Глава 22
Дом будто вымер. С того самого дня, как она уехала, в нём царила тишина и пустота. Я пытался убедить себя, что это временная мера и совсем скоро она вернется, как только выполнит свои обязательства перед семьёй, но до конца смирится с этим я не мог.
Её семья мне не понравилась, я держался изо всех сил, чтобы не потерять лицо в общении с матерью Хаын. Она показалась мне недоброжелательной и безучастной женщиной, которая совершенно не умеет проявлять тепло к своим детям, которые, несмотря на всё это, смогли вырасти такими живыми и искренними.
Хаын умела закрываться и надевать на себя безэмоциональную маску отрешенности, но я видел её все реже. Возможно, всему виной то, что ей не требовалось её носить при мне и остальных. С нами ей было комфортно, и она открыла свое сердце нам всем, впустив в него каждого. Поэтому её отстутствие казалось в этот раз ещё острее, потому что без нее здесь всё казалось мрачным и безжизненным. Даже ребята чувствовали это, хоть и не говорили об этом вслух. Мы все знали, что она больше, чем просто домработница. Она была нашим домом. Особенно для меня.
Я звонил ей каждый день, иногда дважды, будто пытаясь ухватиться за эти короткие разговоры ни о чем, чтобы ощутить ту тонкую ниточку, которая нас связывала. Хотелось услышать её голос, увидеть её лицо на экране телефона, хотя бы на миг почувствовать её присутствие рядом.
— Как успехи с хореографией у Хаджуна? — спросил я, делая вид, что меня волнует что-то, кроме неё.
— Не спрашивай, — её голос звучал устало и раздраженно. — Он ужасен.
Вдруг издалека послышался возмущенный голос её брата. Он явно что-то буркнул в ответ, но слов я разобрать не смог.
— Я уверен, что всё не так уж плохо, — усмехнулся я, стараясь сгладить напряжение.
— Только посмотри сам! — она переключила камеру, и передо мной открылась комната нуны. — Давай, покажи Чану свой «шедевр».
Хаджун стоял в центре комнаты, смущённый, помахал в камеру и улыбнулся, а потом, прикрыв лицо рукой, отступил назад. Под ритм, который нуна отбивала за кадром, он начал танцевать. Было видно, что парень старается изо всех сил, подпрыгивая и двигая руками, даже пытаясь шепотом подпевать себе слова из «Sexy in the air». Однако от этого его дыхание только сбивалось, и пения было почти неслышно.
Когда короткий танец подошёл к концу, он согнулся пополам, тяжело дыша.
— А по-моему, неплохо, — подбодрил я его. — Ты молодец, Хаджун.
— Спасибо, Чан-хён, — выдохнул он, улыбнувшись смущенно.
— Позорище! — резко отрезала нуна. — Иди тренируйся, пока с ног не свалишься. — Она снова вернула камеру на себя, а я увидел, как на её лице мелькнуло что-то вроде недовольства, но затем оно быстро сменилось задумчивым выражением. — Он провалится, я уверена, — её голос стал более мягким, почти шёпотом.
— Не будь к нему так критична, — мягко пожурил я её. — Ты ведь сама меня всегда просишь не командовать.
— Это другое! — отмахнулась она, слегка смутившись. — Он мой брат, а на кону его возможная карьера. Здесь всё серьёзнее.
— У него всё получится, — сказал я с уверенностью. — Если хочешь, могу узнать, кто будет в комиссии, и замолвить за него словечко?
— Нет! Даже не вздумай! — в её голосе появилась резкость. — Пусть сам справляется. Решил — значит, сам будет бороться. Никаких поблажек.
— Ладно, ладно, — примирительно поднял я руку, даже через телефон чувствуя её категоричность. — Как скажешь.
Она на мгновение замолчала, словно подбирала слова, а потом чуть тише добавила:
— Я уже отправила его портфолио в ещё три компании. Там тоже будут прослушивания в ближайшие дни.
— Боялась, что если он провалится, то поедет домой? — спросил я с мягкой интонацией, понимая её тревогу.
— Да, — её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Мама не знает, что Джун задумал. Она с него шкуру спустит, если он появится на пороге после того, как сбежит. Ему лучше остаться в Сеуле.
— Это ты решила? — я прищурился, чувствуя, что здесь что-то кроется.
— Мы вместе решили, — твёрдо ответила она. — Он согласен. Если не получится со стажировкой, пойдёт работать.
— Думаю, у него всё получится, — кивнул я, стараясь ободрить её. — Он талантливый парень.
Она снова немного помолчала, затем неуверенно спросила:
— Можно он останется в доме на пару ночей? Я не смогла найти ему жильё на короткий срок, а Сонми сможет забрать его к себе только в среду, как вернется из командировки. Твоя комната на втором этаже же всё ещё свободна.
— Конечно, без проблем, — я заулыбался. — Парни не будут против.
— Ты уверен? — она уточняла, как будто боялась доставить неудобства. — Он не доставит проблем, обещаю.
— Всё будет хорошо, — заверил я. — Думаю, они даже будут рады. Может, научат его чему-нибудь.
— Спасибо, Чан-а, — она облегчённо выдохнула. — Я знаю, что это не совсем по правилам...
— Какие ещё правила? — усмехнулся я. — Ты — наша семья. Думаю, ребята быстро с ним поладят. А как только начнут учить его танцам, он сбежит сам.
Нуна рассмеялась, и этот смех заставил меня улыбнуться. Видеть её такой счастливой, пусть даже через экран, было для меня настоящим удовольствием.
— Когда мне за тобой заехать? — спросил я, уже предвкушая встречу.
— Завтра вечером, — её ответ был мгновенным. — Сможешь?
— Конечно, — я потянулся на кровати. — Завтра у меня всё свободно. Хаджуна тоже забрать?
— Нет, — она покачала головой. — Он приедет в понедельник рано утром. Если он увяжется с нами, это будет слишком подозрительно. У нас тут целая шпионская операция, чтобы мать его отпустила. Ты бы только знал!
— Расскажешь по дороге домой, — предложил я, чувствуя, что впереди ждёт нечто любопытное.
— Договорились, — она снова улыбнулась. — Ты уже спать ложишься?
— Да, уже в постели, — я удобно устроился на подушке. — А ты?
— Скоро тоже пойду, — её голос звучал тише. — Надо ещё проверить, как Джун справляется.
Наступила короткая пауза, потом она вдруг добавила, словно сорвавшись с языка:
— Я скучаю по тебе, Чан-а. Очень хочу уже обнять.
Я замер, чувствуя, как эти слова проникают в самую душу. Мысли о ней волной захлестнули меня, и я шёпотом произнёс:
— Я тоже скучаю, милая. Совсем скоро увидимся.
— Спокойной ночи? — она приблизила телефон к лицу, её глаза блестели.
— Спокойной ночи, — я улыбнулся в ответ.
