Глава 16
Вечером мы всё-таки решили отправиться в ресторан. Я обещал ребятам, что поедем куда-нибудь поужинать, и слово нужно было держать. И хотя ситуация была несколько щекотливая, я понимал, что это отличный способ отвлечься и провести время в хорошей компании.
Мы с Хаын договорились заказать два отдельных столика неподалеку друг от друга, чтобы оставаться рядом, но при этом не привлекать ненужного внимания. Однако в последний момент её подруга сообщила, что у неё возникли неотложные дела, и она не сможет присоединиться к Хаын. Это слегка усложнило план.
Когда мы прибыли в ресторан, я бросил взгляд на пустой столик рядом и почувствовал лёгкое сожаление — оставлять её одну было не в моих силах. Я обдумал ситуацию всего несколько секунд, а затем принял решение: Хаын сядет с нами. Она зашла в зал, приехав чуть позже, и я указал на свободное место за нашим столом.
— Думаю, тебе лучше присоединиться к нам, — предложил я, уверенно улыбнувшись.
Она нахмурилась, её недовольство читалось на лице, но в глазах была и тень сомнения.
— Ты серьёзно? — недоверчиво спросила она, обводя взглядом наш стол. — Я же говорила, что это плохая идея. Вдруг кто-то узнает?
— Расслабься, — с улыбкой ответил я, пытаясь её успокоить. — Мы просто ужинаем вместе, и это выглядит совершенно естественно. Да и ты не будешь сидеть в одиночестве.
Она закатила глаза, но по выражению лица стало ясно, что она сдаётся.
— Ладно, только не говори потом, что я тебя не предупреждала, — вздохнув, произнесла она.
Я помог ей устроиться между Ханом и Хёнджином, сам сел напротив, намеренно закрывая её от посторонних взглядов из окна. Ребята сразу же включили её в разговор, и хотя она поначалу держалась настороженно, вскоре начала смеяться, шутить и полностью вливаться в нашу беседу. Я заметил, как её лицо постепенно расслабилось, становясь всё более оживлённым и радостным.
Вечер был просто чудесным. Я сидел за одним столом с самыми близкими людьми, ощущая невероятное тепло и легкость атмосферы. Казалось, она продолжая за нами ухаживать и здесь, подливая нам напитки, нарезая мясо и аккуратно укладывая их в наши тарелки. Мы вспоминали разные забавные моменты из прошлого, шутки лились нескончаемым потоком.
Я вдруг поймал себя на мысли, что именно такие вечера наполняют меня настоящим счастьем. Это была та близость и взаимопонимание, которые невозможно купить за деньги или завоевать успехами. Это было что-то подлинное, исходящее из глубины души.
Телефон вдруг завибрировал на столе, и я, чуть нахмурившись, взглянул на экран.
— Кто это? — с интересом спросил Минхо, заметив моё напряжённое выражение.
— Менеджер Ким, — ответил я, отрываясь от экрана. — Наверное, хочет обсудить завтрашнюю фотосессию. Извините, я на минутку.
Я встал и направился к выходу, ища тихое место, чтобы поговорить. Менеджер Ким действительно хотел уточнить детали завтрашних съёмок, а также обсудить график на ближайшие дни.
— Вы где сейчас? — спросил он строгим голосом, вероятно, поняв, что мой фон звучит громче обычного.
— Вышли в город на ужин, — коротко объяснил я.
— Смотрите не задерживайтесь, — предостерегающе добавил он. — Завтра рано вставать, вы мне нужны в полной готовности и со свежими лицами.
— Конечно, — кивнул я, но потом понял, что он не увидит моего согласия.
После разговора я немного задержался у входа в зал, чтобы посмотреть на ребят. Они смеялись, их голоса были полны радости и беззаботности. Хаын уже полностью влилась в нашу компанию, и это наполняло меня гордостью и удовлетворением. Хёнджин, как всегда в своём репертуаре, разыгрывал сценку, изображая собаку: он склонил голову набок и издавал странные, но невероятно забавные звуки, похожие на лай.
Это выглядело настолько комично, что даже Хаын, всячески пытавшаяся держаться невозмутимо, не смогла сдержать громкий смех. Она буквально откинулась назад на стуле, прикрывая рот рукой.
— Хёнджин, ты в прошлой жизни был собакой? — через смех спросила она, всё ещё пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Кто хороший мальчик? Кто хороший мальчик?
Она шутливо почесала его за ухом, словно он и вправду был щенком. Хёнджин, продолжая играть свою роль, ещё сильнее вошёл в образ, радостно скуля и ерзая на стуле, как будто виляет хвостом. Остальные ребята едва могли сдержать смех, наблюдая за этой забавной сценой.
Вернувшись к столу, я заметил, что атмосфера стала ещё более лёгкой и непринуждённой. Ни капли ревности не было во мне в тот момент, хотя кто-то со стороны мог бы увидеть во всём этом флирт. Но я знал, что это просто дружеская игра, и, что самое важное, я доверял им обоим. К тому же, между ними уже выстроились неплохие отношения, с учетом их танцевального тандема еще летом. Они гармонично смотрелись друг с другом, и мне кажется, они бы прекрасно смотрелись вдвоем на сцене. Смех раздавался со всех сторон, и даже мимолётные взгляды других посетителей ресторана напоминали о том, как здорово мы проводим время.
— А теперь твоя очередь, — внезапно заявил Чанбин, глядя на меня с лукавой улыбкой. — Давай, покажи, на что ты способен!
