Глава 24
— Чанбин-а, ты достал! Хватит сидеть в туалете! — Джисон колотил по двери с такой силой, что казалось, вот-вот вылетят петли. — Я же говорил тебе не пить столько кофе! Сколько раз ты уже за сегодня в кафетерий сходил? Три? Четыре?
— Отстань, а! — голос Чанбина был приглушён, но через секунду добавил едва слышно: — Шесть...
— Шесть?! — Джисон остановился, ошеломлённо повторяя это число. — Ты серьёзно? Ты что, с ума сошёл из-за этой девчонки? Твой организм тебе такого не простит. Можно же просто стоять рядом с ней, кофе-то зачем покупать?
— Я бы тогда выглядел как полный идиот, — сдавленно отозвался Чанбин, явно расстроенный.
— Ты и так идиот, — Джисон уже не сдерживал злости. — А у меня сейчас мочевой лопнет, если ты не выйдешь!
— Иди в другой туалет, чего сюда ломишься? — донёсся глухой голос Чанбина сквозь дверь.
— Я не добегу! — Джисон переминался с ноги на ногу, его голос стал почти жалобным. — Чанбин-а, пусти меня, прошу!
Он отчаянно застучал по двери, словно это могло ускорить процесс, прыгая на месте. Спустя мгновение дверь наконец открылась, и Хан пулей влетел внутрь, оставив за собой только глухой звук захлопнувшейся двери.
Я наблюдал за этим представлением, прикрыв глаза ладонью. Чанбин подошёл к остальным с виноватым видом, словно ему было неловко за весь этот цирк. Уже все в группе знали о его увлечении.
— Не смотрите на меня так, — он поднял руки в извинительном жесте. — Что мне оставалось делать?
Уже все знали, что он не равнодушен к девушке из кафе, и не имели права ему запрещать или удерживать. Чанбин сделал свой выбор.
— Теперь и я в туалет хочу, — тихо пробормотал Чонин у меня за спиной.
Я тяжело выдохнул, пытаясь сохранить самообладание. Это всё начинало действовать мне на нервы, но я изо всех сил сдерживался, сжав кулаки.
— Быстрее давай, и поторопи Джисона, — бросил я, слегка обернувшись через плечо.
Наш последний вечер перед началом большого тура был одновременно волнительный и грустный. Я не хотел заканчивать тренировку, как будто это могло как-то оттянуть время, которое нам осталось провести в Сеуле, и, наверное, поэтому невольно начал замедляться во время репетиции.
Последние прогоны мне уже давались с трудом, я еле перебирал ногами, чего совершенно от себя не ожидал, ведь я знал все движения, но что-то мне мешало, и я не поспевал за ребятами, отчего наша синхронность сильно хромала. Парни, конечно, заметили.
— Хён, ты что завис? — спросил Хёнджин, внимательно глядя на меня. Он тяжело дышал и убирал волосы со лба. — У тебя что, батарейка села?
— Не обижай хёна, — засмеялся Сынмин, хлопнув Хёнджина по плечу. — Пожилые люди всегда медлительные.
Все разом расхохотались.
— Да прекратите уже! — я выпрямился, стараясь выглядеть расстроенным, хотя невольно заулыбался. В зеркале отражалось моё притворное недовольство. — Вам не надоело шутить одни и те же шутки?
— Нам никогда не надоест дразнить тебя, — усмехнулся Чанбин, обняв меня за плечи так крепко, что я невольно дёрнулся. — Может, на сегодня хватит? Я уже проголодался.
— Да ты и два часа назад был голоден, когда мы только пришли! — фыркнул Феликс, взглянув на него с подозрением.
— А теперь я потренировался и готов съесть целого цыплёнка, — хитро улыбнулся он и сделал шаг в сторону Ёнбока, явно намереваясь его поймать. — Иди сюда!
Феликс мгновенно увернулся, в легком прыжке он пересек зал и встал за Джисона, как будто его худая фигура способна защитить от мощного рывка Чанбина. Между ними завязалась настоящая погоня по залу, сопровождаемая смехом и подзадориванием остальных. Наблюдая за этим балаганом, я окончательно понял — тренировку можно завершать.
Пока мы собирались, я быстро набрал сообщение нуне:
«Ничего не готовь сегодня, мы что-нибудь привезём», — отправил я и через несколько секунд получил ответ с подмигивающим смайликом.
Улыбка расползлась по моему лицу.
— Чанни-хён, что ты такой довольный, как мартовский кот? — Минхо прищурился, пытаясь заглянуть в мой телефон. — Ну, показывай, нуна фотку прислала?
