Глава 17
Я стояла у окна, наблюдая, как парни один за другим двигались по дорожке к воротам. Чан, шедший последним, вдруг остановился и бросил взгляд на дом. Его глаза встретились с моими. Увидев меня в окне, он широко улыбнулся и помахал рукой. Я, собравшись, ответила тем же жестом, пытаясь удержать на лице спокойное выражение. Но как только он скрылся за дверью, дом погрузился в гнетущую тишину, которая начала неумолимо давить на меня.
Эта тишина была почти невыносима. Всё, что происходило вокруг, только подтверждало мои худшие опасения: то, что между мной и Чаном — это не просто ошибка, это катастрофа. Но отступать было некуда. Моя любовь к этому человеку уже спалила все мосты. Если придётся принять удар, я должна быть готова к этому. Я не могла позволить себе сломаться.
Я вздохнула и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Ведь раньше, когда я готовилась к дебюту, я считала себя морально готовой к такой жизни — к скрытности, к необходимости прятать личную жизнь от всех. Так что изменилось сейчас?
Мои размышления прервал звонок с незнакомого номера. Подняв трубку, как делала это всегда, я услышала в ответ яростный женский голос:
— Убери свои грязные руки от Хёнджина, шлюха, — прошипела девушка на другом конце линии. — Или я найду тебя и мало не покажется.
Шокированная, я сразу же сбросила вызов. Руки задрожали, ноги стали ватными, и мне пришлось сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие. Сердце колотилось так быстро, что я непроизвольно приложила руку к груди, пытаясь успокоить его бешеный ритм.
Они уже знают, кто я. Видимо, мои данные все-таки просочились в сеть и теперь любой желающей может пообщаться с «девушкой» Хёнджина и сказать ей пару ласковых слов. Но как это произошло? Я ведь всегда была осторожна в Интернете, практически не активна в соцсетях, никогда не оставляла комментариев под постами и редко ставила лайки, а чаты ограничивались только братом и Сонми. Вероятно, кто-то из знакомых узнал меня на фотографии и любезно поделился моими контактами.
Звонок за звонком — второй, третий, десятый, сотый — телефон, раскалившийся до красноты, неумолимо продолжал вибрировать. Наконец, не выдержав, я бросила его на кровать, надеясь, что это поможет мне игнорировать навязчивые звонки. Но его звук всё равно продолжал звенеть в моей голове эхом, заставляя меня вздрагивать.
Чтобы отвлечься, я решила заняться уборкой, тем, что у меня всегда получалось лучше всего. Я прошлась по первому этажу, затем перешла к спальням, приводя их в порядок. В комнате Чана я заметила записку на тумбочке. Она была подписана: «Для моей дорогой нуны». Его теплые слова поддержки немного привели меня в чувство, позволив заглушить вибрацию телефона в моём сознании. А в конце он добавил:
«Это заняло всего лишь мгновение,
И теперь я в плену твоих прикосновений,
Я не знаю, к чему это приведёт,
Но я знаю, что мне нужна твоя любовь.»
— Он действительно оставил мне просто строчки из своей песни? — пробормотала я, едва заметно улыбнувшись. — Интересно, это старая песня или новая?
Я хотела написать Чану, чтобы сказать, что получила его послание, но потом вспомнила, что мой телефон всё ещё лежит внизу, вероятно, разрываясь от лавины сообщений и звонков.
Пытаясь не думать об этом, я погружалась в монотонную работу, отгоняя дурные мысли. Я старалась об этом не думать. Ситуация с Хёнджином раздулась до немыслимых масштабов, гнев абсолютно незнакомых мне людей обволакивал меня каждую минуту.
Все же мне удалось вернуть себе контроль над телефоном, и я написала брату. Хаджун держал руку на пульсе и следил за развитием этой истории. Он сообщил мне, что компания пока не делала никаких заявлений, вероятно, выжидая или принимая решение.
Еще я набрала номер Сета, чтобы сообщить, что, скорее всего, не смогу присоединиться к его концерту в следующую субботу. Гудки тянулись мучительно долго, и я уже начала надеяться, что он не ответит. Но вдруг на том конце раздался его бодрый голос:
— Ciao! Как ты? — его голос звучал так тепло и искренне, что на мгновение я забыла о своей тревоге.
— Привет, Сет, — начала я, стараясь скрыть волнение. — Мне правда очень жаль, но я, скорее всего, не смогу прийти в субботу.
— Что-то случилось? — его голос сразу стал серьёзным.
Я вздохнула, понимая, что нет смысла уклоняться от разговора. Нужно быть честной.
— Да, тут возникли проблемы. Помнишь парней, которых я приводила? С одним из них я влипла в скандал, и теперь об этом говорят все. Они знают мое имя, знают, как я выгляжу. Думаю, я не смогу спокойно прийти на концерт, не привлекая внимания.
Сет хмыкнул, и его привычная манера слегка поддразнивать тут же проявилась:
— Это не тот красавчик, который по тебе сохнет? — в его голосе звучала насмешка.
— Нет, с другим, — ответила я сухо, не собираясь поддерживать его подколы.
— Ну ты даешь, подруга! — засмеялся он. — Два из восьми, впечатляющий результат. Ладно, их светленький мне понравился, у него лицо как у куколки, так что его не трогай.
— Сет, прекрати! — я пыталась удержать серьезность, но чувствовала, что улыбаюсь. — Между нами ничего нет, так что хватит смеяться.
