Глава 8
Выйдя из автобуса, я огляделся. Деревня Хаын напоминала мне те нереальные картинки, которые я встречал только в путеводителях по Южной Корее. Она была скрыта от шума мегаполисов густым лесом со всех сторон и выходила большей своей частью прямо к морю, спускаясь к самой его кромке. Сняв наушники, я услышал шум волн, что пытались успокоить меня своим размеренным шелестом. Чистый и прохладный воздух наполнял лёгкие, и дышать было легче.
Вниз по узкой дороге, вымощенной брусчаткой, откуда мы подъехали, по обе стороны от дороги стояли традиционные корейские домики с черепичными крышами, которые были окрашены в пастельные тона и украшены цветущими садами. Повсюду было очень много зелени и яркие пятна цветов, маня к себе бабочек. Из крон деревьев слышалось пение птиц.
Жилище нуны стояло на самом краю деревни в отдалении от других домов на небольшом холме. Окруженный высоким каменным забором, он внушал безопасность, но я все равно немного нервничал. Я буду дома у Хаын всю неделю, буду жить с ней под одной крышей не как начальник и подчиненная, а практически на равных, потому что теперь я её гость.
Я осмотрел парней. Каждый по-своему выражали свой восторг от этого места, но определенно им всем оно пришлось по душе. Мы быстро вошли за ворота и познакомились с собакой Хаын — сиба-ину по кличке Джихун. Он показался мне очень своенравным, но мы практически сразу нашли с ним общий язык. Я так скучал по Берри, поэтому общение с псом немного скрасило разлуку с моей собакой.
Она дала нам время расположиться в доме, пока убирала со стола. Дом был очень чистый и светлый, хоть и наполнен старой и потёртой мебелью. Я по наитию выбрал самую маленькую и самую отдаленную комнату, в которой уже копошился Сынмин.
— Это комната нуны, — шепотом сказал мне он, доставая из рюкзака зубную щетку.
Осмотревшись, я нашел его словам подтверждение. Фотография маленькой Хаын на столе, где она стоит в парке в милом розовом платье с воланами и смешными хвостиками. Фотография Хаын в подростковом возрасте в школьной форме, с розовым рюкзаком на одно плечо. Плакаты Shinee на стене тех времен, когда их ещё было пятеро. Кровать, застеленная покрывалом в цветочек. Её книги, её диски, её мягкие игрушки, её безделушки на полках — всё имело для неё ценность.
Мне казалось, что лет десять она стояла законсервированная и никто здесь ничего не менял. Но в этом и была прелесть этого места, я мог посмотреть на Хаын совершенно по-другому. Я бы стоял и разглядывал все эти мелочи, которыми была полна её комната, пока девушка не возникла в дверном проеме.
— Мы собираемся на пляж, — объявила она. — Переодевайтесь и не забудьте головные уборы. Быстро поедим и пойдем.
Она быстро собрала некое подобие обеда за столом во дворе. В основном это было то, что она взяла с собой в дорогу ещё утром. Я сел на террасу и наблюдал, как она продолжает свою будничную суету, как это было в Сеуле, но только теперь её шаг был медленнее и размереннее, она чувствовала себя в своей тарелке и вела себе увереннее. Такая перемена в ней очень меня порадовала, ведь она тоже могла вести себя с нами более неформально, ведь в городе она всё равно держала дистанцию, хоть и общалась с нами на ты. Здесь же никаких рамок не было, и нам всем от этого было комфортно. Мы были гостями — такое было у неё условие.
Последние два месяца напоминали мне ад, и я не мог подвергать Хаын вспышкам своего гнева. Я злился на себя, на ребят, на то, что всё выходит из под контроля. И она как будто почувствовав моё состояние, буквально подарила нам всем время здесь, чему я был безмерно благодарен. Моя раздражительность сошла на нет, как только я вдохнул морской бриз полной грудью, и ребята это почувствовали. Ссор больше не было, и мы с парнями снова предались гармонии в наших отношениях, мы снова начали чувствовали друг друга.