— Ой нет, — засмеялся я, отмахиваясь, — я умею только выть на луну.
— Отлично! — поддержала его Хаын с шутливой улыбкой. — Сегодня как раз полнолуние. Не забудь выйти на улицу и показать нам своё мастерство!
Все разразились хохотом, а я, не удержавшись, тоже засмеялся, хотя и слегка покраснел от их подколок.
— Нуна, открой рот, — скомандовал Хан, ловко заворачивая кусок говядины с густой перцовой пастой в лист салата.
Я знал, на что способен Джисон, когда дело касалось острого, и мои опасения тут же вспыхнули.
— Не ешь это, — предупредил я Ха Ын, прищурив глаза. — Он может подсунуть что-нибудь настолько жгучее, что будет ощущение, как будто ешь битое стекло, не надо.
Она улыбнулась, слегка покачав головой, и с уверенным видом приготовилась принять предложенный Ханом кусочек.
— Не переживай, — успокаивающе сказала она, взглянув на меня. — Я отлично справляюсь с острой едой.
Её решительность была настолько неколебимой, что она уже открыла рот, готовая съесть то, что приготовил для неё Хан. В этот момент я понял, что не могу допустить этого. Двигаясь инстинктивно, я перехватил её руку, выхватил кусок мяса и, прежде чем кто-либо успел среагировать, сунул его себе в рот.
Секунду спустя я пожалел об этом решении. Огонь обрушился на мой рот такой силы, словно я проглотил кусок пылающего угля. Жгло так сильно, что казалось, будто мои внутренности сейчас вспыхнут. Глаза тут же начали слезиться, я начал кривиться, а дыхание стало резким и прерывистым, как будто мне не хватало воздуха. Ребята, завидев моё состояние, засмеялись ещё громче, не пытаясь скрыть своё веселье.
— Ну, зачем ты это сделал? Теперь вот мучаешься, — Хаын, заметив моё состояние, с тревогой смотрела на меня, её глаза выражали неподдельное беспокойство.
Я с трудом выдавил из себя:
— Всё в порядке, — мои слова звучали, как жалкий шёпот, и я всё ещё пытался нормализовать дыхание. — Сейчас приду в норму.
Чанбин, смеясь, хлопнул меня по спине, но это только добавило ощущение, будто пламя разгорелось ещё сильнее. Пожар в груди был настолько мощным, что я ощущал, как огонь словно лавина обрушивается в мой желудок.
— Ты весь красный, — с беспокойством произнесла Хаын, её голос стал мягче, почти заботливым. — Может, попросить воды или молока? Хан Джисон, что ты туда положил?! — она вдруг обратилась к Хану с явным намерением устроить ему разнос.
Она повернулась к Хану с грозным взглядом, и тот, осознав, что его веселье может дорого ему обойтись, поднял руки в знак сдачи.
— Эй, ничего такого, — начал оправдываться он, чуть отступая под её натиском. — Просто обычный пулькоги, как всегда! Это просто у хёна слабый желудок.
— «Просто обычный», говоришь? — не унималась она, продолжая сверлить его взглядом. — У него уже глаза на лоб лезут от твоего «обычного»!
— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Джисон, продолжая защищаться. — Я же не виноват, что у него реакция на острое, как у ребёнка. В следующий раз сделаю по-другому, обещаю!
— Лучше вообще не делай, — добавила Хаын, недовольно фыркнув, и вновь повернулась ко мне. — Серьёзно, ты точно в порядке?
Я всё ещё пытался отдышаться, ощущая, как боль постепенно уходит, но всё же отголоски этой огненной атаки ещё долго будут напоминать о себе.
— Я... справлюсь, — наконец выдохнул я с кривой улыбкой. — Но да, в следующий раз, Хан, оставь это для кого-нибудь другого. Или... для своих врагов.
Ребята снова рассмеялись, а я почувствовал, как постепенно возвращаюсь в нормальное состояние. Хаын облегчённо вздохнула, видя, что со мной всё в порядке.
— В следующий раз, — сказала она с легкой улыбкой, скрестив руки на груди, но ее голосе не было упрека, — просто дай мне самой решать, что мне есть, а не пытайся спасать меня от каждого кусочка. Кто знает, может, я бы справилась лучше, чем ты.
Я усмехнулся, глядя на неё.
— Возможно, — согласился я с лёгким намёком на иронию в голосе. — Но я лучше сам буду мучиться, чем позволю себе смотреть, как тебе становится больно.
Она неожиданно замолкла и слегка смутилась. На её лице мелькнула тёплая, тронутая улыбка. Хаын быстро опустила глаза и, словно пытаясь скрыть своё смущение, аккуратно убрала выбившуюся прядь волос за ухо. В её жесте было что-то трогательное, и я не мог не заметить, как этот момент словно заставил её сердце дрогнуть.
За общим столом царила уютная атмосфера — ребята смеялись и шутили, наслаждаясь долгожданным перерывом от плотного графика. Еда была просто потрясающей: на столе были свежие овощи, зелень, различные соусы и, конечно, мясо, жарившееся на гриле прямо перед ними. Чанбин с нетерпением поглядывал на кусочки говядины, готовые вот-вот сняться с огня.
Минхо, с лукавой улыбкой, взял большой лист периллы и начал аккуратно укладывать в него горсть овощей. Чанбин с подозрением наблюдал за каждым его движением.
— Эй, Минхо, а мясо? — требовательно спросил Чанбин, глядя на то, как в ссам уходят только овощи.
