Глава 9
Я проснулась утром, когда лучи солнца начали проникать через окно и светить мне прямо в лицо. Свет щекотал нос, отчего захотелось чихнуть. Поежившись, я открыла глаза. Никого. Крис взял привычку спать со мной, обнимая меня словно плюшевого медведя, что не могло мне не нравиться. От части я даже хотела быть его мишкой, настолько нежно он прижимает меня к себе, что я буквально обмякаю.
Но сохраняя здравый смысл, я пыталась сопротивляться как могла, потому что это было очень беспечно с его стороны. Так ещё и с учётом того, что в полуметре от нас спал Сынмин, но остановить его напор я не могла. Чан всегда умудрялся просыпаться раньше и благополучно возвращался досыпать на кровать. Наверное, он ещё сохранил хоть какие-то зёрна рассудка, потому что я уже потеряла последние.
Я поднялась, как вдруг мои ноги показались мне онемевшими. Сначала я не поняла, почему всё тело ноет, но потом картинки вчерашнего дня, как мелькающие деревья в окне поезда, вернулись ко мне.
Я и Чан. Уличный душ. Его губы. Его руки. Его поцелуи. Его объятия.
Я потрясла головой, чтобы выгнать эти назойливые воспоминания из своей головы. Но то, с какой страстью он отдавался мне, заставило моё сердце забиться сильнее, а кровь прилить к лицу. Я спрятала свои щеки в ладонях на случай, если кто-нибудь войдет в комнату.
Приведя себя в порядок, я вышла в гостиную, но и там никого не было. Это было очень странно. Чистая посуда стояла в сушилке, а на плите чайник с клубящимся паром из носика, идеально расставленные подушки на диване и скрученные матрасы в углу. Где все? Ушли на море? Я сдвинула дверь в сторону, чтобы выйти на улицу, и, наконец, нашла их. Похоже, они давно уже были на ногах, заняв весь двор.
Каждый был чем-то занят, но все их дела были полны энергии: Чанбин отжимался от края уличного стола с Чонином на плечах; на столе сидел Минхо, а Феликс лежал у него на ногах и что-то живо рассказывал; Хёнджин сидел под деревом и что-то рисовал в своём скетчбуке карандашом; Сынмин и Хан сидели на террасе, свесив с неё ноги, и что-то смотрели в телефоне. Все они по своему наслаждались этим временем, вверившись в безмятежность этого места.
— Доброе утро, — сказала я, потягиваясь.
Они все отвлеклись от своих занятий и посмотрели на меня.
— Доброе утро, нуна, — ответили они почти хором.
— Вы завтракали? — спросила их я.
Парни утвердительно закивали.
— А где Чан? — пересчитав их, я поняла, что одного не хватает.
Он внезапно возник за моей спиной, склоняясь над моим ухом.
— Меня ищешь? — спросил он мне еле слышно, от чего я подпрыгнула. От звуков его голоса по телу побежали мурашки.
И снова вспышки. Его рука, скользящая по спине к моей заднице, сильная и властная. Его мягкие капризные кудри в моих пальцах: такие же непослушные, как и их хозяин. Линия его верхней губы, которая зовется «лук Купидона». Выстрел из этого лука попал точно в яблочко, когда он склонился передо мной. Я прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть.
Стоило мне развернуться, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, как он спрятал его рукой и двинулся в сторону ребят. Он меня избегает? Это ответ всего моего холода в Сеуле? Хорошая попытка, Бан Кристофер Чан. Используешь мои же приемы против меня.
Ещё вечером я заметила, как он краснеет, смотря на меня. Ему как будто стало очень неловко после случившегося, и теперь он пытается меньше находиться рядом со мной и практически не разговаривает. И несмотря на это, ночью он всё-таки залез ко мне под одеяло, прижимаясь ко мне, требуя объятий и ласки.
Я пыталась спросить, что случилось, но он просто улыбался и переводил тему. Впрочем, это его дело. Может бегать от меня сколько хочет. Если теперь он так за это переживает, то мог вообще меня не целовать. Возможно, всё развивается слишком быстро, но раз я уже сдалась ему, то надо идти до конца. Я хотела этого. И хочу ещё. Но раз он решил играть в молчанку, то пускай.
