Глава 7
Суббота вернулась на круги своя. И хотя я уходила с лёгким сердцем, мне не хотелось оставлять Чана. Однако ему стоило провести время в компании парней. Полезно иногда побыть порознь, ведь я и так была с ним каждый день на протяжении всего месяца, но вчера разговор всё расставил на свои места: он здоров и во мне больше не нуждается.
Я корила себя за то, что я слишком принципиальная и не позволила себя поцеловать. Я хотела этого, наверное, ещё сильнее, чем он, но не могла дать чувствам взять верх надо мной. Это добавило бы сложностей в наши и так сложные отношения.
Я замечала его взгляд, изучающий меня каждый раз, когда я попадаю в его поле видимости. Чан едва пытался скрываться и отводить взгляд, когда я начинала также пристально смотреть. Как придерживает дверь, делая вид, что ничего не происходит. Или оказывается рядом именно в тот момент, когда у меня выпадает кружка из рук, и он, словно человек-паук, ловит её с легкостью и грацией. Как пытается легко коснуться моей ладони, когда я передаю ему тарелку или стакан с соком.
Единственное, что может ему помешать — это остальные. При них он ведет себя гораздо сдержаннее, и только это помогало мне не поехать крышей от его постоянных ненавязчивых ухаживаний и намеков. Потому что то напряжение, которое я испытываю каждый раз, когда он меня касается, заставляет моё сердце биться чаще, а ноги подкашиваться.
Я пыталась никак на эти действия не реагировать, так как была уверена, что всё это просто игра. Мальчику просто не хватает женского внимания, и он так пытается его получить, думала я, пока во мне бушевал огонь, который я пыталась тушить, поливая бензином. По-хорошему, надо было просто поговорить с ним и расставить все точки над i, но я не могла отказать, потому что тоже хотела его знаков внимания, пускай таких топорных и забавных.
Я не собиралась проводить весь вечер в размышлениях о Кристофере, я хотела танцевать. Я встретилась с Сонми и мы вместе вошли в танцевальную студию. У меня было пара новых идей для сольного выступления после основной работы, и я хотела всем это показать.
Всё было чудесно. Ким Намджун, хозяин студии и мой хороший знакомый, снимал меня для странички своей студии в Инстаграме. Я была в ударе, мне даже казалось, что я стала живее обычного. В своих мыслях я прокручивала, как буду двигаться дальше, и остальное на время потеряло всякий смысл. Я была один на один с собой, танцевала так, как желало сердце. А желала я совсем другого.
Мне снова хотелось двигаться в ногу с Чаном, прильнуть к его сильной руке и провести рукой по спине, отчего он каждый раз так томно закрывал глаза. Я улыбнулась этим мыслям.
— Отлично, девочка, — Намджун меня подразнивал, увидев мой игривый взгляд. — Продолжай! — все захлопали, подначивая меня продолжать с прежней силой.
Вдруг, краем глаза я заметила две тёмные мужские фигуры с телефоном, кажется, они снимали что-то. Они все время там стояли? Это было очень странно. Между нами была стеклянная стена, которая отделяла студию от коридора, метр или полтора расстояния и колонна, за которой они прячутся. Я дотанцевала свою часть и обошла всех танцоров сзади, чтобы меня не было видно. Мне нужно было выбрать нужный угол обзора, чтобы разглядеть сталкеров.
Они перестали снимать и начали смотреть что-то в телефоне. У меня закралась мысль, что это может быть кто-то из ребят, но эта идея показалось мне фантастичной. Это глупо, это не могут быть они. Но зачем они шпионят? Нужно было выяснить, кто это. Пока они отвлеклись на свой телефон, я тихонько вышла и на цыпочках обошла их со спины, встав за колонну так, чтобы они точно не могли меня заметить, я стала слушать.
— Вот это огонь! — сказал один. По голосу я поняла, что это был Джисон. — Отправлю парням.
