Глава 10
Мне очень нравилась та Хаын, которую я видел в телевизоре. Такая яркая и настоящая, с детским голосом и живой мимикой. Она так неуверенно двигается в кадре, и её смешная челка подпрыгивает в такт музыке. У неё была смешная футболка и приталенный блейзер с закатанными рукавами. Кажется, что десять лет совершенно не отразились на её лице, она выглядела сейчас точно также, сменилась только причёска. Ни одной морщинки, может, только немного пухлее щеки и она стала немного повыше. Весь возраст отражается в её глазах, в них читалась усталость и отрешенность.
Она прошла столько трудностей, что, конечно же, оставило отпечаток. Лицо девушки иногда выглядело совсем безучастным и непроницаемым. И я мог понять это, она будто специально надевает маску, чтобы ничто и никто не мог задеть её израненную душу. Но не смотря на это она продолжает улыбаться и быть милой и приветливой.
Но иногда в ней всё ещё мелькает искра прошлой версии, она прячет её глубоко в себе, но иногда она вырывается наружу и берёт верх. Когда она поет, когда танцует, когда целует. В те моменты, когда она отдает себя без остатка, Хаын будто оживает и начинает дарить свою энергию всем, кто находится рядом с ней. А мне так повезло находиться с ней в максимальной близости и заряжать свою батарейку от неё. Я будто стал дышать полной грудью.
Меня так манило эту чувство, когда она рядом со мной, в моих руках. Чувствую себя таким наполненным, что кажется, мои ноги не касаются земли, я не иду, а плыву над полом. Работоспособность на максимуме, я готов хоть сейчас бросится в бой. Даже немного странно испытывать подобное, от этого в голове такая сумятица. Но она была мне интересна. И я совершенно не знал, что нас ждёт дальше.
Когда мы вернемся домой, что будет? Мы будем прятаться от всех, даже от ребят? Я не могу скрывать это от группы, они практически моя семья и самые близкие люди. Но я не мог это решить за нас обоих, рассказывать остальным или нет. Может, она не уверена над их реакцией? А как же свидания? Я хочу позвать её на свидание, как только мы доберемся до Сеула.
Я стал прикидывать варианты, куда хочу её отвести. Ведь нужно выбрать такое место, где будет немного народа, чтобы нас не обнаружили. Самые популярные места для прогулок отпадают сразу, вроде горы Намсан, квартала Самчхон-донг или парка Чхонгечхон. Отпадают и рестораны, само собой, из-за многолюдности.
От этих мыслей у меня даже разболелась голова, потому что оказалось непросто иметь секретные отношения. Но осознание, что буквально в полуметре от меня сидит моя тайная девушка, заставляет подрагивать коленки и порхать бабочек в животе. Это было безусловно приятно. Моя тайная девушка Со Хаын.
Я перевел взгляд с телевизора на неё, когда увидел видео с Джонхёном. Нуна тяжело реагировала на него, услышав тогда всего пару наигранных аккордов, и я переживал, что это может повториться, и не хотел, чтобы ребята опять видели её такой. Она смотрела не мигая. Глаза её округлились от удивления, что он оказался в домашних видео, но выглядела абсолютно спокойной.
То лицо, наполненное слезами и ужасом, точно отпечаталось в моей памяти, которое я увидел ранее в нашем доме несколько месяцев назад. Сейчас она выглядела не так. Больше озабоченно, чем испуганно. Печально, но не отчаянно. Но я не мог просто сидеть и ждать, когда она потеряет контроль над эмоциями.
В одно резкое движение я встал между телевизором и смотрящими его ребятами. Под недовольные возгласы я нажал кнопку OFF.
— Всё, деткам пора спать, — деловитым тоном сказал я.
— Ну-у-у, ещё немножко, — Хан обиженно выдвинул нижнюю губу. — Чего ты как папочка себя ведешь, хён?
— Я и есть ваш папочка, — я продолжал твёрдо и решительно отказывать им дальше в просмотре телевизора. — Займитесь чем-нибудь полезным, если не хотите спать.
— Скука смертная, — Хёнджин прыснул и закатил глаза. — Мы на отдыхе или где?
— Может, будем рассказывать страшные истории? — предложил Минхо с коварной ухмылкой на лице.
— Ну, нет, я тогда совсем спать не буду, — Чонин закрыл лицо подушкой.
— Хотите я вас развлеку? Вы верите в предсказания? — спросила неуверенно Хаын.
Нуна сразу пришла в себя и вышла из транса, как только я выключил телевизор. Она снова стала собой.
Всё внимание парней переключилось на неё.
— Что за вопросы такие? — протянул Минхо заинтересованным тоном. — Ты что-то знаешь?
— Ну, — она опустила глаза и заправила волосы за ухо. — Я немного гадаю. В деревне до сих пор верят в шаманов и злых духов, поэтому у нас это не редкость. Правда, я давно не практиковалась, но если хотите...
— Конечно, хотим! — перебил Чанбин. — Выкладывай!
Парни, кроме меня и Феликса, взяли Хаын в полукруг, когда она принесла какую-то деревянную шкатулку. Из неё она выудила колоду тёмных и потрёпанных карт. Она застелила кофейный столик какой-то небольшой тканью и села на пол.
— Кто хочет первый задать вопрос? — она начала их медленно тасовать.
— Хан, давай ты, — Чанбин толкнул Джисона плечом и подмигнул.
Парень сел напротив Хаын, приблизился к колоде, которую нуна держала на своей ладони. Он что-то нашептал прямо в колоду, а потом сдвинул часть на себя. Нуна ещё что-то сделала руками над колодой, достала три карты и положила их перед собой. Все склонились над столом в томящей тишине, мы с Феликсом, стоящие чуть дальше от этого эзотерического кружка, тоже машинально наклонились. Короли, дамы, мечи, кубки. Это всё было очень странно и непонятно, но, похоже, нуна в этом разбиралась.
— Интересно... — она задумалась, голос её углубился, что добавляло мистики всему происходящему. — Ты всегда был полон энергии и стремления к цели, ты очень силён, хотя по тебе и не скажешь. — Хаын указала на левую карту, а потом перевела руку на карту по центру. — Твоё сердце открыто для любви, но ты не можешь её получить.
— Почему не могу? — Хан явно занервничал, он внимательно следил за её руками, ближе придвигаясь к ней.
— Потому что ты её ещё не встретил. — нуна постучала по карте. — Человек, которого ты уже знаешь приведет тебя к твоей настоящей любви, — сказала она, указывая на правую карту. — Тебя ждёт большое чувство, которое сделает тебя очень счастливым. Эти отношения принесут в твою жизнь гармонию.
— А что ещё карты говорят? Она будет красотка? — Джисона эта новость явно завела, и он осыпал нуну вопросами. — А когда я её встречу?
— Больше карты ничего не говорят, — Хаын развела руками. — Жди большую любовь, Хан Джисон, и дай возможность следующему.
— У Хана будет подружка! У Хана будет подружка! — скандировали остальные хором и рассмеялись.
Хан нехотя поменялся с Хёнджином. Он определенно хотел это услышать, мысль его мучила, и он нашёл ответ. Хван практически спихнул Джисона в сторону и уселся перед Хаын. Нуна снова перетасовала карту и выставила колоду вперёд. Он сделал всё тоже самое, что и Хан. Три карты, совершенно отличные от расклада Джисона, теперь лежали перед Хаын.
— Ты достиг значительных успехов и нашёл своё место в группе. Тебя ждёт только процветание и стабильность, — она водила пальцем по картам, дополняя предсказание завораживающим тембром, слегка шепчущим, но заставляющим придвинуться ближе. — Хм, партнерство или сотрудничество? — она медлила, видно было, что Хван начинает нервничать. — Это может означать возможность сольного проекта, где тебе предстоит работать с кем-то в тандеме, но не из группы. Это будет важный шаг в твоей карьере.
Хёнджин не ожидал такого ответа, он улыбнулся и с облегчением выдохнул.
— Но у меня уже есть песня без группы, с тем американским парнем. Или будет что-то еще? — спросил он уточняющим тоном.
— Думаю, это будет больше, чем одна песня, тут явно что-то грандиозное, — она указала на карту справа от себя. — Оно принесёт тебе признание и славу.
— Хоть где-то оценят моё пение, — с толикой сарказма сказал он и освободил место.
— А почему это у тебя сольник, а у меня какая-то подружка? — Хана явно расстроило, что предсказали Хёнджину. — Нечестно как-то.
— Да потому что я пою получше тебя, — язвительно парировал Хван.
— Это ещё не доказано, — Джисон пытался также резко ответить, но улыбался, потому что это была всего лишь шутка.
Чанбин суетливо занял место Хёнджина, и ритуал повторился вновь. За руками нуны интересно было наблюдать, как она ловко перебирает карты и выкладывает их перед собой. Парни замерли в ожидании её ответа, как мартышки смотрели на питона, который заманивал их своим гипнотизирующим голосом и танцем.
— Вау! — воскликнула нуна, обведя карты пальцем, её голос потерял таинственный шарм на мгновение, потому что она была явно удивлена, что предназначено для Чанбина. — Вскоре тебя ожидают значительные изменения и успех во всех начинаниях. Кажется, ты будешь связан с театром или кино. Ты не думал стать актёром? — она перевела взгляд на него.
— Я? Актёр? — Чанбин откровенно удивился и показал на себя пальцем. — Но я не особо популярен у корейской аудитории.
— Видимо, после этой роли твоя карьера пойдет в гору, — она заулыбалась. — Твоя работа и усилия будут вознаграждены.
— Чанбин будет играть в дораме? Я бы на такое посмотрел, — рассмеялся Минхо. — Ты хоть целоваться умеешь? Тебе нужно потренироваться.
— Иди ко мне, малыш Бинни, я научу тебя поцелуям, — Хан схватил Чанбина за щеки и пытался притянуть к себе, но тот смог выкрутиться.
— Эй, отстаньте, дурачки, — отбивался Чанбин. — Может, я буду играть в боевике с Ма Донсоком?
— Конечно, конечно, — продолжал хохотать Минхо, стуча по коленке Чонина. — Живи в своих фантазиях, малыш Бинни.
Они продолжали смеяться, похоже, нуна их раззадорила. Мы с Феликсом переглянулись, не поняв всеобщего веселья, но реакция парней меня позабавила, и я даже заулыбался. Интересно было бы посмотреть на Чанбина в кино, а на Хёнджина — как сольного исполнителя. Но больше всего я не мог поверить, что кто-то кроме нас может вытерпеть шумного Джисона.
Остальные не решались подойти и задать свой вопрос. Нуна подняла глаза на меня.
— Чан-а, не хочешь узнать свою судьбу? — она говорила медленно, и голос её казался театрально загадочным.