Я спустилась вниз и подошла к ребятам.
— Нам бы не помешало сходить на местный рынок, — объявила я. — У нас заканчиваются некоторые продукты.
Я предложила взять троих из них, чтобы они помогли с сумками, потому что вариант, когда вся дружная восьмерка двинется в деревню, даже не рассматривался. Вызвались Чанбин и Сынмин.
— Феликс, не хочешь пойти с нами? — спросила я.
— Я? — он указал на себя пальцем в недоумении. — Хочу, конечно.
— Я бы хотела тебе показать самобытность этого места, вряд ли ты где-то такое видел, — сказала я.
Почему-то мне показалось, что он никогда не был в корейской глуши, несмотря на то, что уже давно живет в этой стране.
— Почему ты меня не берешь, нуна? — поинтересовался Чан. — Я может тоже хочу увидеть это уникальное место.
Вот ещё. Сначала не может в глаза мне посмотреть, а потом просит взять его с собой, потому что не хочет сидеть дома. Ну уж нет.
— Ты останешься за старшего и будешь присматривать за домом, — ответила я ему с толикой ехидства. — Надо покормить куриц и выгулять Джихуна. Справишься?
Глаза его округлились от удивления, но он лишь молча кивнул.
Я понимала, что моё задание скрыть заметные лица ребят — это задача со звездочкой. Рынок был небольшим, и все местные жители знали друг друга. Приезд незнакомцев сразу же привлечёт внимание. Но решение пришло само собой. Я нарядила их в вещи брата и отца, отчего они стали выглядеть соответствующе.
И хотя я ожидала, что они будут возмущаться выцветшим футболкам и старым шортам, но шоу с переодеванием их даже позабавило. Но больше всех веселились остальные, отпуская колкие шуточки о новых образах Чанбина и Сынмина. Феликс зачесал высоко свои белоснежные волосы, чтобы их легко можно было спрятать под панамой. Они уже стали больше похожи на местных, и вряд ли их вид привлек бы чьё-то внимание.
Мы вышли из дома и направились в сторону площади. Я провела их по узким улочкам, на которых прошло моё детство. Весь путь до рынка был наполнен светлыми воспоминаниями о моих детских годах и пролегал мимо домов с цветущими садами. Всё утопало в зелени, а от моря веяло прохладой. Парни старались за мной поспевать, но в тоже время с любопытством оглядывались, наслаждаясь красотой этого места. Через полчаса спокойного шага мы вышли к рынку.
Центр деревни был сосредоточен вокруг небольшого рыночного комплекса. Рынок работал ежедневно, но особенно оживлённым он был по утрам, когда местные фермеры и рыбаки привозили свои свежие продукты, поэтому мы собрались туда ближе к обеду, когда основная масса людей уже разбредется по домам. Здесь можно было найти всё: от свежевыловленной рыбы и морепродуктов до разнообразных овощей, фруктов и ароматных специй.
Рынок уходил прямиком в небольшой порт, где стояли рыбацкие лодки, покачиваясь на волнах. Рыбаки, загорелые и крепкие, возвращались с ночной ловли, привозя с собой богатый улов. Они выгружали корзины с рыбой, кальмарами и моллюсками, сразу же готовясь к следующему выходу в море.
Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Сразу в голове всплыли картинки, как я маленькая ходила сюда со своей бабушкой, а она учила меня как выбирать мясо и рыбу, после помогая мне освоить традиционные блюда с ними. Всё, что я умею готовить — непосредственная её заслуга, поэтому от этого места повеяло теплотой.
Из моего сентиментального транса меня вывел Феликс, легко коснувшись моего плеча. Я дернулась, словно выйдя из оцепенения, и мы все вместе двинулись ко входу.
— Пойдемте, — скомандовала я. — Главное, ведите себя естественно, — я чувствовала, как тревога подбирается к горлу.
Мы должны были действовать осторожно. Рынок был шумным и на удивление многолюдным для этого времени: повсюду продавцы шумно галдели, зазывая народ и пытаясь перекричать соседа, а покупатели торопились выбрать лучшее.
Сначала парни ходили за мной хвостом, а я просто нагружала их пакетами с покупками. Но так они выглядели ещё более странно, остерегаясь, двигаясь вслед за мной буквально по пятам, как несмышленые щенки.