Я мгновенно прижал телефон к себе, пряча экран от его глаз. Он рассмеялся, заметив моё смущение.
— Ты стал другим, — сказал Лино, подняв бровь и изучающе глядя на меня. — Молчишь всё время, улыбаешься сам себе...
— И что, это плохо? — я встретил его взгляд, чувствуя, как внутри что-то напряглось.
— Наоборот, — с улыбкой ответил Минхо, хлопнув меня по плечу. — Тебе это только на пользу. Ты весь расцвел.
Я хихикнул и отвел глаза.
— Наверное... — уши мои загорелись. Неужели это так заметно?
— Завтра уже будем покорять мир. В который раз, — Лино подрыгнул от своих собственных слов. Он был рад наконец заняться делом.
Я кивнул, но внутри всё сжалось. Это значило больше, чем просто новый тур. Это значило расставание с Хаын. Время, которое я проведу вдали от неё, казалось бесконечным, и эта мысль пугала меня. Мне было тоскливо, и я пытался гнать от себя эти тревожные чувства, заставляя себя оставаться сильным рядом с ней. Я не хотел, чтобы она видела моё волнение. Мне нужно было показать, что всё будет в порядке, что даже на расстоянии тысячи километров моя любовь к ней не изменится.
Я поймал себя на том, что разглядываю улицы сквозь окно машины. Город проносился мимо, и в этот момент он казался мне холодным и неприветливым. Серое, бесконечное небо нависало над нами, предвещая что-то неизбежное.
— Обещают осадки завтра утром, — бросил Минхо, не отрывая глаз от телефона. — Не забудь загадать желание, Чанни-хён, когда увидишь первый снег.
— Угу, — лениво кивнул я. Мои желания вряд ли могли исполниться, но я всё равно не сказал об этом вслух.
Когда мы наконец поужинали и распластались на диване, как стадо ленивых тюленей, на экране телевизора шло какое-то шоу. Сначала оно показалось смешным, но теперь было лишь раздражающим и глупым. Хаын сидела рядом, прижавшись ко мне. Её голова покоилась у меня на плече, руки обвивали мой локоть. Её тихое присутствие успокаивало, создавая ощущение, что время замедлилось.
Я краем глаза следил за ней, стараясь запомнить каждую деталь: как она сводит брови, не понимая очередную шутку, как уголки её губ слегка поднимаются, когда что-то кажется ей забавным. Я хотел запомнить это лицо, сохранить его в памяти, чтобы потом, когда буду вдали, мысленно возвращаться к этому моменту.
— Тоска зелёная, — простонал Хёнджин, который развалился на полу у ног Феликса. — Я сейчас умру от скукоты. Давайте что-нибудь поделаем, а?
— Джинни прав, — подхватил Ёнбок, встретив его взгляд полный скуки. — Это же наш последний вечер в этом доме, надо его как-то отметить.
Я посмотрел на них, пытаясь понять, чего они хотят. Попытавшись прочитать их, как всегда делает нуна, я напрягся, вглядываясь в их лица. В их глазах я увидел только усталость и хандру, смешанные с лёгким нетерпением. Минхо, который до этого почти задремал под звуки телевизора, вылез из-под подушки на наши голоса, которые зазвучали громче, и потянулся, как кот.
— Может, сыграем во что-нибудь? — сонно предложил он, приходя в себя. — Нам нужно хоть немного расшевелиться.
— Споём? Станцуем? Сыграем в карты? — Сынмин начал загибать пальцы.
— Переоденемся? — вдруг предложил Хан, подняв брови и взглянув на Лино.
— Мы и так постоянно переодеваемся на шоу, — хмыкнул Хёнджин, явно вспомнив один из особо позорных моментов с прозрачными штанами. — Что в этом нового?
— Там мы переодевались в кого-то, — Минхо хитро улыбнулся, явно оживляясь от собственной идеи. — А как насчёт того, чтобы переодеться друг в друга?
Все взгляды, включая мой, мгновенно устремились на Лино. В его глазах светился коварный огонёк.
— Ты серьёзно? — я недоверчиво уставился на него. — Как ты себе это представляешь?
— Очень просто! — Минхо уже завёлся. — Тянем жребий, переодеваемся, а дальше — будь что будет.
— А я тоже должна участвовать? — Хаын приподнялась, убрав голову с моего плеча, и вопросительно посмотрела на него.
— Конечно, — с энтузиазмом ответил Джисон. — Не переживай, будет весело!