После этой фразы она рассмеялась, и её смех подхватили остальные.
Я сел напротив девушки, не потому что мне было интересно, а потому что я хотел быть к ней поближе. Она перетасовала колоду, протянув мне на вытянутой руке.
— Прошепчи им свой вопрос и сдвинь колоду, — напомнила она правила. — Готов?
— Да, — я склонился над картами и глубоко вдохнул, словно собираюсь делать нырок. От них пахло застарелой бумагой. — Что меня ждёт в ближайший год? — произнёс я уже шепотом.
Затем сдвинул колоду, и нуна достала нужные карты, которые затем стала расшифровывать. Она долго вглядывалась в картинки, которые от долгих лет использования изрядно потрепались. Снова выпали символы, значения которым я не мог дать. Вроде на одной была пара и сердце, а на другой какой-то мужчина на троне. Хаын свела брови, кажется, её весёлое настроение куда-то улетучилось, и она стала очень серьёзной.
— Ты много трудился и достиг значительных высот. Выбор? — она немного помедлила и как будто говорила сама с собой, уже обыденно, без напущенной таинственности. — Ты будешь стоять перед важным решением: карьера или любовь, — она снова сделала паузу. — Это судьбоносное решение, и от него зависит твое будущее. Независимо от того, какой путь ты выберешь, тебе придётся нести значительную ответственность.
— Что ж, ответственность — моё второе имя, — я пытался отшутиться, и остальные подхватили мой смешок. — Мне не привыкать.
— Интересно, какую любовь Чан будет выбирать, если он её ещё не встретил? — поинтересовался Чанбин. — Или мы чего-то не знаем, хён?
Я уже кое-кого встретил, но пока не могу вам этого рассказать, парни. Сердце моё забилось быстрее, и я предчувствовал, что возможно этот выбор будет связан с Хаын. Я не хотел сейчас об этом думать, потому что ещё слишком рано что-либо выбирать.
Она явно не была довольна тем, что сама мне рассказала. Нуна подняла на меня глаза, чтобы встретить моё непонимающее лицо, и нахмурилась.
— Сеанс закончен, — объявила она и поднялась с пола под недовольное ворчание парней, кому не досталось предсказаний. — Простите, но я уже очень устала.
Парни были очень недовольны, но отпустили эту ситуацию, поблагодарив нуну за гадание. Для меня же это были просто слова, в которые я не хотел верить.
Мы снова лежали с ней обнимку, как и все ночи до этого. Я гладил её по волосам, а она глубоко дышала на моей груди, но я чувствовал, что она напряжена. Брови сдвинуты, взгляд плавал, но при этом она ничего не говорила, а только перебирала пальцы.
Она молчала, но я чувствовал, что она хочет что-то сказать, хоть и не решается. Я постарался прервать её тревожный поток мыслей, которые могли привести её в очень нехорошее состояние.
— Хаын, если ты переживаешь за гадание, то мне совершенно это неинтересно, — я попытался догадаться, что её обеспокоило. — Я в это не верю, только мы можем управлять своей судьбой.
— Да, возможно, ты прав, — она помедлила. — Всего лишь предрассудки. В любом случае, чтобы ты не выбрал в итоге, любое твоё решение верное, потому что оно твоё.
— Вот именно, — именно это я и имел ввиду, она буквально прочитала мои мысли.
— Но выбирай головой, а не сердцем, — предупредила она.
— Давай спать, — я прижал Хаын сильнее к себе. — Всё сейчас неважно, кроме того, что ты рядом.
— Сынмин знает, — вдруг сказала она. — Он нас видел.
Я приподнял голову. Сынмин спал на кресле, накрывшись почти с головой, и не подавал никаких признаков бодрствования.
— Мне он ничего не говорил, — я забеспокоился. Я был с ним весь вечер, но он даже не обмолвился.
— Он пообещал никому не говорить, — она шептала, но голос её подрагивал.
— Парни не будут против, вот увидишь, — я чмокнул её в лоб.
— Пока я не хочу никому говорить, — она поёжилась. — Давай скажем позже.
— Хорошо, как захочешь, — я чувствовал, как меня уже клонит в сон, и я даже не заметил как отрубился.
Оставшиеся дни мы провели на море, плавая и веселясь в песке, изредка забегая домой к Хаын, чтобы перекусить и вернуться обратно. И хоть я хотел побыть с ней наедине подольше, она отправляла меня провести время с ребятами. Мне и правда требовалось больше времени проводить с ними, так как совсем скоро мы вернёмся обратно, и свободного времени будет очень мало. Я должен отдохнуть по максимуму, чтобы быть продуктивным, хоть и всячески сопротивляюсь отдыху.
Я сидел на пляже и следил, как парни кидают друг другу мяч, имитируя игру волейбол, находясь по пояс в воде, когда ко мне подсел Хёнджин со своим скетчбуком в руках.
— Хён, хочу тебе это показать, — он протянул мне листок бумаги. — Как думаешь, нуне понравится? Хочу ей подарить.
Это был портрет Хаын. Её силуэт со спины в струящемся голубом платье и соломенной шляпе. Хёнджин поймал этот момент, когда она прогуливалась по песку у кромки воды, держа в одной руке свои босоножки, а другой рукой придерживала шляпу, чтобы та не улетела от порывов ветра. Да, это точно была она, сложно не узнать её длинные тёмные волосы и нежные изгибы её фигуры. Она была невероятна прекрасна в этом платье.
— Да, очень красиво, Хёнджин, — я ещё мгновение полюбовался образом нуны и вернул ему рисунок.
— Я ещё несколько нарисовал, хочешь посмотреть? — он раскрыл скетчбук и придвинул его мне.
Кроме морских пейзажей, дома Хаын с разных ракурсов, деревьев, цветов и птиц, было несколько её портретов. Нуна сидит на террасе в своих свободных штанах, подогнув ноги под себя и читая с очень задумчивым лицом. Нуна обнимает своего пса Джихуна, и на лице у неё безмятежность и счастье. Нуна сидит на песке и смотрит куда-то вдаль, она задумчива и мила. Что-то сделано в цвете, что-то просто карандашом, но в любом случае очень близко к натуре.
Я не мог показать своего неподдельного интереса к изображениям Хаын, поэтому лишь кратко ими полюбовался и вернул рисунки Хёнджину.
— У тебя много рисунков нуны, — отметил я.
— Да, она красивая, — Хёнджин вложил рисунок в скетчбук. — Мне нравится её рисовать.
Я немного напрягся. Что это? Ревность? Почему это Хвану нравится на неё смотреть и хочется её рисовать? Почему он сделал это так много раз?
Мне хотелось закричать, чтобы он даже не думал к ней подходить, потому что нуна моя, но я просто вздохнул и отвернулся, дабы он не увидел моё покрасневшее лицо. Мне стало неловко от этих мыслей и чувств, что накрыли меня в эту секунду.
— Она тебе нравится? — смог из себя выдавить я, подавляя в себе подступающие гнев и тревогу.
— Нуна? — спросил Хёнджин, словно не понимая вопроса. — Да, она очень милая и добрая. Или ты имел ввиду как девушка?
— Как девушка, — я уточнил, мучительно пытаясь сдержаться и не закричать.
— Нет, хён, не мой типаж, — Хван удивлённо изогнул бровь. — А почему ты спрашиваешь?
Я нервно прочистил горло.
— Нам нельзя заводить романы, ты помнишь? — я решил напомнить правило, навязанное компанией для поддержания имиджа, где мы всегда должны быть одинокие или хотя бы делать вид. И да, я это правило благополучно проигнорировал.
— Да, я знаю, как человек она очень хорошая. Жалко будет расставаться с ней в конце года, когда мы поедем в тур, — голос Хёнджина немного стих.
— Точно, — меня словно поразила молния.
Я вспомнил, что пытался игнорировать всю эту неделю. Мне придётся уехать и оставить Хаын. Почти на год. От этих мыслей у меня засосало под ложечкой, мне показалось это катастрофой. Я только обрёл что-то очень ценное и важное, и мне уже нужно это отдать. Ситуация казалась очень несправедливой. Это мысль меня пугала, и я не хотел об этом думать.
Впервые за долгое время я наконец-то нормально сплю, потому что она греет меня своим теплом и мягко сопит на ухо. Это единственное лекарство, которое я могу себе позволить, чтобы наконец начать восстанавливаться. После приезда сюда, не было ни одной ночи, чтобы меня беспокоили тревожные мысли или приступы нехватки воздуха. Я словно снова оказался дома в Сиднее, только моим домом был всего лишь один человек. Она исцелила меня одним своим поцелуем, и теперь я, как порядочный пациент, должен регулярно получать своё лечение. Как я отказывался верить, что теперь она со мной, так теперь отказываюсь от мыслей, что придётся покинуть её. Я очень боялся, что всё вернётся обратно, и я снова потону в своих мутных водах отчаяния.
Я не заметил, как Хёнджин двинулся в сторону дома, потому что слишком далеко заплыл в своих мыслях. Так же я не мог представить, что я буду делать, когда мне будет необходимо уехать из Кореи очень-очень надолго. Будет ли нуна по мне скучать? По крайней мере, я точно буду.
Последний день нашего импровизированного отпуска ознаменовался днём рождения Чанбина. Хаын об этом знала, но с учётом наших условий, испечь торт она не смогла, поэтому сделала гору из чокопаев, украсив её разноцветной присыпкой и свечками.
Мы разбудили всех и дружной компанией пошли будить Чанбина. Он игнорировал одеяло, раскинув конечности в разные стороны, словно морская звезда, выглядело это, конечно, очень забавно. Майка задралась, открыв хорошо проработанный пресс, отчего нуне стало немного неловко, но Минхо быстро прикрыл именинника, чтобы не смущать Хаын.
— Со Чанбин! Подъём! — громко крикнул Феликс своим низким голосом.
Он вскочил, как будто на него вылили ведро ледяной воды.
— Что? Где? — он стал метаться по кровати, попутно убирая волосы с лица. — Что происходит?
— С днём рождения! — крикнули все хором.
Смятение сменилось смущением, он заулыбался, убирая челку с глаз.
— Спасибо, ребята, — поблагодарил он и улыбнулся.
Нуна протиснулась мимо нас и поднесла торт к Чанбину, даже успев зажечь свечи, пока стояла позади нас.
— Это не тот торт, что я хотела сделать, — голос её был немного грустный, она пыталась оправдаться, — но обещаю, что по приезде в Сеул сделаю уже настоящий.
— Спасибо, нуна, — он принял гору чокопаев со свечками. — Это даже лучше, чем я мог себе представить, — он склонился над ними и задул огоньки одним сильным выдохом.
Все стали аплодировать.
— А у меня не было торта на день рождения, — вдруг сказал Хёнджин. — Почему так?
