны были деньги. Джош предоставит мне доступ к ним, только если я соглашусь на реабилитационный центр.
– О чем ты, черт возьми? – прорычал Джейден
– Они хотели, чтобы ты сошелся с этой девчонкой! Таков был их план! Они хотели, чтобы с ее помощью ты забыл меня! Забыл о наркотиках, – она топнула ногой, развернулась и указала на меня. – О боже, как ты не видишь? Тебе не нужен компаньон по трезвости. У тебя есть Брайс, который ходит за тобой повсюду, и Квинтон с Блэйком, которые убьют за тебя! – выплевывала она, с каждой секундой становясь все более дерганой.
Я поразмыслила над ее словами.
Она казалась безумной, но сказанное могло быть правдой, и это меня беспокоило. Действительно ли Эддисон наняла меня, чтобы заставить Джейдена позабыть Медс? Звучало ужасно натянуто, но мне доводилось слышать и более странные идеи.
– Чушь собачья! – заорал Джейден ей в лицо. Он тоже терял контроль. – Откуда тебе, черт возьми, об этом известно? Никто из моей команды с тобой не разговаривает. Никто! – Он сделал шаг к ней. Он так злился, что я боялась, как бы он не толкнул ее.
Я оттащила его за руку к себе, и от этого простого прикосновения его лицо слегка смягчилось. И все равно таким устрашающим я еще никогда его не видела.
– Я знаю об этом, потому что в деле замешан Джош, – она громко всхлипнула. – Джош любит меня. Знаю, что любит. Но я не люблю его. Я люблю тебя. Они не позволяли мне говорить с тобой, – она шмыгнула носом. – Сказали… – теперь она плакала по-настоящему, и мне хотелось плакать вместе с ней, потому что все стало так сложно. – Они сказали, что я погубила тебя. И что эта девушка милая и вся такая правильная, и тебе станет лучше с ней.
– Ложь, – он покачал головой. – Нет, нет, нет.
– Джош хотел для тебя лучшего. И для меня. Блэйк, Квинтон и Брайс тоже при делах. Как ты думаешь, почему Квинтон так усердно ухлестывал за этой девчонкой? Она что, правда стоит внимания аж двух рок-звезд? Без обид.
Ее взгляд скользнул по моему телу, оскорбляя вполне намеренно.
Я шагнула к ней, собираясь дать словесный отпор, но теперь уже Джейден оттащил меня назад. Голова кружилась от всех откровений, пусть я и не была уверена в их достоверности.
– Если ты лжешь… – начал было Джейден, предупреждающе поднимая палец.
– Я не лгу, – Медс прервала его, снова топая ногой.
Такое поведение больше подходило бы младенцу.
– Зачем мне, черт возьми, врать? Ты знаешь этих людей. Джош хотел спасти меня и любить, и все в таком духе. Потом он стал испытывать вину, поэтому связался с твоими друзьями и агентом, которые готовы на что угодно, лишь бы ты оставался трезвым и продуктивным. Но ты не счастлив, Джейден, разве я не права? Как ты можешь быть счастлив без меня? Я думала о тебе каждый день.
– Это бред, – Джейден покачал головой. – Брайс не какой-то там мученик, а Вэйтроуз не святой, и в любом случае никто из них не станет тебя слушать. Пошли, Инди.
Джейден потянул меня за руку, и я тут же ощутила облегчение, потому что моим самым большим желанием сейчас было покинуть это место. Но тут Медс схватила Джейдена за руку.
Вблизи я увидела безумие в ее глазах. Интересно, как они вообще могли называть свои отношения любовью? Если они все время были под кайфом, у них даже не было возможности узнать друг друга по-настоящему.
– Ты так и не сложил два и два? – она горько рассмеялась, теряя последние крупицы самоконтроля. – Сам ты так ничего и не понял.
– Чего я не понял? – спросил Джейден, устало прижимая пальцы к переносице.
Он был сыт ею по горло. Теперь я это видела. Он не был влюблен в свою бывшую. Его просто раздражало, что она оставила его ради другого.
– О чем ты говоришь, Медс?
– О том несчастном случае, – сказала она. – Том дне, когда ты помог мне. – Она склонила голову набок. Моя кожа покрылась мурашками от того, что я увидела в ее глазах. – Ведь это были ее родители.
Следующие несколько секунд прошли как в замедленной съемке.