Тогда Хаын провела нас к пляжу, на котором мы были совершенно одни. Белоснежный песок тянулся вдоль береговой линии, переходя в кристально чистые воды моря. Вдали виднелись маленькие островки, покрытые зелёными холмами и скалами, которые создавали впечатление, что время здесь остановилось. Я выдохнул с облегчением.
Умиротворяющая картина веселящихся парней вселяла мне надежду, что у них получится отдохнуть и вернуться к работе с новой силой и рвением. Я поблагодарил нуну от всего сердца, а она мне улыбнулась. В душе моей был покой.
Весь день до самого вечера мы провели в воде, веселясь и играя. Чанбин даже привез свой большой круг в форме пончика, который каждый из нас пытался отобрать у него. Мы постоянно спихивали его в воду, отчего он, выныривая и поправляя панаму, осыпал нас ругательствами. Хаын же держалась поодаль. На ней была соломенная шляпка с лентой. Она наблюдала за нами и патрулировала местность глазами во избежание каких-либо случайных встреч с местными. Это было одним из её правил, которые она нам озвучила ещё в Сеуле — она обеспечит нам безопасность.
Я был готов доверить ей всего себя, потому что был уверен в ней безоговорочно. Она уже проявила себя как прекрасный переговорщик ещё в магазине, когда выругалась на школьниц. Но по крайней мере, её грубая манера посылать всех куда подальше прекрасно работала, и вопросов у людей возникало гораздо меньше.
Уже поздно вечером она подала нам рамен на ужин — то, что она смогла сварить на скорую руку. Я был к этому готов, что кулинарных изысков нуны нам ждать не придется, хотя мне было на это всё равно, я был готов терпеть все лишения и ждал от ребят того же. Впрочем, они ничего не озвучивали, даже если и внутри возмущались. Все благодарили нуну и были всем довольны.
Я снова занял своё место в отдалении на террасе, чтобы поглядывать на всех, но тут мой взгляд упал куда-то в гостиную. С этого места через открытую дверь я очень четко видел женский портрет, висящий на стене. Я огляделся, что никто не обращает на меня внимание, и направился в дом. Мне хотелось разглядеть, кто всё-таки там висит. Подойдя ближе, я потерял дар речи от удивления.
Это была Хаын в белоснежном свадебном платье. Она сидела на кресле, в руке у неё был небольшой букет из белых роз. Она выглядела очень счастливой и улыбалась. Разве она замужем? Но я никогда не видел у неё кольца. Появилось так много вопросов. Глазами я искал на стене другие фотографии со свадьбы, может где-то есть жених, но больше ничего не нашел.
— Хаын! — услышал я издали. — Хаын! Выходи! — мужской голос звал нуну. Джихун нервно залаял.
Я выглянул на улицу и увидел, как она бежит к воротам. Я не смог разглядеть, кто её позвал, потому что она сразу закрыла за собой дверь. Я вышел из дома и спустился ближе к воротам, ребята последовали за мной.
Разговор у них не клеился, они о чем-то спорили.
— Чхве Бёмсок, пожалуйста, уходи, у меня гости — сокрушенно просила она, практически умоляла.
Я никогда не слышал в её голосе столько жалобы. Это была не та Хаын, которая кричала на девочек, чтобы они отвалили. Это была Хаын, которую зажали в угол, как маленькую мышку, она буквально тряслась от страха.
Незнакомец что-то ей говорил, но я не мог разобрать что, так как его диалект был мне незнаком, а говорил он быстро и неразборчиво. Я решил выйти, чтобы поддержать Хаын, парни последовали за мной, но остались во дворе, не переступая территорию дома.
— О, а это видимо гость, о котором ты тут распинаешься, — сказал мужчина, увидев меня. Он был пьян и еле ворочал языком. — Вот на кого ты меня променяла? На мальчишку?