— Ты забыл что ли? Нуна делала его для тебя, — напомнил ему Чонин. — Такой голубой, с сердечками.
— Его делала нуна? Я думал, вы его купили, — Хван был удивлён, остальные посмеялись с его забывчивости. — Неужели ты и такое умеешь делать? — он обратился к Ха Ын.
— Я много чего умею делать, — она явно засмущалась, заправляя волосы за уши. — Торты — это скорее приятный бонус.
— Тебе надо открыть своё кафе, — предложил Чанбин, поедая свой стихийный праздничный торт.
— У моих родителей был ресторанчик в Сеуле, пока... — она осеклась. Пока она не разорвала контракт, и её родителям не пришлось выплачивать за неё неустойку. — Может, когда-нибудь открою. Будете моими гостями?
— Спрашиваешь ещё? — спросил Хан. — Я теперь вообще не представляю, как буду жить без твоего жареного риса или миёккука. Я перееду жить в твой ресторан.
— Тебя нужно будет выкатывать, когда нужно будет ехать выступать, или сам прикатишься? — спросил Феликс, заставляя всех рассмеяться.
— Ты даже зубы не почистил, какой кошмар, — Хёнджин скривил губы в отвращении, заметив как Чанбин поглощает чокопаи, измазанный глазурью.
— Это мой день рождения, мой торт, — твердо сказал именинник. — Хочу и ем, я голодный.
— Ты всегда голодный, — отметил Феликс, а Чанбин продолжил уплетать свой торт.
— Ты даже ни с кем не поделишься? — Хану явно не нравилось, что все сидят и смотрят, как он один сидит и ест свой подарок.
— Настоящий торт будет ждать вас в Сеуле, а это только мой, — Чанбин наклонился, чтобы защитить чокопаи от покушения остальных. — Чего сидите? Всё, идите. Спасибо за поздравления.
Я представил кафе, которое могла бы держать Хаын с её семьей. Традиционный, как их ханок. С едой, похожей на домашнюю, сделанная от всего сердца. Я представил шум и разговоры, полную посадку, что даже яблоку негде упасть, легкая музыка на фоне. И нуна, плывущая между столиками, останавливается у каждого из них и спрашивает: «Вам всё нравится?». Очень умиротворяющая картина, которая отозвалась в моём сердце теплом.
Но видел я Хаын не там. Это словно предчувствие, которое я уже испытывал, когда мы готовились к дебюту, когда мы с ребятами искали наш стиль. Предназначение у нуны совсем другое. Её музыкальные способности не должны просто так оставаться невостребованными. Я видел девушку на сцене, хоть и отдавал себе отчёт, что она уже давно похоронила эту мечту и смирилась с этим. Но пела она откровенно хорошо, даже с учетом того, что не практикуется регулярно. Я не мог оставить мысль, что хотел бы петь с ней, но понимал, что это вряд ли возможно.
— Я забыл вам сказать, — я решил сделать объявление за обедом. — Сегодня будет прямой эфир в честь дня рождения Чанбина. Так что вечером мы будем заняты.
— Я думала, мы уедем вечером, — нуна занервничала. Она сидела на диване и ждала, когда мы поедим. — Я договорилась с водителем.
— Как? Ты разве не предупреждал менеджера Кима, что нас не будет в городе? — Хан был удивлён этой новости, что даже ему пришлось прикрывать рот рукой, так как рис стал выпадать из его открытого рта. Он имел привычку разговаривать, забив щеки под завязку едой, как настоящий бурундук.
— Я предупредил, но от прямого эфира нельзя было отказаться или перенести, — я развел руками. — Придётся уехать утром, нуна, перенеси, пожалуйста, автобус, — я посмотрел на Хаын, которая уже вскочила с дивана.
— Погоди, — тревожно говорила она, эта ситуация явно её беспокоила, — но если ты будешь показывать своим фанатам мой дом, то проблем потом я не оберусь. Родители с братом приедут завтра утром, но я не знаю во сколько. Если вы пересечётесь...
— А ты не говорила, что ты нас привезёшь? — поинтересовался Минхо и засунул огромный кусок маринованного дайкона в рот: откусывать куски не в стиле Лино.
— Я сказала, что привезу боссов, но они не знают, у кого я работаю, — она стала ходить из угла в угол и теребить свои волосы. — Политика неразглашения, знаешь? Я потеряю работу, если кто-то узнает, что вы были здесь.
— Не переживай, нуна, сейчас мы все что-нибудь придумаем, — Чонин приложил по два пальца к вискам и начал их усиленно массировать. — Мозговой штурм!
Я понял, какая это будет проблема, в том числе и для нас. И нужно что-то предпринять в ближайшее время. До прямого эфира ещё четыре часа, но в ресурсах мы ограничены.
— Может, на пляж? — предложил Джисон. — Расстелим пледы, костёр разведём.
— Костёр на пляже? Хочешь платить штраф и стать главной новостью деревни, Хан Джисон? — язвительно спросила Хаын. — Не получится.
Все сидели с задумчивыми лицами, даже перестали есть, но никто не мог придумать ничего рационального, чтобы не рассекретить место, где мы находимся.
— Ладно, у меня есть план, — вдруг сказала нуна. — Кто со мной пойдёт, а кто останется?
— А что надо делать? — я пытался узнать о том, что она придумала.
— Освободим мою комнату от всех опознавательных знаков, — она начала размахивать руками, пытаясь нам представить, как она видит это, — накидаем шариков и растянем праздничный баннер, чтобы максимально отвлечь внимание от комнаты.
— Вроде звучит неплохо, — Чанбин задумчиво потёр подбородок, — может сработать.
— Менеджер Ким же не знает, куда вы поехали? — спросила она.
— Нет, я не сказал, что мы у тебя, — ответил я.
— Ну, тогда мы можем быть вообще где угодно, — Хёнджин поднял палец, чтобы звучать убедительнее. — Чан скажет, что мы у наших друзей, и снимет вопрос с показом комнаты, если вдруг стей захотят подробностей.
— Буду действовать по ситуации, — я почесал затылок. — Так что? Кто пойдёт с нуной? — Я посмотрел на неё.
— Чан, иди ты, а мы тут всё подготовим, — предложил Сынмин. Показалось, что он занимается сводничеством.
— Ладно, пойдём, Чан-а, — она взяла меня под локоть и потащила к выходу. — Уберите все мои фотографии и всё, что со мной связано, а мы за шарами.
Мы быстро вышли за ворота, что я даже забыл маскировочную кепку, и направились вглубь деревни. Мы шли быстро, она впереди, я немного позади. Как только мы завернули за поворот, я огляделся. Никого. Это мой шанс.
— Хаын, — позвал её я и затормозил.
Она резко остановилась и развернулась.
— Чего? — очень нервно спросила она. Она явно торопилась и нервничала.
Я быстро накрыл её своими руками и поцеловал. Мне так нужен был этот поцелуй, потому что я буквально подсел на вкус губ Хаын. Она сразу мне ответила, хватая своими маленькими ручками меня за локти. Пара усилий, и её маленький рот открылся. Кончик её языка коснулся моей нижней губы. Я со свистом выдохнул и придвинул её ближе, вжимая девушку в себя.
Она отвечала мне мягко и покладисто, игриво проскользила по рукам до шеи, и снова запустила свои ручки в мои волосы. От этого движения у меня начали бегать мурашки по спине. Это явно её фетиш, она постоянно играет с моими кудрями перед сном, накручивая чёлку на палец. Я не особо люблю прикасаться к своим волосам, но то, как она приятно прочёсывает их пальцами, немного с нажимом, чтобы снять напряжение с головы, начинает мне нравиться. Я готов ей позволить всё потому что растекаюсь от касаний Хаын, когда она так делает.
Спустя несколько мгновений она отпрянула.
— Нам нужно идти, ребята ждут, — напомнила она, почему мы вообще выбрались.
— Но я не хочу никуда идти, — я снова потянулся к ней, чтобы получить ещё один поцелуй, но она отодвинулась, из-за чего я промахнулся.
— Чан-а, не время целоваться, — она была демонстративно строга, но при этом улыбалась. — Сначала нужно спасти твой прямой эфир.
Я нехотя выпустил её из рук, и она сразу пошла дальше, а я поплёлся за ней. Она взяла меня за руку, чтобы как-то скрасить свой отказ. Наши пальцы переплелись, и я накрыл её большой палец своим. Мне так нравилась маленькая ладошка девушки в моей. Я поиграл костяшками, чтобы лучше почувствовать её пальцы между моими, и крепче сжал. Теперь уж я её не отпущу.
Мы быстро добрались до магазина, где взяли шары, вывеску «Happy Birthday», какие-то блёстки, хлопушки, праздничные колпачки, язычки-свистки, смешные пластиковые очки и маски. Со всеми этими сокровищами мы вернулись домой.
Украсили комнату мы довольно легко и играючи, потому что когда восемь ртов надувают шары, процесс идёт очень быстро. Создав достаточно уютную и по-настоящему праздничную атмосферу в маленькой комнате нуны, мы уселись на пол напротив телефона, пока ждали времени начала.
Мы хотели провести этот эфир в непринужденной и дружеской атмосфере, к тому же это был день Чанбина, и я надеялся, что всё внимание будет у него, а я буду просто моральной поддержкой. Нуна занесла закуски и напитки, чтобы мы не сидели без дела, к тому же, если руки будут заняты, не так сильно будешь нервничать.
— Я оставлю дверь приоткрытой и буду рядом, — сказала она, — если вдруг вам что-то понадобится.
— Думаю, всего и так достаточно, — я хотел сказать это с нежностью, но при Чанбине не стал и держался отстранённо, — спасибо, нуна.
— Да, спасибо, нуна, — сказал именинник. — Без тебя бы ничего не вышло.
Она улыбнулась нам обоим и вышла. Мы остались в комнате вдвоём.
— Может позовём Джисона? — предложил Чанбин.
— И куда он сядет? Нам на голову? — я немного стал раздражаться от наличия ещё одного человека в кадре, не потому что не хотел его видеть, а потому что Джисон не умеет держать язык за зубами, и может легко взболтнуть лишнего.
Я ещё раз проверил настройки в телефоне. Время пришло.
— Готов? — спросил я.
— Готов! — кивнул Чанбин, улыбаясь и натягивал праздничный колпак. — Давай уже порадуем наших фанатов.
Через несколько мгновений количество зрителей скакнуло от нуля до нескольких десятков тысяч. Мы начали эфир, приветствуя зрителей.
— Привет, STAY! — сказал я, помахав рукой. — Как у вас дела? — я боролся с тревогой, которая накрыла меня в ту же секунду, как я нажал «начать эфир». Улыбался, но видел, что я перебарщиваю с наигранностью.