— Подставь щеку, — вдруг сказала она.
— Что? — переспросил я, удивлённый.
— Подставь щеку ближе, — повторила она, на этот раз с лёгкой насмешкой.
Я послушно придвинул телефон ближе, и тут же услышал тихий «чмок». Смущённо отодвинул экран, снова встретившись с её взглядом.
— Ты что, телефон поцеловала? — спросил я, ухмыляясь.
— Да, — призналась она, заправляя прядь волос за ухо и слегка краснея. — Теперь иди спать.
После того как она отключилась, я ещё долго не мог уснуть. Без неё эта огромная кровать казалась просто гигантской, и я на ней потерялся, не найдя себе места. Я притянул её подушку к себе, и обнял её, зарывшись лицом. Она все ещё пахла её шампунем. Тяжело выдохнув в нее, я зажмурился. Я так хочу, чтобы она была сейчас рядом.
Полежав так несколько минут, телефон внезапно завибрировал. Я отвлекся на него, посветив себе в лицо телефоном. Это было сообщение от Хаын. Я сразу открыл его, там была её селфи, где она лежала на подушке в темноте и мило мне улыбалась.
Я тоже невольно улыбнулся в ответ, вновь увидев её. Затем пришло ещё сообщение: «Я тоже уже иду спать, сладких снов». Я сразу же написал ей ответ: «Сладких снов».
Мне ещё понадобилось несколько мгновений для того, чтобы рассмотреть фото, которое она мне прислала. Такое милое и живое, словно вот вот и она окажется здесь. Я закусил губу, чтобы избавиться от нарастающего чувства тоски. Я никогда так сильно не скучал по кому-то. Это чувство застряло где-то в животе и легло туда тугим узлом. Как теперь уснуть, когда в голове не осталось ни одной мысли, где бы ее не было?
***
Когда мы приехали в офис компании для обсуждения предстоящего тура, я пытался сосредоточиться, но плавал в каких-то своих размышлениях. Менеджер Ким монотонно рассказывал о планах на ближайшие месяцы — трек-лист, фотосессии, концерты, но я его почти не слушал. Моё внимание постоянно перескакивало на обрывки мелодий в голове. Мелодий, которые я написал для неё. Время поджимало, я должен был успеть закончить демо до начала тура, и это меня беспокоило.
Уже представлял, как тайком приведу её в студию под покровом ночи, и мы останемся там вдвоём. Услышу, как она поёт, снова и снова, впитывая каждую ноту её голоса. Это было наше время. Мой мир. Моя Вселенная. Где нет никого, только я, она и музыка.
Когда обсуждение наконец закончилось, я встал и уже направился к двери, стараясь как можно быстрее покинуть этот зал, но вдруг услышал, как менеджер окликнул:
— Чан, Чанбин, останьтесь, есть разговор.
Я замер. Переглянулся с Чанбином, и мне стало не по себе. Обычно после совещаний Ким не задерживал нас. Что-то было не так. В животе кольнуло тревожное предчувствие. Чанбин тоже был удивлен, и молча сверлил меня глазами. В его глазах застрял немой вопрос: «Какого черта здесь происходит?»
Мы вернулись к столу и сели напротив менеджера. Его взгляд был суровым, и я понимал, что ничего хорошего ждать не стоит.
— До меня дошли некоторые сведения, — начал он, вперив свой взгляд в Чанбина, выставив вперед указательный палец. — Ты, Чанбин, проводишь слишком много времени в кафетерии и очень мило общаешься с бариста.
Я видел, как напрягся Чанбин. Он ничего не ответил, но по его лицу было видно, что его застали врасплох. Я тоже не знал, что сказать, да и нужно ли было вообще что-то говорить? Менеджер продолжал, переведя палец на меня:
— А ты, Чан, устроил всё это шоу с пресс-конференцией не ради Хёнджина, а ради вашей домработницы, Со Хаын. И в тот день она была в зале. Ничего не хочешь мне рассказать?
В этот момент я замер. Внутри всё похолодело. Как он узнал? Мы были осторожны, Пак Юнхи меня заверила, что менеджера не было, и он вряд ли мог узнать Хаын за всей этой конспирацией. Кто-то, видимо, что-то видел или слышал. У него явно были свои глаза и уши во всем здании. Я посмотрел на Чанбина, но тот только поднял брови, очевидно не зная, что думать.
Менеджер насел вновь:
— Вы помните условия контракта, мальчики, или мне освежить вашу память?
Его голос был холодным, без единой нотки сочувствия. Он смотрел на нас, как на провинившихся детей, которые должны были знать своё место.
— Мы всё помним, господин Ким, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё клокотало.
— Тогда почему вы заставляете меня в вас сомневаться? Хотите, чтобы ваши интрижки снова стали достоянием общественности?
Его слова ударили, как камень. Я знал, что он прав. Я знал, что мы подписывали. Не было места для романтики в нашей жизни, для таких вот чувств, которые могли разрушить всё, чего мы добились. Но я не мог просто взять и отмахнуться от своих эмоций. Хаын была для меня больше, чем кто-либо другой. Она стала частью меня, и не готов был так просто от всего этого отказаться.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, объяснить, но слова застряли в горле. Что я мог сказать? Что мои чувства к ней — это нечто большее, чем простая увлечённость? Что я не могу и не хочу разрывать с ней отношения? Что я готов пойти на всё ради неё?
Но я промолчал, нервно сглотнув. Менеджер Ким ждал ответа, но я не знал, что сказать. Тогда заговорил Чанбин:
— Мы понимаем. Мы ничего не делаем, что могло бы повредить группе.
— Тогда, надеюсь, ты тоже понимаешь, что значит «ничего не делать», — холодно заметил менеджер. — Это значит, что такие разговоры больше не должны доходить до меня. Ни о какой бариста, ни о какой домработнице. Всё ясно?
Я кивнул, хотя в груди бушевал настоящий шторм. Мысли метались, как загнанные звери: нужно было что-то решать, и чем скорее, тем лучше. Но как? Как я могу просто всё это оставить? Взгляд остановился на Киме, и я вдруг осознал, что он не ждёт от нас ничего, кроме покорности.
Он рассчитывает, что мы смиримся, забудем о своих чувствах и сосредоточимся только на работе. На контракте. Как будто наши жизни — это просто цифры в отчёте, а нечто большее для него не имеет значения.
Я скрестил руки на столе, чувствуя, как напряжение нарастает, и подался вперёд, готовый чуть ли не кричать от этой несправедливости.
— Я думаю, мы сможем уладить всё самостоятельно, — проговорил я сквозь стиснутые зубы, стараясь удержать раздражение под контролем. — Ваше вмешательство не потребуется.
— И поскорее, — холодно добавил Ким, его глаза блеснули сталью. — У меня нет времени искать замену для Со Хаын на ближайший месяц. Понимаете?