— Господин, Вы очень грубо разговариваете с девушкой, — я пытался быть вежлив, но сдерживал себя с трудом. — Будьте, пожалуйста, вежливы.
— Ты меня ещё будешь учить, как разговаривать, щенок? — мужчина не унимался. — Я, между прочим, её муж! — он сделал мнимую попытку замахнуться на неё, и она вжала голову в плечи, отшагнув к воротам. Хаын явно его боялась. — То то, ещё помнишь, дрянь.
Я встал между ними, чтобы предотвратить удар, но он сразу убрал руку, когда его цель стала недосягаемая.
Так вот он какой, её муж. Он не выглядел как идеальный мужчина для неё. Ростом чуть выше меня, но худощавый и сутулый. Руки у него загорелые, видимо, работает на улице, лицо неприятное, щеки в шрамах от акне. От него разило спиртным. Меня начало мутить и кроме мерзости я ничего не мог к нему испытывать.
Ярость внутри меня закипала. Я не мог так это всё оставить, не мог просто дать ему продолжить оскорблять меня и Хаын. Я сжал кулаки и костяшки у меня побелели. Я закрыл глаза.
Один прямой удар в голову, и он пошатнулся. Руку сразу пронзила острая боль. Это было очень безрассудно, но мне показалось это единственным вариантом, который сейчас подходил к этой ситуации. Слова бы его в любом случае не успокоили, ведь он и не пытался их слушать, поэтому мне пришлось опуститься до его уровня и стать животным. Я потерял контроль над своим гневом. Мужчина схватился за нос, из которого брызнула струйка алой крови.
— Ты... ты... — он задыхался, прижимая подбитый нос. — Я вызову полицию!
— Вызывай! — крикнул ему я раздраженно. — У меня есть свидетели, что ты первый начал, — я показал на парней, которые сразу материализовались позади меня и видели всю эту картину. — И кому поверят полицейские?
Он выругался, сплюнул и удалился, пошатываясь, в темноту. Как только он скрылся из виду, я смог расслабиться и опустить руки. Ко мне сразу подошла Хаын, она подняла мою руку перед своим лицом, пытаясь в полумраке разглядеть повреждения. По выражению её лица можно было догадаться, что она обеспокоена.
— Пара царапин, не переживай, — я вытащил свою руку из её, пряча сбитые костяшки за спину.
— Пойдем в дом, нужно обработать рану, — она взяла меня за запястье и потянула за собой.
Вошел обратно я уже героем. Все хлопали меня по спине и одобрительно кричали, какой мощный у меня удар правой. Я был вне себя от гордости, что смог защитить дорогого мне человека от этого подонка, но старался это не показывать. Если бы он не угомонился, я бы бил дальше. И плевать на последствия.
***
Мы сидели на краю кровати в её комнате, освещенной мягким светом прикроватной лампы. Хаын аккуратно обрабатывала ссадины на моей руке, время от времени касаясь кожи легкими движениями. Рука почти не болела, но мазь, которую она накладывала на рану, немного пощипывала.
— Прости, что тебе пришлось ввязаться в это, — тихо сказала нуна, стараясь не смотреть мне в глаза. — Ты не должен был это делать. Сильно болит?
Я вздохнул.
— Я не мог просто стоять и смотреть, как он причиняет тебе боль, — ответил я, пытаясь звучать уверенно. — Ты заслуживаешь лучшего, Хаын. Никто не имеет права так с тобой обращаться.
Нуна не поднимала на меня глаза, её пальцы слегка дрожали, когда она прикладывала пластырь на рану.
— Спасибо тебе, Чан-а, — её голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Я ведь просто прислуга. Почему ты делаешь это для меня?
Я замер. Такой откровенный тон я слышал лишь раз, когда она рассказывала о Джонхёне в гостиной, будучи вдвоем наедине. Я решил, что это мой шанс.
