Глава 20
В комнате ожидания царила напряжённая атмосфера. Каждый был занят своими делами, но в воздухе висело молчание, осязаемое, которое тяжело легло на плечи. Я сидел в углу дивана, нервно сжимая телефон в руках. Пальцы машинально переворачивали его экраном ко мне, чтобы проверить уведомления, но было по-прежнему пусто.
Сердце бешено колотилось, голова кружилась. Я не волновался так сильно с самого дебюта, и теперь все мои мысли сосредоточились на одном вопросе: пришла ли нуна? Почему она не написала? Что, если её задержала охрана? Я пытался дышать ровнее, но тревога брала верх.
Чанбин, заметив моё состояние, присел рядом и дружески обнял меня за плечо. Почувствовав, как напряжены мои мышцы, он тихо прошептал:
— Не переживай так, хён, — он попытался растянуть добродушную улыбку, но говорил так тихо, что никто не мог подслушать наш разговор. — Юнхи точно уже завела её в зал. Если она тогда смогла притащить три ящика пива в репетиционный зал, то и человека без проблем проведет.
Я слабо кивнул.
— Ага, я вам до сих пор не прощу той выходки, — проговорил я сквозь зубы, вспоминая эту ночь, когда они напились и сорвали репетицию.
— Эта девчонка явно была контрабандистом в прошлой жизни, — подмигнул он. — Всё получится, не сомневайся.
— Надеюсь, — пробормотал я, бросив взгляд на часы над дверью. — Ей уже пора быть здесь.
Я снова покрутил телефон в руках и разблокировал его. Ничего. Эта неизвестность мучила меня еще сильнее, и я продолжал гипнотизировать мобильный в надежде, что я получу ответы на свои вопросы.
Дверь приоткрылась, и внутрь вошла Пак Юнхи. Её маленькая, но уверенная фигура двигалась мимо охранников, стоявших у двери. Она направилась ко мне, её глаза светились загадочным огнём. В руках она держала огромную кисть и коробочку с пудрой.
— Бан Чан, нужно еще раз пройтись пудрой, чтобы закрепить грим, — деловито сказала она, откручивая круглую крышку.
Я уловил скрытый смысл в ее действиях и на секунду бросил взгляд на Чанбина. Тот понял, что это был личный разговор, и поспешно ретировался к остальным. Юнхи же склонилась надо мной, чтобы быть максимально близко, но не настолько, чтобы вызывать подозрений. Она осторожно прикасалась кисточкой к лицу. Ее движения были плавные и медленные.
— Ваша гостья пришла, — шепотом произнесла Юнхи, убедившись, что никто из остальных членов группы или стаффа не слышит. — Это она? Девушка с фотографии?
Я едва заметно кивнул. Пак Юнхи почти никогда не задавала лишних вопросов, но всегда была готова помочь. Она помогала нам во всём, будь то пронести пиво в офис, чтобы отпраздновать день рождения Джисона, или придумать фальшивое алиби для Чанбина, когда он встречался с девушкой из кафе на первом этаже. Она даже умудрялась прятать еду в косметичке, чтобы подкармливать голодных Феликса и Чонина, когда тех посадили на жесткую диету, и знала тайные выходы из здания, через которые водила нас последний месяц после истории с Хёнджином, чтобы избегать папарацци. Юнхи была нашим надёжным тылом, и я не сомневался, что она справится и в этот раз.
— Так про Хёнджина это правда? — спросила она тихо, но с любопытством.
— Нет, она наш друг, — твёрдо ответил я. — Это недоразумение.
— Она хорошенькая, — отметила девушка. — Похоже, она действительно о вас беспокоится.
Я чуть расслабился, прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Она сидит прямо там, и я увижу её в толпе.
— Спасибо, Юнхи, думаю, хватит, — сказал я громче, делая вид, что наша беседа касалась только грима. Она кивнула и быстро покинула комнату.
Осознание, что нуна все-таки пришла, согрело мою душу, хотя от холода комнаты я немного подрагивал. Мысли о том, что всё это было ради нее не оставляли меня. Надеюсь, моих усилий хватит, чтобы поставить точку в этой истории.
Дверь снова открылась, и в проёме появился менеджер Ким, с телефоном у уха. Он быстро взглянул на нас и сказал:
— Мальчики, пять минут до начала, — объявил он, чуть отведя телефон от себя, но затем вернулся к своей беседе и вышел.
Сердце у меня заколотилось так, будто оно отбивало барабанную дробь. Уже скоро.
После пресс-конференции напряжение, наконец, начало спадать. Общественность успокоилась, так и не получив ответа на самый обсуждаемый вопрос: кто же был с Хёнджином той ночью? Хотя некоторые подозревали, что это была Со Хаын, бывшая трейни SM, никто не мог это подтвердить, и слухи быстро стихли.
Большинство фанатов, которые сначала сомневались, встали на нашу сторону, поддерживая решение выставить личные границы. Возможно, теперь нам будет проще появляться на улице с кем-то, не объясняя каждый шаг. Но пока никто из нас не собирался это проверять. Нужно было выждать, пока обсуждения утихнут.
В автобусе по дороге домой настроение у всех было приподнятое. Шутки посыпались одна за другой, и я чувствовал, как ребята понемногу расслабляются.
— Может, отпразднуем? — предложил Хёнджин, сияя от довольства.
— Я бы выпил соджу с пивом, — протянул Сынмин.
— Фу, как ты это пьёшь? — удивился Феликс.
— Ну, тогда давай твоё цветочное вино для девочек, — съязвил Сынмин.
— Оно не для девочек! Оно просто сладкое и вкусное, — возразил Ёнбок, защищая свои алкогольные предпочтения.
— Давайте каждый будет пить, что захочет, — предложил Джисон. — Закажем курочку?
— Нуна, наверное, опять что-то наготовила, — задумчиво сказал Чанбин. — Надеюсь, это будет самгёпсаль.
— Опять ты о своём мясе? — Чонин искоса взглянул на него. — Ты хоть о чём-нибудь кроме еды думаешь?