Смех на другом конце провода внезапно стих, и наступила короткая пауза. Я начала переживать, что, возможно, что я расстроила его своим отказом. Но когда Сет снова заговорил, в его голосе слышалась только забота:
— Я понимаю, — спокойно сказал он. — Жаль, что тебе приходится через это проходить. Но знаешь, я всё равно хотел бы увидеться с тобой перед тем, как уеду обратно в Америку. Это правда важно для меня.
Эти слова заставили мое сердце сжаться. Сет всегда был таким внимательным, таким понимающим, и отказать ему сейчас казалось настоящим предательством.
— Сет, сейчас не лучшее время, — сказала я тихо, с грустью в голосе. — Может, немного позже?
— Как скажешь, — ответил он мягко. — Но знай, я не уеду, пока не увижу тебя.
— Ладно, — вздохнула я, — пока.
— Ciao, моя хорошая, — улыбнулся он, и связь оборвалась.
После разговора мне было тяжело на душе. Я не хотела подводить Сета, но понимала, что ситуация вряд ли разрешится так быстро. Оставалось только надеяться, что время сгладит эти трудности.
После обеда приехал менеджер Ким. Его лицо выражало тревогу, которую он тщетно пытался скрыть за маской невозмутимости. Твёрдые шаги по направлению к стойке выдавали его решимость. Я подала ему кофе, надеясь, что это смягчит его настрой.
— Со Хаын, Вы, наверное, понимаете, почему я здесь? — начал он с ходу, садясь напротив меня.
— Да, я понимаю. Я приношу свои глубочайшие извинения, — я поклонилась в знак уважения. — Группа пригласила меня на ужин в знак признательности за мою работу, но я не ожидала, что это принесёт столько неудобств. Мне жаль.
— Очевидно, Вы очень сблизились с ними, раз позволили себе такое поведение в их компании, — его голос был сух и резок, слова резали воздух между нами, словно кинжал. — Ответьте мне честно, есть ли между вами и Хёнджином связь?
— Нет, — ответила я твёрдо, сдерживая свою нерешительность. — Кроме формально-дружеских, никаких, — я не врала, но и не говорила правды о том, что происходит между мной и Чаном.
Менеджер Ким отпил из чашки, обдумывая мои слова.
— Что ж, — наконец, продолжил он. — Я считаю, что увольнение было бы самым правильным решением в этой ситуации. Это помогло бы нам выиграть время, если бы Вы больше не были связаны с группой. Но, — он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, — я говорил с ребятами, и они единогласно выступили в Вашу защиту. Они настаивали, чтобы я Вас оставил.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Они заступились за меня?
— Поэтому у меня нет другого выбора, кроме как защищать и Вас тоже, — он продолжил. — Группа для меня на первом месте. Если их благополучие зависит от Вашего присутствия, я подчиняюсь. Компания приложит все усилия, чтобы ваша репутация не пострадала.
— Спасибо большое, — я снова поклонилась, чувствуя прилив облегчения. — Я не достойна этого.
— Главное — не поддавайтесь на провокации, — предупредил он. — Мы уже выясняем личность автора этой фотографии, чтобы юридический отдел смог подать на него судебный иск. Вам же остаётся только набраться терпения и ждать. Скоро мы сделаем официальное заявление, и ситуация для публики прояснится.
С этими словами он встал, коротко кивнул мне и вышел, оставив меня наедине с остатками его слов, звучащих в тишине дома.
Несколько дней прошли как в кошмаре. Телефон не умолкал, его звонки и вибрации будто пульсировали в такт моему нарастающему напряжению. Я пыталась игнорировать всё это, но с каждым разом становилось только хуже.
Чан всегда был рядом, словно спасательный круг, который раз за разом вытаскивать меня из моря безумия. Когда он возвращался домой, мир вокруг ненадолго приобретал оттенок нормальности, а все тревоги сразу же уходили на второй план. Его присутствие наполняло комнату светом, который не позволял моему отчаянию глубже прорасти в мое сердце. Он говорил со мной, пытался отвлечь, и его голос был единственной ниточкой, удерживающей меня от падения в пропасть.
Ребята тоже старались поддержать. Они шутили, как обычно, поддразнивали друг друга, в том числе и Хёнджина, который, кажется, единственный оставался абсолютно невозмутимым. Либо он действительно не волновался, либо просто мастерски притворялся. Он также поддавался общему веселью, словно ничего не происходит.
Но когда наступало утро и они уходили, тишина снова наползала на меня. Она была зловещей, как перед бурей. В их отсутствие всё, что Чан старался развеять, возвращалось в полной мере, как густая тьма, которую нельзя было отогнать ни светом, ни надеждой. Я знала, что рано или поздно это затянет меня целиком. И страх неизвестности, этот липкий ужас, становился сильнее с каждым днём.
Даже выход в город за продуктами обернулся тревогой. Я заметила несколько школьниц, которые, узнав меня, начали следить. Они держались на расстоянии, но их присутствие ощущалось каждым взглядом из-за угла. Я старалась не поддаваться панике, но всё внутри сжималось, словно дышали мне в затылок. В итоге я поспешила покинуть магазин, чувствуя, как страх разрастается внутри.
Но самое страшное случилось в субботу на танцах. Как только я переступила порог студии, ко мне подошли три девушки. Их лица были злобными, а голоса — полные яда.
— Это ты та самая, что обнималась с Хёнджином? — грубо спросила одна из них, её голос был наполнен презрением. — Лучше расстанься с ним, пока не поздно.
Я ощутила, как холод пронизывает меня до костей, но старалась не показывать страх.
— Я не встречаюсь с ним, — сказала я твёрдо, но голос всё же дрожал. — Пропустите.