— Ты для меня гораздо больше, чем просто прислуга. Ты тот человек, который всегда рядом, кто заботится и поддерживает, — я мягко поднял её голову за подбородок, заставляя её посмотреть мне в глаза. Прошлое стеснение куда-то улетучилось, я должен сказать ей, что чувствую. — Ты мне небезразлична, Со Хаын.
Она подалась вперед и легко коснулась губами моей скулы, а затем отпрянула и замерла. Я почувствовал её дыхание на своих губах, оно было горячим и прерывистым. Словно приглашая, она не двигалась и в ожидании закрыла глаза. Я подался вперед и коснулся её губ своими. Хаын отвечала мне с нежностью и трепетом, по спине табуном пробежали мурашки.
Я скользнул рукой по её талии и прижал Хаын поближе к себе, теперь я мог слышать, как бешено бьется её сердце. Она обвила руками мою шею, запустив руку в волосы на затылке. Я хотел, чтобы это длилось вечно. Поцелуй был мягким и изучающим, будто мы оба пытались понять, действительно ли этот момент реален.
Затем она отдалась поцелую со всей страстью, которую я ощущал до этого, пока мы танцевали вместе. Хаын позволила мне вести, как и тогда, игриво прикусив мне нижнюю губу, от чего я с шумом втянул в себя воздух. Она безмолвно разрешила пойти дальше. Немного приоткрыв рот, я коснулся её языка своим. Ещё немного, и я лопну, потому что я стремительно лишался кислорода, забыв как дышать. Меня трясло, и я горел в её объятиях.
Хаын резко отпрянула от меня, она дрожала. Она испуганно глядела на меня, но я успокаивающе погладил её по волосам. Единственное, о чем я боялся, что она сейчас скажет, что это ошибка и этого больше не повторится. Тогда мое сердце точно остановится.
— Ты мне тоже небезразличен, Кристофер Бан, — сказала она, ласково улыбаясь, и прижалась ко мне. Она первый раз назвала меня настоящим именем. От этих слов в животе запорхали бабочки.
Послышался робкий стук к дверь.
— Ты там операцию по пересадке руки делаешь, нуна? — поинтересовался Минхо, стоящий за дверью.
— Идем! — крикнула она ему, наспех складывая аптечку. — Пошли скорее к остальным, — шепотом произнесла она мне и приподнялась с кровати.
Я задержал её, хватая за руку и вставая за ней следом, коротко чмокнув её в губы. Она была немного удивлена такому неожиданному поцелую, но только улыбнулась, ничего не сказав.
Мы вернулись к остальным, они что-то оживленно обсуждали, видимо то, как я ударил мужа Хаын.
— Он бывший муж, — уточнила она, когда Чанбин спросил, кто это был. — Мы развелись пять лет назад, но он периодически приходит выяснять отношения, когда напивается. Видимо, как-то узнал, что я приеду сегодня.
— Думаю, после такого он больше не вернется, — предположил Хан, и все рассмеялись. Нуна тоже улыбалась, на лице у неё читалось облегчение.
Через пару часов какой-то пустой болтовни и идиотских шуток, все начали разбредаться по комнатам, занимая кровати, диваны и пол. Нуна уступила мне свою кровать, и хотя я сопротивлялся как мог, она была непреклонна.
Я слышал как сопел Сынмин в углу на кресле, но мне сон не шел. Я плавал в мыслях о поцелуе, и не мог перестать об этом думать. Мне хотелось еще.
— Нуна, — шепотом спросил я. — Ты спишь?
— Нет, — шепотом ответила она.
Я приподнялся на кровати и взглянул на пол, где она лежала на тонком матрасе. На ней была пижама с мишками.
— Переживаешь за этого козла, твоего бывшего? — я оперся на локоть.
— Нет смысла за него переживать, он слишком труслив и не сунется сюда больше, — она шептала мне, но я отчетливо слышал, что она говорит.
— Может поменяемся? Тебе там совсем неудобно, — я старался говорить тихо и быть учтивым.