— Конечно думаю, — Чанбин повернулся к нему с хитрой улыбкой. — О ямочках моего малыша Йени, — с этими словами он схватил Айена и начал его щекотать.
— Прекрати! — завизжал он, безуспешно пытаясь вырваться.
Я встал со своего места и повернулся. Чанбин уже на пару с Ханом тискали Чонина с двух сторон в конце автобуса, а тот пытался отбиваться, но получалось у него плохо. Я быстро пошел в конец автобуса, чтобы их разнять.
— Так, руки прочь от младшего! — крикнул я, громко шлепая по очереди каждого задиру по заднице. — Угомонитесь!
Потасовка мгновенно прекратилась, но словесные подколы сопровождали нас до самого дома.
Я хотел присоединиться к веселью, но у меня был другой план на этот вечер. Сегодня меня ждало свидание с Хаын.
***
— Хён, ну сколько можно? — простонал Феликс, снимая очередную подвеску с шеи и укладывая её на стеклянную витрину перед продавщицей. — Это уже тридцатая по счёту! Все красивые, ей подойдёт любая.
Я проигнорировал его жалобы, сосредоточенно перебирая глазами подвески, которые мы уже отложили. Скрестив руки на груди, я пытался справиться с волнением.
— Не торопи меня. Давай ещё эту, — указал я на подвеску, всё ещё висевшую на бархатной подложке.
— Я её уже мерил, ты сказал, что она слишком вычурная, — вздохнул Феликс и закатил глаза. — И почему ты взял меня?
— У тебя тонкая шея, — пожал я плечами. — Попробуй ещё раз эту с полумесяцем.
Феликс фыркнул, снова надел тонкую цепочку с маленьким серебряным полумесяцем, инкрустированным белым опалом. Я внимательно посмотрел на него, пытаясь представить, как это украшение будет смотреться на Ха Ын.
— Нет, — покачал я головой, разочарованно оглядывая Ёнбока. — Эта слишком яркая. Мне нужно что-то более утончённое, лёгкое.
Феликс с досадой снял украшение и протянул его обратно продавщице, которая, к счастью, сохраняла терпение, несмотря на наше бесконечное метание от одной подвески к другой. А я никак не мог выбрать — мне хотелось найти нечто идеальное, что отражало бы внутреннюю красоту и нежность Ха Ын. Мой друг по несчастью, хоть и не понимал, почему ему пришлось примерить уже кучу вариантов, всё же терпеливо надевал и снимал украшения раз за разом.
— Слушай, давай уже эту возьмём, — с усталой улыбкой предложил Феликс, надевая на себя очередную подвеску. — Если бы мне кто-то подарил такое, я бы точно растаял.
Это были пять маленьких серебряных звездочек на небольшом отдалении друг от друга, в каждой был маленький голубой фианит. Феликсу нравился голубой цвет, и он, казалось, нашёл идеальный для себя вариант.
— Ты не она, — серьёзно ответил я.
Он фыркнул, но я видел, что его терпение на исходе. Для меня этот выбор был мучительным, и сам процесс доставлял дискомфорт. Я не покупаю подвески каждую неделю, и мне нужно было убедиться, что она будет идеальной. Выбор оказался намного сложнее, чем я ожидал — слишком много эмоций я вложил в этот момент, пытаясь найти что-то, что передаст всю ту важность, которую Ха Ын имела для меня.
— Знаешь, хён, я вообще-то айдол, а не манекен, — пробормотал Феликс, снимая очередную подвеску. — Хотя, судя по всему, ты решил, что можно совместить.
— Скажи это Louis Vuitton, которые тебя наряжают, — я пытался грубо парировать его недовольство, но потом смягчился. — Ладно, прости, кажется, я перегибаю палку. Но... для меня это не просто подарок, — я поднял запястье, чтобы показать браслет, который нуна мне подарила. — Как мне это переплюнуть? Это особенный подарок, она вложила в него смысл. Если я просто подарю ей побрякушку, она решит, что я чертствый сухарь.
Феликс остановился, на секунду задумался, а потом рассмеялся.
— Это не смешно, — я уже начал злится, а его смех только раздражал.
— Хён, — сказал он, вытирая слезинки от смеха. — Ты знаешь, она уже выбрала тебя, так что какая разница, что ты выберешь? Для неё главное не подвеска, а то, что ты её подарил. Любой твой подарок уже идеален. В этом и смысл.
Я прищурился, обдумывая его слова. Возможно, он был прав. Я слишком зациклился на деталях, забыв, что сама суть подарка — это не сам предмет, а эмоции, которые он вызывает. Ведь когда я смотрю на этот синий камень на своем запястье, я вижу нуну.
— Хорошо, — вздохнул я, чувствуя, как груз слегка спадает с плеч. — Давай возьмём эту, — я ткнул пальцем в ту, что Ёнбок примерял самую первую — с маленькой золотой бабочкой и розовым кварцем в форме капли.
Феликс радостно вздохнул, словно гора с плеч свалилась, и быстро передал украшение продавщице для упаковки.
— О, спасибо тебе, Всевышний, — пошутил он, оглянувшись на меня. — Я думал, мы тут до Рождества будем стоять.
— Прости, что втянул тебя в это, — я виновато усмехнулся. — Но теперь я точно уверен, что выбор был правильным.
Феликс подмигнул и хлопнул меня по плечу:
— Да брось, хён. Я был рад помочь.
***
Коробка с украшением, казалось, весила целую тонну, тяжело оттягивая мой карман. С каждым шагом по дорожке к дому я всё больше волновался. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Должен ли я сделать это прямо сейчас? А вдруг она откажется, решив, что после всего, что произошло, выходить на улицу слишком опасно? Но я не мог себя сдержать. Я хотел быть с ней наедине.
Дверь отворилась, и, как только я переступил порог, Хаын бросилась ко мне. Её маленькие руки обвили мою шею, и я почувствовал её тепло.
— Ну, наконец-то, — шепнула она, чмокнув меня в щёку. — Ты вернулся.