— Тогда какое ты имела право лапать его, сука? — произнесла другая, и пихнула меня в плечо. Я едва не потеряла равновесие, но удержалась.
— Руки не распускай, — ответила я спокойно, хоть внутри всё бурлило. — Вы не знаете, о чём говорите.
— Ты что, вякнула? — прошипела первая, подходя ближе. — Хочешь узнать, что будет, если продолжишь? Умереть хочешь?
Ситуация накалялась, и в этот момент в разговор вмешался хозяин студии, Ким Намджун. Его спокойствие контрастировало с напряжением в воздухе.
— Девочки, достаточно, — сказал он сдержанно, но твёрдо. — Хаын, давай отойдём.
Мы вышли из студии, и он внимательно посмотрел на меня.
— Что происходит? — спросил он, слегка нахмурив брови.
Я вздохнула и, пытаясь собраться с мыслями, объяснила, что это всё недоразумение, что девушки ошибаются. Намджун выслушал меня, но затем осторожно произнёс:
— Я понимаю, что ты не виновата, но до тех пор, пока ситуация не разрешится, лучше не появляйся в студии. Не хочу, чтобы возникли конфликты между ученицами.
Его слова резанули меня, но я не возражала. Я коротко кивнула ему и покинула студию с горечью в сердце и слезами на глазах.
Возвращаясь домой, я чувствовала себя полностью раздавленной. Меня будто заперли в клетке. Всё, что когда-то было нормальной жизнью, теперь стало невозможным. Телефон наконец-то замолчал, и я почувствовала некоторое облегчение, что, возможно, им уже надоело это делать, но тут раздался ещё один звонок, ставший последней каплей.
— Я знаю, кто ты, Со Хаын, — раздался злобный шёпот на другом конце линии. — Я знаю твоего брата. Я знаю, где он, и где твоя семья. Если ты ещё раз подойдёшь к Хёнджину, всем будет очень-очень плохо. Как тебе идея увидеть своего красивого братика с разорванным лицом?
Я замерла, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Голос продолжал:
— Я прямо сейчас наблюдаю, как Со Хаджун выгуливает собаку. Ну что, Со Хаын? Каков твой следующий шаг?
Она назвала точный адрес нашего дома в деревне, и в этот момент мир рухнул. Моё тело начало дрожать, я почувствовала, что вот-вот потеряю контроль.
— Что ты мне сделаешь? — прозвучал последний вопрос перед тем, как линия оборвалась.
Паника нарастала во мне, словно волна, готовая накрыть с головой. Я судорожно набрала номер брата. Гудки... снова и снова — занято. Телефон безжалостно отбивал мои попытки, как будто смеясь над моим отчаянием. Сердце билось в груди так, что казалось, его стук гремел в ушах, но каждый новый гудок лишь увеличивал паранойю. Я снова нажала на вызов, и ещё раз, и ещё — безуспешно.
Слёзы быстро подступили к глазам, и вскоре мир передо мной расплылся в водянистом тумане. Вся сила в руках исчезла, и телефон выскользнул из пальцев, глухо стукнувшись о пол. Я задыхалась, словно воздух больше не мог найти пути в мои легкие. Всё, что я слышала, было моим собственным криком, разрывающим тишину комнаты. Но от этого было ещё страшнее — голос мой отражался от стен, но не приносил облегчения.
Колени подкосились, и я рухнула на пол, ощутив холод под собой. Руки сами собой потянулись к голове, словно пытались сжать её так крепко, чтобы остановить эту лавину мыслей и звуков. Я крепко зажала уши, будто это могло заглушить хаос внутри меня. Тело содрогалось от рыданий — не тех тихих, сдержанных слёз, что можно прикрыть ладонью, а настоящих, диких всхлипов, вырывающихся без моего контроля.
Страх за брата обжигал меня изнутри, словно раскалённый металл, к которому невозможно привыкнуть. Лицо Хаджуна проносилось перед моими глазами, пока ужасные мысли шептали, что это моя вина, что теперь он может пострадать. Грудь сжималась в тугой узел, который не давал мне дышать.
Каждая мысль была как удар, каждый всхлип отбирал последние силы. Я буквально корчилась на полу, не в силах унять своё тело, которое тряслось от судорожного плача. Паника овладела мною полностью, разум затопила беспомощность. Я не могла найти выхода, не могла успокоить этот ревущий внутренний шторм. Всё было слишком, слишком много — боль, страх, вина, безысходность.
Я пыталась отогнать образы того, что могло случиться с ним, но они продолжали нарастать, словно лавина. Все вокруг меня замерло — реальность перестала существовать. Всё, что оставалось, — это удушающий ужас и мысли о брате, который мог быть в опасности.
Внезапно я услышала тихий голос, который вытянул меня из этой непроглядной мглы:
— Хаын...
Я приподняла голову и увидела перед собой Чана. Он присел рядом, его руки мягко легли на мои плечи.
— Ты вся дрожишь, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Иди сюда.
Он осторожно подтянул меня к себе, и я прижалась к его груди, скрывая лицо в его толстовке. Он крепко обнял меня, поднимая с пола и ведя в мою комнату. Позже я осознала, что все вокруг видели мой срыв, но в тот момент мне было всё равно. Только Чан был важен.
Мы сидели на кровати, и его объятия словно обволакивали меня мягким теплом. Он не произносил ни слова, просто держал меня, давая выплеснуть всё, что я держала внутри столько дней. Его молчание говорило больше любых слов, и я, чувствуя эту поддержку, не стеснялась своих слёз. Наконец-то, я могла позволить себе выпустить всю боль, которая накопилась во мне.