— Всё в порядке, спи, — она шикнула на меня и отвернулась.
Я тихо спустился к ней и занырнул под её одеяло. Она такая теплая.
— Что ты делаешь? — она развернулась ко мне лицом. — А если Сынмин проснется?
— Его даже пушечный выстрел не разбудит, не беспокойся, — чмокнул её в висок. — Так гораздо лучше, — я обнял Хаын и пристроился спать, даже демонстративно закрыл глаза.
— Эй, ты чего? — она беспокоилась. — Ты будешь спать здесь?
— А ты этого не хочешь? — спросил я, шепча на ушко.
— Хочу, но Сынмин... — она дышала мне в шею, чем сводила меня с ума.
— Его я беру на себя, не переживай, — я уткнулся носом в её макушку. — Спи.
Она еще поерзала в моих руках, а потом вообще выползла из моего захвата и на цыпочках вышла из комнаты. Я последовал за ней.
Я обнаружил девушку за воротами. Она увидела меня, и, взяв за руку, повела к морю. Мы сидели на пляже и смотрели как луна чертила на черной морской глади желтую полосу. Шум волн раскатывался вокруг, от чего я чувствовал себя будто оглохшим. Сердце бешено билось рядом с Хаын. Хорошо, что мы сидели освещенные только тусклым лунным светом, и она не видела, как краснеют у меня щеки и уши в её присутствии.
Мне казалось это чем-то нереальным, сладкий запах её кожи доносился до меня легким ветерком. То, что казалось мне таким недосягаемым и далеким теперь в моих объятиях, о чем я мечтал все это время и чего так трепетно желал, теперь гладит меня по лицу и отвечает на мои поцелуи.
Хаын задавала вопросы, а отвечал. Я рассказал ей всё: о детстве, о семье, о мечтах, о страхах. О той боли, что глушила меня последний год, из-за чего я плохо спал и мучился кошмарами. О том, как мне тяжело и как боюсь терять контроль над ситуацией.
Она рассказала всю свою историю, полную боли и страданий, решив, что я должен это знать. Как приехала домой шесть лет назад в глубокой депрессии после трагической кончины её кумира. Как осуждали её родители за то, что она загнала их в долги, из-за чего им пришлось распродать все свое имущество в Сеуле и вернуться сюда. Как её мать буквально обменяла её на лучшее материальное положение, выдав за Чхве Бёмсока. Как весь неполный год их брака он пил и бил её, а она ничего не могла сделать, потому что ей и так было плохо, а стало еще хуже. Как он заставлял родить ему ребёнка, но она делала всё, чтобы этого не случилось, за что получала ещё больше. Как она сбежала от него и потом ещё долго судилась, чтобы ей дали развод. Как вытаскивала себя из депрессии сама. Как жила одна в Сеуле без семьи и друзей и работала на износ, чтобы платить по счетам.
Она была как на исповеди, а я был её пастором. Я сам спрашивал, потому что хотел это знать и готов был принять любую правду, даже самую ужасную. Нуна спокойно рассказывала это, а у меня волосы вставали дыбом от всего услышанного, сколько всего легло на её хрупкие плечи. Я восхищался мужеством этой девушки, с которым она это перенесла и смогла выйти из этих событий человеком. Хаын открылась мне вся, я видел её обнаженную душу перед собой, потому что и сам только что открылся ей. Между нами не было ничего. В этот момент я ощутил, насколько она мне близка, как откликается вся её боль в моей, и я понимал её как никто другой, а она словно понимает меня.
— Поэтому я поклялась, что больше никогда не выйду замуж, — закончила она свой долгий и грустный рассказ. — Я не готова пережить это ещё раз. Поэтому, если ты решишь, что для тебя это всё слишком, я пойму.
Я молчал. Мне действительно понадобилось время, чтобы всё это осознать, насколько изранен был её дух. Но меня влекло к ней, и я не мог себе врать и сопротивляться. Я хотел быть с ней.