— Овощи полезны для здоровья, — невозмутимо ответил Минхо, не поднимая глаз от своего кулинарного произведения, продолжая наполнять лист зеленью и абсолютно игнорируя просьбу о мясе.
Чанбин закатил глаза и снова напомнил:
— Минхо, добавь хотя бы кусочек мяса, я не травоядный.
Он сделал вид, что не слышит, и, наконец, завершив свою композицию, сложил лист в аккуратный конверт, после чего, с хитрой ухмылкой, медленно двинул его в сторону Чанбина.
— Открывай рот, — с усмешкой скомандовал Лино, поднося ссам к лицу Чанбина.
Чанбин немного отстранился, прищурившись:
— Минхо, я хочу мяса, не только овощи...
— Вегетарианская еда тоже бывает вкусной, — Минхо словно не слышал возражений и, воспользовавшись моментом, когда Чанбин открыл рот, внезапно засунул ему в рот полный овощей.
Чанбин удивленно заморгал, но не успел ничего сказать, потому что рот был плотно набит. Он медленно начал жевать, его глаза печально посмотрели на Минхо, казалось он вот-вот заплачет, словно говоря: «Я хотел говядины...»
Лино, наблюдая за этой сценой, засмеялся:
— Вот видишь, как вкусно! Ты мне потом ещё спасибо скажешь.
Чанбин едва сдерживал вздох, продолжая жевать с грустным, почти трагичным выражением лица. Это зрелище не могло остаться незамеченным для остальных.
Внезапно за столом раздался взрыв смеха — все хохотали над этой маленькой сценкой. Даже Хан, который обычно поддерживал Чанбина в борьбе за мясо, не мог удержаться от смеха.
— Бинни, — сквозь смех проговорил Сынмин, — ты выглядишь так, будто переживаешь величайшую потерю своей жизни.
— Потому что так и есть! — промямлил Чанбин, проглотив наконец ссам. — Где моя говядина?
Минхо, довольный произведённым эффектом, с усмешкой взял кусочек говядины, который снял с огня.
— Ладно-ладно, — сказал он, — держи, заслужил.
Чанбин просиял, предвкушая долгожданное мясо, и за столом снова раздался смех, когда он радостно начал собирать новый ссам, уже с говядиной, самодовольно поглядывая на Минхо.
После того, как веселье немного поутихло, Хаын слегка повернулась ко мне. Её лицо было всё ещё озарено улыбкой, но в глазах читалась задумчивость.
— Ты правда считаешь, что это была хорошая идея — сесть со всеми? — спросила она чуть более серьёзным тоном, её голос стал тише, как будто она не хотела, чтобы её слышали другие.
— Конечно, — твёрдо ответил я, не сомневаясь в своих словах ни на секунду. — Я бы не смог спокойно ужинать, зная, что ты сидишь одна.
Она задумчиво посмотрела на меня, её взгляд стал мягче, а потом, слегка улыбнувшись, произнесла:
— Пожалуй, ты был прав. Спасибо. За все.
Я вернул ей улыбку, чувствуя, что поступил правильно. Весь вечер прошёл чудесно, и ничто, кажется, не могло разрушить то тёплое, непринуждённое настроение, которое мы создали вместе.
Поздно вечером, когда мы наконец вернулись домой, каждый из ребят разошёлся по своим комнатам, занимаясь своими делами. Я почувствовал, что день удался: утром парни приняли мое решение быть с Хаын, потом ужин с его легкой атмосферой, вечер прошёл гладко, и в душе воцарился покой. Казалось, мир вокруг наполнился гармонией, и я был буквально на седьмом небе от счастья. Мне хотелось поделиться этим чувством со всеми вокруг, кричать о своём счастье на весь мир. Но я знал, что должен хранить всё в тайне, особенно от посторонних глаз.
Отношения с Хаын были чем-то драгоценным, чем-то, что я должен был защищать. Всё, что меня беспокоило — это её безопасность, её репутация. Я не мог подвести её, и чтобы ничто не омрачало нашу связь, я должен оставаться осторожным. Но сейчас, находясь в её присутствии, все мои тревоги отступали, оставляя место лишь для тёплых чувств, которые я испытывал к ней. Её улыбка словно растворяла все страхи, её нежное лицо дарило мне умиротворение.
Решив, что хочу провести с ней ещё немного времени, я легко постучал в её дверь и заглянул в комнату. Хаын сидела за столом, что-то увлечённо записывая в свой ежедневник, но когда она увидела меня, поспешно захлопнула его и повернулась, чуть удивлённо приподняв бровь.
— Чан-а? — в её голосе прозвучали нотки лёгкого удивления. Она пыталась скрыть внезапную растерянность. — Ты чего здесь?
— Все уже разошлись, — сказал я, заходя внутрь. — А я захотел побыть с тобой. Можно?
Она прищурилась, затем с улыбкой повернулась ко мне на стуле.
— Конечно, можно, — её голос потеплел. — Но, знаешь, мы и так провели много времени вместе за эти выходные. Ты не устал?
Я засмеялся, слегка качая головой.
— Что за глупости? Как я могу устать от тебя? — отозвался я с усмешкой, понимая, что её вопрос был больше шуткой, чем серьёзным.
Она пожала плечами, слегка смутившись, словно сама осознав, что её слова были не совсем логичными. Затем она поднялась со стула и, раскинув руки, мягко позвала:
— Ладно, иди сюда, — её голос стал почти шёпотом, но в нём звучала нежность. — Весь вечер хотела это сделать.