— Давайте разделимся, — предложила я. — Ёнбок, бери арбуз, — сунула ему в руки большой зеленый шар. — Идите с Чанбином к выходу. На причале возьмете рыбу и креветки, — я сунула деньги ему в карман. — Мы возьмем с Сынмином рис и сразу к вам.
Они кивнули, а я взяла Сынмина под руку и повела к рядам с бакалеей. Он послушно двигался за мной, молча выполняя мои указания, но потом он остановился и сказал:
— Нуна, что у тебя с Чаном?
Я резко притормозила, пакет с редисом выпал у меня из рук от замешательства. Постояв пару мгновений в шоке, я стала собирать дайкон обратно в пакет. Сынмин присел рядом и стал мне помогать.
— О чем ты, Сынмо? — я пыталась говорить уверенно, как будто ничего не происходит, но голос мой предательски дрожал.
— Я слышал как вы шепчетесь, а сегодня я проснулся посреди ночи, чтобы попить воды, а вы спите в обнимку, — он говорил спокойно и почти безэмоционально. Это пугало ещё больше. — Так что у тебя с Чаном?
Соврать, чтобы отвести подозрение? Переложить этот разговор на Криса? Рассказать правду? Это уже был провал. Узнал один — узнают все, это только вопрос времени. Я злилась на себя, что позволила такой глупости нас раскрыть.
— Тебе он нравится? — не унимался Сынмин, задавая вопрос за вопросом.
— Да, очень, — наконец выдавила из себя я. — Он очень хороший.
— Это не моё дело, но я за него рад, — мы двигались по рядам в сторону выхода. — Хён один из немногих, кто действительно заслуживает быть счастливым.
— Ты не скажешь остальным? — поинтересовалась я. — Это добавит сложностей.
— Сами расскажете, если захотите, — он поправил челку свободной от пакетов рукой.
— Спасибо, — я улыбнулась ему и получила короткую искреннюю улыбку в ответ.
Я купила всем бананового молока и мармеладки. Мы сидели на пирсе и смотрели, как чайки кружили над рыбацкими лодками.
— Спасибо, нуна, что взяла нас, — сказал Феликс, который уже снял свою шляпу и подставил лицо солнцу, чтобы оно его поцеловало и подарило россыпь веснушек на нос и щеки. Я отпустила эту ситуацию, что его кто-то увидит: мы сидели поодаль, и вряд ли были кому-то интересны. — Тут очень здорово.
— Да, спасибо, нуна, — Чанбин откинулся назад, поддерживая руками позади себя, — наконец мы смогли немного отдохнуть.
Я переглянулась с Сынмином. Он мне кивнул, и мне не потребовались слова.
— Я рада, что вам тут нравится, — я закинула конфетку в рот.
На обратном пути они снова наслаждались деревенскими видами и обсуждали, какие блюда можно приготовить из купленных продуктов. Несмотря на увесистые сумки, которыми мы вчетвером были нагружены, дорога назад показалась мне легче и быстрее.
Когда мы вошли во двор, я пришла в ужас. По всему двору бегали курицы, которых гонял Джихун вместе с Джисоном, Чаном и Минхо. Хёнджин отбивался от петуха, который упорно пытался на него напрыгнуть.
— О, привет, вы уже вернулись, — из куста выпрыгнул Чонин, под мышкой он держал курицу. — Купили чего-нибудь вкусненького?
За ужином парни рассказали, что у них случилось. Оказалось, Чан с Ханом послали Хёнджина кормить куриц, но его клюнул петух, и он оттуда бежал, крича и размахивая руками, конечно же забыв закрыть за собой дверцу. Поэтому всем удалось удрать, и мы пришли очень не вовремя, потому что ребята пытались скрыть следы своего преступления. Но всё кончилось хорошо, ни одна курица не пострадала, и все благополучно вернулись домой. Мы с ребятами только от души посмеялись.
— Может сыграем во что-нибудь? — предложил Минхо.
— Например? — спросил Чанбин уточняющим тоном.
— Давайте поугадываем танцы, как в тот раз? — Хёнджин тоже присоединился к разговору. — Тогда было весело.