Посыпались сообщения в чате.
«Чан, ты поел? Выглядишь замученным».
«Чанбин выглядит загорелым».
«Сегодня же день рождения Чанбина!»
— Мы рады видеть вас всех здесь! — добавил Чанбин, склонившись ближе к камере. — Сегодня у нас немного необычный эфир. Мы находимся в очень уютном месте и хотим поделиться с вами нашим хорошим настроением и эмоциями.
«Где это вы?»
«Чан, тебе тоже нужен колпак».
— Мы не можем вам сказать, так как друзья, у которых мы остановились на выходные, просили остаться инкогнито, — парировал я десятки вопросов о нашем местонахождении.
«С днём рождения, Чанбин!»
«Чан, нам нужен рум-тур».
— Спасибо, ребят за поздравления, мне очень приятно, — Чанбин упорно игнорировал сообщения о показе комнаты.
«Круто украсили комнату».
«Они наверное уехали на море, смотрите какие загорелые».
— Да, Чанбин игнорирует санскрин, поэтому так сильно сгорел за пару дней, — выкручивался я.
Спустя время им надоело и они начали спрашивать за остальных, за альбом, за предстоящий тур, который запланирован на следующий год. Мы охотно отвечали, что могли по контракту озвучивать, но не слишком много, чтобы сохранить интригу до основной промо-кампании. И тут как гром среди ясного небо приходит сообщение в чат, от которого у меня задрожали поджилки.
«Это же комната моей сестры!»
Я краем глаза посмотрел на Чанбина, он ответил мне таким же коротким тревожным взглядом. Мы продолжали делать вид, что ничего не произошло, и Чанбин рассказывал, что он заказал нам на день рождения из подарков. Но фанаты уже начали подозревать что-то неладное, и комментарии становились всё настойчивее.
«Мы знаем, где вы находитесь».
«Мне кажется, они у меня дома».
«Покажите дом».
Я посмотрел в дверной проём. Нуна говорила с кем-то по телефону, явно ругалась и жестикулировала. Я пытался слушать, кому и что она так активно рассказывает.
Чанбин травил байки и рассказывал всякие нелепые истории, которые приключились с нами на студии в последние месяцы, пытаясь отвлечь всех от разговоров про комнату.
— Хаджун, я знаю, что ты смотришь этот эфир... Да... Да... Да, я работаю у Stray Kids, — ей пришлось отодвинуть телефон от уха, потому что там раздавались вопли радости. — Да не кричи ты так! Нет, я тебя с ними не познакомлю! Нет! Не ори! Я вообще не должна была тебе рассказывать, — она помолчала, слушая, что ей говорит брат. — Прекрати сеять смуту в чате, и я подумаю, может быть я договорюсь о карточке с автографом, — она стала говорить спокойнее и уже не так размахивала рукой. — Это важно для меня и для парней, Хаджун. Я надеюсь, ты меня поймешь.
Когда нуна договорила, буквально через минуту в чат прилетает сообщение.
«Я пошутил, Чан и Чанбин не могут быть у меня дома».
Прочитав это сообщение, у меня отлегло от сердца. Чанбин с облегчением вздохнул. Мы продолжили эфир, постепенно возвращая внимание фанатов к музыке и другим интересным темам. Дальше всё шло как обычно, весело и непринужденно.
Когда эфир подошёл к концу, я поблагодарил всех зрителей:
— Спасибо, что были с нами сегодня! Мы вас очень любим и ценим вашу поддержку. До новых встреч!
— Да, спасибо, STAY! — добавил Чанбин. — Берегите себя и ждите наших новых песен! И ещё раз спасибо за поздравления с днём рождения!
Когда Чанбин отключил телефон от прямого эфира, я буквально размяк и упал на пол и закрыл лицо руками, потому что то напряжение, которое держало меня предыдущие полтора часа куда-то улетучилось.
— Это было близко, — сказал я. — Мы были на волоске от скандала.
— Да, но мы справились, — ответил Чанбин, хлопнув меня по коленке. — Надеюсь, таких ситуаций больше не будет.
Феликс вошёл в комнату, его послали остальные, чтобы выяснить, сгорели ли мы от стыда или ещё нет.
— Ну как всё прошло? — заинтересованно спросил он.
— Оказывается брат нуны наш фанат и узнал комнату, — вкратце рассказал Чанбин ему.
— Брат нуны наш фанат? — Феликс удивлено поднял брови. — Надо же!
— Но она ловко выкрутилась, — отметил я, поднимаясь с пола. — Мы все молодцы, — я приобнял Чанбина.
Он улыбнулся мне. Я чувствовал, что команда снова справилась с трудностями вместе, это меня успокаивало и придавало уверенности.
— Сегодня был очень интересный день, — сказал Чанбин, смеясь. — Несмотря на все сложности, это пока что лучший день рождения.
— О, тебя ещё ждут подарки в Сеуле, — Ёнбок ехидно потер ладошки и захихикал. — Мы такое приготовили.
— Неужели? — Чанбин повернулся ко мне. — Ты правда купил мне те наушники, хён?
Я кивнул, и его это привело в восторг, он меня обнял и крепко сжал своим фирменным зажимом, отчего мои кости затрещали.
Мы вышли, я хотел скорее увидеть нуну и поблагодарить её за помощь. Хаын развлекала ребят как могла. Они уже с Хёнджином создали танцевальный дуэт, и своим перфомансом развлекали остальных. Кажется, они нашли общий язык. Страсть и артистичность, которая обоим была присуща, а в Хване выкручена просто на максимум, прекрасна сочетала их движения в танце.
Я просто стоял и наблюдал эту картину, которая мне безусловно нравилась. Хаын явно получала истинное удовольствие, что может с кем-то разделить эти эмоции, и Хёнджин подходил в этом плане лучше всех. Но как только она встретилась взглядом со мной, она резко остановилась. Хаын немного вспотела, волосы прилипли к лицу, а хвост немного растрепался.
— Опять? — Хёнджина это явно задевает, потому что уже второй раз я становлюсь причиной, по которой она перестаёт с ним танцевать. — Хён, уйди пожалуйста, нуна не танцует, когда ты тут маячишь. Ты её смущаешь.
Я рукой показал, что всё в порядке.
— Продолжай, пожалуйста, нуна, мне очень нравится, — я улыбнулся.
Она коротко улыбнулась в ответ и повернулась к Хвану.
— Хёнджин, сможешь меня поднять? — её голос был возбужден, когда стала обсуждать с ним поддержку.
Они ещё какое-то время обсуждали поддержку, потом ещё несколько раз пытались её повторить, процесс у них шёл. Потом все начали отвлекаться, им уже было не сильно интересно, что там нуна задумала с Хёнджином.
Чонин с Феликсом лежали на столе и разглядывали звёздное небо, Чанбин с Ханом смотрели смешные ролики в Интернете, Минхо с Сынмином пошёл на кухню за мороженым. Я сидел и один наблюдал, как Хаын машет руками и что-то пытается объяснить Хвану, который не всегда понимает, что она хочет.
По итогу, он оказался неподходящий по росту, слишком высокий для нуны, и она не могла зацепиться за его руки. Но мне стало очень интересно, что всё-таки она придумала.
— Нуна, что ты хочешь? Может, я смогу? — я предложил себя в качестве подопытного.
Она посмотрела на меня и заулыбалась. Нуна кратко обрисовала ситуацию: нужно встать спина к спине, и я должен крепко держать ее за руки, а она сделает кувырок назад по моей спине. Звучало опасно, но интересно. В конце концов у нас получилось очень неплохо, она ловко перекидывала ноги над моей головой и оказывала передо мной.
— Эффектное появление, — отметил Хёнджин, слабо хлопая. — Мне нравится.
— Давай еще, — сказала она тяжело дыша, глаза её поблескивали от радости.
— Отдышись хотя бы, — предложил я.
Потом она сказала, что очень давно видела это в каком-то клипе, но не с кем было повторить. Она ещё трижды просила меня так сделать, и каждый раз ловко выпрыгивала передо мной. И каждый раз я видел перед собой ту Хаын из телевизора, словно она выскочила из него и оказалась напротив меня, с той задорной улыбкой и огнем в глазах: не хватало только чёлки, а вместо узких джинс и блейзера на ней свободные шорты до колен и футболка. И я надеялся, что буду чаще видеть эту девушку, и в конце концов сломаю ее маску, и она останется такой навсегда.
***
В марте у Хёнджина было день рождения, нуна заранее знала об этом событии и решила немного его порадовать. И хотя мы хотели купить торт, как делали всегда, она сказала, что может его приготовить, и он будет не хуже магазинного.
Ей понадобилось пара дней, чтобы испечь коржи и собрать его. Рано утром, в день Х, он уже был готов, украшенный голубыми сердечками и милой надписью «Happy Birthday».
Она осторожно подошла к его комнате, где мы уже ждали её, так как всё было спланировано за несколько дней до этого. Постучав в дверь, мы услышали тишину в ответ. Хёнджин, видимо, спал. Я тихонько надавил на ручку двери, которая легко поддалась, и мы вошли внутрь.
Передо нами открылся милый вид: Хёнджин спал, почти полностью укрывшись одеялом, из-под которого торчали лишь темные волосы. Он напомнил кукурузу, уютно завернутую в свои зеленые листья.
— Хёнджин, Хёнджин-а, — тихо позвала его нуна, надеясь не испугать.
Он сонно угукнул и повернулся на другой бок, явно ещё не готовый к пробуждению.
— Хёнджина-а, вставай, все уже уехали без тебя, — уже громче произнесла она, пытаясь его разбудить.
Реакция была мгновенной. Хёнджин резко вскочил, его глаза широко раскрылись от удивления и беспокойства.
— Как? Что? Куда? — его волосы были растрепаны, а взгляд метался по комнате в поисках ответа. Но когда он увидел нас и торт, его беспокойство постепенно утихло. — Нуна, парни, вы чего?
— С днём рождения! — крикнули мы хором.
Она передала мне торт и с чувством выполненного долга скрылась в коридоре. Я подошел ближе и вставил в торт свечку, зажигая её. Хёнджин посмотрел на меня с легким недоумением.
— А сколько времени? — он начал искать свой телефон, чтобы посмотреть на часы.
— Пять утра, — объявил Минхо.
— И вы встали в такую рань, чтобы меня поздравить? — он вопросительно посмотрел на нас, одновременно пытаясь справиться с непослушными локонами, которые упорно не хотели укладываться за уши.
Я присел на край кровати, приближая торт к его лицу, и чувствовал, как тепло разливается по сердцу. Мы спели «Happy Birthday to You» на корейский манер.
— Загадай самое сокровенное желание, — предложил я, глядя на него с улыбкой.
Хёнджин прикрыл глаза, на секунду задумавшись, и затем задул свечу.
