chapter 30
Pov Джейден
Запредельно близко, страшно далеко.
Вот что я чувствовал, оставаясь в доме родителей. Мы со Стардаст будем спать в моей старой комнате. Я не верил в сентиментальный бред. Обычно нет.
Жизнь, обстоятельства и люди, с которыми я жил под одной крышей, сделали меня черствым и ожесточенным. Но нет смысла притворяться, что в этом не было ничего грандиозного. В моей комнате находилась девушка.
Девушка, которой я поставил фингал, случайно, конечно, но черт, выглядело все плохо. Тем более что он портил ее красивую, оливкового цвета кожу. И эта девушка, не моргнув и глазом, согласилась ради меня спать в чужом доме.
Когда Инди пошла в душ, я все еще смотрел на папарацци, кишащих под моим окном. Один из них поднял голову и заметил меня. Я показал ему средний палец. Он сразу же поднял камеру и стал меня фотографировать, а его коллеги последовали его примеру.
Я задернул дырявую двадцатилетнюю занавеску, прежде чем они успели сделать хорошие снимки. Стардаст вышла из душа, завернувшись в полотенце. Ее мокрые волосы слиплись и превратились в маленьких змеек. Капли воды падали с них на бежевый ковер.
Она вытерла подбородок краем полотенца и уставилась на меня. Ее бездонные голубые глаза все так же светились, несмотря на фингал.
– Привет, – она попыталась улыбнуться.
Жаль, что она сочетает в себе нежность и силу, потому что отпустить ее будет лишь сложнее. А других вариантов и не оставалось. Нужно было вернуть Медс и наказать ее за содеянное. К тому же, даже если бы дело было не в Медс, Стардаст просто слишком хороша для меня.
Как только мы вернемся в настоящий мир за пределами турне, где дни, погода и семья имели значение, ей будет легко покинуть меня. И ей стоит уйти, потому что я сумасшедший наркоман и испорчу любые отношения, еще до того как они начнутся.
Боже, я же поставил ей фингал.
Я не стал отвечать, а просто подошел к Инди и встал, возвышаясь над ней. Разница в росте делала наши отношения только лучше. Я захлопнул дверь за ее спиной. Она подняла взгляд. Я посмотрел на Инди, переплел наши пальцы. Она не сопротивлялась.
Я столько раз трахал Стардаст, где пожелал. Я трахал ее сильно, грубо и лениво, засовывая пальцы в разные места, отчего ее глаза широко распахивались. Но когда полотенце упало на пол и ее покрытая веснушками загорелая кожа и подтянутое тело оказались обнаженными передо мной, мне не захотелось уничтожать ее, как я делал много раз в Лондоне.
Я нежно положил руки на ее шею.
Она вздрогнула, вспоминая, как я схватил отца, но растаяла, когда я прижал губы к ее лбу и отвел ее к кровати.
– Нам придется лежать в обнимку, – улыбнулась она, сжав мою нижнюю губу между своих полных сочных губ и пососав ее. – Кровать слишком маленькая.
– Мы не будем обниматься. Мы будем чпокаться.
– Что такое «чпокаться»? – ее хриплый смех наполнил мой рот и пронесся прямо в мой член, отчего тот вздрогнул между ее бедер.
– Это то же самое, что и трахаться, но только…
– Внимание, неприличное слово – она заставила меня замолчать поцелуем, который был намного грязнее моих слов.
Мы упали на кровать, и я позволил ей раздеть меня, медленно, как ей нравилось, и через минуту я скинул ботинки, сорвал одежду, и мой член устремился к ней.
Она легла на мою детскую кровать, и я навис над ней. Демон, уничтожающий все на своем пути и не заслуживающий такого. И все равно она здесь, несмотря ни на что.
– Нужно вести себя потише. Твои родители могут нас услышать, – прошептала она.
Я прижал ее руки к простыне над головой и зарылся лицом в ее пышные волосы.
– Мне плевать на моих родителей.
– А мне нет.
Так и было. Она переживала за всех. Всегда. И мне нужно начать уважать ее чувства, даже если я не уважал других.
Я прижался к ее обнаженному телу, ощущая нежность каждой клеточки. Ее кожа казалась золотистой, а волосы серебристо-голубыми.