— Это не нужно, — поспешно ответил я, чувствуя, как каждое слово дается с трудом. — Она прекрасно справляется со своей работой. Тур начнётся через три недели, и нам нужно сосредоточиться на подготовке.
Ким прищурился, оценивая мои слова, затем медленно кивнул.
— Ты прав, мой мальчик, — сказал он с показным уважением, но голос его был сухим, как бумага. — Как всегда, ты очень проницателен. Знаешь, что для меня самое главное. Могу я положиться на вас? Не увижу больше историй о ваших любовных похождениях?
Я быстро закивал, стараясь не встретиться с ним взглядом. Чанбин последовал моему примеру, кивая ещё более энергично. Менеджер Ким откинулся на спинку кресла, явно удовлетворённый ходом беседы. Он махнул рукой, словно подгоняя нас:
— Всё, можете идти. У вас ещё много дел.
Мы встали почти синхронно и поклонились, как того требовал этикет. Затем, не говоря ни слова, вышли из помещения, оставляя за спиной холодную атмосферу этого разговора. Шли по длинному, ярко освещённому коридору молча, и я никак не мог подобрать нужные слова, чтобы начать разговор.
— Что там с этой девушкой из кафе? — неожиданно для самого себя выпалил я, прежде чем успел обдумать, стоит ли это вообще спрашивать.
Чанбин остановился на секунду, застигнутый врасплох, и слегка смутился. Он явно не ожидал такого вопроса.
— Да ничего особенного, — пробормотал он, опустив голову. — Я хожу туда уже пару месяцев, каждый день. Она мне очень нравится, но... — он вздохнул и замолчал, словно не мог найти нужных слов.
Я остановился, вынудив его сделать то же самое. Встав напротив него, я положил руки ему на плечи и посмотрел прямо в глаза. Чанбин поднял на меня взгляд, полный сомнений и смущения.
— Она тебе действительно нравится? — спросил я серьёзно.
Он кивнул, взгляд у него был растерянный.
— Очень, но я не могу к ней подойти. — Он пожал плечами и тихо добавил: — Я хочу, но после всей этой истории с тобой, нуной и Хёнджином, я забоялся. Как ты думаешь, стоит ли?
Его откровенность застала меня врасплох. Раньше мы никогда так откровенно не обсуждали личную жизнь. Конечно, я догадывался, что у него кто-то на примете, но никогда не думал, что это серьёзно. Похоже, я слишком увлёкся своими отношениями и упустил многое из того, что происходило с ним.
— Конечно, стоит, — ответил я, не раздумывая. — Если она тебе так сильно нравится, рискнуть точно стоит.
Чанбин вдруг просиял, словно услышал именно те слова, которых так ждал. Уголки его губ поползли вверх, и на лице засияла искренняя, тёплая улыбка.
— Ты правда так думаешь? — его голос дрожал от неожиданного волнения.
— Я уверен, — кивнул я, улыбаясь в ответ. — Иди к ней. Иногда риск — это единственный путь вперёд.
Он выдохнул с облегчением, улыбка вернулась на его лицо. Мы пошли дальше, и напряжение между нами исчезло, превратившись в тёплую, приятную тишину. Спустившись на первый этаж, наши пути разошлись. Чанбин, полный решимости, свернул в сторону кафетерия, явно намереваясь наконец-то попросить у той девушки номер телефона. Я же, собравшись с мыслями, направился к репетиционному залу, где меня уже ждали остальные.
***
Я стоял на улице, опираясь на машину спиной и нервно отбивая ритм ногой. Хаджун стоял рядом, явно теряясь в догадках о том, что сказать. Мы оба ждали, когда выйдет Хаын, выпуская белый пар изо рта. Она отправила своего брата ко мне, чтобы я не скучал на морозе, пока сама собирается. Джун переминался с ноги на ногу, его взгляд метался по машине, избегая встречи с моими глазами, и видно было, что он напряжен.
— Я хотел спросить... — начал он, явно пытаясь подобрать слова. — Как у вас дела с нуной?
— С нуной? — отреагировал я, удивленный. — Что ты имеешь в виду?
— Ну, серьезные у вас отношения или нет? — Джун нарисовал дугу носком ботинка на земле, явно колеблясь. — Знай, Чан-хён, если ты её обидишь, я не стану закрывать глаза на то, что я твой фанат, — он пытался говорить решительно, но его голос дрожал от смущения.
Я усмехнулся и похлопал его по плечу, стараясь приободрить его.
— Не переживай, Хаджун, — сказал я с улыбкой. — Твоя сестра со мной в полной безопасности.
Он вздохнул с облегчением и немного расслабился.
— Хорошо, если так... — он замялся, явно не зная, как продолжить. — Она заслуживает рядом с собой хорошего человека. А ты, вроде как, хороший.
Я был приятно удивлён его словами.
— Спасибо, Хаджун, — ответил я искренне. — Это много для меня значит.
Хаджун, казалось, почувствовал себя более уверенно и достал телефон, чтобы показать мне видео.
— Хочешь посмотреть, что мы сняли? — спросил он. — Кажется, у меня получается лучше.
На экране телефона была запечатлена Хаын, которая синхронно двигалась с Хаджуном на фоне морского пейзажа. Каждый её прыжок поднимал из-под ног мокрый песок, создавая впечатление, что они в самом деле снимают клип. Хаджун старался не отставать, двигаясь немного менее уверенно, но строго следуя хореографии.
— Эй, что вы там смотрите? — раздался женский голос, и я невольно оторвался от экрана.
Я поднял глаза и увидел Хаын, которая подошла к нам в бежевой баллоневой куртке, в очках и с низким хвостом, выглядывающими из-под шапки. Она выглядела по-настоящему мило.
— О, нуна, наконец-то, — выдохнул Ха Джун, облегченно вздохнув. — Я чуть не околел, пока ждал. И, между прочим, Чан-хён тоже.
— Ты замерз, Чан-а? — Хаын коротко приподняла подбородок, обращаясь ко мне.
Я отрицательно покачал головой, хотя на самом деле я был так закоченел, что не чувствовал своих ног.
— Хорошей дороги, нуна, — сказал Джун, обняв Хаын и поклонившись мне. — До встречи, Чан-хён. Увидимся в Сеуле.
— Да, до встречи, — ответил я, кивнув в ответ, прежде чем он вернулся домой.
Мы мчались по трассе в ночи, и фары машины рассеивали тьму, как нож сквозь масло. Шум дороги за окном глушила тихая музыка, плавно струящаяся из стерео. Хаын, погружённая в свой телефон, строчила сообщения, почти не замечая меня.
Я наблюдал за ней некоторое время, пытаясь сосредоточиться на дороге, но любопытство и раздражение взяли верх.
— Кому ты строчишь последний час? — спросил я, не скрывая досады.