— Нуна, не хочешь с нами? — спросил у меня Минхо, когда я убирала посуду со стола.
— А что за игра? — я не хотела участвовать, скорее мой вопрос был из вежливости, чем реальным интересом.
— Мы загадываем трек, а ты танцуешь кавердэнс, — быстро объяснил Чан. Его глаза всё ещё бегали, когда я смотрела на него, а уши краснели.
— Звучит интересно, — мне действительно стало интересно, и я хотела увидеть, что эти парни могут. — Я просто посмотрю, можно?
Мы освободили место на террасе для демонстрации, остальные все расположились во дворе. Первый вышел Хан.
— Ты сам себе загадал? — уточнил Чан.
— Да, это будет легко, — ответил он.
Хан расставил ноги пошире и слегка присогнул колени. Правой рукой он взял себя за локоть, а левой подпер подбородок, а затем ритмично стал двигать тазом из стороны в сторону.
— Jentelmen! — вскрикнул Чанбин, подпрыгивая на своем месте. — PSY! PSY!
Хан указал рукой на Чанбина, и тот поднялся к нему. Джисон что-то ему шепнул и сел на свободное место внизу.
— Ну ты козёл конечно, — злобно кинул Чанбин Хану.
Новый участник встал боком, закинув голову на одно плечо. Начал театрально гладить себя от подбородка по груди, попутно переминаясь с ноги на ногу. Потом развернулся и покрутил невидимые волосы. Вытянул руки и постучал запястья друг об друга сначала пониже, а потом выше и выше на уровень лица. Прикоснулся к себе ладонями на груди, на животе, а потом сделал плие и вторил этому движению руками.
Стоит ли говорить, как сильно позабавил ребят шикарный танец Чанбина.
— I love my body, — сказал Хёнджин. — Это кто?
— Вроде Hwasa, — замялся Феликс — Но я не уверен.
— Так, кто из вас? — Чанбин указывал пальцем то на одного, то на второго.
— Ну давай я, — Ёнбок поднял руку и вышел к нему.
Феликс получил своё задание, и тоже был не рад тому, что ему придется исполнять. Он выставил левую ногу вперед и ритмично ей отбивал, а руками заставлял свои волосы подпрыгивать. Потом отвел руки вниз, пожал плечами, и повторил прошлое действие так ещё трижды.
— У тебя уже это было! Ты повторяешься, — Минхо просто катался по траве от смеха. — Orange Caramel. Catallena.
Они поменялись местами, и Лино получил своё задание. Он встал пошире и чуть подался корпусом вперед, а потом начал потирать ладони, ведя руки от одной стороны к другой. Затем, с широким зашагиванием он поднялся, сложил руки на груди и начал выписывать верхней частью туловища круги.
— Sorry, sorry, — Хёнджин стал повторять за Минхо, как скользит одной ладонью об другую. — Super Junior.
Хёнджин и Минхо ещё немного вдвоем исполнили кусочек из клипа, уже подпевая себе, но затем Хван получил своё задание. Парень выставил левую руку вперед и ритмично начал приседать на правую ногу, а приподниматься с левой. Я сразу узнала, что это, потому что этот танец я узнаю даже в темноте.
— Shinee! — вырвалось из моего рта, что мне пришлось прикрыть его рукой. — Ring Ding Dong.
Хёнджин поманил меня пальцем.
— Иди, нуна, ты угадала.
— Нет-нет, я не могу — я пыталась отмахнуться, но Минхо и Феликс буквально завели меня на террасу к Хёнджину.
Он отвел меня в сторону. Навис надо мной, надавливая своими длинными руками мне на плечи, чтобы никто не слышал, что он мне говорит.
— Я хочу их разыграть, станцуй что-нибудь из нашей программы, — шептал он мне в ухо. — Сможешь?
— Может, не надо? — отвечала я ему шепотом.
— Да ну, будет весело, — он ехидно заулыбался.
Я коротко кивнула, и только тогда он отступил от меня. Он решил не покидать нашей импровизированной сцены, а просто стоял в стороне и ждал реакции остальных. Его просьба ввела меня в замешательство.