Чан медленно поглаживал меня по спине, его дыхание было размеренным и спокойным, словно пытаясь передать мне свою уверенность. Я всхлипнула и немного приподняла голову, встречаясь с его обеспокоенными глазами.
— Прости, — прошептала я, едва слышно, мои губы всё ещё дрожали от эмоций. — Мне жаль, что вы видели всё это... Я не хотела, чтобы ты...
Он тут же прервал меня, прижимая сильнее к себе.
— Не говори так, — мягко, но твёрдо ответил он, его пальцы не прекращали легких поглаживаний. — Не нужно извиняться за свои чувства. Я всё понимаю. И они тоже.
Чан говорил это так спокойно, что я почти поверила, что всё действительно станет лучше.
— Телефон, — прохрипела я сквозь пересохшее горло, с трудом выдавливая из себя слова. — Мне нужно позвонить брату... Он может быть в опасности.
— Я принесу, — ответил он тихо, его голос был таким нежным, что я почувствовала лёгкое тепло внутри, как будто он старался защитить меня даже этими словами. Он осторожно отпустил меня и встал, направляясь за телефоном.
Его короткое отсутствие казалось бесконечной пыткой. Время словно остановилось, каждое мгновение растягивалось, словно вязкий туман, в котором я увязла. Я пыталась успокоить себя, заставить дыхание стать ровнее, но сердце всё ещё колотилось так сильно, что казалось, ещё немного — и оно вырвется из груди. Торопливо вытерла слёзы тыльной стороной ладони, чувствуя, как они снова собираются в уголках глаз.
Чан вернулся, протягивая мне телефон, и я тут же схватила его дрожащими руками. Едва касаясь экрана, я снова набрала номер брата. Сердце стучало в висках с каждым гудком — первый, второй, третий... Нервное напряжение накатывало, словно волна, грозя захлестнуть меня с головой.
И вдруг... знакомый голос прорезал тишину.
— Алло?
— Джун-а! — выдохнула я с такой силой, что почти задохнулась. — Ты в порядке? Где ты сейчас?
— Что? — его голос звучал спокойно, но в нем слышалась лёгкая растерянность. — Я с Джихуном гуляю, мы на пляже. А что случилось?
Я судорожно сглотнула, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё кипело.
— К тебе никто не подходил? — спросила я, едва сдерживая панику в голосе.
— Нет, — ответил он слегка озадаченно. — Нуна, что происходит? Ты странно говоришь.
— А рядом с тобой никого нет? Ты уверен? — я никак не могла успокоиться.
— Нет, никого. Я один, — он начал волноваться. — Ты в порядке? Что-то случилось?
Я закрыла глаза, заставляя себя дышать ровнее. Это были просто угрозы, но они меня почти уничтожили.
— Всё хорошо, — сказала я тихо, пытаясь звучать убедительно. — Если что-то случится, сразу позвони мне, хорошо?
— Конечно, — ответил он всё ещё обеспокоенно. — Но ты точно в порядке?
— Да, всё хорошо, — я постаралась улыбнуться, даже если он не мог этого видеть. — Просто позвони мне, если что-то пойдёт не так.
Закончив разговор, я положила телефон на кровать и почувствовала, как внутри меня, наконец, чуть отпустило. Чан, всё это время наблюдавший за мной, снова подвинулся ближе и обнял меня, притянув к себе.
— Как он? — спросил он тихо, погладив меня по голове.
— В порядке, — вздохнула я, пряча лицо у него на груди. — Всё обошлось... Пока.
Мы снова погрузились в молчание, но это оно уже не давило. Оно было почти лечебным. Чан не отходил от меня, его присутствие словно заземляло меня, возвращая к реальности. Я закрыла глаза, позволяя себе просто дышать, чувствуя его тепло рядом.
— У меня есть кое-что для тебя, — сказала я, вытирая последние слёзы.
— Что это? — спросил он, слегка заинтригованный.
Я подошла к шкафу и достала маленький бархатный мешочек.
— Протяни руку, — попросила я.
Чан вытянул руку ладонью вверх, явно надеясь, что я что-то положу сверху, но я осторожно надела на его запястье серебряный браслет с хитрым плетением и маленьким синим камнем.
— Это запоздалый подарок на день рождения, — сказала я. — Камень... это море. То самое место, где всё началось.
Чан посмотрел на браслет, внимательно разглядывая витиеватый узор, в который сплелись маленькие серебряные колечки, затем поднял на меня глаза и, не сдержавшись, прижал меня к себе, осыпая поцелуями.
— Спасибо, спасибо, спасибо, — повторял он, каждый раз прерываясь на поцелуй. — Но ведь это такой дорогой подарок! Я даже не успел подарить тебе что-то взамен...
— Это не обязательно, — ответила я, натягивая улыбку на свое припухшее от слез лицо.
— Когда у тебя день рождения? — неожиданно спросил Чан, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось легкое любопытство.
— Уже был, — ответила я, слегка смущённая.
— Когда именно? — не унимался он, настойчиво продолжая расспрашивать.
— Двенадцатого августа, — призналась я наконец.
Чан вдруг остановился, удивлённо посмотрев на меня.
— Двенадцатого? Это ведь сразу после Чанбина... — его лицо стало немного серьёзнее. — Я даже не знал.
— Я никогда не говорила, — пожала я плечами, пытаясь скрыть смущение.
— Могла бы сказать, — Чан почесал затылок, чуть смутившись. — Торт, конечно, не успели бы испечь, но что-нибудь придумали бы. Отпраздновали хоть как-то.