— Давай, — вторил другой голос. Чонин, вне всяких сомнений. — Ну и горячая она штучка! Интересно, она встречается с тем парнем, который ее снимал?
— Не знаю... — Хан поднял голову, чтобы осмотреться. — Ты ее видишь? Она ещё там?
— Не вижу, — Чонин тоже стал выглядывать из-за угла в сторону стеклянной стены.
Я подошла к ним и встала за их спинами.
— Хан Джисон и Ян Чонин, вы пойманы на месте преступления, — я схватила каждого за ухо. — Руки вверх! Это что ещё за слежка?
Они дернулись и взвыли от боли.
— Эй, потише, женщина, — пыхтел Хан, пытаясь вытащить свое ухо из моего захвата.
— Мы всё сможем объяснить. Ай, — Чонин пытался втянуть воздух через сомкнутые зубы, придерживая свое ухо.
— Вы одни или приехали все вместе? — я злилась и шипела на них.
— Наша машина внизу, — Джисон весь покраснел и напрягся.
— С нами Феликс и Хёнджин, — Айен сдал все явки и пароли. — Пусти же.
Я ослабила хватку, и они от меня отбежали на безопасное расстояние.
— Хорошо выглядишь, нуна, — Чонин вымучено мне улыбался, рукой он прикрывал ухо, за которое его только что оттаскали.
— Я сейчас переоденусь, и мы едем домой, — пригрозила им пальцем. — С этого места ни шагу.
Они синхронно мне поклонились и потупили глаза. Я вернулась за сумкой, накинула на себя толстовку и вышла к ним. Я не нашла Сонми в толпе, поэтому отправила ей короткое смс, что мне срочно нужно вернуться домой. Подробности я решила сейчас не уточнять.
Джисон и Чонин провели меня к машине, где сидели ещё два агента спецразведки — Ёнбок и Хёнджин. Когда я резко открыла дверь на заднее сидение, последний завизжал от неожиданности.
— Зачем так пугать, нуна? — он тяжело задышал, положив руку на грудь. — У меня чуть сердце не остановилось.
Телефон выпал из рук Феликса, когда его напугал визг Хвана. Он смотрел видео со мной.
— Привет, нуна, — он приветливо мне заулыбался и помахал рукой. — Отлично выглядишь.
— Двигайся, — сквозь зубы произнесла я, двигая его вглубь машины.
Мы ехали молча, за рулем был Джисон. Никто из них не мог смотреть на меня. Я же закипала от злости. О танцах знал только Бан Чан, и если это он им выдал, куда я сегодня иду, то у него будут большие неприятности.
Я надеялась, что у нас с ним хорошие отношения, судя по тому, как мы провели весь его больничный. И тут он так меня подставляет. Хан уже всем разослал это видео, и, когда мы приедем домой, вся группа его уже точно посмотрит, и это будет провал. А если менеджер Ким узнает? Это будет катастрофа, я вылечу с работы в тот же миг. Какие же идиоты. Я прикрыла лицо рукой и тяжело вздохнула. Феликс повернулся ко мне.
— Всё в порядке? — поинтересовался он с участием в голосе.
— Не говори мне ни слова, Ли Ёнбок, — прошипела я. — Я буду говорить только с вашим старшим.
Он снова виновато отвернулся.
— Бан Чан знает, где вы катаетесь? — бросила я в салон машины, надеясь, что хоть кто-то мне ответит.
Чонин повернулся назад с переднего сидения.
— Чан не имеет к этому никакого отношения, — Айен махал руками, усиливая непричастность их лидера к этой авантюре. — Он ничего не знает, не ругай его, пожалуйста.
Я бросила на него полный раздражения взгляд, и он повернулся обратно. Снова повисла тишина, воздух внутри машины казался разрезанным и ещё чуть-чуть, как я начну пускать молнии из глаз.
Когда Хан припарковался возле дома, они пулей вышли из машины, и побежали ко входу.