— Это сумасшедшая идея, — улыбнулась она, но я видел, что её взгляд оживился.
Я скептически отнёсся к этому безумному плану, но под напором общего энтузиазма вскоре сдался. Было видно, как идея Лино буквально оживила всех вокруг: они тут же засуетились, подшучивая и поддразнивая друг друга. На столе появилась моя шапка, в которую стали бросать имена, и по очереди тянули жребий.
Минхо, конечно же, рвался быть первым. Он с нетерпением запустил свою пятерню в шапку и вытащил бумажку. Прочитав имя, он громко расхохотался, почти задыхаясь от смеха.
— Это будет весело! — проговорил он сквозь смех, и все остальные уже начали подозревать что-то неладное.
Джисон тут же схватил его руки, чтобы посмотреть, кого тот вытянул. Увидев имя, он тоже разразился смехом.
— Нуна, неси ему свои танцевальные шорты, — захохотал Хан, хлопая по дивану. — Я хочу это увидеть!
Все представили Минхо в коротких обтягивающих девичьих шортах и начали смеяться ещё громче.
— А ты нам в них станцуешь, Лино? — подначил Сынмин, ухмыляясь. — Ждём горячего танца!
Старший начал заливаться краской, и я видел, как он уже мысленно прокручивает себя в этом нелепом образе.
Следом за Минхо свою очередь потянула Хаын. Она вытащила бумажку и, улыбнувшись, произнесла:
— Ёнбок. Кажется, мне нужен белый парик.
— Не переживай, — сказал Лино, подняв руку. — У меня есть. Он не такой длинный, как волосы Феликса, но тоже сойдёт.
— Откуда у тебя парики? — недоумённо спросил Чанбин, вскинув брови.
— Выпросил у костюмера на съёмках, — небрежно ответил он, пожав плечами. — Длинные волосы — это красиво.
— Мне начинает становиться страшно от того, зачем они тебе нужны, — усмехнулся Чонин, ехидно глядя на Минхо.
— Это не твоего ума дело, малыш, — нарочито грубо бросил Лино, но все знали, что в его тоне звучит больше теплоты, чем злости.
Феликс, озадаченный происходящим, запустил руку в шапку и вытянул имя Хёнджина. Тот закатил глаза, явно предчувствуя шутки в свой адрес.
— Ну, это будет несложно, — протянул Джисон. — У вас с ним такие тесные связи, что никто и не заметит подмены.
— Как бы не так, — проворчал Хван и потянул бумажку. — Да что за невезение! — Он показал всем клочок с именем Чанбина. — Я же утону в его одежде!
— У тебя есть ночь, чтобы накачаться до моих размеров, — хохотал Чанбин, довольный тем, что его друг оказался в такой ситуации. — К тому же, тебе уже все говорят, что пора завязывать со своими диетами.
Хёнджин лишь закатил глаза, явно не в восторге от перспективы носить его огромные футболки и разговоров о его весе.
Следующим был Бинни. Он вытянул имя и вгляделся в него.
— Джисон? — он повторил с недоумением. — Блеск!
Хан начал смеяться, представляя, как Чанбин будет копировать его энергичные выходки.
— О, мой Бог! — вскрикнул Джисон, вытягивая имя. — Я Чан! Похоже, мы будем с тобой в паре, дорогой, — он подмигнул Лино, и тот хитро улыбнулся в ответ.
Я неохотно сунул руку в шапку. Оставались Чонин, Сынмин и Минхо. Кем же буду я? Осторожно разворачивая бумажку, я прочитал имя и тяжело вздохнул.
— Теперь я макнэ, — произнёс я, и в комнате тут же раздались аплодисменты и радостные возгласы.
— Всё не так плохо, — Хаын ободряюще коснулась моего плеча. — По крайней мере, тебе не придётся изображать низкий голос весь вечер.
Я посмотрел на неё, и мягкая улыбка заставила меня немного расслабиться. Может, этот вечер действительно получится весёлым. Перспектива играть самого младшего показалось мне интересной. Можно ненадолго отпустить вожжи и просто быть милым.
Чонин вытянул имя Сынмина и облегчённо улыбнулся. Ему показалось, что это будет несложная задача, по сравнению с другими. Последний жребий достался Сынмину — ему выпал Минхо.
Игра началась. Все бросились по своим комнатам искать подходящие вещи. Чонин принес мне свои, и я с трудом втиснулся в его жёлтый свитер. Он жал в груди и сильно натянулся на плечах, но был плюшевый, и, если бы был на пару размеров больше, я бы и сам с удовольствием в нем ходил, не взирая на его цыплячий окрас.