Я шагнул к ней, и наши руки обвили друг друга. Её тепло тут же окутало меня, создавая ощущение спокойствия и уюта. Я прижал её ближе, положив голову ей на плечо, и, едва уловимо, поцеловал её за ухом. Нуна вздрогнула и поежилась.
— Щекотно, — прошептала она, усмехнувшись.
Я улыбнулся.
— Можно я останусь с тобой сегодня? — мой голос стал тише, чуть смущённее, но я знал, что, возможно, ей это предложение понравится.
Она отстранилась чуть-чуть, взглянув на меня с лёгким удивлением, как будто пыталась понять, насколько я серьёзен.
— Со мной? — переспросила она, поднимая одну бровь. Затем указала на свою кровать большим пальцем. — В этой комнате?
Я кивнул, слегка приподняв уголки губ.
— Но у меня маленькая кровать, — продолжила она, озабоченно глядя на меня. — Ты один-то на ней вряд ли поместишься, не говоря уже о нас двоих.
— А это мы сейчас проверим, — отозвался я, отпустив её и подходя к кровати.
Я улёгся на матрас, притворяясь, будто примеряюсь к месту. Кровать действительно была тесная, более жесткая, чем та, что стоит в моей комнате, но это меня не волновало. Я похлопал по месту рядом с собой, приглашая её лечь. Хаын, не раздумывая, с радостью приняла приглашение и легла рядом, прижимаясь ко мне. Мы оказались так близко друг к другу, что едва могли пошевелиться.
— Я же говорила, — тихо проворчала она, чуть поёрзав у меня в руках. — Эта кровать точно не для такого крупного парня, как ты.
— Я приму это за комплимент, — с ухмылкой ответил я, ещё крепче прижимая её к себе. — Не ёрзай, просто лежи.
Хаын замерла в моих объятиях, немного успокоившись, через несколько минут тишины она шепотом спросила:
— Мы так и будем лежать? — её голос был нежным, но чуть неуверенным, как будто она всё ещё привыкала к близости.
— А что, тебе не нравится? — я наклонился к её лицу, пытаясь уловить её реакцию.
— Просто я не привыкла к такому, — призналась она. — Я столько лет спала одна... кроме недели твоих приставаний у меня дома.
Я засмеялся и прижал её ещё крепче.
— Ты тогда не жаловалась. Начинай привыкать. — Мой голос звучал мягко, но решительно. — Я нуждаюсь в обнимашках почти всегда.
Она тихо рассмеялась, дрожа под моими руками.
— Ребятам от тебя, наверное, достаётся с твоей жаждой обнимашек? — предположила она с улыбкой.
— О, поверь, они почти воют, — ответил я с шутливой серьезностью. — Им просто некуда деваться.
Её смех разлился по комнате, вызывая у меня тепло на душе.
— Забавная у вас компания, — сказала она, постепенно успокаиваясь. — Минхо — охотник за задницами, Хан, который всех целует, и ты — мишка-обнимашка.
Я не смог сдержать смех. Её наблюдения, хоть и были правдой, звучали удивительно комично из её уст.
Но внезапно нашу идиллию нарушил резкий звонок телефона. Хаын села и нахмурилась, глядя на экран.
— Это брат, — произнесла она, удивлённо подняв брови, явно не ожидая этого звонка. — Интересно, что на него нашло?
Она быстро поднесла трубку к уху, но через секунду резко отдёрнула её от себя, когда с другого конца линии раздался оглушительный крик. Громкость голоса была такой, что даже я, находясь в полуметре от нее, услышал каждое слово:
— Ты что, встречаешься с Хёнджином?!
— Что?! — вырвалось у нас обоих одновременно, словно из-под удара молнии. Я вскочил и сел рядом с ней.
Её лицо побледнело, а дыхание стало сбивчивым. Не теряя времени, Хаын поставила телефон на громкую связь, явно понимая, что мне тоже нужно слышать разговор. Её голос дрожал, но она старалась сохранять спокойствие.
— Джун-а, успокойся и скажи это ещё раз, — потребовала она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Ты встречаешься с Хёнджином или нет?! — голос её брата оставался резким и нервным. — Почему ты скрыла это от меня?
Хаын сглотнула, её лицо стало напряжённым.
— Я ни с кем не встречаюсь, — произнесла она твёрдо, хотя её голос не смог скрыть тревогу. — Откуда вообще такая информация?
— Фанатские форумы взорвались. Все обсуждают, что ты с ним, — выпалил Хаджун, тяжело дыша. — И у них есть фото... где вы в ресторане... выглядит так, будто вы флиртуете.
Мое сердце пропустило удар, когда я увидел, как её руки дрогнули.
— Пришли мне это фото, — холодно попросила она, хотя её голос выдавал внутреннее беспокойство.
— Скажи мне прямо: между вами действительно что-то есть? Я сходил с ума, пока не позвонил, — его голос становился всё более напряжённым.
— Джун, это неправда! — Хаын отчаянно пыталась успокоить его, но её собственное беспокойство росло. — Только, пожалуйста, не говори маме...
— Не скажу, — ответил он, хоть и слышалось в его голосе недоверие. — Пришлю сейчас фото.
Едва она отключила звонок, как комната погрузилась в гнетущую тишину. Мы обменялись встревоженными взглядами, каждый ожидая неизбежного — той самой фотографии, которая может все изменить. Секунды тянулись, как вечность. Когда телефон Хаын зажужжал, мы одновременно вздрогнули. Она быстро открыла сообщение и замерла.