— Я надеру вам задницы! — кричала я им вслед. — Маленькие паршивцы!
Нагнала я только Джисона и Чонина, которые были уже у двери. Я снова схватила их за уши, как и тогда за колонной возле студии, и затащила их в дом. Они снова пищали и извивались от моего захвата. Так мы втроем вошли в дом.
— Бан Чан! — кричала я из коридора. — Твои дети совсем распоясались.
Чан сам был не в лучшем положении. На нём сидели Чанбин с Сынмином, и они вдвоём избивали его подушками от дивана.
— Привет, нуна, — замахал мне Минхо, который грыз конфетку на палочке и сидел на подлокотнике нога на ногу. Вся картина его забавляла, он ехидно улыбался. — Отлично выглядишь.
Я закатила глаза. Это какой-то новый прикол? Отлично выглядишь, нуна. Видимо, мои короткие шорты их смущали.
Каким-то чудом он смог выбраться, вероятно, парням просто надоело лупить Чана. Он подошел ко мне, приглаживая свои растрепанные кудри.
— Нуна, я... — начал он. Сейчас он начнет говорить, что не имеет к этому отношения. Я уже слышала от других эти слова.
— Пошли на разговор, — скомандовала я, и повела его наверх. — Всем остальным оставаться на своих местах, — я угрожающе потрясла пальцем.
Мы с Чаном поднялись к нему в комнату.
— Я думала у нас уговор, — я сразу начала на него наезжать, как только он закрыл за мной дверь. — Что никто не узнает.
— Хаын, я тебе клянусь, я ничего не знал, — он виновато на меня посмотрел. Когда мы одни, он называет меня по имени.
Глаза его бегали по комнате, он тревожно пытался за что-то зацепиться взглядом, лишь бы не встречаться глазами со мной.
— Как ты не знал? Вы всегда вместе, как ты мог не заметить, что четыре лба просто пропали из дома? — продолжила на него наседать.
— Я правда не знаю, как это вышло, — он пожал плечами.
— Их могла обнаружить не я, а кто-то другой, — я уже представила, как меня отчитывает менеджер Ким, и меня с треском увольняют. — Я могу лишиться работы из-за таких выходок. Если в сети появится хоть одна фотография меня с вами, я пропала.
Меня всю трясло от гнева. Руки мои подрагивали, и я ходила от кровати до стола и обратно, нервно теребя кончики волос.
— Нуна, мы сейчас всё решим, не переживай, — он пытался меня успокоить, голос его казался очень умиротворяющим, хоть и немного виноватым.
— Ты не понимаешь! — волосы лезли в лицо, и я пыталась их убрать, но получалось это слишком резко, ведь они опять падали. — Я... я... — я просто задыхалась от злости.
Он в один шаг поравнялся со мной и затормозил моё бесконечное движение. Аккуратно и медленно убрал прядь с лица и заправил за ухо. А потом без слов укрыл меня своими руками. Я замерла, пальцы мои покалывали, а в животе замутило.
Он потушил мой пожар в одно касание, и гнев мой стал сходить на нет. Его уверенность, которую он мне передавал через объятия, заразила меня, и я начала приходить в себя.
— Давай немного успокоимся, — тихо сказал он мне на ухо. — И сейчас со всем разберемся.
Я выдохнула. Его горячие руки держали меня крепко, и мне не хотелось, чтобы он отпускал меня. Он чуть отодвинулся и посмотрел мне в лицо. Поняв, что я сменила гнев на милость, он попытался отступить, но я задержала его.
— Ещё минуту, — попросила я. И он обнял меня ещё крепче. Я прижалась к его груди.
— Как скажешь, — мне показалось, он улыбается. Чан явно был доволен собой.
Мы постояли так еще несколько мгновений и потом уже я отступила, ослабив его захват.
— Ты правда не знал? — спросила я, уже гораздо спокойнее.
— Правда, — ответил он мне и улыбнулся. Ямочка на его щеке смягчила всё. Я улыбнулась ему в ответ.