Я взглянула на Джейдена.
Он опустил взгляд на меня.
Его лицо побелело. Это последнее, что я помню. Оно стало пепельно-серым от осознания и сожаления. Я не почувствовала падения.
Скорее я его увидела, когда звуки вокруг меня стали приглушенными, а силуэты превратились в чернильные пятна.
Секунду спустя я уже смотрела на ботинки Джейдена и на платье Медс. Глаза закрывались, несмотря на мои попытки оставаться в сознании.
Больше всего на свете мне хотелось услышать, о чем они говорят. Они орали сквозь поволоку беспамятства. Я напрягала слух.
– Черт, черт, нет! – орал Джейден. – Медс, нет!
– Мне так жаль, – кричала она. – Мне очень, очень жаль.
Я вырубилась, так и не сумев сделать жизненно важный глоток воздуха.
Все вокруг меня рухнуло. И сама я летела в пропасть.
Хадсон: Как дела, девчонки?
Эддисон: Привет.
Хадсон: Только мне одному показалось, что Джейден выглядел сверхсексуально на том лондонском концерте? Инди, это ты занимаешься его гардеробом? Он стал меньше напоминать бродягу.
Хадсон: (он мне все равно нравится, но не говори ему)
Эддисон: Где она?
Хадсон: Игнорирует наши задницы. Но почему?
Эддисон: Инди, ответь.
Эддисон: Инди.
Эддисон: ИНДИ.
Эддисон: ИНДИГО!
Я очнулась в кровати.
Моей парижской кровати.
Нет, не так: нашей парижской кровати.
Боже, меня тошнило.
В нашей комнате все еще лежали вещи Джейдена, словно ничего не произошло. Я огляделась, рассматривая коллекцию причудливых бутылок воды и полезных снэков на комоде, гитарных медиаторов, разбросанных блокнотов, полароидных снимков меня и Джейдена в Лондоне.
Мы сделали их на фотоаппарат, найденный в чемодане Брайса.
Комната казалась пропитанной обманом, раздувшейся от вранья.
Голова гудела, и мне захотелось встать, пойти в комнату Брайса и заявить об увольнении.
Я была одна.
Сглотнув кислый привкус рвоты во рту, я пошевелилась в постели, пытаясь собраться с силами, встать и начать собирать вещи. Через минуту после моего пробуждения из ванной вышел Джейден.
Его глаза покраснели, а волосы растрепались. На нем были серые спортивные штаны и больше ничего.
Казалось, что он только что пришел с собственных похорон. Попытавшись подняться, я прижалась спиной к изголовью.
– Я все исправлю, Стардаст. Я собираюсь…
– Не надо, – прорычала я. Голос прозвучал так грубо, что я не узнала его. – Не надо притворяться, что мы в порядке. Это не так. Я хочу, чтобы ты мне все рассказал. Ты лжец, Хосслер, но в этот раз мне нужна вся правда. Это меньшее, что ты мне должен после всего, через что мы прошли.
Он сел на край кровати и уставился на свои руки, лежащие на коленях. Вчера я не понимала, как могла смотреть на его лицо и не ощущать, как легкие сжимаются, будто он держит их в кулаке.
Но сегодня он казался незнакомцем в одежде моего любимого. Да, любимого. Я влюбилась в него раньше, чем поняла это. По крайней мере, в одну из его ипостасей.
Однажды простая смертная влюбилась в бога рока. Наверное, сейчас вы уже понимаете, что это не сказка. Смертным и богам не суждено быть вместе.
– Четыре года назад Медс вернулась домой и выглядела так, словно побывала в аду. Мы только съехались. Тогда я еще не употреблял. Типа того. По большей части я сидел на болеутоляющих и был алкоголиком, но справлялся с работой. Я не закидывался дурью и не подозревал, что у меня проблемы. Думал, что я просто жил на всю и играл вовсю. В данной индустрии так поступали многие. Словом, она вернулась домой под кайфом и в расстроенных чувствах. Сказала, что сбила оленя на пути из Калабасаса и попросила пойти взглянуть на тачку. Так я и сделал. Она выглядела… – Он потер затылок и, вздохнув, уставился в потолок. – Машина была всмятку. Я то и дело выпытывал у нее, правда ли это было животное. Там оказалось столько крови… Она продолжала утверждать, что это олень, и попросила помочь ей избавиться от машины. Так я и сделал. Я…
– Ты помог ей замести следы. Хотя в душе и знал, что она лжет, – закончила я за Джейдена, глядя ему прямо в глаза. – Вот что ты хочешь сказать мне.