Моё молчание затянулось, и она решила, что на этом всё. Она встала с песка, но я задержал её.
— Нет, — решительно сказал я. — Мне всё равно, что было до, главное — сейчас ты со мной. — Я крепко держал ладонь собеседницы в своей. — Я тебе обещаю, что никогда не сделаю тебе больно, Со Хаын.
Свободной рукой она потрепала меня за волосы и присела обратно. Она положила голову мне на плечо, и мы еще какое-то время любовались морем и луной. После откровенных речей мы стали обсуждать какие-то глупости, она игриво со мной кокетничала, отчего я рисовал себе картинки, приводящие меня в оцепенение. Потом она начала клевать носом, и мы вернулись домой. Она свернулась клубочком на моей груди и быстро уснула, и я наконец спал спокойно с улыбкой на лице, обнимая мягкое тёплое тело нежного ангела, которому обломали крылья, но он все равно продолжает улыбаться и светиться счастьем.
Следующие пару дней я только и делал, что ловил её везде, где только мог и целовал как не в себя. Я был похож на геймера, который разблокировал новое комбо, и теперь использует запрещенный приём при любом удобном случае. Она и сама поменялась, позволяя себе невесомые касания меня как бы между прочим, сохраняя при этом невозмутимое лицо, но я понимал, чего она хочет. Как прижималась сзади ко мне своим телом, когда я стоял над раковиной и мыл посуду. В этот момент я ощетинивался и у меня мутило в животе, но она всё с таким же безучастным лицом искала что-то наверху.
Мне казалось, что я стал сходить с ума, насколько во мне бушевал калейдоскоп чувств нежности и страсти, настолько мне всё это нравилось, и я не мог остановиться. Ещё чуть-чуть, одно неловкое движение, и нас раскроют, но я слишком был опьянен этим, что моя бдительность уходила на второй план, и лишь нуна отрезвляла меня, приводя в себя.
Хотя это определенно тоже ей нравилось, а адреналин от скрытности и секретности добавляла во всю эту ситуацию пикантности. Она всё ещё держала ситуацию под контролем, сократив дистанцию между нами до одного вдоха. Она позволила мне не думать ни о чем, кроме её сладких губ и приятных касаний. Я пропал без вести в её волосах, зарывшись в них лицом. Пусть меня никто не ищет, я не хотел быть найденным, я хотел утонуть в море ее ласки.
Я будил её утром россыпью поцелуев на лице, от чего она ежилась и бормотала что-то несвязное. Так забавно было смотреть на спящую Хаын, какое умиротворенное лицо у неё в этот момент, и как блаженно она улыбается, когда просыпается и потягивается. И первое, что она видела, был я.
Она посидела с нами на берегу утром, а потом сказала, что ей нужно готовить обед, поэтому она вернется в дом пораньше. Я посидел ещё около получаса с ребятами, а потом дал задание Чанбину и Хану следить за всеми, сказав, что помогу нуне с готовкой. Вернулся в дом, не вызывая подозрения у парней. Я нашел Хаын на кухне, она чистила имбирь ложкой и напевала себе под нос:
Don't you want to?(Разве ты не хочешь?)Don't you want to be the one?(Разве ты не хочешь быть единственной?)Don't you want to?(Разве ты не хочешь?)Bang bang bang bang bang bang bang(Бах Бах Бах Бах Бах Бах Бах)Don't you want to?(Разве ты не хочешь?)Don't you want to hold the gun?(Разве ты не хочешь взять пистолет?)Don't you want to?(Разве ты не хочешь?)Bang bang bang bang bang bang bang(Бах Бах Бах Бах Бах Бах Бах)
Она использовала ложку как пистолет и пританцовывала от своего пения, когда я подошел к ней сзади и уткнулся лицом в её волосы. Девушку почему-то это не напугало, она как будто ждала, что я вернусь домой сразу за ней.