Я замер, на мгновение потеряв дар речи от её внезапного порыва. Собравшись, я приобнял её за талию, стараясь сдержать дрожь в голосе.
— Да, нуна, всё кончилось, — тихо ответил я, вглядываясь в её глаза. — Ты рада?
— Очень, Чан-а, — её глаза сияли счастьем. — Спасибо тебе. Если бы не ты, ничего бы этого не было.
Её слова согревали, но у меня внутри всё сжалось. Сейчас или никогда. Я глубоко вдохнул.
— Я хотел тебе кое-что сказать... — начал я, чувствуя, как внутри нарастает волнение. — Не хочешь покататься со мной?
Хаын отстранилась, недоумённо вскинув брови.
— Покататься? — её голос звучал удивлённо. — На машине? Вдвоём?
— Да, она в гараже. Я залил полный бак, — я постарался выглядеть как можно спокойнее, объясняя свой план. — Сколько тебе нужно, чтобы собраться?
Она заморгала, пытаясь осмыслить моё предложение, но потом кивнула.
— А как же ребята? — Хаын бросила взгляд на кухню, где за столом сидели парни. Шум их радостного смеха и звон чокающихся стаканов заполняли дом. — Они уже празднуют победу, а мы просто уйдём?
— Да, просто уйдём, — сказал я, слегка пожав плечами. — Я хочу побыть с тобой. Я должен хоть раз сводить тебя на свидание, — я попытался улыбнуться. — Ведь ты моя девушка, а пары обычно ходят на свидания. Даже несмотря на то, что наша пара немного... необычная.
Она легко рассмеялась, её смех эхом отразился от стен.
— Да, точно подмечено, — Хаын улыбнулась ещё шире. — Ладно, пятнадцать минут, и я буду готова.
Она отпустила меня и, миновав шумную компанию, скрылась за дверью нашей комнаты. Я почувствовал, как сердце замерло в предвкушении, но тут же переключился на ребят.
За столом уже кипело веселье. Стол ломился от еды и выпивки.
— Ты выглядишь довольным, Чанни-хён, — заметил Минхо, поймав мой взгляд. — Идёшь на свидание с нуной?
Я кивнул, чувствуя, как лёгкая улыбка расползается по лицу.
— Только не испортите обивку салона, — подмигнул Чанбин, разразившись хохотом. — Химчистка сейчас дорого стоит. А то как набросишься на неё, не выезжая с парковки.
Шутка Чанбина вызвала дружный смех за столом, и я почувствовал, как мои щеки и уши запылали от смущения.
— Да прекратите вы! — крикнул я, пытаясь заглушить поток их издевок, но улыбка всё-таки не покидала моё лицо.
Хаын выбежала из комнаты, наспех поправляя растрепанные волосы. На ней был мягкий светлый свитер, который казался на два размера больше, и клетчатые брюки, идеально подчёркивающие её стройные ноги. Улыбнувшись, она помахала ребятам за столом и, поймав мою руку, потянула меня за собой вниз, в цокольный этаж. Её пальцы были тёплыми, и прикосновение передавало тонкую искру, которую я ощущал где-то глубоко внутри.
Когда мы подошли к машине, я открыл перед ней пассажирскую дверь, стараясь выглядеть как можно более галантно, словно в какой-то старой романтической драме.
— Прошу, ваша карета подана, — сказал я с лёгким наклоном головы.
— Благодарю, сэр, — она усмехнулась, в ответ на мою игру, садясь в машину с изящной грацией.
Обойдя машину, я сел за руль, но тут же вспомнил про маленький сюрприз, который приготовил заранее.
— О, чуть не забыл, — произнёс я, потянувшись на заднее сиденье. Достав оттуда небольшой букет, я протянул его ей. — Это тебе.
Её глаза расширились от неожиданности, и Хаын с легкой улыбкой взяла цветы, осторожно разворачивая бежевую бумагу, обрамлявшую нежные розочки.
— Они прекрасны... спасибо, — тихо произнесла она, поднеся букет к носу, чтобы вдохнуть их тонкий аромат. — Я не ожидала.
Я не смог сдержать улыбку, но внутри всё ещё чувствовал волнение. Пальцы непроизвольно барабанили по рулю, выдавая моё состояние.
— Знаешь, — сказала она задумчиво, осторожно положив цветы на колени, — я до сих пор храню веточку из первого букета, который ты мне подарил.
Хаын сняла чехол с телефона и показала мне маленькую засохшую веточку гортензии, которая теперь стала гербарием.
— Вот, видишь? Прости, что тогда не поблагодарила тебя как следует, но эта гортензия всегда со мной.
— Ты её сохранила? — удивлённо спросил я, чувствуя, как тепло разливается по телу от её слов.
— Да, это очень дорого мне, — ответила она тихо, взгляд её слегка потемнел, словно она ушла мыслями куда-то далеко. — Я не знала, как всё обернется... поэтому хотела оставить хоть что-то от того времени. До того как...
Хаын замолкла, не закончив фразу, но я понимал, о чём она думала. О том ночном разговоре, когда она пришла ко мне, сказав, что мы не можем быть вместе.
— Эй, — я мягко взял её за руку и слегка сжал пальцы, пытаясь передать ей свою поддержку. — Это уже неважно. Главное, что сейчас мы вместе.
Она встретилась со мной взглядом, на её лице мелькнула благодарная улыбка, хотя она снова поспешила отвернуться.
— Мне всё ещё жаль за то, что я тогда сказала, — прошептала Хаын. — Я не должна была...
— Всё в порядке, — я нежно коснулся её щеки, провёл большим пальцем по её коже. — Тогда ты сделала то, что считала правильным. Это было тяжело, но ты поступила так, как должна была. Теперь всё иначе.
Она кивнула, и мы оба вернулись к реальности. Я завел машину, и она мягко тронулась с места. Мы поехали, каждый погружённый в собственные мысли.