— Спасибо большое, вам всем — сказал он, когда я передал ему торт. — Это очень трогательно.
— Всегда пожалуйста, — ответил я, улыбнувшись ему.
Мы все постояли ещё несколько мгновений, и пошли досыпать оставшийся нам час до сборов. И я был очень рад, что смог сделать утро Хёнджина по-настоящему особенным благодаря нуне.в себе, но иногда она вырывается наружу и берёт верх. Когда она поет, когда танцует, когда целует. В те моменты, когда она отдает себя без остатка, Ха Ын будто оживает и начинает дарить свою энергию всем, кто находится рядом с ней. А мне так повезло находиться с ней в максимальной близости и заряжать свою батарейку от неё. Я будто стал дышать полной грудью.
Меня так манило эту чувство, когда она рядом со мной, в моих руках. Чувствую себя таким наполненным, что кажется, мои ноги не касаются земли, я не иду, а плыву над полом. Работоспособность на максимуме, я готов хоть сейчас бросится в бой. Даже немного странно испытывать подобное, от этого в голове такая сумятица. Но она была мне интересна. И я совершенно не знал, что нас ждёт дальше.
Когда мы вернемся домой, что будет? Мы будем прятаться от всех, даже от ребят? Я не могу скрывать это от группы, они практически моя семья и самые близкие люди. Но я не мог это решить за нас обоих, рассказывать остальным или нет. Может, она не уверена над их реакцией? А как же свидания? Я хочу позвать её на свидание, как только мы доберемся до Сеула.
Я стал прикидывать варианты, куда хочу её отвести. Ведь нужно выбрать такое место, где будет немного народа, чтобы нас не обнаружили. Самые популярные места для прогулок отпадают сразу, вроде горы Намсан, квартала Самчхон-донг или парка Чхонгечхон. Отпадают и рестораны, само собой, из-за многолюдности.
От этих мыслей у меня даже разболелась голова, потому что оказалось непросто иметь секретные отношения. Но осознание, что буквально в полуметре от меня сидит моя тайная девушка, заставляет подрагивать коленки и порхать бабочек в животе. Это было безусловно приятно. Моя тайная девушка Со Ха Ын.
Я перевел взгляд с телевизора на неё, когда увидел видео с Джонхёном. Нуна тяжело реагировала на него, услышав тогда всего пару наигранных аккордов, и я переживал, что это может повториться, и не хотел, чтобы ребята опять видели её такой. Она смотрела не мигая. Глаза её округлились от удивления, что он оказался в домашних видео, но выглядела абсолютно спокойной.
То лицо, наполненное слезами и ужасом, точно отпечаталось в моей памяти, которое я увидел ранее в нашем доме несколько месяцев назад. Сейчас она выглядела не так. Больше озабоченно, чем испуганно. Печально, но не отчаянно. Но я не мог просто сидеть и ждать, когда она потеряет контроль над эмоциями.
В одно резкое движение я встал между телевизором и смотрящими его ребятами. Под недовольные возгласы я нажал кнопку OFF.
— Всё, деткам пора спать, — деловитым тоном сказал я.
— Ну-у-у, ещё немножко, — Хан обиженно выдвинул нижнюю губу. — Чего ты как папочка себя ведешь, хён?
— Я и есть ваш папочка, — я продолжал твёрдо и решительно отказывать им дальше в просмотре телевизора. — Займитесь чем-нибудь полезным, если не хотите спать.
— Скука смертная, — Хёнджин прыснул и закатил глаза. — Мы на отдыхе или где?
— Может, будем рассказывать страшные истории? — предложил Минхо с коварной ухмылкой на лице.
— Ну, нет, я тогда совсем спать не буду, — Чонин закрыл лицо подушкой.
— Хотите я вас развлеку? Вы верите в предсказания? — спросила неуверенно Ха Ын.
Нуна сразу пришла в себя и вышла из транса, как только я выключил телевизор. Она снова стала собой.
Всё внимание парней переключилось на неё.
— Что за вопросы такие? — протянул Минхо заинтересованным тоном. — Ты что-то знаешь?
— Ну, — она опустила глаза и заправила волосы за ухо. — Я немного гадаю. В деревне до сих пор верят в шаманов и злых духов, поэтому у нас это не редкость. Правда, я давно не практиковалась, но если хотите...
— Конечно, хотим! — перебил Чанбин. — Выкладывай!
Парни, кроме меня и Феликса, взяли Ха Ын в полукруг, когда она принесла какую-то деревянную шкатулку. Из неё она выудила колоду тёмных и потрёпанных карт. Она застелила кофейный столик какой-то небольшой тканью и села на пол.
— Кто хочет первый задать вопрос? — она начала их медленно тасовать.
— Хан, давай ты, — Чанбин толкнул Джисона плечом и подмигнул.
Парень сел напротив Ха Ын, приблизился к колоде, которую нуна держала на своей ладони. Он что-то нашептал прямо в колоду, а потом сдвинул часть на себя. Нуна ещё что-то сделала руками над колодой, достала три карты и положила их перед собой. Все склонились над столом в томящей тишине, мы с Феликсом, стоящие чуть дальше от этого эзотерического кружка, тоже машинально наклонились. Короли, дамы, мечи, кубки. Это всё было очень странно и непонятно, но, похоже, нуна в этом разбиралась.
— Интересно... — она задумалась, голос её углубился, что добавляло мистики всему происходящему. — Ты всегда был полон энергии и стремления к цели, ты очень силён, хотя по тебе и не скажешь. — Ха Ын указала на левую карту, а потом перевела руку на карту по центру. — Твоё сердце открыто для любви, но ты не можешь её получить.
— Почему не могу? — Хан явно занервничал, он внимательно следил за её руками, ближе придвигаясь к ней.
— Потому что ты её ещё не встретил. — нуна постучала по карте. — Человек, которого ты уже знаешь приведет тебя к твоей настоящей любви, — сказала она, указывая на правую карту. — Тебя ждёт большое чувство, которое сделает тебя очень счастливым. Эти отношения принесут в твою жизнь гармонию.
— А что ещё карты говорят? Она будет красотка? — Джисона эта новость явно завела, и он осыпал нуну вопросами. — А когда я её встречу?
— Больше карты ничего не говорят, — Ха Ын развела руками. — Жди большую любовь, Хан Джисон, и дай возможность следующему.
— У Хана будет подружка! У Хана будет подружка! — скандировали остальные хором и рассмеялись.
Хан нехотя поменялся с Хёнджином. Он определенно хотел это услышать, мысль его мучила, и он нашёл ответ. Хван практически спихнул Джисона в сторону и уселся перед Ха Ын. Нуна снова перетасовала карту и выставила колоду вперёд. Он сделал всё тоже самое, что и Хан. Три карты, совершенно отличные от расклада Джисона, теперь лежали перед Ха Ын.
— Ты достиг значительных успехов и нашёл своё место в группе. Тебя ждёт только процветание и стабильность, — она водила пальцем по картам, дополняя предсказание завораживающим тембром, слегка шепчущим, но заставляющим придвинуться ближе. — Хм, партнерство или сотрудничество? — она медлила, видно было, что Хван начинает нервничать. — Это может означать возможность сольного проекта, где тебе предстоит работать с кем-то в тандеме, но не из группы. Это будет важный шаг в твоей карьере.
Хёнджин не ожидал такого ответа, он улыбнулся и с облегчением выдохнул.
— Но у меня уже есть песня без группы, с тем американским парнем. Или будет что-то еще? — спросил он уточняющим тоном.
— Думаю, это будет больше, чем одна песня, тут явно что-то грандиозное, — она указала на карту справа от себя. — Оно принесёт тебе признание и славу.
— Хоть где-то оценят моё пение, — с толикой сарказма сказал он и освободил место.
— А почему это у тебя сольник, а у меня какая-то подружка? — Хана явно расстроило, что предсказали Хёнджину. — Нечестно как-то.
— Да потому что я пою получше тебя, — язвительно парировал Хван.
— Это ещё не доказано, — Джисон пытался также резко ответить, но улыбался, потому что это была всего лишь шутка.
Чанбин суетливо занял место Хёнджина, и ритуал повторился вновь. За руками нуны интересно было наблюдать, как она ловко перебирает карты и выкладывает их перед собой. Парни замерли в ожидании её ответа, как мартышки смотрели на питона, который заманивал их своим гипнотизирующим голосом и танцем.
— Вау! — воскликнула нуна, обведя карты пальцем, её голос потерял таинственный шарм на мгновение, потому что она была явно удивлена, что предназначено для Чанбина. — Вскоре тебя ожидают значительные изменения и успех во всех начинаниях. Кажется, ты будешь связан с театром или кино. Ты не думал стать актёром? — она перевела взгляд на него.
— Я? Актёр? — Чанбин откровенно удивился и показал на себя пальцем. — Но я не особо популярен у корейской аудитории.
— Видимо, после этой роли твоя карьера пойдет в гору, — она заулыбалась. — Твоя работа и усилия будут вознаграждены.
— Чанбин будет играть в дораме? Я бы на такое посмотрел, — рассмеялся Минхо. — Ты хоть целоваться умеешь? Тебе нужно потренироваться.
— Иди ко мне, малыш Бинни, я научу тебя поцелуям, — Хан схватил Чанбина за щеки и пытался притянуть к себе, но тот смог выкрутиться.
— Эй, отстаньте, дурачки, — отбивался Чанбин. — Может, я буду играть в боевике с Ма Дон Соком?
— Конечно, конечно, — продолжал хохотать Минхо, стуча по коленке Чонина. — Живи в своих фантазиях, малыш Бинни.
Они продолжали смеяться, похоже, нуна их раззадорила. Мы с Феликсом переглянулись, не поняв всеобщего веселья, но реакция парней меня позабавила, и я даже заулыбался. Интересно было бы посмотреть на Чанбина в кино, а на Хёнджина — как сольного исполнителя. Но больше всего я не мог поверить, что кто-то кроме нас может вытерпеть шумного Джисона.
Остальные не решались подойти и задать свой вопрос. Нуна подняла глаза на меня.
— Чан-а, не хочешь узнать свою судьбу? — она говорила медленно, и голос её казался театрально загадочным.
После этой фразы она рассмеялась, и её смех подхватили остальные.
Я сел напротив девушки, не потому что мне было интересно, а потому что я хотел быть к ней поближе. Она перетасовала колоду, протянув мне на вытянутой руке.
— Прошепчи им свой вопрос и сдвинь колоду, — напомнила она правила. — Готов?
— Да, — я склонился над картами и глубоко вдохнул, словно собираюсь делать нырок. От них пахло застарелой бумагой. — Что меня ждёт в ближайший год? — произнёс я уже шепотом.