Я же не могу сказать, что я знаю всю их хореографию, благодаря наставлениям Чана, пока он сидел с ногой дома. Сделав неуверенный шаг ближе к краю террасы, я коротко вдохнула и выпустила весь воздух из легких, а потом я закрыла глаза. Ведь Чан не знал, что я выучила ещё кое-что, кроме того, что он мне показывал тогда перед зеркалом в цоколе их дома.
Я совру, если скажу, что не пыталась узнать Чана через его творчество. Когда разговоров и касаний стало между нами больше, я, конечно же, хотела узнать его получше. Точнее тот образ, который он транслирует миру, что пытается рассказать. Я прочитала несколько интервью с ним, посмотрела шоу, где он был ещё такой маленький зайчик с неопрятной прической. Меня это всё так забавляло, насколько он милый и искренний.
А потом после нескольких часов поисков к моему удивлению и стыду, я нашла «Red Lights». Стоит ли говорить, что лицо моё было такое же красное, как огни, о которых он поет с Хёнджином. Но та крутая пластика тел и ритм завладели моим вниманием. И, конечно, я тоже хотела погрузиться в это. Потому что малыш Крис вырос, и его музыка выросла, и то, какой он был сейчас, такой он мне нравится всё больше с каждым днем.
Мысль станцевать именно «Red Lights» пришло само собой, я не хотела этого специально. Я вспомнила этот костюм с открытой спиной и в животе у меня замутило. Мои мысли опять возвращаются в тот момент, когда мы были вдвоем.
Видимо весь свой нераскрытый потенциал, который он продемонстрировал мне вчера, Чан вкладывал в музыку, отчего она получается у него такая откровенная. Посмотри на меня, Чан. Ты весь день не можешь на меня посмотреть и поговорить со мной. Тогда я всё скажу без слов.
Хёнджин сразу понял, что я делаю. Буквально в два шага, он меня обошел и присоединился и стал меня зеркалить. У него это получалось очень хорошо, так как я двигалась неуверенно, стараясь не перепутать движения, поэтому я просто доверилась его шагу.
Почему никто не угадывает? Ведь это так очевидно. Даже Хван уже всё понял. Я бегала глазами по лицам ребят, но кроме удивления я ничего не могла различить. Я увидела, как Чан убегает за ворота, закрыв лицо рукой. Ему не понравилось? Это перебор?
Я остановилась как вкопанная.
— Эй, ты чего? Круто же выходит, —Хёнджину явно этого было недостаточно, он круто проводил время.
— Я не могу, извини, — я спрыгнула с террасы, игнорируя ступеньки, и пошла вслед за Чаном. — Это был «Red Lights», парни. Дальше без меня.
Они сокрушенно протянули своего недовольное «у-у-у-у». Я вышла за ворота, и нашла там Криса.
— Эй, ты чего? — я подошла ближе. — Всё нормально?
Он ничего не мог выдавить из себя, а просто прятал лицо в ладонях.
— Чан-а, я не понимаю, что происходит, — мой голос стал настойчивее. — Поговори со мной, пожалуйста, — я подошла ближе и попыталась убрать его руки от лица.
Он помедлил и потом начал говорить.
— Мне немного стыдно за вчерашнее, — в голосе я слышала вину. — Наверное, я поспешил. Мысли путаются от всего. Что будет дальше?
— Почему ты сейчас об этом думаешь? Ведь мы оба этого хотели, и это было искренне, — я пыталась его ободрить, не отпуская его рук из своих.
— Сейчас уже не понимаю, где сон, а где реальность, — он был откровеннее обычного. — Я ходил полгода и вздыхал по тебе, а теперь ты здесь... — он помедлил. — Я переживаю, как отреагируют парни и как это отразится на моей карьере. Понимаешь?
— Понимаю, даже лучше, чем ты можешь представить, — я продолжала. — Я уже говорила, что для меня работа превыше всего, и я боюсь её потерять, — я приложила руку к груди в область сердца. — Но для меня это не просто момент. Это нечто большее. Ты значишь для меня нечто большее, Кристофер Бан.
Он продолжал сжимать мою руку в своей, его ладонь горела теплом и обжигала.
— Как и ты для меня, Со Хаын, — он смотрел на меня пристально, практически не мигая. — Просто если об этом станет известно...