Ночной Сеул в конце осени из окна машины выглядит живым, как город, который никогда не спит, но сейчас готовится сделать последний тёплый вдох осени, прежде чем затаить дыхание перед первым касанием зимней стужи. Темные улицы переливаются мягкими бликами фонарей, которые отражаются в зеркальной глади влажного асфальта, словно рассыпанные звезды, которые прячутся в городской дымке.
Неоновые вывески переливаются всеми возможными цветами, маня к себе своим ярким светом. Эти огни кажутся затуманенными, их сияние становится мягким и чуть размытым — словно холодный ночной воздух собирается на стеклах машины в мелкие капли, окутывая нас легкой и прозрачной вуалью, за которой скрывается этот город.
Окна ресторанов и кафе кажутся приветливо зовущими, словно настоящие оазисы в пустыне холодной ночи. Желтый свет, льющийся из них, растекается по тротуарам и отражается в мелких лужах, превращая их в сияющие осколки света. Люди, закутанные в пальто и шарфы, стараются спрятаться от холодного ветра, торопливо шагая по своим делам, а в руках у них дымятся горячие напитки, приносящие хоть немного тепла в их озябшие ладони.
Листья, некогда яркие и пылающие золотом и алым, теперь разметались по тротуарам, тусклые и увядшие от влаги, словно потерявшие свою былую жизненную силу. Деревья вдоль дорог стоят почти голыми, их ветви тонкие и черные, как нарисованные тушью штрихи на фоне тёмного, безмолвного неба. Только луна, тонкий бледно-желтый полумесяц, висит высоко над горизонтом, одинокая и молчаливая, словно не находит себе спутников среди беззвездной ночи.
Мы плавно пересекаем мост, под которым лежит огромная, почти неподвижная гладь реки Хан. Она кажется бесконечной и глубокой, её темная вода лишь изредка мерцает отблесками светящихся небоскребов, словно поглощая свет и укрывая его под своей поверхностью.
На другом берегу река отражает контуры высоток, стройных и величественных, словно молчаливые гиганты, выстроившиеся вдоль горизонта. Их окна горят мелкими огоньками, давая намеки на множество жизней, скрытых за их стенами, где-то далеко от нас, но всё же ощутимо близко.
Машины, которые мы встречаем на своем пути, движутся лениво и неспешно, будто сам город в ночи немного замедляет свой бешеный ритм, уступая место чему-то более спокойному, почти медитативному. Красные и белые огни фар, растекаясь по дороге, словно тянутся за машинами длинными световыми дорожками, придавая улицам особенную динамику. Эти световые потоки иногда переплетаются с неоновыми вывесками, создавая настоящую цветовую симфонию, где каждый оттенок рассказывает свою историю и выражает скрытые эмоции города.
Тишина внутри машины контрастирует с мягким, но постоянным гулом улиц снаружи. Этот гул не вызывает беспокойства, он больше напоминает тихий фон, что пульсирует вместе с невидимым сердцебиением города, ритм которого кажется вечным. Время растягивается в этом полусне, где дорога под колесами превращается в нечто абстрактное, а мимо проплывают фрагменты ночного Сеула, словно отрывки снов.
Город кажется бескрайним, его границы теряются где-то за горизонтом, погружённые во мрак. Прохладный воздух и осенняя ночь словно приветствуют тебя, приглашая насладиться этим моментом вечного движения и тишины.
Нуна, сидящая рядом, сосредоточенно следила за дорогой, её глаза перебегали с одного здания на другое, внимательно вглядываясь в огни ночного Сеула. Мы быстро проезжали мимо, оставляя позади бесчисленные моменты городской жизни, словно обрывки фильма, который разворачивается на заднем плане.
Для нас двоих этот город был лишь декорацией, смазанной картиной, на фоне которой разворачивалась наша собственная история. Шум и суета за окном слишком контрастировали с покоем и уютом внутри машины, будто её железный корпус отгородил нас от внешнего мира, защищая нас от всех забот и тревог.
— Куда мы едем? — её голос нарушил тишину.
Я на мгновение сжал руль чуть крепче, не сразу найдя ответ.
— Никуда конкретно, — признался я. — Мы просто будем ездить. Пока не закончится бензин. Раз у нас нет другого места, где нам можно быть наедине, так как везде чужие глаза, то пусть это будет наша ночь на колёсах.
Она слегка улыбнулась и кивнула.
— Как скажешь, — её глаза светились в полумраке салона. — Но ты чем-то обеспокоен, не так ли?
Я вздохнул. Как всегда, Хаын замечала всё. И снова догадалась о моём состоянии.
— С чего ты так решила? — я попытался прозвучать уверенно, но чувствовал, что голос всё равно дрогнул.
— Я слишком хорошо тебя знаю, Чан. Ты всегда пытаешься быть уверенным, но иногда твой голос тебя выдаёт, — сказала она, пристально глядя на меня.
— Почему ты так легко можешь считывать мои эмоции? — спросил я, стараясь сменить тему, но искренне удивлён её проницательностью. — Это какая-то суперсила?
— Нет, вовсе нет, — Хаын слегка пожала плечами. — Просто когда ты живёшь с людьми, которые постоянно подавляют тебя, будь то холодные родители или жестокий муж, становишься внимательным к каждому изменению в их настроении. Это навык, способ выживания. Он оказался очень полезен в моей работе. Я всегда чувствую, кто в чём нуждается.
— Правда? — я улыбнулся. — И в чём же я сейчас нуждаюсь?
Хаын на мгновение задумалась, приложив палец к губам, а потом вдруг склонилась ко мне и нежно поцеловала в щеку.
— Думаю, в этом, — прошептала она. — Я угадала?
Я рассмеялся, её жест вызвал во мне волну тепла и радости.
— Да, это именно то, что мне нужно, — улыбнулся я, чувствуя, как от её прикосновения все тревоги немного улетучиваются.
— Ты не врёшь? — Хаын чуть нахмурилась, видя мою улыбку, как будто сомневаясь в своих догадках.
— Нет, на самом деле, — сказал я со смехом, — мне ничего не нужно именно в этот момент. У меня уже всё есть.
Она смутилась и, отведя взгляд, отвернулась к окну. Я не мог не отметить её лёгкое раздражение.