— Ну, чего? — спросила она игриво. — Мне нужно готовить.
— Я пришел помочь, — я коротко чмокнул её за ухом и стал спускать губами по шее вниз. — Поварёнок Бан Чан к Вашим услугам, госпожа.
— А если кто-то придет? Не здесь же, — она бросила всё и повернулась ко мне, обняв меня за шею.
— Тогда где? — спросил я.
Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать. Я не заметил, как ловко она перебралась своим языком в мой рот, отчего у меня засосало под ложечкой, и каждая мышца моего тела напряглась. Я уже не мог стоять, ноги мои предательски подкашивались от её горячего поцелуя, но я не подавал виду и лишь крепче цеплялся за неё. Она и не думала меня останавливать.
Она скользнула своими прохладными ручками мне под футболку и с силой провела пальцами по спине, от чего я отпрянул и стал хватать ртом воздух, а она продолжала, прикусывая мою нижнюю губу. Я обхватил руками её лицо, проведя большими пальцами под скулами и с новой силой впился в неё вновь. Такая сладкая, как дремота перед самым окончанием сна. Я был на волоске от того, чтобы взять её прямо здесь.
Летний душ за домом стал нашим пристанищем. Всегда можно услышать, если кто-то будет идти, но он никак не просматривается извне. Она завела меня внутрь, и, прежде чем я успел осознать, что происходит, прижала к холодной плитке стены. Хаын явно нравилось это всё, как я плыл под её прикосновениями, поддаваясь безмолвным указаниям. Закрыв глаза, я ощутил, как её нежные пальцы скользнули по груди и животу, а затем прильнула губами к шее, а рукой пошла ниже, отчего я простонал и с шумом втянул в себя воздух. Я понимал, что градус повышался, и мне не следует отставать.
Я нежно, но настойчиво, поменялся с ней местами, и теперь уже она была зажата между мной и стеной. Мысли расплывались от того, как она мне отвечает и с какой страстью отдается без остатка. Мои руки скользнули к ней под майку, она прикрыла глаза и томно промычала. Как хорошо, что она была без бюстгальтера, похоже, она нарочно проигнорировала его сегодня. Я ещё немного поблуждал руками, изучая все изгибы ее фигуры, задержавшись в области груди. Казалось, она идеально совпала с размером моей ладони, я чувствовал, как сосок под моими пальцами затвердел.
— Сними, — прошептала она, прикусив губу.
Я одним движением стянул с неё майку и спустился губами ниже, туда, где секунду назад было прикрыто тканью. Я целовал её упругую и податливую грудь, особое внимание уделяя соскам, мягко обхватывая их губами, от чего она тихо постанывала. Она утопила свои пальцы в моих волосах, и когда ей было особенно приятно, легонько их сжимала, так я понимал, как мне продолжать. Я понял, что ей это нравится, и продолжил ласкать вторую грудь языком, рисуя восьмерки вокруг соска. Хаын шумно и глубоко дышала, и это приводило меня в исступление. Напряжение росло с каждой секундой рядом с ней, и она это чувствовала. Она так и не убрала руку с тесноты в моих шортах, ритмично поглаживая набухающий член. Не осталось никаких сомнений, что сейчас будет, и я понимал, что она этого хочет не меньше меня.
Хаын сорвала с меня футболку и поползла вниз по моему торсу поцелуям. Я закрыл глаза и запрокинул голову. В одно движение она расстегнула ширинку и крепко сжала мой член. На руках выступила гусиная кожа, я вжался пальцами в её плечи сильнее, что кончики пальцев побелели, когда её маленький горячий ротик взял его полностью.
Стон сорвался с моих губ, и я понял, что теперь в её власти. Я посмотрел вниз. Голова Хаын начала двигаться где-то пониже моего живота, а я не мог ничего сделать, просто замер, сокрушенный движениями её языка и шумным посасыванием. Мысли метались в моей голове, и я надеялся, что она такая же мокрая внизу, как сейчас я.