Она лишь бросила короткий взгляд в мою сторону, затем вернулась к экрану.
— Сонми, — ответила она равнодушно. — Пытаюсь спихнуть на неё Хаджуна, чтобы он вас не беспокоил.
Я недовольно сжал руль, не отрывая глаз от дороги.
— Я же уже сказал, что он может остаться, — твёрдо повторил я, напомнив ей то, что уже говорил ей по телефону пару дней назад. — Ты же сама попросила приютить своего брата.
Хаын наконец отложила телефон, сложив руки на коленях.
— Да знаю, но теперь считаю это плохой идеей, — она вздохнула, взглянув в окно. — А если менеджер Ким неожиданно заявится? Как я ему объясню наличие постороннего?
Я попытался успокоить её, выдержав паузу перед ответом:
— Вряд ли его это будет волновать сейчас. Он занят организацией концертов. Поверь, ему сейчас не до нас.
Она хмыкнула и покачала головой.
— Да, Джун прожужжал мне все уши про это, — с улыбкой заметила она. — Он у тебя билетов не просил?
— Нет, — я покачал головой, мельком взглянув на неё. — А должен был?
Она пожала плечами, будто это было неважно, но в её взгляде промелькнуло беспокойство.
— Он не смог купить ни на один из дней, — объяснила она. — Я думала, он уже к тебе подкатил, чтобы выбить себе билет.
— Хаджун даже словом об этом не обмолвился, — сказал я, почувствовав лёгкое удивление. — Хочешь, я достану билеты?
Она замялась, опустив глаза, словно боролась с желанием попросить меня об одолжении.
— Даже не знаю, могу ли я просить тебя об этом...
Я улыбнулся и закусил губу, сдерживая нахлынувшую радость.
— Так попроси, — подбодрил я её.
Её лицо озарилось шаловливой улыбкой, и, приняв неожиданно детский вид, она выпрямилась, откинула волосы назад и, стараясь казаться особенно милой, изменив голос на более высокий, произнесла:
— Чанни-оппа, — начала нуна, жеманничая, будто маленькая девочка. — Подари мне с братиком билеты на твой концерт, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
Она надула щёки и вытянула нижнюю губу, что выглядело совершенно нелепо и, в то же время, очаровательно. Её попытка изобразить эгьё была настолько неправдоподобной, что я невольно захихикал, не в силах сдержать улыбку.
— Да хорошо, подарю, только перестань так делать, — сказал я, едва удерживаясь от смеха, чувствуя, как к щекам приливает тепло от её милых кривляний.
— Спасибо! — Хаын радостно придвинулась ко мне и поцеловала в щёку. — Ты самый лучший, Чанни-оппа, — снова произнесла она тем же детским голосом, продолжая свою игру. — Самый добрый, самый щедрый, самый любимый, Чанни-оппа!
Она звонко рассмеялась, тут же прикрывая лицо руками, словно смущаясь собственной неожиданной выходки. Её смех заполнил машину, разгоняя остатки напряжения, а я улыбался, думая о том, как легко ей удаётся поднять мне настроение.
— Так что там у вас за план, чтобы Джун смог приехать? — поинтересовался я, бросив на неё быстрый взгляд. — Что вы придумали?
— О, точно, я тебе не рассказала! — Она повернулась ко мне, её глаза засияли от возбуждения. — В общем, я специально забыла кимчи дома. Сегодня вечером позвоню матери и скажу, чтобы завтра Джун привёз его мне. Но домой он уже не вернётся.
Я вскинул брови от удивления, не скрывая скепсиса в голосе:
— Даже так? А когда она тебе позвонит с требованием вернуть брата домой, что ты скажешь?
Она пожала плечами, её взгляд стал твёрдым.
— Ничего, — тихо ответила она. — Просто не буду отвечать.
— А если она приедет его искать? — Я пристально посмотрел на неё, пытаясь понять, насколько она серьёзно настроена.
Её лицо оставалось спокойным и решительным, как будто она давно обдумала всё до мелочей.
— Она этого не сделает, я слишком хорошо её знаю, — с уверенностью произнесла она. — Двенадцать лет назад я уже так поступила, и это сработало. Не думаю, что на этот раз что-то пойдёт иначе.
— Подожди, то есть ты просто уехала и всё? — обобщил я, недоверчиво качая головой.
Она кивнула, её взгляд помрачнел, в нём заиграли тени воспоминаний.
— Да, я пять лет не общалась с семьёй, пока была трейни. Ни с кем, кроме бабушки и Джуна, кто единственные искренне меня поддерживали. Хотя мать запрещала им это делать, — голос её стал тише, словно она говорила сама с собой, погружаясь в прошлое. — Но я ни о чём не жалею.
— То есть ты готова снова оборвать все связи с семьёй ради карьеры брата? — спросил я, пытаясь понять её мотивацию.
— Да, именно так, — она кивнула, и в её глазах читалась твёрдость. — Меня больше ничто с ними не связывает. Ты помог мне закрыть долг, и теперь я свободна. Теперь нужно вытащить Джуна из этого болота и убежать далеко, не оглядываясь.
Я сделал паузу, обдумывая её слова, прежде чем заговорить.
— Звучит... довольно решительно, — осторожно произнёс я, избегая слова «безумно». Мне не хотелось её обидеть, хотя в глубине души я понимал, насколько рискованно её решение. — Но ты знаешь, я тебя поддержу.
Она взглянула на меня, и в её глазах промелькнула благодарность.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Я знаю, что могу на тебя положиться.
Её рука мягко скользнула на моё колено, касаясь едва заметно, но этого хватило, чтобы заставить меня вздрогнуть. Когда её пальцы легли на бедро и сжали его, по телу прокатилась волна жара, и тугой узел напряжения тут же образовался внизу живота. Я шумно выдохнул, не в силах скрыть своей реакции. Хаын заметила это и лукаво улыбнулась, прикусив нижнюю губу.
— Я вообще-то веду машину, Хаын, — предупредил я, пытаясь придать своему голосу серьёзность. — Что ты делаешь?
Она посмотрела на меня, её глаза сверкали в свете приборной панели, и, понизив голос, протянула:
— Я соскучилась... — в её тоне чувствовалось томление, будто она едва сдерживалась. — Только о тебе и думала всю неделю.
Её рука продолжала скользить вверх по бедру, медленно, словно дразня, приближаясь к его внутренней стороне. С каждым её движением я всё больше ерзал на сиденье, чувствуя, как растёт напряжение. Её прикосновения становились всё более настойчивыми, и в какой-то момент её пальцы оказались слишком близко к паху, отчего я невольно стиснул зубы, чтобы не выдать себя.
— Потерпи до дома, дорогая, — выдавил я, с трудом сохраняя самообладание, и крепче сжал руль, как будто это могло помочь мне держать себя в руках. — Ехать осталось совсем немного.