— Ты меня обманываешь, Чан-а! Я ведь никогда не ошибаюсь! — произнесла она, надув губы.
— Ошибаются все, даже лучшие, — с улыбкой сказал я. — И в этом нет ничего плохого.
Хаын снова посмотрела на меня, теперь уже с более серьёзным выражением лица.
— Правда? И в чём же ошибался ты, мистер идеальный? — её глаза блестели любопытством.
— Если честно, — я задумался на мгновение, — пожалуй, в том, что не подошёл к тебе раньше.
Мои слова, кажется, застали её врасплох. Она слегка смутилась, пряча прядь волос за ухо, и от этого я почувствовал себя немного увереннее. Молчание повисло в воздухе, но оно больше не казалось тревожным — скорее, это было молчание взаимного понимания.
— А ты говоришь, что не умеешь флиртовать, — с улыбкой сказала нуна, когда её смущение наконец начало исчезать. — Ты лжец, Бан Кристофер Чан. Ты всё-таки умеешь.
— Я ещё полон сюрпризов, — хитро ухмыльнулся я, стараясь не упустить момент.
— О, это я заметила, — она рассмеялась и, оглянувшись на машину, добавила. — Хотя Ёнбок выдал тебя ещё утром. Я знала, что ты пригласишь меня.
Я поднял бровь, удивлённый её словами.
— Правда? Феликс проболтался?
Она кивнула, подавив смешок.
— Да, он не умеет хранить секреты. Только не говори ему, что я тебе рассказала.
— Не волнуйся, я не стану его ругать, — улыбнулся я. — Всё в порядке.
Хаын внимательно посмотрела на меня, её взгляд был проницательным и добрым, но в нем чувствовалось нечто большее — что-то, что мне хотелось разгадать.
— Ты переживаешь, что не можешь меня никуда отвести? — начала она снова, с легким оттенком заботы в голосе. — Это неважно, правда. Главное, что мы просто рядом. Это ведь важнее?
Я глубоко вздохнул и посмотрел в окно, наблюдая, как мимо нас проплывают огни ночного города. Я действительно волновался, и, кажется, она понимала это лучше меня самого.
— Правда? — спросил я, пытаясь уловить нотки истины в её словах. — Наверное, это действительно меня беспокоит... что мы не можем, как обычные люди, просто гулять, ходить в кафе или кино. Быть свободными.
Она наклонилась чуть ближе, стараясь поймать мой взгляд.
— Всё хорошо, правда, — мягко ответила Хаын, в её голосе звучала искренность и что-то, что напоминало тепло осеннего вечера. — Я всё понимаю. Мне действительно нравится эта поездка. Вот так — просто ехать вместе и не думать ни о чём. Это ведь тоже свобода, верно?
Я улыбнулся, её слова успокаивали меня, как ночной ветер, пробегающий по волосам.
— Тогда не будем останавливаться, — уверенно сказал я, пытаясь скрыть свою радость от её слов. Я снова посмотрел на дорогу, но внутри уже чувствовал себя намного легче.
Ненадолго воцарилась тишина, та особенная тишина, что возникает между двумя людьми, когда слова не нужны. Я искал темы для разговора, но внезапно осознал, что все заранее продуманные вопросы просто исчезли, словно были смыты темнотой за окнами. Меня охватило лёгкое волнение, и я почувствовал, что она тоже это заметила.
— Я тут прочитала одну очень интересную книгу, — вдруг прервала молчание она, и в её голосе зазвучали новые, радостные нотки.
— Да? — я сразу оживился, ухватившись за её слова, словно за спасительную ниточку, которая могла вытянуть нас из затянувшегося молчания. — О чём она?
Нуна повернулась ко мне, её глаза блестели в свете уличных фонарей.
— О, она такая увлекательная, — её голос наполнился энтузиазмом. — Называется «Две луны — одна судьба». История о двух принцах в эпохе Чосон, которые борются за любовь одной девушки. Это так красиво и немного грустно, но мне так понравилось, что я даже решила написать пару стихов по мотивам.
— Впечатлила настолько? — удивлённо спросил я, взглянув на неё с интересом. — Никогда не думал, что тебя так легко может тронуть история.
Хаын засмеялась, и её смех был лёгким, словно звон колокольчиков.
— Неужели? — она сделала вид, будто обижена, но тут же улыбнулась ещё шире. — На самом деле, я очень впечатлительная. Если что-то меня задевает, остановить меня невозможно.
— Да, это я уже понял, — сказал я, украдкой бросив на неё взгляд, который она заметила и ответила лёгким смешком.
Я слегка выпрямился, готовый поделиться своей маленькой новостью.
— У меня тоже есть кое-что, — начал я с лёгким волнением в голосе. — Я почти закончил с музыкой. Осталось только свести её с твоим голосом. Я хочу записать тебя в студии.
Хаын нахмурилась, её губы слегка приоткрылись, словно она пыталась что-то сказать, но потом остановилась.
— Как ты это себе представляешь? — с недоверием спросила она. — Я не могу просто так прийти с тобой в студию и записаться, ты ведь понимаешь.
Я улыбнулся, чувствуя, что подготовил для неё маленький сюрприз.
— Почему не можешь? — уверенно ответил я. — Я всё устрою. Пак Юнхи ведь не одну тебя водила через тот потайной путь в здание компании.
Она прищурилась, в её глазах мелькнула тень ревности, но потом она рассмеялась.
— Да? — сказала она, едва сдерживая смех. — А кого же ещё она водила этим путём? Тебе стоит рассказать мне.
Я рассмеялся, быстро подбирая слова.
— Нас всех, — поспешно добавил я. — Когда Хёнджина стали преследовать папарацци, нам пришлось искать другие пути, чтобы избежать лишних глаз.
— Поняла, — она кивнула, её лицо снова осветилось мягкой улыбкой. — Ну что ж, давай попробуем. Ты действительно полон сюрпризов.