Фото не оставляло сомнений: с улицы, через окно ресторана, было запечатлено, как Хёнджин, наклонившись к ней, улыбался, а она нежно касалась его лица. Это выглядело слишком интимно. Слишком... двусмысленно.
— Чёрт, — прошептала она, её голос едва не сорвался на паническое дыхание. — Это и правда выглядит плохо...
Она всмотрелась в фото, её лицо было охвачено тревогой.
— Что будем делать? — её голос был полон беспокойства, словно она искала у меня опору.
Я не знал, что сказать. Моя голова была переполнена вопросами, но одно было ясно: ситуация вышла из-под контроля. Мы оба понимали, что обычной лжи теперь недостаточно. Молча, я взял её за руку, надеясь, что это хоть немного передаст мою поддержку. Слов у меня не было. В голове проносились мысли о возможных последствиях: от яростной реакции фанатов до давления со стороны компании и медиа. Мы должны были срочно что-то придумать, найти выход, прежде чем это перерастёт в нечто большее.
Тишину внезапно нарушил резкий, почти тревожный стук в дверь. Прежде чем кто-то успел ответить, в комнату ворвались Хёнджин, Феликс и Хан. Лица у всех были напряжённые — по ним было видно, что они уже в курсе.
— Вы это видели? — Хан сразу вытянул перед собой телефон с открытой страницей, где обсуждали фотографии Хёнджина и Хаын в ресторане. — Это везде! Чёрт, это уже во всех новостях!
— Мой Инстаграм взорвался! — перебил его Хёнджин, раздражённо показывая телефон, который непрерывно вибрировал. — Сообщений тысячи, в Bubble вообще не хочу заходить! Все требуют имя нуны, и это меня уже выводит!
— А чего ты ожидал? — добавил Феликс, пристально глядя на него. — Они жаждут узнать, кто она. Они не остановятся.
— Что мне делать? — Хёнджин повышал голос, ярость и беспокойство переплетались в его словах. — Я не могу это больше игнорировать!
Я глубоко вдохнул, стараясь обрести хоть каплю спокойствия, и наконец произнёс:
— Для начала успокоимся. Это просто недоразумение. Подобные вещи уже случались. Да, будет шум, но потом забудут. Главное — не поддавайся на провокации и не отвечай.
— Почему именно я? — Хёнджин схватился за голову и опустился на стул, нервно качая ногой. — Почему всё это всегда сваливается на меня? Что я сделал не так? За что?
— По крайней мере, это не та история с Хан Сохи, — вмешался Хан, пытаясь разрядить атмосферу.
— Хан, заткнись, — резко ответил Хёнджин, скривив лицо. — Та история до сих пор даёт о себе знать. Еле отбился от всех обвинений, хотя я её в глаза не видел.
— Зато нуна гораздо симпатичнее этой наркоманки, — продолжил Хан, явно стараясь держаться легко, но его слова прозвучали неуклюже.
— Хан, не время для таких шуток, — я бросил на него строгий взгляд.
— Ладно, ладно, извините, — Хан поднял руки в знак капитуляции. — Это был неудачный комментарий.
Хёнджин тяжело вздохнул, опустив голову ещё ниже.
— Я опять вас всех подвёл, — тихо произнёс он, его кулаки нервно сжались, словно он пытался подавить внутри себя бурю эмоций.
— Это моя вина, — внезапно заговорила нуна. В её голосе звучала горечь. — Мне не следовало идти с вами...
— Ты что? — я быстро повернулся к ней, сжимая её руку крепче. — Даже не думай об этом. Это не твоя вина. Мы всё уладим. Люди всегда пытаются раздуть что-то из ничего. Такое уже бывало, и всё со временем затихает.
— Меня уволят... — тихо сказала она, её голос задрожал. — У меня в контракте чётко прописан запрет на личные отношения внутри компании. Если об этом узнают... я пропала.
Её слова резанули по сердцу. Я понимал, что из-за меня она оказалась в центре этой бури. Моё желание быть с ней превратило её в мишень. Я метался между Хёнджином, который в этом году уже пережил скандал, а тремя годами ранее обвинения в буллинге, и ею — женщиной, которая теперь могла лишиться своей работы. Давление со всех сторон становилось невыносимым.
— Эй, — я посмотрел ей в глаза. Её губы дрожали, она едва сдерживала слёзы. — Я не дам никому причинить тебе вред. Всё образуется, только нужно время.
Она всхлипнула и кивнула, но было очевидно, что мои слова её мало успокоили. В этот момент Феликс, словно вспоминая что-то важное, резко поднял голову.
— Хёнджин, подожди... Ты же показывал свои рисунки на прямом эфире на прошлой неделе, да?
Хёнджин нахмурился, явно пытаясь вспомнить.
— Да, вроде бы... — ответил он осторожно. — Я показывал фанатам свои работы. Летние наброски...
— Ты ведь тогда рисовал портреты Хаын! — воскликнул Хан, вдруг осознав, к чему ведёт Феликс. — Мы все видели их тогда!
Хёнджин медленно закрыл лицо руками.
— Чёрт... — он с силой ударил себя по лбу. — Я даже не подумал об этом... Те рисунки... Они же теперь могут связать их с нами и подумать, что между нами что-то есть!