Я аккуратно поднял её голову за подбородок вверх. Она коротко на меня взглянула, но потом отвела глаза, но я повернул её обратно.
— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, — шепотом взмолился я. Я хотел этого все эти чертовы полгода, чтобы она так смотрела на меня. С обожанием и истомой. — Смотри на меня.
Она исполнила мою просьбу, и скользила по мне вожделенным взглядом из-под ресниц, от которого по спине словно пробегали разряды тока. Я плавно двинулся ей под юбку и освободил её от белья. Я прижимал горячее тело девушки к своему, сжимая её ягодицы, от чего дыхание становилось более сбивчивым, а постанывания громче. Моя рука скользнула вниз, как радар, который искал самое горячее место на теле Хаын, и нашел его между её бедер. Когда я там прикоснулся, она слабо вздохнула. Она уже была влажная и ждала только меня. Мне захотелось узнать, какая она на вкус.
Я устремился вниз, закидывая одну её ногу себе на плечо. Я отдался процессу без остатка, играя языком с её клитором, запуская пальцы глубже в неё. От каждого касания она постанывала ещё сильнее, зацепившись за мои волосы. Ещё немного и от неё уже ничего не останется, ей было уже было сложно стоять. Я не хотел оттуда уходить, но она поманила меня к себе.
— Ну, же, — выдавливала она из себя по слогам из-за сбившегося дыхания.
Я взял её за бедра и приподнял, чтобы она могла обвить своими ногами меня за талию, не переставая покрывать её лицо и шею поцелуями. Она казалось мне такой легкой и маленькой, но я всё равно ухватился за ягодицы Хаын крепче, как за самое ценное сокровище. Я вошел в неё резко, от чего она громко ахнула. Она учащенно задышала, когда я заполнил её всю.
Я замер на мгновение, чтобы ощутить жар, который распространялся ниже живота, но она уже начала двигаться, помогая мне глубже в неё зайти. Я поймал её ритм и продвигался аккуратно, постепенно наращивая темп, давая ей возможность насладиться моментом, она вторила моим движениям своим дыханием. Она выдыхала мне в лицо, обдавая его огненными волнами.
Наконец-то мои занятия в зале пригодились где-то ещё, кроме танцев. Я отдался этому весь, и не мог взять себя под контроль. Давление росло, в глазах мелькала Хаын, подпрыгивающая в такт моим движениям, её грудь, её приоткрытый ротик, который издавал нежные отупляющие стоны. Её благодарное тело начало подергиваться, и я почувствовал, как она извивается, а голос её стал громче, и я ускорился. Я входил в неё раз за разом, всё быстрее и быстрее, чтобы довести до конца. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы почувствовать, как в ней стало меньше места. Она тяжело задышала.
Я быстро набрал скорость, от чего Хаын закричала ещё сильнее, и кто-то дернул мой рубильник. Я загорелся как сера на спичечной головке одной вспышкой. А потом волны жара и дрожь по всему телу. Я остановился и коснулся рукой её плеча, она подрагивала под моими касаниями, её голос появился откуда-то из глубины.
— Поставь меня.
Я поставил её, но она медленно сползла по стенке на пол. Она громко дышала, ещё содрогаясь от произошедшего. Ноги мои были ватные, и я присел рядом с ней.
— Включи воду, — попросила она.
Я послушно поднял руку и крутанул кран, сверху полилась вода. Мне казалось, что капли, касаясь моей кожи, в ту же секунду испаряются, потому что всё пространство вокруг заполнил пар. Я подал ей руку, и мы поднялись. Она обвила мою шею руками, и легко поцеловала меня в губы. В её поцелуе были сосредоточены вся нежность и благодарность, на которые я ответил с той же силой и трепетом.
Когда она отпрянула, то одарила меня широкой улыбкой. Я вложил палец в её ямочку на левой щеке и тихо произнес:
— Моя...