— В тот день я пришла к тебе и сказала, что между нами всё кончено, — напомнила я, опустив взгляд.
Чан замер, явно вспоминая тот момент.
— Да... Точно, — его голос стал чуть тише, как будто он вспомнил этот вечер.
— Прости за то, что я наговорила тогда... и за всё, что тебе пришлось пережить из-за меня, — в груди снова поднялась тяжёлая волна грусти, я почувствовала, что вот-вот расплачусь. — Теперь ты понимаешь, почему я так сделала... Я не хотела, чтобы что-то подобное случилось... как сейчас...
Чан нежно обнял меня, прижимая ближе к себе, пытаясь утешить. Его тепло словно разливало вокруг меня спокойствие, удерживая от очередной истерики.
— Не говори так, — шептал он, гладя меня по спине. — Я с тобой. Я люблю тебя, и всё будет хорошо.
— И я тебя люблю, — прошептала я в ответ, чувствуя, как слёзы начинают отступать, словно под его защитой я могла на миг расслабиться.
Несколько минут мы просто сидели в тишине, и, как будто вспоминая что-то, Чан вдруг тихо произнёс:
— Я тут твой ежедневник прочитал, — в его голосе мелькнуло смущение.
— Что? — в шоке я приподнялась, пытаясь высвободиться из его объятий, но он продолжал держать меня, не давая вырваться.
— Ты спала... А мне стало очень любопытно, — пробормотал он, чуть улыбаясь. — Я знаю, что это было некрасиво с моей стороны, но... прости.
— Чан-а! — я пыталась притвориться сердитой, но сдержать улыбку не смогла. — И что ты там нашёл?
— У тебя очень красивые стихи, — сказал он с восхищением в голосе, будто открывая для себя что-то новое. — Давай что-то с ними сделаем... Вместе.
— Что? — я посмотрела на него с недоумением. — Ты хочешь написать на них музыку?
— Да! — Чан загорелся идеей. — Альбом уже почти готов, осталось доработать мелочи... А потом только выступления и подготовка к концертам. Давай попробуем, пожалуйста!
— Я не уверена... — вздохнула я. — Это может быть не лучшей идеей... Может, ты сам споёшь?
— Нет, я слышу только твой голос, — он покачал головой, решительно отказываясь от моего предложения.
Я немного задумалась, чувствуя, как волнение снова поднимается. Неужели я готова сделать это с ним? Да ещё и в такое сложное время?
— Сейчас не лучшее время для таких проектов, — устало сказала я. — Может, позже?
Он кивнул, приняв моё решение.
— Как скажешь, — прошептал он, нежно коснувшись моей щеки в коротком поцелуе. — Ты как? Готова выйти? — его взгляд был полон заботы.
— Да, пойдём, — я попыталась улыбнуться и взяла его за руку.
Когда мы вышли из комнаты, нас сразу окружили ребята.
— Ты в порядке, нуна? — спросил Чонин, стоявший ближе всего ко мне.
— Всё нормально, — я постаралась говорить уверенно. — Простите, что заставила вас волноваться.
— Они опять тебя доставали? — вмешался Хёнджин, заметивший мой слегка бледный вид.
— Угрожали брату, — скомкано произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Не переживай, это просто слова, — Чанбин хлопнул меня по плечу своей массивной ладонью, как всегда слишком сильно, что я невольно пошатнулась.
— Я это понимаю, но... — начала я, но слова застряли где-то в горле. Я просто поправила волосы и улыбнулась. — Ладно, давайте ужинать, я всё приготовила.
Парни расселись за столом, продолжая болтать между собой. Их разговоры, хоть и привычные, помогли мне моим мыслям немного придти в порядок. Я наклонилась к Чану:
— Можно завтра Сонми ко мне приедет? — спросила я тихо.
— Конечно, — он кивнул с улыбкой. — Думаю, это хорошая идея.
— Пусть только в мою комнату не заходит! — крикнул Хан, услышав разговор.
— Не волнуйся, — успокоила его я. — Мы просто посидим внизу.
— Она поможет тебе отвлечься, — добавил Сынмин. — Это важно сейчас.
Я улыбнулась и написала Сонми сообщение:
«Приезжай завтра днём. И не забудь всё по списку — кормить этих парней становится сложнее с каждым днём, когда в твоем холодильнике повесилась мышь!»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Буду в три. Готовься, я везу еду для целой армии!»
Когда Сонми приехала, помогая мне выгружать бесконечные пакеты с продуктами, она засмеялась:
— Как ты это терпишь? Они едят как слоны!
— Привыкаешь, — хихикнула я в ответ, поднимая один из пакетов. — Это ещё на несколько дней.
— Надеюсь, через пару дней мне снова не придётся тащить всю эту еду! — она явно была возмущена, но её улыбка выдавала, что она не против помогать мне.
— Думаю, потом смогу ездить сама, — ответила я, переведя дух после очередного захода с пакетами. — Ты привезла всё, что я просила?
— Да, но, честно, я всё ещё считаю это плохой идеей, — Сонми хмыкнула, ставя на пол два тяжелых пакета.
— Ладно, проходи, — я махнула ей рукой, возвращаясь к машине за оставшимися покупками.
Сонми была как яркий лучик света в моих мрачных буднях. Раньше я стремилась к одиночеству, оно казалось мне безопасной гаванью, но сейчас мне было нужно, чтобы кто-то находился рядом. Слишком многое навалилось, и мне было страшно оставаться наедине с собственными мыслями. Сонми была именно тем человеком, с кем можно было хоть немного расслабиться.