— Вот черт, — выдохнул я, потирая подбородок в задумчивости. — Это добавит масла в огонь, если фанаты свяжут рисунки с сегодняшними фото. Они могут начать копать глубже.
— Нам нужно придумать, как это объяснить, — предложил Феликс. — Если не остановим этот слух сейчас, он вырастет в нечто большее.
— Объяснить? — переспросил Хёнджин, его взгляд был полон страха. — Что я скажу? «Извините, я просто рисовал девушку, которая встречается с нашим лидером»? Это только усугубит ситуацию!
Мы погрузились в гнетущую тишину. Каждый пытался осознать, насколько серьёзно всё это может обернуться. Хаын, чувствуя на себе вес всей ситуации, тихо всхлипнула. Её глаза были полны отчаяния.
— Давайте не будем паниковать, — я попытался вернуть здравомыслие. — Завтра станет яснее. Может, всё уляжется, и мы сможем избежать скандала. Или менеджер Ким свяжется с нами, и мы вместе придумаем решение.
— Он тебе уже звонил? — с надеждой спросил Хан.
— Пока нет, — я отрицательно покачал головой. — Но это вопрос времени.
Хёнджин лишь молча кивнул, но было видно, что он по-прежнему беспокоится. Я встал, подошёл к нему и положил руку на его плечо.
— Мы справимся, — сказал я твёрдо. — Мы всегда справлялись.
Он слабо кивнул в ответ, хотя тревога никуда не ушла. Хаын, почувствовав, как ситуация сжимает её в тиски, явно пыталась собраться с духом.
— Хотите кофе? — неожиданно предложила она, пытаясь выглядеть бодрой. — Я могу сделать.
— А брауни ещё остался? — Феликс моментально оживился.
— Да, и мороженое тоже, — нуна кивнула, её улыбка была слабой, но искренней.
Феликс моментально подпрыгнул.
— Тогда пошли! Брауни! Брауни! Брауни! — радостно напевал он, выбегая из комнаты.
Хёнджин, немного расслабившись, встал и поплёлся вслед за ними. Хан остался рядом со мной.
— У тебя есть план, хён? — серьёзно спросил он, посмотрев мне прямо в глаза. — Ты вроде выглядишь спокойным.
— Плана пока нет, — честно признался я. — Но мне нужно дождаться звонка от менеджера Кима. Тогда и посмотрим.
Хан кивнул, и мы вместе покинули комнату, направляясь на кухню.
Несмотря на всю ту уверенность, которую я показывал парням и нуне, внутри меня бушевала настоящая буря. Я пытался быть опорой для остальных, но сам был полон тревоги и сомнений. Чувство вины, словно яд, медленно разливалось по всему телу, заставляя сердце бешено колотиться.
В голове крутился один и тот же сценарий: интернет, пылающий от сообщений и слухов, злобные комментарии, осуждающие статьи... Как я мог так расслабиться и позволить этому случиться? Я должен был предвидеть это, оценить все риски и последствия. Ведь я их лидер, я за них всех в ответе. Но мои чувства отключили разум, и я подвел их. Подвел Хаын, поставив её под удар, где её репутация могла рухнуть в одно мгновение.
Кофе и брауни немного разрядили обстановку. Даже Хёнджин, который был мрачнее тучи, чуть пришел в себя. Я наблюдал за Хаын: она снова надела свою непроницаемую маску, но за ней было сложно понять, что у неё на уме. Она старалась быть приветливой, подбадривала Хёнджина и остальных ребят. В какой-то момент мне показалось, что она делает мою работу — морально поддерживает команду. И, что самое обидное, у неё это получалось куда лучше, чем у меня сейчас.
— Хёнджин-а, ты просто слишком красивый и талантливый, — вдруг сказала она, её голос был наполнен теплой насмешкой. — Они все тебе завидуют, вот и придираются.
— Ну, если так, может, ну его этого старика, — он лениво кивнул в мою сторону. — Со мной встречайся, тогда не придется ничего объяснять — фанаты уже давно всё решили за нас.
Хаын рассмеялась, её смех был лёгким, как звон колокольчиков. Мне стало приятно видеть её такой, хоть и знал, что внутри она чувствует себя иначе.
— Прости, но ты слишком молод для меня, — ответила она, всё ещё улыбаясь.
— Возраст — это всего лишь цифра, — не отступал Хёнджин, подмигивая ей с лукавством.
Она потрепала его по волосам, как младшего брата.
— Нет, малыш, я люблю Чана, — твёрдо произнесла она, её взгляд на мгновение задержался на мне. Моё сердце сжалось от тёплого чувства. Несмотря на всё происходящее, её слова дарили мне утешение, словно говорили: «Я с тобой».
— Я тоже люблю Чана, у нас с тобой много общего, — внезапно вставил Феликс, озорно улыбаясь. — Нуна, давай встречаться! Если этот скандал раздуется ещё больше, мы можем сбежать в Австралию.
Все рассмеялись, подхватив его шутку, и я тоже не удержался от улыбки. Феликс умел перевести любые тревоги в игру.
— Эй, хватит отбивать у меня девушку! — с юмором возмутился я. — К тому же, это я могу увезти её в Австралию, если что. Помни об этом, Ёнбок!
— Мы просто шутим, хён, — успокаивающе сказал Хёнджин, хлопнув меня по плечу. — Не переживай так сильно.