Он покачал головой, пробегая пальцами по волосам.
– Я был пьян. Не только это не сходилось. Много чего показалось мне странным. Это был просто еще один пункт в списке. Но я позабочусь о том, чтобы она пришла с повинной, Инди. Если она этого не сделает, клянусь, это сделаю я.
– Мне не нужны твои извинения.
– Я же сказал, что все исправлю.
– А еще ты известный лжец и сам себя так называешь, – я почувствовала, что нижняя губа начинает дрожать.
– Сейчас я тебе не лгу. Клянусь.
– Ты позволил убийце остаться невиновной, – мой голос стал выше, чуть не перешел на визг, и у меня снова закружилась голова.
Он подсел ближе, и я отмахнулась от него, не давая взять меня за руку.
– Нет.
– Я бы никогда не позволил этому произойти, если бы знал наверняка. Я не знал. Я просто подозревал, но большую часть времени я видел и ощущал то, чего не существовало. Я был параноиком. И под действием препаратов. Несмотря ни на что, я решил закрыть на произошедшее глаза и поверить в ее рассказ.
Я крепко зажмурилась, пытаясь заставить себя вздохнуть. Я скучала по маме. Скучала по папе. Я скучала по нормальной жизни и субботним ужинам, Рождеству и даже ужасной воскресной мессе.
Я скучала по возможности и обещанию нормальной полноценной жизни для себя. Я скучала по старшему брату и его заботе. Даже по хорошему отцу, каким Кио мог бы стать для Карла, если бы Джейден поднял трубку и позвонил 911, когда Медс вернулась домой той ночью.
Может, тогда моя мама выжила бы.
И с большой долей вероятности я бы не оказалась в этом турне, мое сердце не разбилось бы на сотни осколков, которые я пыталась удержать, ощущая, как боль просачивалась из швов.
А все мое существование было в буквальном смысле соединено булавками и иголками и скреплено моей старой швейной машинкой.
– Считай, что я официально увольняюсь, – сказала я, не открывая глаз.
– Нет, – ответил он. – Нет, нет, нет, нет, нет.
– Не стоит провоцировать меня, Джейден. Ты и так уже много чего сделал. Уважай мои желания и отпусти меня, – теперь я открыла глаза, посмотрела на него, на все, чем он был.
Предателем, которому я распахнула дверь и которого сама впустила в свою жизнь. Ему понадобилось всего несколько недель, чтобы пробраться из коридора в мою душу. Он покорил каждый миллиметр моего существа и использовал это против меня, сам того не ведая.
Я больше не видела его красоты, сексуальной привлекательности или поразительной стати. Не видела в нем забавного, сложного, ранимого парня, которому так мечтала помочь. Я видела лишь сломленного принца с глазами, полными мольбы и слез.
Мужских слёз.
Они не были проявлением злости или раздражения. Слезы были настоящими, искренними и полными скорби.
Все сломленные принцы умирают в конце. Разве не он сам сказал мне об этом? Возможно, он был прав. И самое страшное, что в тот момент я мечтала, чтобы пророчество Алекса сбылось.
Я улыбнулась, удивляя саму себя. Не знала, что во мне есть эта жесткость, но, наверное, он откопал ее в моих глубинах и бросил на стол в морге рядом с моим сердцем.
Я знала, что, как только он найдет мое стихотворение, написанное после нашей ночи в его детской спальне, он поймет, почему все кончено. Почему мы не смогли бы остаться вместе.
– Если оставишь меня, – сказал он, – заберешь с собой мою душу.
– На кону всегда стояла моя душа, – тихо, но с вызовом ответила я. – У тебя нет души. Уже давно. Ты доказал это, все прошедшие годы скрывая преступление, хотя тогда одним-единственным звонком ты бы мог спасти мою маму. Я не нужна тебе. Тебе нужен лишь ты сам. Пришло время паковать вещи и отправляться на другие планеты. Найди свою душу, Хосслер. Без нее ты никогда не будешь по-настоящему счастлив.
Продолжение на 25 звездочек
Мой инст: kristina_dzafarova