Она лишь тихо рассмеялась, и её смех прозвучал, как сладкое искушение.
— Я уже не могу сдерживаться, — промурлыкала она, подаваясь ближе. Я почувствовал её дыхание у своего уха, горячее, заставляющее кожу покрыться мурашками. — Я хочу тебя... — прошептала Хаын, и её губы коснулись мочки моего уха, зубы слегка потянули за серёжку, отправляя по телу разряд дрожи.
Я простонал, не в силах выносить эту сладкую пытку. Её близость сводила меня с ума, и она, казалось, чувствовала, как я напрягся, балансируя на грани между желанием и необходимостью оставаться сосредоточенным на дороге.
Сердце билось в груди так громко, что казалось, она может его услышать. Я отчаянно пытался держать себя в руках, но её прикосновения, её голос, её дыхание сводили с ума, заставляя забывать обо всём, кроме неё.
— Ха Ын, — выдохнул я, чувствуя, как последние остатки контроля ускользают. Я должен был принять решение. Сейчас. Или я поддамся её соблазну, или мы закончим этот путь без происшествий. Но каждое её движение, каждое слово делали это решение всё сложнее.
— Всего несколько минут, — попытался я снова, но голос дрогнул. Я знал, что проигрываю, и по её довольному лицу видел, что она это прекрасно понимает. Она решила не ждать, действуя по своим правилам, и в её глазах читалось желание, затопившее нас обоих.
Она как будто предвидела, что скоро появится второстепенная дорога, и я не раздумывая крутанул руль, сворачивая с главной трассы. Машина дернулась, но тут же мягко съехала на обочину, скрываясь под покровом ночи. Я заглушил мотор, погасил фары, и нас сразу поглотила густая тьма. Фонари вдоль дороги остались позади, оставляя нас одних в этом мрачном убежище. Лишь слабый свет приборной панели разливался в салоне тусклым свечением, создавая интимный полумрак.
В этой почти полной темноте её силуэт едва различался, но это делало её ещё более желанной. Моё зрение притупилось, зато другие чувства обострились, воспринимая каждый её вздох, каждое движение.
Хаын не стала терять ни секунды, её губы требовательно накрыли мои, горячие и жадные. Я сразу ответил на этот поцелуй, притянув её к себе и вжимаясь с такой силой, словно пытался слиться с ней в единое целое. Её язык скользнул в мой рот, бесстыдно играя, дразня, и я не мог оторваться от неё, не мог остановиться.
Вскоре её рука уже пробралась ко мне в штаны, и, уверенно обхватив мой член, она начала двигать рукой, заставляя меня задыхаться от этих ощущений. Я простонал в её губы, не в силах сдержать нарастающий в груди рёв.
Мои руки спустились по её шее, скользнули к груди и ниже, пробираясь под свитер. Я почувствовал, как её кожа покрывается мурашками от моего прикосновения, и это возбуждало меня ещё больше.
Проникнув под бельё, я сжал её грудь, заставляя её прерывисто вздохнуть, словно электрический разряд прошёл по её телу. Хаын слегка отстранилась, чтобы сбросить с себя лишние слои одежды, и в одно мгновение двинула мои штаны вниз, освобождая меня.
Она склонилась передо мной, её голова оказалась внизу, и в тот же миг я почувствовал кончик её языка, осторожно касающийся головки. Моё тело вздрогнуло от этого лёгкого, едва ощутимого прикосновения, словно волна жара прошла по венам.
Моя рука невольно накрыла её голову, погружаясь в мягкость её волос, и я слегка прижал её, призывая идти дальше. Хаын поняла мой немой призыв, и в следующую секунду её губы полностью обхватили меня. Я судорожно выдохнул, теряя контроль над собой.
Её движения были плавными, но с каждым разом набирали скорость. Она двигалась умело, точно зная как мне нравится, а влажное причмокивание, раздающееся в тишине машины, ещё больше сводило меня с ума. Я не мог устоять, кончики пальцев покалывало от напряжения, и я бессознательно подался вперёд, желая дать ей больше. Хаын отвечала на это, углубляя свои движения, и от этого по всему телу прокатывалась сладкая дрожь.
Её рот был не просто горячим — обжигающим, жадным, и она двигалась всё быстрее, каждый раз скользя по мне, как волна по камню, высекая искры наслаждения. Я закрыл глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте, ощущая, как её губы и язык сводят меня с ума.
Моё дыхание стало рваным, тяжелым, сердце гулко колотилось, словно хотело вырваться из груди. Она не останавливалась, лишь ускоряя темп, и каждое движение доводило меня до края, за которым всё становилось расплывчатым, безумным.
— Погоди, погоди... — прошептал я сбивчиво, из последних сил собирая остатки самообладания. — Не спеши...
Она замерла, послушно открыв рот и выпуская мой член. Между её языком и моей плотью тянулась тонкая, дрожащая нить вязкой слюны, блестя в мягком свете приборной панели, придавая моменту оттенок почти нереальной чувственности. Она подняла на меня глаза, выражение который я не мог различить в темноте, но она явно была ошеломлена моими словами. Она не знала, остановиться ли или это просто короткая передышка следующим шагом.
Я мягко взял её за подбородок и притянул к себе, хищно впиваясь в её влажные, припухшие губы. Она отвечала на каждый поцелуй с такой страстью, словно хотела высосать из меня остатки кислорода, и я задыхался, утопая в этой буре ощущений. Мои руки, дрожа от нетерпения, рвались к молнии на её джинсах, едва справляясь со своей задачей. Она помогала мне, лихорадочно избавляясь от одежды, скидывая джинсы вместе с ботинками, не отрываясь от меня.
Я откинул спинку кресла, позволяя ей усесться сверху. Она обвила мои бёдра своими ногами, прижимаясь ко мне горячим телом. Её трусы уже промокли насквозь, когда я осторожно сдвинул их в сторону, чтобы проникнуть в неё. Она была влажной и принимающей, и когда я вошёл, из её груди вырвался протяжный стон, который эхом отозвался во мне.
Она начала двигаться сразу, не теряя ни секунды, её движения были быстрыми и отчаянными, словно она хотела взять от этого момента всё и сразу. Каждый прыжок почти стучал её головой о крышу машины, но ей было всё равно — в её теле горело дикое, ненасытное желание.
Её вдохи и приглушённые стоны, прерываемые хлопающими звуками нашего слияния, заполнили салон машины, создавая атмосферу бешеного ритма. Я приподнял таз, чтобы глубже войти в неё, и её стон тут же перешёл в крик — громкий, отчаянный, освобождающий.
Она упиралась руками в мои плечи, впиваясь ногтями в кожу сквозь ткань футболки, и я чувствовал, как её ногти оставляют на мне отметины — маленькие полумесяцы боли, смешанной с наслаждением. Это было словно наваждение, сорвавшееся с цепи, неистовое желание, поглотившее нас в этой холодной ночи.