Я не мог удержаться от улыбки. Вся эта ночь — прохладный осенний воздух, её тёплый голос, лёгкий аромат её духов, который витал в машине, — всё складывалось в один по-настоящему счастливый для меня момент. Эта поездка вдруг стала чем-то гораздо большим, чем просто смена пейзажей за окном. Слово за слово, и мы уже увлечённо обсуждали всё на свете, будто не виделись целую вечность. Но при этом, казалось, что между нами не было ни расстояний, ни недосказанностей — только непередаваемое ощущение близости и понимания.
Мне казалось, что я мог доверить ей любые мысли, поделиться самыми сокровенными чувствами, и она, ни на мгновение не задумываясь, примет меня. Её звонкий смех, искренний и немного дерзкий, разливался по салону, пробуждая во мне трепет, заставляя сердце взволнованно биться каждый раз, когда она улыбалась или ловила мой взгляд.
Мы слушали музыку, перебирая мелодии. Иногда мы начинали петь, когда слова вдруг оказывались знакомыми, и её голос, чуть сбиваясь, вливался в общий ритм. А когда её любимая песня заиграла громче, она не удержалась и начала подпрыгивать на сиденье, словно ребёнок, не сдерживающий радости, танцуя на месте. Я не мог не заразиться этим весельем — её непринуждённость была настолько искренней, что вызывала во мне бесконечный смех и чувство лёгкости, которое было так трудно найти в последние дни.
Часы пролетели незаметно, разговоры и музыка словно растянули время, превращая его в одно бесконечное мгновение. Настолько, что я не сразу заметил, как стрелка бензобака начала стремительно приближаться к нулю.
— Кажется, нам стоит заехать на заправку, — сказал я, с улыбкой бросив взгляд на приборную панель.
Она лениво потянулась, слегка выгнув спину и откинувшись на сиденье. Её тонкая фигура утопала в полумраке салона, но я всё равно заметил, как она коротко зевнула, прикрыв рот рукой.
— Да, пожалуй, пора, — протянула Хаын с лёгкой усталостью в голосе. — А то у меня уже ноги затекли столько сидеть. И, знаешь, я проголодалась. Сколько времени?
Я коснулся экрана телефона, чтобы посмотреть время.
— Ого, уже почти шесть утра, — продолжила она, с удивлением качая головой. — Кажется, это снова бессонная ночь для меня.
— Да уж, привычное дело, — усмехнулся я. — Но ты же, вроде, не против?
— Конечно, нет, — Хаын улыбнулась и взглянула в окно. — Останови вот здесь, — её палец указал на небольшое здание впереди, слегка освещенное тусклым светом вывески.
Я плавно притормозил у маленького магазинчика на углу, где окна светились мягким, почти домашним светом, который уютно разливался по тротуару. Магазин казался крошечным островком жизни посреди спящей улицы.
— Давай я зайду и что-нибудь куплю, а ты подберёшь меня на обратном пути? — предложила она, искоса глядя на меня.
— Хорошо, — кивнул я, соглашающийся на её план, чувствуя, как тихая теплая волна разливается внутри от её предложений.
Хаын накинула пальто, и её лёгкая фигура выпорхнула из машины, запустив в теплый салон холодный ночной воздух, заставивший меня поежится. Я не смог оторвать глаз, пока она не скрылась за стеклянной дверью магазина.
Я тронул машину с места и поехал дальше, в поисках ближайшей заправки, ощущая, как тишина снова заполняет пространство вокруг меня. Снаружи город ещё дышал ночной прохладой, но казалось, что мир вокруг вот-вот проснётся, готовясь встретить новый день.
Я нашёл заправку за пару кварталов от того места, где оставил её. Медленно въехав под светящийся козырёк, остановился у одной из колонок. Ночной холод окутал меня полностью, когда я вышел из машины, чтобы дозаправиться. Казалось, будто весь мир замер в ожидании. Только глухой гул далёких машин, редкие звуки шагов и ещё не проснувшийся город окружали меня.
Когда я закончил, вернулся в машину и на мгновение задержался, чувствуя, как гул мотора заполняет тишину вокруг. Я вдруг осознал, как много значат для меня эти простые моменты, наполненные её присутствием, её голосом, её громким смехом. Казалось, что этот ночной город словно наблюдает за нами, не вмешиваясь, но всё же становясь частью наших душевных разговоров и улыбок.
Я быстро поехал обратно, зная, что она ждёт меня там. Впереди показалась та самая вывеска, её тусклый свет освещал одинокую фигуру Хаын, которая куталась в пальто. Я заметил её у входа — она стояла, держа в одной руке небольшой пакет, а в другой подставку с двумя стаканчиками, и смотрела куда-то вдаль, погружённая в свои мысли. Её лицо было освещено мягким светом фонаря, и я вдруг ощутил, как тепло разливается внутри, когда я снова увидел её силуэт.
Она заметила машину и, улыбнувшись, подошла ко мне. Она открыла дверь, и её лёгкий смех снова наполнил салон. Хаын аккуратно сложила пакет на заднее сиденье и села рядом, с удовольствием потянувшись и скинув с себя тяжесть ночи вместе с пальто.
— Ну вот, — сказала она, бросив на меня игривый взгляд. — Я добыла нам еды. Всё-таки ночные поездки на голодный желудок не так уж и приятны.
— Отлично. Думаю, мы заслужили небольшой перекус, — ответил я, с радостью ощущая её присутствие рядом.
Мы снова тронулись с места, на этот раз неспешно, словно наслаждаясь каждым моментом, каждым вздохом. Её глаза сияли в мягком свете уличных фонарей, и я чувствовал, что ни один из нас не спешит. И мне не хотелось, чтобы это когда-либо заканчивалось.
— А поехали в Инчхон! — вдруг предложила Хаын, её голос прозвучал как свежий порыв ветра. — Хочу на море!
— В Инчхон? — переспросил я, ловя её взгляд. — Ты правда хочешь туда поехать?
— Да, давай! Дороги пустые, мы быстро доберёмся. Встретим рассвет на пляже и сразу домой. Пожалуйста, пожалуйста, — она сложила ладони в молитвенном жесте, и её улыбка была такой искренней, что я не смог удержаться.