Глаза, ее чертовы глаза – словно темная магия в милой девочке, которая принесла столько света в мою беспутную жизнь.
Я устроился между ее бедер, пытаясь найти презерватив и открыть его зубами. В нос ударил запах латекса, но даже это не испортило момент.
Мгновение чистой радости.
Потому что она была моей, подчинялась мне, полностью находилась в власти, несмотря на мое обещание ей и себе, что мы никогда не будем спать вместе.
Я чувствовал себя цветком, пережившим недели града и дождя и наконец ощутившим нежный поцелуй солнца. Откуда-то я знал, что все будет хорошо. Может, не завтра, и точно не сегодня, но будет.
Я вошел в нее и закрыл глаза, прижимаясь лбом к ее лбу. Это было так приятно, она была такой упругой, такой чертовски влажной. Я двигался медленно, давая ей время привыкнуть ко мне.
Наши взгляды говорили сами за себя. Наши лица ничего не скрывали. Она была океаном, я – сушей. Инди застонала, прикусывая нижнюю губу, когда я вошел в нее, медленно и глубоко.
– Я не хочу влюбляться в тебя, – хрипло сказала она.
Это было больше похоже на мольбу, чем на утверждение.
Я все глубже вводил член, сосредоточенно хмурясь. Мои яйца напряглись.
– Кажется, у тебя нет особого выбора, – ответил я.
Она застонала громче, отворачиваясь от меня к стене, плакатам The Cure, Роберту Смиту, глядящему на нас с помятого постера. Подводка, помада и забавная копна волос.
Через несколько минут она начала подаваться ко мне навстречу, пока я изливался в нее.
Это был не просто секс. Это было что-то совершенно другое, и, если бы я был хорошим человеком, хотя бы наполовину достойным ее, я бы остановился, перевернул ее и вошел сзади, а еще, может быть, постарался, чтобы она ударилась головой об изголовье.
Но я не был хорошим человеком, поэтому я позволил ей влюбиться в меня, потому что лишь она одна могла спасти меня от одиночества.
– Я сейчас кончу, – сказала Инди, впиваясь в мою спину короткими квадратными ноготками.
Они мне нравились. Олицетворение самой Индиго. Подстриженные и аккуратные, всегда покрытые ярким лаком.
Я тоже это почувствовал. В своем теле. В яйцах. В венах. Облегчение не было мгновенным. Как и наше соитие, оно сочилось по мне, от шеи вниз по позвоночнику, и я чувствовал, как сжимаются и расслабляются мышцы, когда Инди задрожала и напряглась подо мной. Роберт Смит и Моррисси молча наблюдали, как я делал со Стардаст то, чему они сами меня научили.
Я околдовал ее, чтобы она стала моей.
Я писал на ней ноты, которые мог сыграть только я.
Теперь, когда Тани больше не было, Стардаст стала моим основным инструментом.
И мне было грустно, потому что я знал: мне придется сломать и ее.
Pov Инди
Я убрала свое дурацкое стихотворение в один из многочисленных отделов чемодана. Сердце переполняли эмоции.
Джейден все еще лежал в кровати позади меня. Он спал на животе, и его непослушные волосы закрывали его идеальное лицо.
Этим утром рассвет был просто восхитительным. Солнце чуть ли не целовало звезды. Жаль, что он проспал это, но мне не хотелось будить его. Вместо этого я решила сделать фотографию на его телефон. Он увидит ее, когда проснется.
Позже, тем же утром, мы украдкой сели в «Мерседес». Гарри и Хэмиш встретили нас в гостиной. Семья
Джейдена выстроилась как солдаты у двери – Джим, Луиза, Карли и три мальчика в ряд: от самого высокого до самого низкого. Все они уставились на нас сквозь пелену сожаления и трагедии.
Проигнорировав взрослых, Джейден потрепал мальчиков по голове. Он наклонился поговорить с ними приглушенным голосом.
– Ведите себя хорошо. Скоро я вернусь с подарком. Клянусь, это будет что-то классное.
Я смотрела, как дом Джейдена уменьшался в зеркале заднего вида внедорожника, и мою душу пронзила грусть.
Удушающую тишину наполняли все те слова, которые я не хотела произносить перед этими незнакомцами. Я взяла его за руку и сжала.
– Прости, что заставила тебя это сделать.