Её движения стали замедляться, мышцы дрожали от напряжения. Но я не собирался останавливать это безумие. Я крепко схватил её за ягодицы и продолжал двигать её, держа тот же ритм, что и раньше, заставляя её кричать всё громче. Хаын откинулась назад, голова запрокинулась, и её тело забилось в конвульсиях, когда первая волна оргазма накрыла её, захлёстывая с головой.
Всё внутри неё начало судорожно сжиматься вокруг меня, и я понял, что сам уже на грани. С трудом удерживая контроль, я приподнял её и вышел, и через мгновение меня накрыла волна разрядки, заставив меня кончить себе на живот, запачкав одежду. Мир сжался в точку, в эту всепоглощающую секунду, когда все внешние звуки и мысли исчезли, оставив только чистое, абсолютное наслаждение.
Свет приборной панели всё ещё тускло освещал салон, и в этом полумраке я попытался привести дыхание в порядок, часто моргая, словно откуда-то появились солнечные зайчики перед глазами. Хаын, тяжело дыша, рухнула на меня, прижимаясь влажной кожей к моей. Её дыхание было таким же сбивчивым, как моё, горячие вдохи ощущались на моей шее.
— Тут немного... грязно, — выдавил я, напоминая о том, что моя футболка теперь в моих следах.
— Это подождёт, — отозвалась она лениво, прижимаясь ухом к моей груди, слушая, как учащённо бьётся моё сердце. — Потом приведу себя в порядок.
Я провёл рукой по её волосам, успокаивающе, чувствуя, как она расслабляется под моими прикосновениями. Она ответила на ласку легким движением, поглаживая моё запястье.
— Ты невероятная, Со Хаын, — произнёс я тихо, словно признавая что-то важное для себя, без остатка.
Она усмехнулась, отдышавшись, и повернула голову, пытаясь разглядеть меня в полутьме.
— Ты уже это говорил, — сказала она с лёгким ехидством. — Придумай что-нибудь поинтереснее.
Я улыбнулся, поймав её игривый тон, и слегка наклонил голову, продолжая её дразнить.
— Если ты так набрасываешься на меня после недели разлуки, то что будет, когда я вернусь после тура? — сказал я, представляя, как она встречает меня с тем же огнём.
Она приподнялась на локтях, её лицо оказалось близко к моему, и в её голосе прозвучало предвкушение:
— После тура я просто тебя съем, — шепнула она, приближаясь к моим губам. Её поцелуй был коротким, но полным обещаний и решимости, что она точно сделает то, о чём она говорила.
Мой мозг уже работал на автопилоте, а руки словно сами вели машину, пока я не довёз нас до дома. После того, что случилось, голова совсем не соображала. Я ощущал лишь приятную истому и тёплую волну удовлетворения, которая всё ещё прокатывалась по телу.
Хаын, одевшись сразу после того, как мы вернулись на трассу, задремала под конец дороги. Изредка я бросал взгляд на её лицо — такое спокойное, безмятежное, с лёгкой улыбкой на губах. Мне так не хватало этого выражения. Теперь же она рядом, и весь мир потерял смысл, кроме этого мгновения.
Мы подъехали к дому, я заглушил двигатель, но Хаын даже не пошевелилась. Она спала так крепко, что даже звук остановившейся машины не потревожил её. Я позволил себе ещё несколько мгновений смотреть на неё, не в силах оторваться. Но нам всё-таки нужно было как-то попасть в нашу комнату, и другого варианта, кроме как отнести её наверх, я не видел.
Тихо выйдя из машины, я обошёл её с другой стороны и, открыв пассажирскую дверь, аккуратно подхватил Хаын под коленями и за плечи. Она инстинктивно прижалась ко мне, уткнувшись лицом в моё плечо, но не проснулась. Я улыбнулся, чувствуя, как она доверчиво склонила голову мне на грудь. Слегка балансируя, я закрыл дверь ногой и направился к лестнице.
Когда я вошёл в дом, на кухне уже кто-то был. Чонин и Минхо, сидевшие за столом в полумраке, поедали мороженое — явно втайне от остальных. Увидев меня с Хаын на руках, они поспешно отбросили ложки, словно их застали на месте преступления.
— А что с нуной? — спросил Чонин, с удивлением глядя на нас и показывая пальцем на спящую Хаын.
— Устала, — шепнул я, стараясь не разбудить её. — Всё в порядке. Только не шумите и уберите за собой.
— Ладно, хён. Доброй ночи, — прошептал Минхо, ухмыляясь, а затем вернулся к своему мороженому, зачерпывая огромную порцию пломбира.
— Доброй ночи, — повторил я, тихо проходя мимо них.
Поднявшись наверх, я осторожно уложил Хаын на кровать. Она даже не шелохнулась, настолько глубоко спала. Я бережно раздел её, аккуратно укладывая одежду на стул рядом. Она выглядела такой беззащитной и мирной в этом мягком свете ночной лампы, что я задержался, просто глядя на неё. Я провёл рукой по её волосам, убрав пряди с лица, и невольно задержал дыхание. Она была неописуемо красива.
Теперь, когда никто не мог прервать этот момент, я ощущал тёплую волну счастья, разливающуюся по всему телу. Я осознал, насколько глубоко и безвозвратно люблю эту девушку. И мысль о том, что она отвечает мне взаимностью, с такой же страстью и нежностью, наполняла меня невероятным чувством спокойствия и благодарности.
Я медленно лёг рядом с ней, ощущая, как её дыхание ровно и тихо разносится в ночной тишине. Моя рука нашла её ладонь, и я мягко сжал её, чувствуя, как внутри всё успокаивается. Все эти дни, пока её не было рядом, я спал тревожно, нервно ворочался по ночам. Но теперь, наконец, я мог расслабиться, зная, что она снова рядом, тихо сопит под боком. В эту ночь я позволил себе, впервые за долгое время, погрузиться в глубокий, спокойный сон, держа её руку в своей.
Как только я заснул, меня разбудил резкий, тревожный звонок. В голове всё ещё был туман, я с трудом мог понять, откуда исходит этот звук. Быстро поднявшись, я посмотрел на Хаын — она спала крепко, не шелохнувшись. Источник шума оказался её телефоном, который вибрировал на прикроватной тумбочке. Звонил Хаджун. Не желая будить её, я быстро схватил трубку и ответил.
— Алло? — прохрипел я едва слышно, стараясь не разбудить Ха Ын.
— Чан-хён? — бодро отозвался он. — Почему ты говоришь по телефону нуны?
Я машинально выдохнул, думая, как бы быстрее закончить этот разговор.
— Она спит, — ответил я, не задумываясь, почти на автомате.
— Нуна обещала позвонить маме, но так и не сделала! — его голос был напряжённым, и я понял, что дело может быть серьёзным. — Мне уже завтра днём надо быть в компании, и если мама не узнает, что я должен к ней приехать с кимчи... Я в отчаянии!