— Хорошо, Инчхон так Инчхон, — согласился я, улыбнувшись в ответ.
Она открыла пакет с едой, и нас сразу окутал аппетитный аромат свежей выпечки и горячего кофе. Мы ели и пили, не спеша, под тихую мелодию, доносившуюся из стерео в машине. Мир за окном постепенно просыпался, но внутри машины всё ещё царила наша ночь, наша маленькая вселенная, где время замерло.
Мы выехали на трассу, и город остался далеко позади. Я чувствовал, как лёгкий ветерок проникает через приоткрытое окно, смешиваясь с ароматом кофе. Внезапно я нарушил тишину вопросом, который сам удивил меня.
— Как там Хаджун? — спросил я, пытаясь уловить что-то в её взгляде.
— Всё хорошо, — ответила Хаын, задумчиво глядя в окно. — Он сводит меня с ума своими идеями. Рвётся в Сеул, хочет на прослушивание.
— Ты против? — я повернулся к ней, и наш взгляд встретился.
— Конечно, против, — она резко выдохнула, её голос дрогнул. — Я не хочу для него такой жизни.
— Но ведь ты понимаешь, что это его мечта, — я осторожно выбирал слова, желая донести свою мысль. — Не отбирай у него этот шанс. Может быть, когда он сам погрузится в эту жизнь, он поймёт, что это не его путь. Или, наоборот, найдёт в этом смысл и своё призвание.
Она долго молчала, словно обдумывая мои слова. Наконец, её голос зазвучал тише, но твёрдо.
— Я просто хочу, чтобы он был в безопасности, подальше от этого мира, — сказала Хаын, и я почувствовал в её словах что-то личное, почти болезненное.
— Но ведь тебя никто не остановил, когда ты решила стать трейни, — тихо напомнил я.
Она быстро взглянула на меня, её глаза вновь блеснули в свете фонарей, а затем мягко переспросила:
— А тебя?
— Мои родители поддержали меня, и я всегда буду благодарен им за это, — признался я, чуть замедлив ход. — Хотя... это было нелегко. Уехать в таком раннем возрасте в другую страну. Я почти не помню своей юности. Вся она прошла в тренировках и репетициях.
— Ты многое поставил на кон, чтобы оказаться здесь, на этом месте, — её голос был нежным, но в нём звучала уверенность. — Я это понимаю. Я тоже многим пожертвовала ради своей мечты.
— Да, — я тихо кивнул, не сводя глаз с дороги. — Я лишил себя всего, что было у моих сверстников, ради того, чтобы быть тем, кем я стал.
Хаын протянула руку и мягко коснулась моего плеча, её тепло пронизывало меня насквозь.
— Я горжусь тобой, — сказала она, и в её голосе я услышал искренность, которая тронула меня до глубины души. — Ты прошёл трудный путь, и ты стал прекрасным лидером.
Я на секунду задумался, прежде чем ответить.
— Знала бы ты, сколько раз я хотел всё бросить и уехать домой, — вдруг признался я, и в этом признании было что-то освобождающее. — Тысячу, наверное. Все эти промахи, неудачи, ожидание... Это было ужасно. Я почти сдался.
Хаын сжала моё плечо чуть крепче, её слова прозвучали уверенно и ободряюще:
— Но ты не сдался. Это закалило твой характер, сделало тебя тем, кто ты есть сейчас. Сильным и решительным.
Я повернулся к ней, чтобы посмотреть в её глаза, полные поддержки и понимания.
— Ты так думаешь?
— Я в этом уверена, — ответила она, её голос прозвучал твёрдо и уверенно. — Я вижу, как ты справляешься. Ты молодец.
— Спасибо, — тихо сказал я, убирая одну руку с руля и касаясь её руки на моём плече. — Мне было важно услышать это от тебя.
Она хихикнула, и в её смехе было что-то тёплое и домашнее.
— Обращайся, — ответила Хаын с улыбкой, и я почувствовал, как что-то внутри меня, что долгое время было спрятано, вдруг стало легче и теплее.
Она, казалось, открылась мне, словно нежный цветок, тянущийся к свету. И я тоже, не задумываясь, открылся ей в ответ, впуская её в свои самые тайные уголки души. Все мое волнение куда-то улетучилось, и я стал абсолютно спокоен рядом с ней.
Прибыв на пляж, мы отыскали уединенное местечко на пустующей парковке. Рассвет в Инчхоне в начале ноября настигал пляж с осторожностью, словно боясь потревожить его предрассветную тишину. Солнце робко поднималось из-за горизонта, едва пробиваясь сквозь рваные края облаков, которые, словно шрамы на небе, напоминали о прошедших бурях. Тонкий слой тумана обнимал берег, растворяясь в холодных тенях раннего утра.
Золотистые лучи солнца, пробивая серую пелену облаков, устремлялись вверх и вниз, скользя по стеклянной поверхности воды, которая отражала их, словно старое, поцарапанное зеркало. Морской отлив оставил влажный след на песке, на котором блестели крошечные зеркальца — остатки воды, запутавшиеся в раковинах и камнях.
Одинокий остров на горизонте казался скалой воспоминаний, чёрным силуэтом вдалеке, не поддающимся ни времени, ни переменам. Воздух был полон предчувствия, пахнул солью и чем-то давно ушедшим, быть может, грозой, быть может, тёплым летним вечером. Всё вокруг замерло в молчании, словно это место ожидала начало нового дня.
Здесь, на границе между ночью и днем, где последние тени ночи сливались с первыми отблесками утра, мир обретал особое значение. Это был момент зыбкости, когда прошлое и будущее встречались на влажном песке, как волны, накатывающие и откатывающие обратно в океан времени.
Мы неспешно спустились по пологому склону к самой воде, и я не мог отделаться от ощущения, что всё вокруг было каким-то волшебным. Её светлая фигура двигалась впереди меня, легко, с какой-то пружинящей грацией, и я не мог не улыбнуться, глядя на нуну. Вся её сущность была пропитана чем-то особенным, что манило и согревало изнутри.