Затем сдвинул колоду, и нуна достала нужные карты, которые затем стала расшифровывать. Она долго вглядывалась в картинки, которые от долгих лет использования изрядно потрепались. Снова выпали символы, значения которым я не мог дать. Вроде на одной была пара и сердце, а на другой какой-то мужчина на троне. Ха Ын свела брови, кажется, её весёлое настроение куда-то улетучилось, и она стала очень серьёзной.
— Ты много трудился и достиг значительных высот. Выбор? — она немного помедлила и как будто говорила сама с собой, уже обыденно, без напущенной таинственности. — Ты будешь стоять перед важным решением: карьера или любовь, — она снова сделала паузу. — Это судьбоносное решение, и от него зависит твое будущее. Независимо от того, какой путь ты выберешь, тебе придётся нести значительную ответственность.
— Что ж, ответственность — моё второе имя, — я пытался отшутиться, и остальные подхватили мой смешок. — Мне не привыкать.
— Интересно, какую любовь Чан будет выбирать, если он её ещё не встретил? — поинтересовался Чанбин. — Или мы чего-то не знаем, хён?
Я уже кое-кого встретил, но пока не могу вам этого рассказать, парни. Сердце моё забилось быстрее, и я предчувствовал, что возможно этот выбор будет связан с Ха Ын. Я не хотел сейчас об этом думать, потому что ещё слишком рано что-либо выбирать.
Она явно не была довольна тем, что сама мне рассказала. Нуна подняла на меня глаза, чтобы встретить моё непонимающее лицо, и нахмурилась.
— Сеанс закончен, — объявила она и поднялась с пола под недовольное ворчание парней, кому не досталось предсказаний. — Простите, но я уже очень устала.
Парни были очень недовольны, но отпустили эту ситуацию, поблагодарив нуну за гадание. Для меня же это были просто слова, в которые я не хотел верить.
Мы снова лежали с ней обнимку, как и все ночи до этого. Я гладил её по волосам, а она глубоко дышала на моей груди, но я чувствовал, что она напряжена. Брови сдвинуты, взгляд плавал, но при этом она ничего не говорила, а только перебирала пальцы.
Она молчала, но я чувствовал, что она хочет что-то сказать, хоть и не решается. Я постарался прервать её тревожный поток мыслей, которые могли привести её в очень нехорошее состояние.
— Ха Ын, если ты переживаешь за гадание, то мне совершенно это неинтересно, — я попытался догадаться, что её обеспокоило. — Я в это не верю, только мы можем управлять своей судьбой.
— Да, возможно, ты прав, — она помедлила. — Всего лишь предрассудки. В любом случае, чтобы ты не выбрал в итоге, любое твоё решение верное, потому что оно твоё.
— Вот именно, — именно это я и имел ввиду, она буквально прочитала мои мысли.
— Но выбирай головой, а не сердцем, — предупредила она.
— Давай спать, — я прижал Ха Ын сильнее к себе. — Всё сейчас неважно, кроме того, что ты рядом.
— Сынмин знает, — вдруг сказала она. — Он нас видел.
Я приподнял голову. Сынмин спал на кресле, накрывшись почти с головой, и не подавал никаких признаков бодрствования.
— Мне он ничего не говорил, — я забеспокоился. Я был с ним весь вечер, но он даже не обмолвился.
— Он пообещал никому не говорить, — она шептала, но голос её подрагивал.
— Парни не будут против, вот увидишь, — я чмокнул её в лоб.
— Пока я не хочу никому говорить, — она поёжилась. — Давай скажем позже.
— Хорошо, как захочешь, — я чувствовал, как меня уже клонит в сон, и я даже не заметил как отрубился.
Оставшиеся дни мы провели на море, плавая и веселясь в песке, изредка забегая домой к Ха Ын, чтобы перекусить и вернуться обратно. И хоть я хотел побыть с ней наедине подольше, она отправляла меня провести время с ребятами. Мне и правда требовалось больше времени проводить с ними, так как совсем скоро мы вернёмся обратно, и свободного времени будет очень мало. Я должен отдохнуть по максимуму, чтобы быть продуктивным, хоть и всячески сопротивляюсь отдыху.
Я сидел на пляже и следил, как парни кидают друг другу мяч, имитируя игру волейбол, находясь по пояс в воде, когда ко мне подсел Хёнджин со своим скетчбуком в руках.
— Хён, хочу тебе это показать, — он протянул мне листок бумаги. — Как думаешь, нуне понравится? Хочу ей подарить.
Это был портрет Ха Ын. Её силуэт со спины в струящемся голубом платье и соломенной шляпе. Хёнджин поймал этот момент, когда она прогуливалась по песку у кромки воды, держа в одной руке свои босоножки, а другой рукой придерживала шляпу, чтобы та не улетела от порывов ветра. Да, это точно была она, сложно не узнать её длинные тёмные волосы и нежные изгибы её фигуры. Она была невероятна прекрасна в этом платье.
— Да, очень красиво, Хёнджин, — я ещё мгновение полюбовался образом нуны и вернул ему рисунок.
— Я ещё несколько нарисовал, хочешь посмотреть? — он раскрыл скетчбук и придвинул его мне.
Кроме морских пейзажей, дома Ха Ын с разных ракурсов, деревьев, цветов и птиц, было несколько её портретов. Нуна сидит на террасе в своих свободных штанах, подогнув ноги под себя и читая с очень задумчивым лицом. Нуна обнимает своего пса Джи Хуна, и на лице у неё безмятежность и счастье. Нуна сидит на песке и смотрит куда-то вдаль, она задумчива и мила. Что-то сделано в цвете, что-то просто карандашом, но в любом случае очень близко к натуре.
Я не мог показать своего неподдельного интереса к изображениям Ха Ын, поэтому лишь кратко ими полюбовался и вернул рисунки Хёнджину.
— У тебя много рисунков нуны, — отметил я.
— Да, она красивая, — Хёнджин вложил рисунок в скетчбук. — Мне нравится её рисовать.
Я немного напрягся. Что это? Ревность? Почему это Хвану нравится на неё смотреть и хочется её рисовать? Почему он сделал это так много раз?
Мне хотелось закричать, чтобы он даже не думал к ней подходить, потому что нуна моя, но я просто вздохнул и отвернулся, дабы он не увидел моё покрасневшее лицо. Мне стало неловко от этих мыслей и чувств, что накрыли меня в эту секунду.
— Она тебе нравится? — смог из себя выдавить я, подавляя в себе подступающие гнев и тревогу.
— Нуна? — спросил Хёнджин, словно не понимая вопроса. — Да, она очень милая и добрая. Или ты имел ввиду как девушка?
— Как девушка, — я уточнил, мучительно пытаясь сдержаться и не закричать.
— Нет, хён, не мой типаж, — Хван удивлённо изогнул бровь. — А почему ты спрашиваешь?
Я нервно прочистил горло.
— Нам нельзя заводить романы, ты помнишь? — я решил напомнить правило, навязанное компанией для поддержания имиджа, где мы всегда должны быть одинокие или хотя бы делать вид. И да, я это правило благополучно проигнорировал.
— Да, я знаю, как человек она очень хорошая. Жалко будет расставаться с ней в конце года, когда мы поедем в тур, — голос Хёнджина немного стих.
— Точно, — меня словно поразила молния.
Я вспомнил, что пытался игнорировать всю эту неделю. Мне придётся уехать и оставить Ха Ын. Почти на год. От этих мыслей у меня засосало под ложечкой, мне показалось это катастрофой. Я только обрёл что-то очень ценное и важное, и мне уже нужно это отдать. Ситуация казалась очень несправедливой. Это мысль меня пугала, и я не хотел об этом думать.
Впервые за долгое время я наконец-то нормально сплю, потому что она греет меня своим теплом и мягко сопит на ухо. Это единственное лекарство, которое я могу себе позволить, чтобы наконец начать восстанавливаться. После приезда сюда, не было ни одной ночи, чтобы меня беспокоили тревожные мысли или приступы нехватки воздуха. Я словно снова оказался дома в Сиднее, только моим домом был всего лишь один человек. Она исцелила меня одним своим поцелуем, и теперь я, как порядочный пациент, должен регулярно получать своё лечение. Как я отказывался верить, что теперь она со мной, так теперь отказываюсь от мыслей, что придётся покинуть её. Я очень боялся, что всё вернётся обратно, и я снова потону в своих мутных водах отчаяния.
Я не заметил, как Хёнджин двинулся в сторону дома, потому что слишком далеко заплыл в своих мыслях. Так же я не мог представить, что я буду делать, когда мне будет необходимо уехать из Кореи очень-очень надолго. Будет ли нуна по мне скучать? По крайней мере, я точно буду.
Последний день нашего импровизированного отпуска ознаменовался днём рождения Чанбина. Ха Ын об этом знала, но с учётом наших условий, испечь торт она не смогла, поэтому сделала гору из чокопаев, украсив её разноцветной присыпкой и свечками.
Мы разбудили всех и дружной компанией пошли будить Чанбина. Он игнорировал одеяло, раскинув конечности в разные стороны, словно морская звезда, выглядело это, конечно, очень забавно. Майка задралась, открыв хорошо проработанный пресс, отчего нуне стало немного неловко, но Минхо быстро прикрыл именинника, чтобы не смущать Ха Ын.
— Со Чанбин! Подъём! — громко крикнул Феликс своим низким голосом.
Он вскочил, как будто на него вылили ведро ледяной воды.
— Что? Где? — он стал метаться по кровати, попутно убирая волосы с лица. — Что происходит?
— С днём рождения! — крикнули все хором.
Смятение сменилось смущением, он заулыбался, убирая челку с глаз.
— Спасибо, ребята, — поблагодарил он и улыбнулся.
Нуна протиснулась мимо нас и поднесла торт к Чанбину, даже успев зажечь свечи, пока стояла позади нас.
— Это не тот торт, что я хотела сделать, — голос её был немного грустный, она пыталась оправдаться, — но обещаю, что по приезду в Сеул сделаю уже настоящий.
— Спасибо, нуна, — он принял гору чокопаев со свечками.— Это даже лучше, чем я мог себе представить, — он склонился над ними и задул огоньки одним сильным выдохом.
Все стали аплодировать.
— А у меня не было торта на день рождения, — вдруг сказал Хёнджин. — Почему так?
— Ты забыл что ли? Нуна делала его для тебя, — напомнил ему Чонин. — Такой голубой, с сердечками.
— Его делала нуна? Я думал, вы его купили, — Хван был удивлён, остальные посмеялись с его забывчивости. — Неужели ты и такое умеешь делать? — он обратился к Ха Ын.
— Я много чего умею делать, — она явно засмущалась, заправляя волосы за уши. — Торты — это скорее приятный бонус.