— Давай вернемся и проясним ситуацию, — предложила я, чувствуя, что сейчас я уже не буду рвать и метать.
Чанбин рассказал, что это была идея Хана. Хёнджин, Феликс и Чонин его поддержали, а поскольку они тихо вышли через цокольный этаж по одному, Бан Чан этого и не заметил.
Четверка сыщиков-неудачников принесли свои извинения, и удалили видео. Они прошерстили все возможные новости, но нигде эта история не появилась за ближайшие несколько часов. Мы понадеялись, что это больше нигде не всплывет. На этом конфликт был исчерпан.
В честь нашего примирения они вызвались сами что-то приготовить, и хоть я уговаривала их этого не делать, они не слушались. Они развели жуткий бардак на кухне, а потом ещё и устроили драку мукой.
Я стояла в углу, просто закрывая лицо рукой, чтобы не видеть весь этот ужас, который мне придется после них убирать, пока мне тоже не прилетел мучной залп прямо в голову.
— Кто это сделал? — закричала я, вытряхивая муку из волос. Я не видела, кто это сделал, но стоило мне поднять глаза, как я увидела Чана с пакетом муки в руках, который выпучил глаза и озирался.
— Сынмо, зачем ты мне отдал муку? Это же ты кидал, — он пытался отдать Сынмину муку, но тот упорно не брал ее в руки.
— Это не я, это ты, — парень сдал его с потрохами.
Повисла неловкая пауза. Все решили, что я сейчас опять буду вне себя, но я лишь подошла к Чану, взяла горсть муки и бросила ему в лицо. Все расхохотались. И я стала частью их потасовки с мукой, из которой я вышла вся белая.
Они испекли шоколадное печенье, и хотя несколько штук не пропеклись, это было лучшее печенье в моей жизни, потому что оно было сделано искренне. Они обступили меня, ожидая, что я скажу, когда его попробую.
— Ммм, вкусно, — произнесла я, и они заулюлюкали.
Мы пересеклись взглядами с Джисоном, он всё ещё виновато на меня смотрел, но я решила не продолжать дальше этот разговор, так как мы взрослые люди, и он уже, скорее всего, осознал свою ошибку. Я хотела так думать.
Несколько раз в их разговорах, которые я невольно подслушала, я слышала, как они ещё обсуждали меня. Я протирала стол, когда опять это услышала.
— Чан-а, ты так тормозишь, мы вместо тебя возьмем нуну, — сказал Хёнджин Чану, обсуждая их последние тренировки. — Она вон какая пластичная, а ты после травмы стал как бревно.
Его слова заставляли меня краснеть, и хоть Чан пытался как-то перевести тему, всё равно рано или поздно, они опять к этому возвращались. Свои шорты я спрятала в самый дальний угол шкафа, чтобы больше никогда и никого ими не смущать.
Со временем всё пришло в норму. Субботние танцы, воскресная поездка к родителям. И мне даже показалось, что я вернула свою жизнь обратно, но мыслями я возвращалась в руки Чана, из которых я всегда уходила с неохотой. Почему он такой хорошенький?
Искренняя широкая улыбка и звонкий смех сводил меня с ума, а когда в танце он превращался в какое-то совершенно неведомое мне существо, столь манящее и привлекательное, мне становилось не по себе. Я мечтала снова станцевать с ним как тогда и просто не могла перестать думать о том, сколько ещё я могла бы сказать ему без слов, когда расстояние между нами стремительно сокращается.
Я готова была поступится своими принципами каждый раз, когда он меня касался, но я обещала себе, что ещё раз, и тогда уже точно всё. Ещё один танец, и тогда уже всё. Ещё объятие, и тогда уже точно всё.
Моей стойкости можно было позавидовать. Я как буддийский монах, старалась войти в состояние безэмоциональной безмятежности, чтобы не натворить глупостей, так как головой понимала, что последствия у этой связи будут ошеломительны. Но сердце мое было неумолимо. Оно всегда ускорялось, стоило только Чану появиться на кухне утром.