Когда кофе был выпит, а брауни съеден, ребята, казалось, немного повеселели. Они стали подниматься наверх, оставив меня с Хаын наедине. Я решил помочь ей с посудой — хотелось хоть немного отвлечься от тревожных мыслей. Она подошла ко мне сзади, нежно коснулась моей спины, а потом тихо прижалась лицом к моему плечу. Её прикосновение было таким тёплым, что меня словно пронзило током.
— Чан-а, — её голос был тихим, почти шепчущим, — не вини себя. Пожалуйста. Я знаю, как ты любишь заниматься самобичеванием, но это не твоя вина.
Я чувствовал её дыхание на своей шее, но вместо того, чтобы принять утешение, меня словно накрыла новая волна отчаяния. Я осторожно отстранился от неё, ощущая, как внутри меня всё дрожит.
— Я должен был быть внимательнее, — хрипло прошептал я, отвернувшись. — Я должен был защитить тебя, оградить от этого всего. А вместо этого ты оказалась в центре скандала... и всё это из-за меня.
— Чан... — она посмотрела на меня с тревогой и сочувствием. В её глазах читалась забота, но я не мог избавиться от ощущения, что её слова — лишь пустые утешения. — Ты не виноват в этом. Мы вместе, и мы справимся.
— Но как? — я посмотрел ей в глаза, отчаянно ища в них ответ. — Как я могу продолжать быть лидером, когда мои решения приводят к таким последствиям? Еще и ты оказалась под ударом из-за меня...
Хаын подошла сзади и обняла меня, мягко прижавшись к моей спине. Её руки обвили меня за грудь, они были тёплыми и успокаивающими, словно напоминали мне, что я не один в этом мире. Они были той опорой, на которую я мог опереться.
— Ты не виноват, — её голос был мягким, но твёрдым, полным уверенности. Она говорила, как будто пыталась пробиться через все мои сомнения и страхи. — Иногда мы не можем контролировать всё, что происходит вокруг нас. Но главное — мы вместе, и мы справимся с этим. Ты не должен всё тащить на своих плечах один. Я с тобой. Я люблю тебя.
Её голос был таким уверенным, что мне почти верилось, что всё это правда. Она тихо прижалась головой к моей спине, и я почувствовал, как её дыхание стало ровным, спокойным. Я хотел поверить в её слова, хотел, чтобы её уверенность стала моей, но страх всё ещё сжимал мою грудь, не давая дышать свободно.
— Я тоже люблю тебя, — мой голос прозвучал едва слышно, словно шёпот, но я знал, что она услышала. Я аккуратно положил руку на её ладони, сцепленные у меня на груди, словно пытаясь найти в этом прикосновении ещё немного силы.
Ночь была мучительно долгой. Я сидел в гостиной, не в силах уснуть. В голове крутились сотни возможных сценариев того, что нас ждёт завтра. Я чувствовал, что каждый шаг может стать роковым. Менеджеры могли потребовать разрыва отношений ради защиты группы. Могли уволить её, просто чтобы избавиться от лишних проблем. Каждый шорох в тишине уснувшего дома казался мне предвестником беды, а рука невольно тянулась к телефону. Почему Ким не звонит? Может быть, новости ещё не дошли до руководства? Или они уже всё обсуждают без меня, принимая решение о нашей судьбе?
Я не сводил глаз с телефона, словно он мог заговорить сам. Снова и снова я поднимал его, надеясь увидеть хоть какое-то сообщение, но экран оставался пустым. Ни звонков, ни пропущенных уведомлений. Каждый миг ожидания был мучителен, каждый вдох становился трудным. Казалось, что мир сжимается вокруг меня, и я вот-вот задохнусь. Тревога нарастала с каждой минутой, и я ощутил знакомое чувство нехватки воздуха, будто нечто тяжёлое сдавливало грудь. Я пытался дышать глубже, но спазм был настолько сильным, что я боялся потерять сознание. Мне хотелось закричать, позвать на помощь, но голос предательски пропал, словно горло онемело. Я сидел в тишине, схватившись за грудь, пытаясь победить собственное тело. Просто дыши. Вдох. Выдох. Ты не можешь сдаться. Вдох. Выдох. Тебе есть ради кого продолжать.
Я заставлял себя думать о Хаын, представляя её лицо. Мысль о ней немного успокоила меня. Мое дыхание постепенно выровнялось, но беспокойство всё ещё тлело где-то внутри. Время ползло невыносимо медленно, и я уже начал смиряться с тем, что ответа не будет. Сегодня точно нет.
Я осторожно пробрался в спальню, где Хаын спала, её лицо излучало ту безмятежность, которая обезоруживала меня каждый раз. Она была моей слабостью и моей силой одновременно. Ради неё я готов был пойти на всё, даже признаться всему миру, что она — моя, лишь бы отвести внимание от Хёнджина. Но сейчас я чувствовал себя абсолютно беспомощным, и это разъедало меня изнутри.
Мой взгляд упал на её стол, где всё ещё лежал её маленький ежедневник. Мысль о том, чтобы заглянуть в него, сначала показалась совершенно неправильной, но любопытство росло. Я знал, что это могло быть чем-то личным для неё, раз она поспешила закрыть его, как только я вошёл в комнату, но всё же не смог удержаться.
— Нуна, — позвал я тихо, неуверенно.
Она что-то невнятно пробормотала во сне, и я решился:
— Можно почитать твой ежедневник? — спросил я, думая, что она уже не спит.
— Делай что хочешь, только не трогай меня, — пробормотала она и повернулась на другой бок, к стене.