— Тебе надо открыть своё кафе, — предложил Чанбин, поедая свой стихийный праздничный торт.
— У моих родителей был ресторанчик в Сеуле, пока... — она осеклась. Пока она не разорвала контракт, и её родителям не пришлось выплачивать за неё неустойку. — Может, когда-нибудь открою. Будете моими гостями?
— Спрашиваешь ещё? — спросил Хан. — Я теперь вообще не представляю, как буду жить без твоего жареного риса или миёккука. Я перееду жить в твой ресторан.
— Тебя нужно будет выкатывать, когда нужно будет ехать выступать, или сам прикатишься? — спросил Феликс, заставляя всех рассмеяться.
— Ты даже зубы не почистил, какой кошмар, — Хёнджин скривил губы в отвращении, смотря на Чанбина, который уплетал чокопай.
— Это мой день рождения, мой торт, — твердо сказал именинник. — Хочу и ем, я голодный.
— Ты всегда голодный, — отметил Феликс, а Чанбин продолжил уплетать свой торт.
— Ты даже ни с кем не поделишься? — Хану явно не нравилось, что все сидят и смотрят, как он один сидит и ест свой подарок.
— Настоящий торт будет ждать вас в Сеуле, а это только мой, — Чанбин наклонился, чтобы защитить чокопаи от покушения остальных. — Чего сидите? Всё, идите. Спасибо за поздравления.
Я представил кафе, которое могла бы держать Ха Ын с её семьей. Традиционный, как их ханок. С едой, похожая на домашнюю, сделанная от всего сердца. Я представил шум и разговоры, полную посадку, что даже яблоку негде упасть, легкая музыка на фоне. И нуна, плывущая между столиками, останавливается у каждого из них и спрашивает: «Вам всё нравится?». Очень умиротворяющая картина, которая отозвалась в моём сердце теплом.
Но видел я Ха Ын не там. Это словно предчувствие, которое я уже испытывал, когда мы готовились к дебюту, когда мы с ребятами искали наш стиль. Предназначение у нуны совсем другое. Её музыкальные способности не должны просто так оставаться невостребованными. Я видел девушку на сцене, хоть и отдавал себе отчёт, что она уже давно похоронила эту мечту и смирилась с этим. Но пела она откровенно хорошо, даже с учетом того, что не практикуется регулярно. Я не мог оставить мысль, что хотел бы петь с ней, но понимал, что это вряд ли возможно.
— Я забыл вам сказать, — я решил сделать объявление за обедом. — Сегодня будет прямой эфир в честь дня рождения Чанбина. Так что вечером мы будем заняты.
— Я думала, мы уедем вечером, — нуна занервничала. Она сидела на диване и ждала, когда мы поедим. — Я договорилась с водителем.
— Как? Ты разве не предупреждал менеджера Кима, что нас не будет в городе? — Хан был удивлён этой новости, что даже ему пришлось прикрывать рот рукой, так как рис стал выпадать из его открытого рта. Он имел привычку разговаривать, забив щеки под завязку едой, как настоящий бурундук.
— Я предупредил, но от прямого эфира нельзя было отказаться или перенести, — я развел руками. — Придётся уехать утром, нуна, перенеси, пожалуйста, автобус, — я посмотрел на Ха Ын, которая уже вскочила с дивана.
— Погоди, — тревожно говорила Ха Ын, эта ситуация явно её беспокоила, — но если ты будешь показывать своим фанатам мой дом, то проблем потом я не оберусь. Родители с братом приедут завтра утром, но я не знаю во сколько. Если вы пересечётесь...
— А ты не говорила, что ты нас привезёшь? — поинтересовался Минхо и засунул огромный кусок маринованного дайкона в рот: откусывать куски не в стиле Ли Ноу.
— Я сказала, что привезу боссов, но они не знают, у кого я работаю, — она стала ходить из угла в угол и теребить свои волосы. — Политика неразглашения, знаешь? Я потеряю работу, если кто-то узнает, что вы были здесь.
— Не переживай, нуна, сейчас мы все что-нибудь придумаем, — Чонин приложил по два пальца к вискам и начал их усиленно массировать. — Мозговой штурм!
Я понял, какая это будет проблема, в том числе и для нас. И нужно что-то предпринять в ближайшее время. До прямого эфира ещё четыре часа, но в ресурсах мы ограничены.
— Может, на пляж? — предложил Джисон. — Расстелим пледы, костёр разведём.
— Костёр на пляже? Хочешь платить штраф и стать главной новостью деревни, Хан Джисон? — язвительно спросила Ха Ын. — Не получится.
Все сидели с задумчивыми лицами, даже перестали есть, но никто не мог придумать ничего рационального, чтобы не рассекретить место, где мы находимся.
— Ладно, у меня есть план, — вдруг сказала нуна. — Кто со мной пойдёт, а кто останется?
— А что надо делать? — я пытался узнать о том, что она придумала.
— Освободим мою комнату от всех опознавательных знаков, — она начала размахивать руками, пытаясь нам представить, как она видит это, — накидаем шариков и растянем праздничный баннер, чтобы максимально отвлечь внимание от комнаты.
— Вроде звучит неплохо, — Чанбин задумчиво потёр подбородок, — может сработать.
— Менеджер Ким же не знает, куда вы поехали? — спросила она.
— Нет, я не сказал, что мы у тебя, — ответил я.
— Ну, тогда мы можем быть вообще где угодно, — Хёнджин поднял палец, чтобы звучать убедительнее. — Чан скажет, что мы у наших друзей, и снимет вопрос с показом комнаты, если вдруг стей захотят подробностей.
— Буду действовать по ситуации, — я почесал затылок. — Так что? Кто пойдёт с нуной? — Я посмотрел на неё.
— Чан, иди ты, а мы тут всё подготовим, — предложил Сынмин. Показалось, что он занимается сводничеством.
— Ладно, пойдём, Чан-а, — она взяла меня под локоть и потащила к выходу. — Уберите все мои фотографии и всё, что со мной связано, а мы за шарами.
Мы быстро вышли за ворота, что я даже забыл маскировочную кепку, и направились вглубь деревни. Мы шли быстро, она впереди, я немного позади. Как только мы завернули за поворот, я огляделся. Никого. Это мой шанс.
— Ха Ын, — позвал её я и затормозил.
Она резко остановилась и развернулась.
— Чего? — очень нервно спросила она. Она явно торопилась и нервничала.
Я быстро накрыл её своими руками и поцеловал. Мне так нужен был этот поцелуй, потому что я буквально подсел на вкус губ Ха Ын. Она сразу мне ответила, хватая своими маленькими ручками меня за локти. Пара усилий, и её маленький ротик открылся. Кончик её языка коснулся моей нижней губы. Я со свистом выдохнул и придвинул её ближе, вжимая девушку в себя.
Она отвечала мне мягко и покладисто, игриво проскользила по рукам до шеи, и снова запустила свои ручки в мои волосы. От этого движения у меня начали бегать мурашки по спине. Это явно её фетиш, она постоянно играет с моими кудрями перед сном, накручивая чёлку на палец. Я не особо люблю прикасаться к своим волосам, но то, как она приятно прочёсывает их пальцами, немного с нажимом, чтобы снять напряжение с головы, начинает мне нравиться. Я готов ей позволить всё потому что растекаюсь от касаний Ха Ын, когда она так делает.
Спустя несколько мгновений она отпрянула.
— Нам нужно идти, ребята ждут, — напомнила она, почему мы вообще выбрались.
— Но я не хочу никуда идти, — я снова потянулся к ней, чтобы получить ещё один поцелуй, но она отодвинулась, из-за чего я промахнулся.
— Чан-а, не время целоваться, — она была демонстративно строга, но при этом улыбалась. — Сначала нужно спасти твой прямой эфир.
Я нехотя выпустил её из рук, и она сразу пошла дальше, а я поплёлся за ней. Она взяла меня за руку, чтобы как-то скрасить свой отказ. Наши пальцы переплелись, и я накрыл её большой палец своим. Мне так нравилась маленькая ладошка девушки в моей. Я поиграл костяшками, чтобы лучше почувствовать её пальцы между моими, и крепче сжал. Теперь уж я её не отпущу.
Мы быстро добрались до магазина, где взяли шары, вывеску «Happy Birthday», какие-то блёстки, хлопушки, праздничные колпачки, язычки-свистки, смешные пластиковые очки и маски. Со всеми этими сокровищами мы вернулись домой.
Украсили комнату мы довольно легко и играючи, потому что когда восемь ртов надувают шары, процесс идёт очень быстро. Создав достаточно уютную и по-настоящему праздничную атмосферу в маленькой комнате нуны, мы уселись на пол напротив телефона, пока ждали времени начала.
Мы хотели провести этот эфир в непринужденной и дружеской атмосфере, к тому же это был день Чанбина, и я надеялся, что всё внимание будет у него, а я буду просто моральной поддержкой. Нуна занесла закуски и напитки, чтобы мы не сидели без дела, к тому же, если руки будут заняты, не так сильно будешь нервничать.
— Я оставлю дверь приоткрытой и буду рядом, — сказала она, — если вдруг вам что-то понадобится.
— Думаю, всего и так достаточно, — я хотел сказать это с нежностью, но при Чанбине не стал и держался отстранённо, — спасибо, нуна.
— Да, спасибо, нуна, — сказал именинник. — Без тебя бы ничего не вышло.
Она улыбнулась нам обоим и вышла. Мы остались в комнате вдвоём.
— Может позовём Джисона? — предложил Чанбин.
— И куда он сядет? Нам на голову? — я немного стал раздражаться от наличия ещё одного человека в кадре, не потому что не хотел его видеть, а потому что Джисон не умеет держать язык за зубами, и может легко взболтнуть лишнего.
Я ещё раз проверил настройки в телефоне. Время пришло.
— Готов? — спросил я.
— Готов! — кивнул Чанбин, улыбаясь и натягивал праздничный колпак. — Давай уже порадуем наших фанатов.
Через несколько мгновений количество зрителей скакнуло от нуля до нескольких десятков тысяч. Мы начали эфир, приветствуя зрителей.
— Привет, STAY! — сказал я, помахав рукой. — Как у вас дела? — я боролся с тревогой, которая накрыла меня в ту же секунду, как я нажал «начать эфир». Улыбался, но видел, что я перебарщиваю с наигранностью.
Посыпались сообщения в чате.
«Чан, ты поел? Выглядишь замученным.»
«Чанбин выглядит загорелым.»
«Сегодня же день рождения Чанбина!»
— Мы рады видеть вас всех здесь! — добавил Чанбин, склонившись ближе к камере. — Сегодня у нас немного необычный эфир. Мы находимся в очень уютном месте и хотим поделиться с вами нашим хорошим настроением и эмоциями.
«Где это вы?»