Я прищурился, пытаясь сосредоточиться. Мозг работал туго, но я быстро собрался.
— Так, Хаджун, без паники, — я потер лицо рукой, чтобы окончательно проснуться. — Скажи госпоже Со, что нуна прислала тебе сообщение и попросила привезти ей... как там?
— Кимчи! — он практически закричал, будто это слово было жизненно важным.
— Ну вот, скажи, что ты везёшь ей его, — спокойно произнёс я, надеясь, что этого будет достаточно.
— Но она мне ничего не писала! — в голосе его звучало безысходность, и мне казалось, что он вот-вот взорвётся.
Я тяжело вздохнул, уже чувствуя, как раздражение подкатывает ко мне.
— Я сейчас сам напишу с её телефона, не тупи, — сказал я уже немного громче, пытаясь его успокоить.
— А, хорошо, тогда жду! — в его голосе появились нотки облегчения, и он наконец-то отключился.
Я быстро разблокировал телефон Хаын, и яркий свет экрана резанул мне по глазам. Прищурившись, я открыл мессенджер и быстро набрал сообщение Хаджуну от имени сестры: «Джун-а, привези кимчи, пожалуйста, завтра утром. Это важно».
Отправив его, я бросил телефон обратно на тумбочку и вернулся в постель, тихо вздыхая от облегчения.
Сквозь сон Хаын тихо пошевелилась, что-то пробормотала и вновь уютно свернулась на подушке. Я осторожно лёг рядом, поглаживая её по плечу, и закрыл глаза. Кажется, утро обещало быть непростым, но эта ночь всё ещё принадлежала нам.
Утро началось с того, что брат Хаын появился на пороге нашего дома, неся рюкзак и два огромных контейнера с капустой. Он выглядел нервно, словно маленький котёнок, которого неожиданно кинули в новое и, вероятно, опасное место. Хаын открыла ему дверь и, взяв под локоть, провела его внутрь, словно успокаивая.
Мы все сидели за завтраком, когда Хаджун, робко переступив порог кухни, скромно поклонился.
— Ребята, — начала Хаын, подталкивая брата к столу, — вы помните Хаджуна? Он останется с нами на пару дней.
Минхо, не удержавшись, подмигнул Джуну.
— Да, хён дал нам задание сделать из него супер-танцора. Сегодня как раз у меня есть время, чтобы заняться этим, — он приподнял подбородок, обращаясь к нему, и растянулся в своей кошачьей улыбке.
Хаджун, крепко сжимая контейнеры, выглядел смущённым и не знал, как реагировать на нашу дружелюбную атмосферу. Его неловкость и дискомфорт были очевидны, особенно учитывая, что он оказался не просто рядом, а в самом центре нашей жизни на ближайшие дни.
— С-спасибо, Минхо-хён, — пробормотал он, стараясь скрыть нервозность.
Чанбин оглянулся на него, и, заметив его волнения, усмехнулся, а затем произнёс с лёгкой иронией:
— Да не переживай ты так, мы не кусаемся. Хотя, если честно, я не уверен насчёт Джисона, так что будь с ним осторожен.
В ответ на это Хаджун несколько раз кивнул, явно пытаясь справиться с накрывшим его волнением. Остальные засмеялись, и я заметил, как напряжение немного спало, потому что заметил, как он пытается подавить улыбку, которая стала появятся на его лице от фразы Чанбина.
Я встал и подошёл к Джуну, стараясь его приободрить, и перехватил у него контейнеры.
— Давай, не переживай, — я попытался звучать уверенно. — Мы все такие же люди, как и ты. Ты голоден?
Джун снова кивнул, не в силах вымолвить больше ни слова. Хаын, сняв с его спины рюкзак, подтолкнула его к столу, указывая на свободное место.
— Садись, — сказала она, — и не стесняйся.
Он сел за стол, и сначала продолжал метаться глазами от одного лица к другому, как будто не верил, что действительно находится среди нас. Но с течением времени, еда и непринуждённая беседа помогли ему расслабиться. Джун начал уверенно шутить и активно участвовать в разговоре, что явно было ему свойственно. Живой и искренний парень наполнил наше утро глотком свежего воздуха, его истории позабавили остальных.
Хаын, наблюдая за происходящим со стороны у стойки, время от времени встречалась со мной взглядом и улыбалась. Каждая её улыбка была подтверждением того, что я сделал правильный выбор, пригласив её брата к нам в дом.
После завтрака Минхо отвёл Джуна вниз, чтобы показать ему мастер-класс. Я в это время связался с Пак Юнхи, чтобы узнать обстановку в студии. Она заверила меня, что сегодняшний вечер подходит идеально для того, чтобы незаметно пробраться в студию, так как важные лица отсутствуют и охрана будет минимальной.
Я всё ещё переживал из-за того, что, несмотря на наши усилия, менеджер Ким узнал о том, что Хаын была на пресс-конференции. Но я не мог отступить, ведь мне нужно было сделать это с ней. Нарушить правила ради завершения работы, которую я готовил, было необходимо. Её голос был мне важен, и я всеми силами старался избавиться от волнения.
Мы двигались по тёмному, плохо освещённому коридору компании, словно воры, и сердце в груди стучало как сумасшедшее. Я вёл Хаын уверенно, стараясь не замедлять шаг. Всё было тщательно продумано: пересменка охраны, отключённые камеры на несколько минут — идеальный момент, чтобы пробраться незамеченными.
Однако, несмотря на всю мою уверенность, напряжение внутри меня росло с каждым шагом, и я, сам того не замечая, сжимал её руку всё сильнее.
— Спокойнее, Чан-а, — тихо прошептала она, ощущая моё напряжение. — Ты мне руку раздавишь.
Я кивнул, ослабив хватку, хотя голос разума всё ещё настойчиво нашёптывал мысли о том, что всё может пойти не по плану. Но времени на сомнения не оставалось. Мы добрались до лестницы и быстро поднялись на нужный этаж.
Я нащупал ручку двери студии, задержал дыхание на секунду и потянул её вниз. Как и обещала Юнхи, дверь была не заперта. Секундное облегчение, и вот мы уже внутри.
Закрыв за нами дверь, я тихо щёлкнул замком. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием. Хаын тяжело дышала после быстрой пробежки, её грудь то вздымалась, то опадала, и в её глазах читалось волнение.
— Чан-а, — она оглянулась вокруг, быстро переведя дыхание. — Что мы творим? А если кто-то услышит?
— Тише, — мягко успокаивал я её. — Здесь всё звукоизолировано. Нас никто не услышит, обещаю.
Я улыбнулся, надеясь, что это хоть немного её успокоит. Стараясь придать себе больше уверенности, жестом указал ей на соседнее помещение, отделённое от нас стеклянной стеной.