— Я знаю, я всё прекрасно понимаю, — я продолжала. — Я сама не хочу слухов и пересудов, потому что переживаю за твою репутацию не меньше.
— Я не хочу терять тебя из-за всего этого. Я хочу за это побороться, — он придвинулся чуть ближе. — Я пока не могу это объяснить, но я не могу отказаться от тебя, — он склонился надо мной и прикоснулся своим лбом к моему.
Я чувствовала его дыхание на своем лице, отчего мои ноги стали подкашиваться.
— Всё будет хорошо, — я потерлась носом об его. — Мы что-нибудь придумаем. Главное соблюдать два простых правила: честность и доверие.
— Честность и доверие, — повторил Чан за мной. Его руки скользнули по моей талии и я стала к нему откровенно близко.
Я вложила его лицо в свои ладони и приподнялась на полупальцы. Вложила в свой поцелуй всю нежность, на что он ответил мне мягко и чутко. Его руки начали двигаться по моей спине, и он прижал меня ещё ближе.
Я обвила его шею руками и буквально повисла на нём, потому что стоять я уже не могу. От его губ мои ноги становятся ватные, а в глазах всё плывет.
Он отпрянул и осмотрел ещё раз моё лицо.
— Ты чудесно станцевала, — он убрал мои руки от своего лица, — но я тебя этому не учил.
— Я сама научилась, — призналась я. — Зря ты не показал мне этот танец первым.
— Какой позор, — он закрыл глаза рукой.
— Чан-а, это несправедливо, — я демонстративно вылезла из его рук и надула щеки, как это делают девочки перед своими оппа, — миллионам твоим фанаток можно смотреть, а мне нельзя, — я даже показательно топнула ножкой.
— Давай я лучше сам тебе станцую, — он погладил меня по голове и чмокнул в макушку.
Я улыбнулась, при этом внутренне ликовала.
— Но только в том костюме с голой спиной, — я выставила палец перед ним. — Ну, или без костюма, — я подмигнула ему и рассмеялась.
Он рассмеялся в ответ.
— Хорошо-хорошо, только перестань такое говорить, — он снова начал смущаться.
— Ладно, нам нужно вернуться, — я взяла его за руку, чтобы потянуть за собой. — Пойдем.
Когда мы вернулись, во дворе парней уже не было. Они сидели в гостиной и смотрели что-то по телевизору. Подойдя ближе я увидела, что они смотрели видео с моего прослушивания в компанию, которое мама хранила на одном из дисков. Они даже разобрались как работает DVD-проигрыватель, чтобы увидеть это.
Девятнадцатилетняя Хаын, которая была легче на десять килограмм, носила скинни джинсы и кеды, волосы у неё были гораздо короче, а лоб был прикрыт густой и прямой челкой. Тогда она была очень лёгкая и заводная. Ха Ын искренне улыбалась и была открыта этому миру.
Где сейчас эта наивная девочка?
«Здравствуйте! Меня зовут Хани. Мне девятнадцать лет. Я буду исполнять песню IU — Every End of the Day. Постараюсь исполнить свой номер хорошо,» — тараторил детский звонкий голос из телевизора, который когда-то был моим.
— Где вы это достали? — спросила я громко, что все оглянулись.
— Чан нашел это среди твоих дисков, — Хан сдал своего друга. — Мы это ещё днём смотрели, пока Хёнджин не выпустил куриц.
— Я их не выпускал, меня клюнул петух, — Хван оправдывался и совал под нос Джисона свою руку с синяком. — У меня травма теперь.
Все посмеялись. Я перевела взгляд на Чана.
— Мне было интересно, — он задумчиво поднял глаза вверх, — кто с нами живет. Случайно нашел, — он развел руки. — Хани?
— Я пыталась звучать современно и модно, — я скрестила руки на груди и отвернулась. — Для 2013 года мне казалось это очень крутым.
— Это и сейчас звучит круто, Хани, — Чанбин был в ударе от моего псевдонима. Все рассмеялись.
В другой ситуации я бы забрала диск и была вне себя от злости, но почему-то мне не хотелось этого делать. Я и сама с удовольствием посмотрела бы на это юное создание, которым когда-то была я.