«Чан, тебе тоже нужен колпак.»
— Мы не можем вам сказать, так как друзья, у которых мы остановились на выходные, просили остаться инкогнито, — парировал я десятки вопросов о нашем местонахождении.
«С днём рождения, Чанбин!»
«Чан, нам нужен рум-тур.»
— Спасибо, ребят за поздравления, мне очень приятно, — Чанбин упорно игнорировал сообщения о показе комнаты.
«Круто украсили комнату.»
«Они наверное уехали на море, смотрите какие загорелые.»
— Да, Чанбин игнорирует санскрин, поэтому так сильно сгорел за пару дней, — выкручивался я.
Спустя время им надоело и они начали спрашивать за остальных, за альбом, за предстоящий тур, который запланирован на следующий год. Мы охотно отвечали, что могли по контракту озвучивать, но не слишком много, чтобы сохранить интригу до основной промо-кампании. И тут как гром среди ясного небо приходит сообщение в чат, от которого у меня задрожали поджилки.
«Это же комната моей сестры!»
Я краем глаза посмотрел на Чанбина, он ответил мне таким же коротким тревожным взглядом. Мы продолжали делать вид, что ничего не произошло, и Чанбин рассказывал, что он заказал нам на день рождения из подарков. Но фанаты уже начали подозревать что-то неладное, и комментарии становились всё настойчивее.
«Мы знаем, где вы находитесь.»
«Мне кажется, они у меня дома.»
«Покажите дом.»
Я посмотрел в дверной проём. Нуна говорила с кем-то по телефону, явно ругалась и жестикулировала. Я пытался слушать, кому и что она так активно рассказывает.
Чанбин травил байки и рассказывал всякие нелепые истории, которые приключились с нами на студии в последние месяцы, пытаясь отвлечь всех от разговоров про комнату.
— Ха Джун, я знаю, что ты смотришь этот эфир... Да... Да... Да, я работаю у Stray Kids, — ей пришлось отодвинуть телефон от уха, потому что там раздавались вопли радости. — Да не кричи ты так! Нет, я тебя с ними не познакомлю! Нет! Не ори! Я вообще не должна была тебе рассказывать, — она помолчала, слушая, что ей говорит брат. — Прекрати сеять смуту в чате, и я подумаю, может быть я договорюсь о карточке с автографом, — она стала говорить спокойнее и уже не так размахивала рукой. — Это важно для меня и для парней, Ха Джун. Я надеюсь, ты меня поймешь.
Когда нуна договорила, буквально через минуту в чат прилетает сообщение.
«Я пошутил, Чан и Чанбин не могут быть у меня дома»
Прочитав это сообщение, у меня отлегло от сердца. Чанбин с облегчением вздохнул. Мы продолжили эфир, постепенно возвращая внимание фанатов к музыке и другим интересным темам. Дальше всё шло как обычно, весело и непринужденно.
Когда эфир подошёл к концу, я поблагодарил всех зрителей:
— Спасибо, что были с нами сегодня! Мы вас очень любим и ценим вашу поддержку. До новых встреч!
— Да, спасибо, STAY! — добавил Чанбин. — Берегите себя и ждите наших новых песен! И ещё раз спасибо за поздравления с днём рождения!
Когда Чанбин отключил телефон от прямого эфира, я буквально размяк и упал на пол и закрыл лицо руками, потому что то напряжение, которое держало меня предыдущие полтора часа куда-то улетучилось.
— Это было близко, — сказал я. — Мы были на волоске от скандала.
— Да, но мы справились, — ответил Чанбин, хлопнув меня по коленке. — Надеюсь, таких ситуаций больше не будет.
Феликс вошёл в комнату, его послали остальные, чтобы выяснить, сгорели ли мы от стыда или ещё нет.
— Ну как всё прошло? — заинтересованно спросил он.
— Оказывается брат нуны наш фанат и узнал комнату, — вкратце рассказал Чанбин ему.
— Брат нуны наш фанат? — Феликс удивлено поднял брови. — Надо же!
— Но она ловко выкрутилась, — отметил я, поднимаясь с пола. — Мы все молодцы, — я приобнял Чанбина.
Он улыбнулся мне. Я чувствовал, что команда снова справилась с трудностями вместе, это меня успокаивало и придавало уверенности.
— Сегодня был очень интересный день, — сказал Чанбин, смеясь. — Несмотря на все сложности, это пока что лучший день рождения.
— О, тебя ещё ждут подарки в Сеуле, — Ёнбок ехидно потер ладошки и захихикал. — Мы такое приготовили.
— Неужели? — Чанбин повернулся ко мне. — Ты правда купил мне те наушники, хён?
Я кивнул, и его это привело в восторг, он меня обнял и крепко сжал своим фирменным зажимом, отчего мои кости затрещали.
Мы вышли, я хотел скорее увидеть нуну и поблагодарить её за помощь. Ха Ын развлекала ребят как могла. Они уже с Хёнджином создали танцевальный дуэт, и своим перфомансом развлекали остальных. Кажется, они нашли общий язык. Страсть и артистичность, которая обоим была присуща, а в Хване выкручена просто на максимум, прекрасна сочетала их движения в танце.
Я просто стоял и наблюдал эту картину, которая мне безусловно нравилась. Ха Ын явно получала истинное удовольствие, что может с кем-то разделить эти эмоции, и Хёнджин подходил в этом плане лучше всех. Но как только она встретилась взглядом со мной, она резко остановилась. Ха Ын немного вспотела, волосы прилипли к лицу, а хвост немного растрепался.
— Опять? — Хёнджина это явно задевает, потому что уже второй раз я становлюсь причиной, по которой она перестаёт с ним танцевать. — Хён, уйди пожалуйста, нуна не танцует, когда ты тут маячишь. Ты её смущаешь.
Я рукой показал, что всё в порядке.
— Продолжай, пожалуйста, нуна, мне очень нравится, — я улыбнулся.
Она коротко улыбнулась в ответ и повернулась к Хвану.
— Хёнджин, сможешь меня поднять? — её голос был возбужден, когда стала обсуждать с ним поддержку.
Они ещё какое-то время обсуждали поддержку, потом ещё несколько раз пытались её повторить, процесс у них шёл. Потом все начали отвлекаться, им уже было не сильно интересно, что там нуна задумала с Хёнджином.
Чонин с Феликсом лежали на столе и разглядывали звёздное небо, Чанбин с Ханом смотрели смешные ролики в Интернете, Минхо с Сынмином пошёл на кухню за мороженым. Я сидел и один наблюдал, как Ха Ын машет руками и что-то пытается объяснить Хвану, который не всегда понимает, что она хочет.
По итогу, он оказался неподходящий по росту, слишком высокий для нуны, и она не могла зацепиться за его руки. Но мне стало очень интересно, что всё-таки она придумала.
— Нуна, что ты хочешь? Может, я смогу? — я предложил себя в качестве подопытного.
Она посмотрела на меня и заулыбалась. Нуна кратко обрисовала ситуацию: нужно встать спина к спине, и я должен крепко держать ее за руки, а она сделает кувырок назад по моей спине. Звучало опасно, но интересно. В конце концов у нас получилось очень неплохо, она ловко перекидывала ноги над моей головой и оказывала передо мной.
— Эффектное появление, — отметил Хёнджин, слабо хлопая. — Мне нравится.
— Давай еще, — сказала она тяжело дыша, глаза её поблескивали от радости.
— Отдышись хотя бы, — предложил я.
Потом она сказала, что очень давно видела это в каком-то клипе, но не с кем было повторить. Она ещё трижды просила меня так сделать, и каждый раз ловко выпрыгивала передо мной. И каждый раз я видел перед собой ту Ха Ын из телевизора, словно она выскочила из него и оказалась напротив меня, с той задорной улыбкой и огнем в глазах: не хватало только чёлки, а вместо узких джинс и блейзера на ней свободные шорты до колен и футболка. И я надеялся, что буду чаще видеть эту девушку, и в конце концов сломаю ее маску, и она останется такой навсегда.
***
В марте у Хёнджина было день рождения, нуна заранее знала об этом событии и решила немного его порадовать. И хотя мы хотели купить торт, как делали всегда, она сказала, что может его приготовить, и он будет не хуже магазинного.
Ей понадобилось пара дней, чтобы испечь коржи и собрать его. Рано утром, в день Х, он уже был готов, украшенный голубыми сердечками и милой надписью «Happy Birthday».
Она осторожно подошла к его комнате, где мы уже ждали её, так как всё было спланировано за несколько дней до этого. Постучав в дверь, мы услышали тишину в ответ. Хёнджин, видимо, спал. Я тихонько надавил на ручку двери, которая легко поддалась, и мы вошли внутрь.
Передо нами открылся милый вид: Хёнджин спал, почти полностью укрывшись одеялом, из-под которого торчали лишь темные волосы. Он напомнил кукурузу, уютно завернутую в свои зеленые листья.
— Хёнджин, Хёнджин-а, — тихо позвала его нуна, надеясь не испугать.
Он сонно угукнул и повернулся на другой бок, явно ещё не готовый к пробуждению.
— Хёнджина-а, вставай, все уже уехали без тебя, — уже громче произнесла она, пытаясь его разбудить.
Реакция была мгновенной. Хёнджин резко вскочил, его глаза широко раскрылись от удивления и беспокойства.
— Как? Что? Куда? — его волосы были растрепаны, а взгляд метался по комнате в поисках ответа. Но когда он увидел нас и торт, его беспокойство постепенно утихло. — Парни, вы чего?
— С днём рождения! — крикнули мы хором.
Она передала мне торт и с чувством выполненного долга скрылась в коридоре. Я подошел ближе и вставил в торт свечку, зажигая её. Хёнджин посмотрел на меня с легким недоумением.
— А сколько времени? — он начал искать свой телефон, чтобы посмотреть на часы.
— Пять утра, — объявил Минхо.
— И вы встали в такую рань, чтобы меня поздравить? — он вопросительно посмотрел на нас, одновременно пытаясь справиться с непослушными локонами, которые упорно не хотели укладываться за уши.
Я присел на край кровати, приближая торт к его лицу, и чувствовал, как тепло разливается по сердцу. Мы спели «Happy Birthday to You» на корейский манер.
— Загадай самое сокровенное желание, — предложил я, глядя на него с улыбкой.
Хёнджин прикрыл глаза, на секунду задумавшись, и затем задул свечу.
— Спасибо большое, вам всем — сказал он, когда я передал ему торт. — Это очень трогательно.
— Всегда пожалуйста, — ответил я, улыбнувшись ему.
Мы все постояли ещё несколько мгновений, и пошли досыпать оставшийся нам час до сборов. И я был очень рад, что смог сделать утро Хёнджина по-настоящему особенным благодаря нуне.