— Нам нужно торопиться. Время ограничено. Распеваться будешь?
Она коротко кивнула, глубоко вздохнув, и её лицо озарилось знакомой мне улыбкой — той, которая всегда появлялась, когда она соглашалась с чем-то рискованным. Пробравшись в соседнюю комнату, отделенная от нас большим окном, она тихо закрыла за собой дверь, а я принялся за настройки оборудования, следя за ней одним глазом.
Хаын заняла место у микрофона, но прежде чем начать запись, она начала распеваться. Её голос — мягкий, спокойный — плавно переходил с одной ноты на другую, легко скользя вверх и вниз по гамме. Я пытался не смотреть, сосредотачиваясь на пульте, но не мог удержаться. Она напевала какие-то простые упражнения, и я был поражён её сосредоточенностью. Каждая нота была выверена, каждый вдох — контролируем.
— Ты и в такой ситуации умудряешься сохранять хладнокровие? — с лёгкой усмешкой спросил я, нажимая кнопку микрофона, чтобы она меня услышала в соседней комнате.
Она обернулась через плечо, её глаза блеснули весёлой искрой.
— Естественно. Если уж рисковать, то ради совершенства. Мы же не зря сюда пробирались. Постараюсь сделать все идеально с первого дубля.
Я усмехнулся в ответ, но внутри не мог не восхищаться её подходом.
— Ладно, — продолжил я, — ты готова?
— Ты уверен, что это хорошая идея? — её голос донёсся до меня через динамик, и в нём ощущалась лёгкая тревога, которая в последний раз дала о себе знать.
— Всё получится, — ответил я, в последний раз проверяя настройки. — Отступать прямо сейчас уже бессмысленно.
Она кивнула мне через стекло и сделала шаг к микрофону, поправила наушники и встала так, словно готовилась к самому важному выступлению в своей жизни. Я нажал кнопку записи, и её голос тут же заполнил комнату.
То, как она пела, было совершенно завораживающим. С первых же нот я оказался полностью погружён в её мир. Её голос был чистым, глубоким, проникающим в самое сердце. Я смотрел, как она плавно двигает руками в такт музыке, и не мог оторвать от неё глаз. Это был тот момент, ради которого мы рисковали, и он стоил каждого нашего шага.
Я потерял счёт времени, погружённый в звук. Словно за несколько минут она вдохнула жизнь в мою музыку, сделала её чем-то большим. Когда первый трек был завершён, я дал ей небольшой перерыв и снова включил запись. Мы прошли через все четыре трека за чуть больше часа. Каждая её попытка была точной, она понимала меня с полуслова и исполняла партии именно так, как я это слышал у себя в голове.
Когда запись была завершена, она вышла ко мне.
— Как думаешь, получилось? — спросила она, улыбаясь, но в её голосе слышалась капля неуверенности.
— Давай послушаем, — я загрузил один из треков и включил его.
Мы сидели рядом, погружённые в звуки её голоса и музыки. Я внимательно наблюдал за её реакцией, и, когда она кивнула, одобрительно улыбнувшись, я почувствовал, как тепло разливается по моему телу.
— Это звучит отлично, Чан-а, — сказала она. — Ты молодец. Ты проделал потрясающую работу.
Она нежно погладила меня по голове, и я почувствовал, как сердце застучало быстрее. Её похвала была чем-то особенным, тем, что согревало душу.
Но этот момент нарушил внезапный звук — ручка двери дёрнулась. Мы с Хаын мгновенно переглянулись, и её глаза расширились от испуга. Не раздумывая, она шмыгнула под стол, а я быстро закатил стул, чтобы прикрыть её.
Когда я подошёл к двери и отомкнул её, в коридоре стоял сонный охранник. Он зевнул, лениво поклонившись.
— Вы допоздна сегодня, господин Бан, — пробормотал он, словно извиняясь за свою неожиданную проверку.
— Да, было кое-что, что нужно было закончить, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие.
— Хорошо, что я заметил свет, — охранник зевнул ещё раз и указал на пол. — А то мог закрыть коридор на замок и Вам бы пришлось остаться на ночь.
— Поверьте, не в первый раз ночую здесь, — я усмехнулся, а затем добавил. — Спасибо за заботу.
Моя рука скользнула в карман, и я вытащил желтую купюру, которая сразу оказалась в нагрудном кармане охранника.
— Выпейте кофе, и угостите коллег, — я подмигнул ему, надеясь, что он не заметил ничего подозрительного.
— Благодарю вас, господин Бан! — он раскланялся в благодарностях и исчез в темноте коридора.
Я выдохнул с облегчением, едва охранник скрылся за дверью, и вернулся к столу, осторожно отодвигая стул. Хаын, выглядывая из-под него с сияющей улыбкой, тихонько прыснула, и спустя секунду мы оба тихо рассмеялись, наконец выпуская накопившееся напряжение.
— Давай поторопимся, пока он снова не вернулся, — скомандовал я, подавая ей руку и помогая подняться. — Послушаем в машине.
Её ладонь была тёплой и немного влажной, но она уверенно сжала мою руку. Я быстро выдернул флешку с записями и выключил оборудование. Оглянувшись на помещение, где всего минуту назад произошло нечто магическое, я тихо выдохнул.
Времени на сентименты не было. Мы двинулись тем же маршрутом обратно, осторожно, но решительно пробираясь по тёмным коридорам. Наши шаги гулко отдавались в стенах, но, держась за руки, мы двигались быстро и уверенно.
Мы достигли лестницы, ведущей на первый этаж, я ещё раз огляделся, проверяя, что коридор пуст. Секунды казались вечностью, пока мы снова не оказались в узком, почти невидимом проходе, который вёл нас прямо на улицу. С каждым шагом сердце начинало биться быстрее, но в этот раз это было уже не от страха, а от адреналина и эйфории.
Когда мы наконец выбрались на улицу, я резко остановился, вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью. Хаын, красная от бега, тоже остановилась, но вместо того чтобы отдышаться, она громко и заливисто рассмеялась. Этот смех был настолько искренним, что я невольно поддался ей и тоже рассмеялся, чувствуя, как напряжение от случайности быть обнаруженным за нашей маленькой шалостью растворяется в воздухе.
— Это было невероятно весело, Чан-а, — произнесла она, едва сдерживая смех, её глаза блестели, а щеки румянились от бега и эмоций. — Спасибо тебе за это.
Её слова согрели меня, словно обволакивающий плед в холодный вечер. В этот момент передо мной снова предстала та Хаын, которую я видел тем летом у неё дома. Как она выпрыгивала передо мной вновь и вновь с этим же игривым выражением лица, сияющим неподдельным счастьем.
И в этом моменте я понял, что исполнил свою мечту, вернув ей её собственную. Она снова стала собой — той самой Хаын, в которую я влюбился.