— Я похож на утёнка, — проворчал я, вертясь перед зеркалом в своей комнате на втором этаже.
— По-моему, очень мило, — улыбнулся Айен, забавляясь моим видом. В его широкой улыбке, от которой на щеках заиграли глубокие ямочки, казалось, что он щурится от солнца. Но он тут же её прикрыл и хихикнул.
Чонину же достался синий бомбер, в который он без труда влез. Казалось, что он и вовсе не переодевался, изменилась лишь манера, с которой он стал говорить, пытаясь копировать Сынмина. Он развалился на кровате, что-то смотрел в телефоне, пока меня ждал. Айену нравилась эта затея, но он был расслаблен, потому что знал, что играть ему почти не придется.
Я даже ему немного позавидовал. Наверное, я бы справился с другой ролью куда лучше, чем с его. Несмотря на природную застенчивость, которая была у нас обоих, я все равно был другим. И это было сложно. Быть младшим также сложно, как быть самым старшим.
Когда мы спустились вниз, нас встретила настоящая феерия. Минхо, как истинная королева вечера, с накрашенными губами и в одном из платьев Хаын, с уложенными на одну сторону длинными волосами, выглядел просто потрясающе. Он стоял и обильно поливал себя её духами, чтобы лучше войти в образ. В гостиной пахло цветами.
— Мальчики, вы уже здесь? — театрально провозгласил он, сбрасывая волосы с плеча. — Вы голодные? На ужин двэнджан-кук!
— А я и правда проголодался, — заметил Хёнджин в одежде Чанбина, пытаясь копировать его манеру говорить. — Давайте поедим.
— Дорогая, ты, наверное, устала готовить на всех этих оболтусов, — Джисон нежно взял Минхо под руку. — Давай лучше закажем что-нибудь, а ты отдохнёшь, мой ангел.
— Я так не разговариваю! — возмутился я, но встретил только смех.
Все уже погружались в свои новые роли, а Хаын, сидя на диване в белом парике и мальчишеской одежде, подмигнула мне. Я смущённо ёрзал в своём свитере, чем развеселил остальных.
— Кажется, наш макнэ стесняется! — Хван положил руку мне на плечо и сдавил его, пытаясь изобразить силу Чанбина. — Все тискаем макнэ!
На меня набросились все, кроме Хаын, которая была слишком далеко, и Минхо, который отыгрывал нуну и не понимал участие в общей авантюре. Обнимания, щипки и щекотка — я едва мог отбиваться от шести человек, и, не выдержав, завизжал.
— Ладно, хватит! — скомандовал Джисон. — Оставьте младшего в покое! — он хлопал остальных по спинам, как строгий лидер, и мы, смеясь, наконец успокоились.
Я взялся за лицо, оно было горячее и горело от смущения. Теперь я понимаю, что чувствует Чонин каждый раз, когда мы так на него набрасываемся.
Вечер действительно обещал быть по-настоящему забавным. Мы постепенно привыкали к своим новообретённым ролям, и это было удивительно и весело — видеть, как другие видят тебя, порой даже карикатурно. Хан с неподдельным энтузиазмом изображал мою серьёзность, стараясь даже не моргать лишний раз, а Минхо был неотразим в роли нуны, с которой он не только блестяще справлялся, но и явно получал удовольствие, строя из себя обворожительную и мягкую девушку.
Он видимо успел за эти месяцы изучил её повадки, также убирал волосы за ухо, также сидел, подобрав под себя ноги, как она это делала. Даже тембр голоса он скопировал практически в точности. Пару раз меня даже передернуло, настолько это было похоже.
Как-то незаметно на столе появились алкоголь и закуски. Видимо, парни подготовились к вечеру основательно, просто ждали подходящего момента, чтобы начать праздник. Становилось всё веселее. Стаканы быстро наполнялись и опустошались, а нуна — по праву старшинства, пусть и в одежде Феликса — с удивительной ловкостью готовила сомэк для всех. Она уверенными движениями откупоривала бутылки соджу, ловко взбалтывала пиво, после чего оно с шипением лилось из бутылки в стаканы под сильным напором.
— Нуна, ты что, бармен в прошлом? — пошутил Джисон, но тут же осёкся. — Нет, подожди... Не нуна... Ёнбок-и! В Австралии что, этому учат?
— Ага, — ответила Хаын, старательно понижая голос и изображая Феликса. — На первом уроке курса «Релокация в Корею». Пропустить нельзя.