Я воспринял это как согласие и осторожно взял книжку со стола. Моё воображение рисовало самые разные картины — что я увижу там её мысли, её секреты, возможно, даже что-то, о чём она никогда не говорила вслух. Но то, что я нашёл, поразило меня. Это были стихи. Строчки, полные чувств и эмоций. Грусть, боль, скорбь, любовь, страсть, счастье — всё это смешивалось в её поэзии. Эти строки были музыкой сами по себе, и я вдруг понял, что слышу мелодию в своей голове, ту мелодию, на которую могли бы лечь её слова. Её голос звучал в моих мыслях, наполняя их теплом.
Неожиданное чувство окрыления разлилось по мне, вытеснив тревогу. Вот что я умею делать лучше всего, и что даёт мне силы. Я начал постукивать пальцами по столу, мысленно подбирая ноты.
— Чан-а, — раздался сонный голос Хаын, и я вздрогнул, будто вышедший из транса. — Чего ты стучишь? — она протёрла глаза кулаком и посмотрела на меня.
— Прости, — я резко убрал руку от стола. — Не заметил, что начал шуметь.
— Иди спать, завтра рано вставать, — она снова отвернулась, и мне показалось, что она даже не догадывается, что я только что прикоснулся к чему-то глубоко личному.
Я тихо вернул ежедневник на место и медленно лёг рядом с ней. Её размеренное дыхание убаюкивало меня, и постепенно мои мысли перестали метаться. В этой тишине, рядом с ней, я нашёл своё убежище. Всё, что волновало меня несколько часов, казалось таким далёким, ненастоящим. Я обнял её, крепко прижимаясь к её тёплому телу, и впервые за всю ночь я почувствовал, что могу заснуть. И в этот момент я не хотел больше ничего, чтобы это никогда не заканчивалось.
Утро началось так, как будто вчера ничего не произошло. Я понимал, что все уже в курсе, но никто не хотел поднимать эту тему, чтобы не нагнетать беспокойство и не разрушать кажущееся спокойствие. Даже Хёнджин, который со вчерашнего вечера отключил телефон, не выдержав лавины сообщений, выглядел относительно спокойно. За столом обсуждалось, что на них наденут на предстоящей фотосессии и не будут ли они в этих нарядах выглядеть как клоуны. Разговор был лёгким, полным шуток и подколов, и я, поддавшись общей атмосфере, начал расслабляться.
Хаын, как и всегда, незаметно создавала вокруг нас атмосферу домашнего уюта и спокойствия. Она кружила вокруг стола, подавая завтрак, словно вчерашнего напряженного разговора и вовсе не было. Её поведение было таким естественным, будто она умела магическим образом стирать все плохое. Внутри дома царила гармония, несмотря на бурю, которая бушевала за его пределами, и это придавало мне сил перед предстоящим днём.
Я украдкой наблюдал за ней, удивляясь её стойкости. Ни тени беспокойства, ни следа вчерашнего напряжения на её лице — она словно не знала усталости и страха. Эта её невозмутимость помогала мне немного отпустить свои тревоги, но всё же где-то глубоко внутри жило беспокойство за последствия вчерашней истории. Если бы и я мог так легко избавиться от этих мыслей...
Когда мы собрались уходить, Хаын, как всегда, проводила нас в коридоре, подбадривая теплыми словами.
— Хорошего дня, ребята, — сказала она, показывая кулачки. — Файтин!
— Спасибо, нуна! — ответили парни хором, один за другим выходя из дома.
Я подошел к ней и, нежно чмокнув в щеку, тихо добавил:
— До вечера.
— До вечера, — откликнулась она с улыбкой, как вдруг из-за её спины неожиданно появился Джисон.
С широкой, хитрой ухмылкой, Хан наклонился к Хаын и игриво притворился, что тоже собирается её поцеловать в другую щёку. Я машинально схватил его за руку, прерывая его намерения.
— Что ты делаешь? — спросил я с притворной строгостью. — Это моя девушка, отойди со своими поцелуями.
Хан тут же вырвался из моего захвата, поднял руки в защитном жесте и с невинным выражением лица сказал:
— Ой, да ладно тебе, хён! Я подумал, что теперь все могут так делать!
Смех разнёсся по коридору. Даже Хаын улыбнулась, наблюдая за этой сценой, хотя и слегка покраснела. Она, смеясь, слегка оттолкнула Хана:
— Хватит, а то Чан ещё серьёзно разозлится.
Хан подмигнул ей и повернулся ко мне:
— Расслабься, хён, — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Я бы никогда не осмелился украсть у тебя девушку. Хотя, признаюсь, шанс был заманчивый!
Я прищурился и, хоть в глубине души всё ещё ощущал легкий укол ревности, не смог сдержать улыбку. Это были всего лишь шутки, и я знал это. Тем не менее, этот момент разрядил обстановку, и все снова начали смеяться.
— Ладно, пошли, а то опоздаем, — сказал я, напоследок бросив взгляд на Хаын.
Её глаза встретились с моими, и в этот короткий миг между нами промелькнуло молчаливое обещание, что всё будет хорошо.
Уже сидя в автобусе по дороге на съёмки, я снова вернулся мыслями к вчерашнему инциденту. В голове роились переживания о том, что могло произойти и какие последствия ждут нас дальше. Но, глядя на Хана, который сидел рядом и продолжал подшучивать над утренней сценой, я понял одно: несмотря на давление со стороны медиа и слухи, у нас всегда будет что-то постоянное — поддержка друг друга.