Хани не попадала во все ноты, и танцевала очень коряво. Вообще удивительно, как её взяли в стажеры. После видео с прослушивания на диске было ещё несколько записей, которые я снимала сама, пока была трейни. У меня была камера, которую я носила с собой и постоянно фотографировала девочек, с которыми я тренировалась.
Из нас должны были собрать новую девичью группу, но не сложилось. После моего ухода они не смогли дебютировать сами, и их оставили ещё на полгода, а потом расформировали в другие коллективы. Они на меня очень злились, и с тех пор мы больше не общались.
Последнее видео, которое мы посмотрели, тоже выглядело достаточно обычным, оно было наполнено занятиями в тренировочном центре компании, но оно заставило меня напрячься.
Я увидела знакомый силуэт, попавший мне в кадр. Светлые волосы, чёлка на одну сторону, белоснежный свободный свитер, узкие джинсы. Он сидел в студии возле рояля и был погружен в свои мысли.
«Джонхён, Джонхён,» — это был голос Хани, всё такой же громкий и звучный.
Он поднял на меня глаза и посмотрел точно в камеру, его лицо казалось заинтересованым.
«Можно с Вами сфотографироваться?» — спросила она, чуть запинаясь.
«Конечно» — он открыто улыбнулся.
Она, видимо, передала кому-то камеру и появилась в кадре. Всё та же глупая чёлка по самые глаза.
«Включи режим фотоаппарата, Джиа,» — сказала Хани.
«Да, хорошо,» — послышался голос Джиа из-за камеры.
Хани встала рядом с Джонхёном, который вышел из-за рояля, совсем близко, легко приобнимая её за плечо и посмотрев в камеру. Она улыбнулась. Потом он перевел взгляд с камеры на неё, а она посмотрела на него. Их зрительный контакт был очень короткий, но он одарил её своей искренней широкой улыбкой.
Глупая Джиа думала, что включила режим фотоаппарата, но при этом продолжала писать видео.
«Спасибо большое,» — Хани отошла и поклонилась, согнувшись практически пополам. Джонхён коротко поклонился в ответ, смущенный таким жестом.
Она вышла из кадра, а взгляд Джонхёна, который остался один, направился куда-то в то место, куда Хани отошла. Он смотрел на неё с неподдельным интересом.
Я смотрела на это, как загипнотизированная. Мне показалось, что я совсем не моргала. Пальцы невольно сжались, а ногти впились в ладони. Я как будто снова стала малышкой Хани, которая пищала от восторга, когда её взяли в стажеры. Как работала на износ, чтобы стать лучше. Не ела, не спала, а только тренировалась, чтобы хоть на йоту приблизиться к этому прекрасному образу. Чтобы когда-нибудь встать на одну ступень с ним.
Как пыталась копировать его, и писать песни сама. Это было глупо, но я себя чувствовала такой важной. Как я была безнадежна. Глупая, глупая Хани. Я бы всё тогда отдала, чтобы он меня заметил.
И что я вижу? Это разве было со мной? Я этого совершенно не помню. Когда это он так на меня смотрел?
Я ждала, когда моё сердце заноет, глаза наполнятся слезами, а к горлу подступит неприятный комок. Я нервно стала отбивать дробь ногой в ожидании. Ну, же. Плачь, Хаын. Ты всегда плачешь, когда видишь его или слышишь. Что изменилось? Ты же всё такая же.
Но ничего не произошло. Всё моё тело натянулось как струна, но мне было почти не больно. Я ждала, что меня сейчас накроет, и я не смогу совладать с эмоциями, но я спокойна.
Я встретилась глазами с Чаном, он озабочено на меня смотрел. Так вот из-за чего градус моей боли снизился, и я даже продолжаю адекватно мыслить. Это всё он. Наш первый танец под «Suit up», который я вспоминаю в это самое мгновение, его осторожные неуверенные покачивания рядом со мной в такт музыки.
Чан просто пришёл в мою жизнь и заменил грустные воспоминания хорошими, в каждом из которых была его улыбка.
Он смотрел на меня не мигая, ожидая какой-то реакции, но я лишь отрицательно покачала головой. Не надо меня спасать, ведь ты уже это сделал. Всё хорошо. Я в порядке, пока ты рядом.