Эта шутка вызвала громкий смех. Даже я, который обычно избегал алкоголя, почувствовал, как голова легчает после пары стаканов соджу с пивом. Все были в приподнятом настроении — румяные, улыбающиеся. Разгоряченные после недолгих посиделок за столом начали петь, а потом и танцевать. В доме стало шумно, один трек сменялся другим, дополняя всю атмосферу.
Однако даже в этом веселье каждый продолжал играть свою роль. Минхо пел жалобную балладу, стараясь подражать тембру нуны, а Хёнджин пародировал Чанбина, изображая его манеру читать рэп. Это было настолько забавно, что все уже просто катались по полу от смеха.
Алкоголь вскоре закончился, и парни, у которых вечеринка явно не собиралась заканчиваться, начали размышлять, как пополнить запасы.
— Кто пойдет за добавкой? — вяло протянул я, едва ворочая языком.
— Пусть младший идёт, — Сынмин ехидно подмигнул. — Ты сегодня макнэ, значит, твоя очередь.
В итоге отправились вчетвером: Джисон, Чанбин, нуна и я. Одного меня нельзя было отпускать, я же младший. Хаын, обычно осторожная в таких ситуациях, зная прошлый наш опыт совместных выходов, на этот раз без лишних раздумий пошла с нами — видимо, выпивка притупила её бдительность. Да и, честно говоря, в одежде Феликса, в маске и капюшоне, она выглядела как обычный парень, маленький и щуплый, что вряд ли привлекло бы большого внимания.
Мы накинули куртки и вышли на мороз. Холодный воздух немного протрезвил, но голова всё равно продолжала кружиться, а ноги будто ватные — я еле удерживал равновесие. Мы направились к ближайшему круглосуточному магазину, который находился всего в нескольких кварталах. Но Джисон, наш проводник, как всегда плутал даже в знакомых местах.
— Ты точно правильно свернул? — недовольно спросил Чанбин, выдыхая облачка пара в свои замёрзшие руки.
— Погодите, дайте подумать, — Хан оглядывался по сторонам, стараясь выглядеть уверенным, но от выпитого его явно шатало. — Кажется, этот столб мы уже проходили...
— Ты водишь нас кругами, — я начинал раздражаться. — Уже двадцать минут!
— Да вон же магазин! — вдруг сказала Хаын, указывая вперёд. — Мы почти дошли!
Я прищурился, пытаясь разглядеть вдали свет. И точно — небольшой магазин светился в ночи, как маяк для заблудившихся. Мы поспешили туда, натягивая маски на лица.
Когда мы вошли внутрь с холодной улицы в теплое помещение, что я на мгновение задержал дыхание. Свет ударил в глаза так резко, что мне потребовалось время, чтобы глаза привыкли к жесткому освещению магазина.
Тем временем мои спутники уже бросились по рядам, накидывая в корзину всё, что нужно для продолжения вечеринки. Я остался у полки с рамёном, невольно размышляя, какой из видов лапши взять. Слюнки потекли от одной мысли о её остроте, и я дернулся, понимая, что мой желудок не выдержит этой битвы и прошел мимо.
Джисон тем временем стоял у кассы, нависая над прилавком, пока молодая продавщица пробивала наши покупки. Из-за пазухи он достал микрофон, на котором можно изменять голоса, и начал развлекаться.
— Добрый вечер, красавица, — начал он с преувеличенно высоким голосом. — Скажите, как это, работать здесь одной в такой поздний час?
Девушка смущённо отвела взгляд, закусывая губу и борясь со смехом. Хан не унимался и переключил микрофон на низкий и жуткий голос.
— Не страшно ли быть одной в такое время? Вдруг зайдут какие-то подозрительные личности, — он оглянулся на нас с Чанбином и подмигнул.
— Угу, как мы, — прошептал Бинни, что только подзадорило Джисона.
— Мы на самом деле очень знамениты. Это, — продолжал он в микрофон, вернув высокий голос и указывая на Чанбина, — самый сексуальный мужчина Кореи. Его грации позавидует любой! А это наш голосистый макнэ, — он указал на меня, потом на Хаын, — а это наш бархатный голос и второй красавчик. А я, — он театрально откинул свою челку, — их восхитительный лидер.
Продавщица не выдержала — она буквально осела за стойку, прикрывая рот руками, чтобы не рассмеяться слишком громко. Мы же, заплатив за покупки, вышли на улицу, продолжая смеяться до слёз.
Мы вернулись домой под ворчание и недовольные возгласы тех, кто остался ждать.