— Как же здесь здорово, Чан-а! — Хаын обернулась ко мне, её глаза светились от восторга.
— Тебе нравится? — я улыбнулся в ответ. — Не кажется, что тут холоднее, чем в городе? — Слова вырвались сквозь дрожь, когда холодный морской ветер пробирал до самых костей. Я инстинктивно закутался плотнее в пальто. — Я что-то замерз.
— Я тебя согрею, — с игривой улыбкой она сделала один быстрый шаг ко мне и притянула меня за ворот пальто. Её губы мягко коснулись моих — нежно, но решительно.
Я не смог удержаться, чтобы не ответить. Вдохнув глубже, я обвил её талию руками, чувствуя, как дрожь от холода уступает место её теплу и мурашкам, которые она всегда вызывает у меня, когда прикасается. Весь вечер я мечтал почувствовать её руки, её дыхание рядом с кожей. Её язык осторожно коснулся моей нижней губы, и я тихо застонал, пытаясь справиться с желанием, что мгновенно вспыхнуло внутри.
— Я люблю тебя, Чан, — её тихий голос утонул в наших поцелуях. Она слегка отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза.
— И я люблю тебя, Хаын, — слова слетели с губ, прежде чем я успел обдумать их. Я снова наклонился, целуя её, как будто в этом поцелуе была вся суть нашего мгновения.
Время словно остановилось. Мы стояли на пустынном пляже, где мягкий шум волн сливался с биением наших сердец, и казалось, что весь мир исчез. Но вдруг я почувствовал что-то твёрдое у себя в кармане. Черт возьми, подвеска! Я совсем забыл о ней.
— Нуна, подожди, — я осторожно отстранился, чувствуя лёгкое волнение. — У меня для тебя есть кое-что.
Она взглянула на меня с любопытством, её глаза расширились от предвкушения. Моя рука потянулась к карману, и я достал оттуда маленькую чёрную коробочку, перевязанную аккуратной лентой. Она взяла её осторожно, словно это была драгоценность.
Когда Хаын открыла коробочку, её глаза на мгновение расширились, а губы слегка приоткрылись от удивления.
— Какая красота, Чан-а, — прошептала она, явно потрясённая. Её голос был тихим, но в нём звучала искренняя благодарность. — Поможешь надеть?
Я кивнул и аккуратно взял подвеску из её рук. Хаын повернулась ко мне спиной, слегка приподняв волосы, и я аккуратно застегнул цепочку на её шее, чувствуя, как моё сердце забилось чуть быстрее.
— Спасибо, — она обернулась ко мне с мягкой улыбкой и, коснувшись подвески пальцами, снова притянула меня к себе.
Мы сидели на капоте машины, укрывшись пледом от утреннего холода, и наблюдали, как солнце неторопливо занимало свое место на небе. Её тёплое тело плотно прижималось к моему, её руки обвивали мою руку, словно она боялась отпустить и потерять этот момент.
В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь шёпотом волн, и в этой тишине было что-то магическое, что-то, что заставляло верить, будто мир вокруг нас замер, позволив лишь нам существовать в этой утренней идиллии.
— Помнишь, как я рухнула со стремянки? — вдруг раздался её голос, мягкий, словно прикосновение утреннего бриза, но с ноткой веселья.
Я чуть улыбнулся, возвращаясь мыслями в тот день, который теперь казался чем-то из далёкого, почти сказочного прошлого.
— Конечно, помню, такое вряд ли забудешь, — ответил я, прокручивая в голове тот момент, когда успел подхватить её в воздухе, спасая от падения. Именно тогда моё сердце впервые вздрогнуло иначе, когда я осознал, насколько она дорога мне.
Хаын усмехнулась, и я почувствовал, как её голова скользнула на моё плечо.
— Ты тогда так смотрел на меня... Так пристально, — тихо продолжила она, и её голос вдруг стал серьёзным. — Я не могла понять, о чём ты думаешь.
Я взглянул на её лицо, освещённое первыми лучами солнца, и улыбнулся, вспомнив собственное замешательство в тот день.
— Ну, я просто хотел тебя спасти, — признался я, немного смущаясь. — Только и всего.
Она тихо рассмеялась, но в этом смехе слышалась благодарность.
— И теперь ты пытаешься делать это постоянно, — с усмешкой заметила она, поднимая голову и глядя мне в глаза.
— В этом весь я, — улыбнулся я, чувствуя, как мои слова звучат слишком самоуверенно, но в них была правда. — Я не мог стоять в стороне и дать тебе упасть. Я должен был тебя спасти. И теперь это желание уберечь тебя от всего плохого всегда со мной.
Хаын на мгновение замолчала, словно взвешивая мои слова, а затем тихо сказала:
— И у тебя это прекрасно выходит.
Я кивнул, наслаждаясь её доверием и близостью.
— Я знаю, — ответил я, но, прежде чем она успела что-то сказать, добавил с лёгкой усмешкой: — Самодовольства у меня хоть отбавляй, да?
Она улыбнулась, и в её взгляде блеснуло что-то лукавое.
— Мог бы хоть немного поскромничать, — с лёгким ехидством заметила Хаын, но в её голосе не было ни капли упрёка.
— Я и так скромный, дай насладится моментом, — парировал я, не сдержав смеха, который тут же перешёл и на неё. Мы смеялись, забывая обо всём, словно этот утренний свет не только освещал мир вокруг, но и растворял все наши тревоги.
Когда смех стих, я осторожно взял её за подбородок и притянул к себе, чувствуя, как её дыхание сливается с моим. Её губы мягко коснулись моих, и в этот момент весь мир исчез, остались только мы, только этот поцелуй, который, казалось, продолжался вечно, растворяя нас в своей бесконечности.
В этом нежном соприкосновении было что-то большее, чем просто страсть — это было обещание, данное в тишине утреннего рассвета, когда мир ещё спит, а любовь просыпается, как солнце, медленно и неотвратимо, заливая всё вокруг своим светом.