— Так ты встречаешься с тем, о ком мне рассказывала ещё весной? — спросила Сонми, когда мы уже занесли все пакеты в дом. Она задумчиво приложила палец к губам. — Дай угадаю... Это тот крепыш? Такой плечистый? — она сделала жест, будто показывала бицепсы.
— Чанбин? — я подняла бровь. — Нет, не он.
— А кто тогда? Как зовут их старшего? Я его не видела с ними в тот вечер, — её глаза любопытно заблестели.
— Бан Чан, — с улыбкой подтвердила я.
Сонми замерла на мгновение, явно удивлённая, потом с открытым ртом посмотрела на меня.
— Серьёзно? — она прикрыла рот рукой, её лицо было полным изумления.
— Только никому, — я махнула перед её лицом рукой, как бы закрывая секрет.
Она тут же приложила пальцы к губам, изображая, что застегивает молнию.
— Не беспокойся, я никому не скажу. Но расскажи хоть что-то! — Сонми почти подпрыгнула от нетерпения. Её глаза блестели от любопытства.
— Он хороший, — я невольно улыбнулась. — Добрый, ласковый...
— Мне плевать на это! — она махнула рукой. — Главное — в постели огонь?
— Сонми! — воскликнула я, покраснев. — Почему ты это спрашиваешь?
— А что ещё спрашивать? — она расхохоталась. — Очевидно же, что он хорош, раз ты до сих пор здесь!
Её смех был настолько заразительным, что я не смогла удержаться и тоже засмеялась. Это был первый раз за долгое время, когда я смеялась так от души.
— Надеюсь, всё скоро разрешится, — с более серьёзным тоном сказала она, когда смех затих. — Компания уже сделала заявление, и Хёнджин извинился за своё поведение.
— Скорей бы... — я вздохнула. — Представляешь, только вчера телефон перестал трезвонить каждые пять минут. Они звонили без конца!
— Ты здесь не одна, — твёрдо сказала Сонми. — У тебя есть такая поддержка, что тебе нечего бояться. Чан не даст тебя в обиду.
— Да, всё на нём держится. Без него я бы уже свихнулась, — призналась я, поправляя волосы за уши.
— Ты точно уверена? Не пожалеешь потом? — Сонми посмотрела на меня с тревогой, её взгляд был полон беспокойства.
— Да, — я кивнула, чувствуя, что больше нет пути назад. — Давай уже.
Она кивнула в ответ и достала из сумки два белых бутыля.
— Тогда пошли, — сказала она с улыбкой, слегка подмигнув мне.
Мне казалось, что небольшие изменения во внешности могли бы помочь мне на какое-то время уйти из-под пристального внимания. Мой чёрный оттенок волос под магическим влиянием Сонми превратился в теплый золотисто-русый. Эта перемена была скорее символической, чем радикальной, но мне хотелось верить, что она поможет мне чувствовать себя иначе — более уверенной и защищённой.
Позже, когда я стояла у плиты, готовя ужин, на кухню зашел Хан. Он был первым, кто увидел мою новую прическу.
— Нуна, привет! — он помахал мне, но тут же замер, уставившись на меня с широко раскрытыми глазами. — Это что такое? — его лицо выражало полное удивление.
— Всё так плохо? — спросила я, не поднимая головы от сковороды, хотя внутри уже начала нервничать.
— Нет, нуна! Просто... ты сменила имидж? — следом за ним на кухню зашел Минхо и тоже остановился на пороге, с интересом разглядывая мои волосы.
— Да, решила немного поменять внешность, — я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно спокойнее.
— Тебе идет, — Минхо кивнул одобрительно, затем сел за стол.
— Спасибо, — я кивнула в ответ, хотя внутренне терзалась сомнениями: правильно ли я поступила? Поможет ли это мне хоть немного спрятаться?
— Ну, по крайней мере, теперь тебя будет сложнее узнать в толпе, — добавил Хан с улыбкой и с лёгким смехом сел рядом с Минхо.
— На это и был расчет, — я улыбнулась, чувствуя, как легкое облегчение постепенно разливается по телу. Но всё равно что-то внутри меня не давало покоя.
— Ты хотела поговорить с нами до того, как Чан придет? — спросил Сынмин, присаживаясь за стол, внимательно глядя на меня. Всемером они внимательно смотрели на меня.
— Да, — я глубоко вздохнула. — Я хочу немного удивить его в эту субботу. У меня есть несколько идей, но мне нужна ваша помощь.
— Выкладывай, — нетерпеливо сказал Чанбин, падая на свое место за столом и сложив руки на груди. Вид у него был явно заинтересованный.
— У меня есть два номера, для которых мне нужны партнеры, — я слегка нервничала, не зная, как они отреагируют. — «Trouble Maker» и «Candy in my Ear». Я давно выучила хореографию, но теперь хочу исполнить их с кем-то из вас.
Минхо сразу поднял руку.
— Я знаю «Trouble Maker». Могу помочь. Но это будет не слишком смело? — он с интересом посмотрел на меня, но в его глазах скользнула нотка беспокойства.
— Всё будет классно, — заверила я его, улыбаясь. — А Чонин, — я повернулась к Айену, который тихо стоял у стены, не вмешиваясь в разговор, — не хочешь со мной станцевать «Candy in my Ear»?
Айен вздрогнул от неожиданности и посмотрел на меня с округлившимися глазами.
— Я? — он указал пальцем на себя, как будто не верил, что это предложение адресовано ему.
— Давай, будет весело, — я постаралась придать своему голосу больше уверенности и одобрения, надеясь, что это его успокоит.