— Мы уже думали вызывать полицию и подавать в розыск, — раздался раздражённый голос Сынмин. — Где вы, черт возьми, шлялись?
— Это всё Чан! — тут же оправдался Чанбин, небрежно сбрасывая куртку на пол. — Он нас завёл не туда.
— Настоящий Чан? — Феликс хитро прищурился и кивком указал на Джисона. — Или Чан на полставки?
— Полставки, — спокойно пояснила Хаын, усмехаясь.
— Ну, нашли, кому довериться, — проворчал Чонин, забирая у меня пакеты. — Он в собственной комнате может заблудиться, а вы его ещё по ночным улицам водите.
— Эй! Ну не так уж всё плохо, — обиделся Хан, пытаясь отнекиваться от проблем с ориентацией на местности. — Мы же вернулись, в конце концов.
Тут из кухни выскочил Минхо, театрально раскинув руки, и с криком бросился к Джисону:
— Дорогой! Наконец-то! Ты вернулся ко мне!
Хан, подыгрывая, положил руку на сердце и картинно склонился.
— Да, мой ангел, я снова с тобой, — он притянул Лино к себе. — Теперь мы всегда будем вместе. Никто нас не разлучит!
Минхо вздохнул, будто с облегчением, и, глядя на него мечтательно, продолжил:
— Я так рада! Пойдем, я не могу больше ждать!
— Пойдем, любовь моя, — Хан не отставал, ещё больше погружаясь в свою роль. — Мы будем шуметь, так что всем остальным советую закрыть уши.
— Да я так не разговариваю! — возмутился я, но мои слова только усилили общий хохот.
Джисон и Минхо, как два заговорщика, скрылись в нашей комнате за кухней. Через минуту оттуда стали доноситься хлопки, стуки и даже громкие наигранные стоны. Очевидно, они решили продолжить своё представление, чем довели меня до состояния абсолютного смущения — я буквально хотел провалится сквозь землю. Лицо горело от стыда, а я тщетно пытался спрятаться за руками.
— Голубки, вы уж заканчивайте там, — Хаын подошла к двери и громко постучала. — Нам всем как-то неловко, если что. А макнэ сейчас точно сгорит со стыда, — она кинула на меня взгляд и весело улыбнулась.
— Ладно-ладно, выходим, — донёсся из-за двери голос Лино, полный притворного сожаления.
Со временем шутки начали иссякать, и градус веселья медленно снижался. Все понемногу уставали, а я практически протрезвел и чувствовал, как меня клонит в сон. Однако, несмотря на усталость, я старался не показывать этого.
Чонин в роли Сынмина подкалывал всех, как будто был рождён для сарказма. Феликс, вжившись в роль Хёнджина, с артистизмом строил такие гримасы, что каждый его новый жест вызывал взрывы хохота. Чанбин, пытаясь подражать Джисону, умудрился порвать его футболку — она просто не выдержала напряжения его мышц и треснула по швам. Теперь он, вместе с Сынмином, который изображал Минхо, валялся на диване, бросая подушки друг в друга, как будто это была вялая потасовка.
Я сидел в стороне, наблюдая за этой суматохой, и вдруг увидел Хаын, снимающую парик и вытирающую лоб.
— Блин, в этом парике так жарко, — она взбила свои волосы, которые слегка примялись.
Я подозвал её к себе, жестом приглашая пройти в нашу комнату.
— Я хотел тебе кое-что отдать, — начал я, пытаясь сохранить интригу.
Она прищурилась, но пошла за мной, убирая волосы за ухо. Мы зашли в комнату и я, убедившись, что мы одни, вытащил из ящика диск без каких-либо маркировок.
— Это... — она замерла, глаза расширились от удивления.
— Да, я доделал дело, — с улыбкой ответил я, передавая ей диск. — Это просто великолепно.
Хаын прижала диск к груди, её глаза засияли.
— Мне не терпится послушать, — прошептала она, смотря на меня с благодарностью.
— Ты можешь делать с этим что угодно, — сказал я, чувствуя лёгкое волнение. — Если хочешь, можешь спрятать его обратно в ящик. Я пойму, это же была моя идея. Но... я бы очень хотел, чтобы ты показала это кому-нибудь.
— Чан... — она выдохнула, и её взгляд стал мягким. Она подошла ближе и обвила руками мою шею.
— Я уверен, что многие оценят твой талант, — добавил я, прижимая её к себе за талию, чувствуя, как её тепло передаётся мне. — Ты молодец.
— Мы оба молодцы. Ты проделал большую работу, — тихо сказала она, нежно целуя меня в щёку. — Спасибо за всё. За то, что веришь в меня, за всё, что ты для меня сделал.