– Прости, что думал членом и сделал это, – ответил он, но его слова не были злыми или сердитыми. Просто искренними. – И прости за фингал.
Эддисон: Я слышала, произошел маленький инцидент с Джейденом и твоим глазом. В отеле тебя будет ждать дюжина солнечных очков «Рейбэн».
Носи их, пока синяк не рассосется. О, и не волнуйся из-за папарацци, сфотографировавшего тебя. Мы заплатили ему, чтобы уничтожил фотографии.
Жизнь в мире Джейдена Хосслера
Мы притормозили у маленького кафе и позавтракали по-английски. Потом направились прямо в Лондон. Мы остановились перед красивым на вид зданием на площади Пикадилли около восьми часов утра.
Местные магазины еще не открылись. Джейден выпрыгнул из машины и помог вылезти мне. Вместе мы прошли под входом-аркой, ведущим к задней части здания. Кто-то провел нас внутрь, и через секунду мы оказались в прихожей с красным ковром.
– Закрой глаза, – хрипло сказал он.
– Для чего?
– Потому что все красивее, когда ты этого не видишь.
Я прикусила нижнюю губу и закрыла глаза. Он взял меня за руку, как обычно не очень нежно. С той долей грубости, которую я научилась любить. Он провел меня вперед, и я услышала, как дверь открылась и закрылась.
– Открывай.
Я была очарована еще до того, как полностью открыла глаза. Ткани. Сотни и сотни тканей. Кружево. Атлас. Бархат. Шифон. Органза. Цвета. Столько красивых цветов, сливающихся в карнавал красоты. Красный цвета мерло. Электрический розовый. Райски синий. Металлический серебряный. Насыщенные, мягкие и притягивающие.
Мне хотелось гусеницей завернуться в них. Плавать в них. Жить в них. Любить в них. Я побежала в угол, где длинными рулонами лежал бархат, разложенный по аккуратным полочкам в огромной комнате, выполненной в классическом стиле.
– Идеально, – воскликнула я. – Это все, что нужно.
– Ты – это все, что нужно, – услышала я в ответ.
Он все еще стоял у двери.
Я повернулась.
Джейден засунул руки в карманы, а его взгляд казался теплее привычного безразличия. Кому-то могло показаться, что он сдался и принял наши отношения.
Но я не такая наивная. В нем горел огонь, и однажды он его поглотит. Скоро. Вот почему сегодня утром я написала ему поэму.
Поэму, которую однажды отдам ему.
Скоро, когда мы будем прощаться.
Скоро, когда мне нужно будет все забыть.
Pov Джейден
Парни присоединились к нам только в Париже.
Что было чертовски хорошо, потому что каждая минута наедине с Индиго – «Инди» – «Стардаст» – Беллами помогала мне дышать полной грудью.
Не то чтобы мне не нравились мои товарищи. Нравились, но в моем испорченном стиле. Несмотря на все, что они сделали, а может, как раз из-за этого, я знал, что они всегда поддержат меня. Но я также не мог не признать, что и сам не был в лучшем душевном состоянии.
Меня нужно было приручить.
Что они и пытались сделать.
И тогда монстр во мне вырывался наружу.
Когда я проводил время с Инди, монстр пятился назад. Конечно, Стардаст тоже следила за мной, но она – не они. Она простая, чистая. Мы не застряли между стенами прошлого – фундамента, который медленно разрушался с каждым тихим телефонным звонком и невинной ложью мне во благо.
К тому времени, как мы сели на самолет в Париж, после концерта в Кембриджском замке, я больше не злился на Брайса и Квинтона
Это неуловимое чувство отрешенности, которое нельзя купить, употребить и контролировать дозами дури или янтарной жидкости, казалось мне непривычным.
Я был счастлив, но не мог контролировать это чувство.
Оно пришло ко мне маленькими, равномерными дозами. Оно пришло ко мне в виде всего хорошего, что нужно пережить – со временем, приложив усилия и проявив осторожность.
Оказавшись в Париже, Стардаст светилась от счастья, словно тысяча светлячков, и я забыл, кто я такой.
Я забыл, что меня зовут Джейден Хосслер
Я забыл, что все пойдет прахом.
И я позабыл все ошибки, накопившиеся за годы славы.
Что ж, мне придется все вспомнить.