Айен на мгновение замялся, но, оглянувшись на ребят, вздохнул и неохотно кивнул.
— Ну... ладно, — сказал он, явно все еще сомневаясь. Остальные тут же поддержали идею с танцами, что немного разрядило обстановку.
Когда вошел Чан, его взгляд сразу упал на мои волосы, и он остановился на пороге.
— Ты перекрасилась? — в его голосе прозвучали нотки удивления.
— Нравится? — я подняла на него глаза и встретилась с его темными, тёплыми глазами.
Он кивнул, немного смущенный.
— Непривычно... У тебя даже лицо изменилось, — он попытался сделать комплимент, слегка нервно улыбаясь.
— Спасибо, — я улыбнулась в ответ. — Садись за стол, ужин уже готов.
После того, как Сонми приехала ко мне, мне действительно стало легче. Я поняла, что больше не могу просто сидеть и мучить себя дурными мыслями. Даже если я пока не могу выйти из дома, чтобы делать то, что люблю, я решила заниматься этим здесь, дома. Ребята, моя главная поддержка сейчас, с энтузиазмом откликнулись на эту идею.
До субботы я вечерами пропадала в импровизированной сцене, которую мы сделали вместе с Минхо и Чонином в тренажерном зале внизу. С первым всё оказалось довольно просто: он уже знал всю хореографию «Trouble Maker», и нам нужно было только несколько прогонов, чтобы отточить движения и добиться слаженности.
Но с Айеном всё оказалось сложнее. Он явно боялся меня. Каждый раз, когда по хореографии нам нужно было сблизиться, он нервничал и держался на расстоянии.
— Эй, давай еще раз, подойди ближе, — в очередной раз попросила я, чувствуя нарастающее раздражение.
— Я не уверен, что это хорошая идея, — пробормотал он, опустив взгляд. Его голос был полон сомнений.
— Не переживай, — я попыталась его успокоить. — Гнев Чана за танец беру на себя. Будет здорово. Как тебе идея поменяться партиями? Ты будешь исполнять женскую.
На этот раз он немного расслабился и, к моему удивлению, ухмыльнулся.
— Давай так, — согласился он. — Думаю, так я точно не сгорю от стыда.
Идея танцевать женскую партию понравилась ему больше, чем необходимость прижиматься ко мне и касаться моего бедра, я чувствовала, что лед между нами начал таять.
Вечер субботы начался как обычно. Парни, уютно устроившись в гостиной, шумно обсуждали какие-то мелочи, шутя и перебивая друг друга. Я, суетясь на кухне, ловила на себе хитрые взгляды Минхо и Чонина. Они переглядывались между собой, как заговорщики перед началом важного представления, явно предвкушая следующий момент.
Особенно забавляло их то, что Чан ничего не подозревал, хотя они все были в сговоре. Я чувствовала, как внутри меня нарастает легкое волнение. Всё было готово.
Когда я обула свои танцевальные туфли, это был негласный сигнал: пора начинать. Минхо и Чонин сразу кивнули мне, что ждут своего часа, а я подошла к Чану и села рядом, стараясь выглядеть невозмутимо. Он повернулся ко мне, уловив что-то в моем поведении.
— Всё хорошо? — с заботой спросил он, заметив мой хитрый взгляд. — В последние дни ты выглядишь гораздо лучше.
— Да, мне действительно лучше, спасибо, — ответила я, улыбнувшись ему тепло, но с явной ноткой озорства. — Только... не ругайся, ладно?
— А почему я должен ругаться? — его голос наполнился любопытством, и в глазах появилась лёгкая тревога.
Но я не успела ничего объяснить. Хёнджин и Хан как раз закончили петь свою песню, и, словно по сговору, оба передали микрофоны мне, уже зная, что сейчас будет. Чонин быстро нашёл нужную песню и бросил на меня выжидательный взгляд, перехватив один из микрофонов. В комнате воцарилась напряжённая тишина, когда из колонок заиграли первые ноты «Candy in My Ear».
Гостиная мгновенно взорвалась аплодисментами и свистом, когда Чонин начал двигаться в такт музыке. Шокированный Чан не мог сдержать удивления и только молча смотрел, как его младший и я начинаем наше импровизированное шоу. Чонин, обычно такой застенчивый, выглядел невероятно уверенно. Когда настал припев, я сделала шаг вперёд, встала за его спиной и положила руку ему на бедро, полностью отдаваясь роли. Ребята отреагировали громкими криками и улюлюканьем, заставляя Айена смущенно закрывать глаза, но, несмотря на свой стыд, он справился блестяще — спел и станцевал, как настоящий профессионал.
Когда песня закончилась, Чан всё ещё сидел с открытым ртом, не в силах осознать, что только что произошло.
— Что тут у вас происходит? — наконец выдавил он, слегка растерянный, но всё ещё восхищённый.
— Это ещё не всё, — с хитрой улыбкой сказал Минхо, меняясь с Чонином местами и становясь рядом со мной. — Включай, Хёнджин!
Хёнджин быстро сориентировался и запустил следующую песню. «Trouble Maker» начал звучать из колонок, и Минхо тут же вошёл в свою роль. С ним всё было проще: он прекрасно знал достаточно простую хореографию и был уверен в себе. Каждый его шаг, каждое движение было чётким и решительным. Даже когда нам приходилось подходить слишком близко, Минхо оставался сосредоточенным, будто это обычное дело. В момент, когда он наклонился ко мне, наши лица оказались в опасной близости, и это вызвало новую волну восторженных криков от остальных. Энергия в комнате била через край, и я чувствовала, как азарт подстёгивает меня продолжать с ещё большей страстью.