Я не смог удержаться от улыбки.
Наши взгляды встретились, и на секунду мир будто замер. Она чуть подалась вперёд, и я был готов поцеловать её, как вдруг дверь распахнулась.
— Так-так-так, — громко проговорил Феликс, заглядывая в комнату с озорной улыбкой. — А что это вы тут делаете?
Хаын засмеялась, отстранившись. В комнату вслед за Феликсом влетели Сынмин и Чонин, явно почувствовав что-то интересное.
— Ничего особенного, — усмехнулась нуна, подняв диск над головой. — У меня теперь есть свои песни.
— О, круто! — Чонин шагнул вперёд и взял пластиковую коробочку, глядя на него с любопытством. — Мы можем их послушать?
Я почувствовал, как слова сорвались с губ, прежде чем успел их обдумать:
— А может, устроим живое выступление?
Все замерли, удивлённые моим предложением. Хаын посмотрела на меня с лёгким беспокойством.
— Ты уверен? — спросила она, её голос звучал с ноткой сомнения.
— Конечно, — я ухмыльнулся, стараясь скрыть легкое волнение.
Через несколько минут все уже сидели на диване, готовясь быть слушателями нашего импровизированного концерта. Я устроился за синтезатором, а Хаын, сидя рядом на стуле, начала петь. Её голос заполнил комнату, мягкий и чарующий, словно окутывал нас своей магией. Я играл мелодию, подстраиваясь под её тембр, и чувствовал, как волны музыки перекатываются через нас, заполняя пространство.
Каждый из присутствующих слушал её с восхищением, ни один звук не ускользал от их внимания. Я время от времени посматривал на неё — как меняется её лицо, как легко и естественно она движется в такт музыке. Её голос плавно обволакивал каждую ноту, идущий прямо из глубины, и я внезапно вспомнил тот самый момент, когда впервые услышал её пение на втором этаже, в ванной. То чувство трепета снова охватило меня, как тогда, словно я снова переживал этот волшебный миг.
Одна песня плавно перетекала в другую, за ней последовала третья. Когда мы закончили, комната взорвалась овациями.
— Боже, как красиво, — воскликнул Хёнджин и начал тереть глаза. — Я сейчас расплачусь!
— Ты действительно великолепно поёшь, нуна! — с воодушевлением сказал Чонин, хлопая в ладоши.
— Спасибо вам, ребята, — тихо произнесла Хаын, её голос дрожал от эмоций. — Вы моя первая публика.
— Нуна, я теперь твой фанат, — сказал Джисон. — Не хочешь спеть дуэтом? Я напишу тебе песню.
— Полегче на поворотах, — сказал я, изображая ревность, но получалось у меня слабо.
— Да я просто, чего ты? — ретировался Хан, поднимая руки. Я знал, что он шутит.
— Может быть, когда я буду большой звездой, ты сможешь это сделать, Хан Джисон, — тихо сказала нуна, ободряюще глядя на Джисона.
В тот момент было что-то почти магическое. Она согласилась показать наше совместное творчество ребятам, словно открылась перед ними еще глубже, доверив свой самый сокровенный секрет. И они приняли её, приняли то, что она делает, с искренним восхищением. Я почувствовал, как она стала всем нам ещё ближе, и это кольнуло в сердце. Завтра нам всем будет особенно тяжело.
После нашего выступления все начали готовиться ко сну, стараясь хотя бы немного отдохнуть перед поездкой в аэропорт. Я зашел в комнату и увидел, как Хаын уже задремала в своем хаори с журавлями, занимая середину кровати. Я осторожно заполз к её ногам, надеясь не побеспокоить. Но, почувствовав моё присутствие, она приподняла голову, глаза ещё были полузакрыты.
— Эй, ты чего там? — сонно пробормотала она и, не дождавшись ответа, раскинула руки. — Иди сюда.
Я аккуратно лег на неё сверху, уткнувшись головой в её грудь. Она обняла меня, как коала обнимает свой эвкалипт, нежно обхватив и руками, и ногами. Её пальцы мягко прошлись по моим волосам, словно изучая каждый завиток, и я невольно замурчал, погружаясь в это тепло.
— Я буду скучать по этому, — пробормотал я, утопая в мягкости её шёлковой рубашки и чувствуя, как голос сливается с ритмом её дыхания.
— А я буду скучать по твоим кудряшкам, — улыбнулась она, снова поглаживая меня по голове.