Когда номер закончился, все вокруг громко аплодировали и свистели, размахивая руками от восторга. Чан, всё ещё пребывающий в легком шоке, посмотрел на меня, но его лицо уже озарила улыбка. Он явно не злился, а скорее был поражён.
— Ты всё это организовала? — спросил он, всё ещё не веря в происходящее.
— С небольшой помощью, — я кивнула в сторону Минхо и Чонина, которые сдерживали смех.
— Ну что ж, — вздохнул Чан, наконец расслабляясь. — Теперь я точно понимаю, почему тебе стало лучше.
Остаток вечера превратился в настоящий праздник, наполненный смехом и беззаботностью. Всё тревожное и мрачное, что нависало надо мной последние дни, вдруг отошло на второй план. Подготовка к сегодняшнему дню напомнили мне о том, что даже среди хаоса есть то, что делает тебя сильнее, что помогает сбросить тяжесть дня. Для меня это всегда были музыка и танцы.
Мы танцевали до изнеможения, сорвали голоса от громкого смеха и пения, и, к тому моменту, когда все начали падать на диваны и подушки без сил, я всё ещё чувствовала себя полной энергии.
— Если хотите топать — топайте! — весело крикнула я, встав одной ногой на кофейный столик и начиная расшнуровывать туфлю. — Хотите хлопать — хлопайте! Хотите снять обувь — снимайте! — с этими словами я скинула туфли в сторону. — Мы здесь, чтобы танцевать! Оставьте все свои проблемы за дверью, идите сюда и начните двигаться! — мои слова прозвучали как призыв к действию, как боевой клич для всех, кто ещё остался сидеть.
Я запрыгнула на кофейный столик, не думая о том, выдержит ли он меня. Комната замерла на секунду, но, когда заиграла заводная латиноамериканская музыка с пылкими ритмами барабанов и труб, всё вновь ожило. Мои босые ноги плавно скользили по поверхности стола, а тело двигалось в такт музыке с грацией, словно я была рождена для этого ритма.
Чанбин, увидев мою смелость, быстро скинул свои шлепки и оказался рядом со мной. Одним движением он подхватил меня за талию и, не сбиваясь с такта, перенёс меня на пол, поставив рядом с собой. Мы сразу начали танцевать — наши движения были быстрыми, точными и полными энергии. В комнате стояла атмосфера радости и восхищения, как будто всё это было каким-то магическим представлением. Но не успели мы с Чанбином разогреться, как Минхо внезапно оказался рядом и плавно перехватил меня, словно вступил в незримую эстафету. С ним танец стал ещё быстрее, ещё более захватывающим и увлекательным. Музыка стремительно набирала темп, но я не отставала, чувствуя, как танец становится моим спасением от всех тревог и забот.
К нам начали присоединяться и остальные: Феликс и Сынмин подошли, взяв меня по очереди в танец, каждый добавляя что-то своё в вихрь движений. В какой-то момент Минхо перехватил Хёнджина, который направлялся к нашей с Сынмином паре, и начал кружить его в танце, что вызвало громкий смех, но Хёнджин даже не пытался сопротивляться — он просто отдался настроению вечера. Тем временем Чанбин схватил Чонина и закружил его с такой страстью, что тот тоже поддался порыву, потерявшись в тщетных попытках дать отпор. Весь дом наполнился радостными криками, смехом и хлопками в такт музыке. Босые ноги шлепали по полу, что добавляла всей этой картине легкости.
— Вы что, это репетировали? — ошеломлённо спросил Чан, повернувшись к Хану. Его возмущённый, но забавный крик я услышала даже сквозь музыку.
— Нет, — честно ответил Хан, продолжая хлопать в такт музыке. — Но я тоже хочу! — он вскочил на ноги, выбрасывая тапки за спину, и с широкой улыбкой влился в общий безумный поток танца.
Чан, который до этого момента наблюдал за всем с краешка дивана, больше не мог оставаться в стороне. С его лица исчезли все следы усталости или напряжения — остался только живой интерес и решимость. Он поднялся с места, подойдя к нашей с Ханом паре, и мягко положил руку на плечо Джисону.
Хан тут же уступил, передавая меня в его руки, как в танцевальном ритуале. Как только ритм музыки изменился, Чан уверенно взял меня за руку, его тёплый взгляд встретился с моим. Он сделал шаг вперёд, и мы начали танцевать.
Этот момент был необыкновенным. Чан танцевал со мной, наши движения были синхронны, и я вдруг почувствовала, как все тревоги исчезают, уступая место безграничной радости. Я не смогла удержаться и игриво чмокнула его в нос, что вызвало неожиданно тёплый и почти смущённый смех с его стороны.
Он улыбнулся мне в ответ, и в этот момент между нами установилась тихая связь, понятная без слов. Всё беспокойство о произошедших событиях рассеялось. В этот миг существовали только музыка, танец и смех.
С каждым поворотом и шагом мы всё глубже погружались в ритм, пока остальные ребята продолжали танцевать рядом с нами. Дом был наполнен смехом и энергетикой, и вся эта хаотичная энергия напоминала, что даже среди самой глубокой тьмы всегда найдётся луч света. В тот вечер музыка и танец стали нашим способом выразить всё, что накопилось внутри — все тревоги, радость, силу, и в итоге обрести долгожданное спокойствие.
Этот вечер стал для нас всех маленьким чудом, напоминающим, что даже в самые сложные моменты можно найти утешение в простых вещах, которые всегда рядом с тобой, просто нужно их заметить и наделить нужным смыслом.