Её тепло и объятия согревали меня в этот холодный вечер, и в этот последний момент всё казалось волшебным. Это было не прощание навсегда, а скорее, как тихое «до скорой встречи». Не успев уехать, я уже предвкушал, как вернусь к ней. Я не заметил, как задремал, убаюканный стуком её сердца, который был размеренным, ровным, почти гипнотизирующим. Она мне снилась, её образ, нежное касание её руки к моему лицу. Это был самый прекрасный сон, что я видел, и мне не хотелось просыпаться.
Утро началось так же, как и все остальные: тихие сборы за завтраком, сонные, немного отёкшие от вчерашнего лица, минимум шуток — все были в предвкушении долгой дороги. Мы стояли в коридоре, натягивая куртки, когда из кухни выплыла Хаын.
— Чонин, — тихо позвала она младшего и протянула ему маленькую коробку, перевязанную лиловой лентой. — Возьми, это для тебя.
— Что это? — Айен смущённо покосился на неё, но не решился отказать, осторожно приняв неожиданный подарок.
— Откроешь в автобусе, — сказала она, приблизившись, легко чмокнула его в висок и шепнула что-то на ухо. Он только отстранился и удивленно посмотрел на неё, и, видимо, не найдя слов, просто кивнул.
Айен обнял её одной рукой и, закинув рюкзак на плечо, поспешил к выходу. Один за другим ребята начали подходить к ней, прощаться, обнимать. Джисон позволил себе по-дружески поцеловать её в щеку, Чанбин сжал её сильно, чтобы она точно почувствовала, как сильно он будет скучать. Минхо пытался вымучивать из себя улыбку, будто ему вся эта сцена на отзывалась в сердце грустью, но было видно, что он тоже расстроен. Это была сцена, полная нежности и тепла, и когда очередь дошла до Феликса, я услышал, как он тихо всхлипнул.
— Ш-ш-ш, не надо, — шепнула Хаын, гладя его по волосам. — Всё будет хорошо. Обещай мне не плакать.
Но Ёнбок только кивнул, не в силах что-то сказать. Когда очередь дошла до меня, я заметил, что все уже вышли, и в дома остались только мы двое. Она стояла передо мной, не плача, но её глаза блестели, слёзы были готовы вот-вот хлынуть, но она держалась.
Я притянул её к себе, осторожно, боясь, что если сожму слишком крепко, слёзы потекут у нас обоих.
— Я люблю тебя, Со Хаын, — прошептал я, с трудом выдавливая слова, чувствуя, как комок застрял в горле. Глаза щипало.
— Я люблю тебя, Бан Кристофер Чан, — ответила она сразу, без колебаний. — Напиши, как приземлитесь.
— Обязательно, — кивнул я, не в силах сказать больше.
Наши объятия распались, и мои пальцы скользнули по её рукам. В последний миг я отпустил её и, собрав всю силу воли, зашагал к выходу, стараясь не оглядываться, потому что знал: если обернусь, то я заплачу.
Когда я сел в автобус, в салоне было тихо, но в самом конце раздавались тихое хныканье. Я повернулся и увидел, как Айен сидит, обхватив руками коробку, на которой стоял маленький торт с милым лисёнком — точно такой же, какие нуна пекла для нас на дни рождения.
— Она знала... — всхлипывая, проговорил он. — Она знала, что не сможет поздравить меня... и сделала его... заранее...
Чонин закрыл лицо руками, заливая слезами свой подарок. В салоне царила тишина, только звуки приглушённых рыданий наполняли пространство. Все поняли, что её забота о нас была чем-то гораздо большим, чем просто дружба. Она была тем, кто помогал нам справляться с трудностями, тем, кто поддерживал, кормил, веселил, дарил тепло, как настоящая семья.
Айен уткнулся в плечо Чанбина, который тихо похлопывал его по спине, пытаясь успокоить. Глаза у него тоже были красные. Никто не знал, что сказать. Все были потеряны в своих мыслях. Я стоял в проходе и пробежался взглядом по остальным. Феликс тер нос, отвернувшись к окну. Сынмин часто моргал и, опустив голову, разглядывал своим пальцы. Хёнджин тёр глаза. Джисон закрыл лицо руками и тихо постанывал.
Я сел на своё место рядом с Минхо, который спрятал лицо под шапкой, не желая, чтобы кто-то видел его сейчас. Я отвернулся к окну и увидел, как на землю начали падать первые снежинки. Они медленно кружились в воздухе и тут же таяли на асфальте.
Я загадал одно единственное желание: вернуться к ней. По щеке прокатилась горячая капля.