Так пролетело два месяца лета. Я всё больше проводила время, погруженная в свои мысли. Чан как будто отступил, всё меньше пытался задержаться на кухне после всех, чтобы обсудить домашние дела, всё меньше было этих неловких касаний за ужином.
Это меня немного обрадовало, что мне не приходилось за это переживать, но в то же время я по этому скучала. Я так хотела снова вернуться в то время, когда мы были только вдвоем. Но спросить, что же произошло, у меня не хватило духа. Да и всегда кто-то был поблизости, поэтому это казалось невозможным.
Я надеялась, что летом парни разгрузят свои расписания и будут ездить в отпуск хотя бы по очереди, а у меня появится больше свободного времени. Но они и не думали уезжать, а только ещё больше работали, вплоть до того, что они начали репетировать в гостиной. Они поднимались к себе уже после двух или трех часов ночи, чем мешали спать мне. Скакали и топали, а так же очень ругались, когда кто-то косячил, почти до драки. И всё это я слышала через свою тонкую дверь прямо за кухней.
К концу июля они были готовы уже поубивать друг друга, спорили и скалились друг на друга больше обычного. Я никогда не видела их такими, даже если они и ругались, то это были какие-то детские игры, а сейчас они были словно между молотом и наковальней, каждое их столкновение высекало искры. Я даже стала прятать все острые предметы в доме на всякий случай. Им было не до смеха, так как они готовили хореографию для предстоящего тура, доводя её до совершенства, и они были на пределе.
Пару раз я даже стояла ночью у двери Чана, надеясь, что он не будет кричать и задыхаться, как в тот раз, но если вдруг это произойдет, я хотела быть рядом, чтобы он не разбудил остальных. Но я только слышала возню, и больше ничего, поэтому через пару ночей я так делать перестала.
Я и сама уже порядком устала и была на последнем издыхании, так как несколько недель находилась без нормального сна из-за их ежедневных тренировок на первом этаже, которые выбивали меня из колеи. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы спасти этот дом от разрушения.
***
Мне позвонила мама, она всегда звонила мне в пятницу, уточняя, приеду ли я в воскресенье.
— Тут такое дело, Хаын, — начала она издалека, как и каждый раз, когда чего-то хочет. — Ты помнишь бабушку Чо?
Я помнила бабушку Чо, она была двоюродной сестрой моей покойной бабушки и считалась самым пожилым и почитаемым нашим родственником.
— К чему ты ведешь? — спросила я, как отрезала.
— Она мне тут звонила недавно, у неё подруга умерла, — голос матери не поменялся, она рассказывала это очень живо. Сплетни меня мало интересовали, я хотела понять суть, но долгий заход матери выводил меня из себя.
— И? — я уж хотела положить трубку, но я не могла понять, куда она клонит.
— Бабушка Чо попросила нас приехать, поддержать её. Они восемьдесят лет были подругами, ты представляешь, с самой школы! — продолжала мама.
— Да хоть с основания Чосона, это не имеет никакого смысла, — я уже начала раздражаться. — Причем тут это?
— Нам надо поехать к ней, ты сможешь приглядеть за домом? Курицам и Джихуну требуется уход.
— А Хаджун не может остаться? — поинтересовалась я.
Девятнадцатилетний брат казался мне прекрасным вариантом, который мама, видимо, даже не хотела рассматривать.
— Ты что? Хаджун на хозяйстве? Я ему даже нож не доверю, не то, что следить за домом, — она рассмеялась.
Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза.
— Кто меня отпустит? Я надеялась, что кто-нибудь из моих боссов уедет в отпуск, но они упорно сидят дома, — я схватилась за голову и взбила волосы. Кроме этого они ещё и доводят меня своими танцами по ночам и бесконечной руганью, от которой некуда спрятаться.
Они вот-вот приедут, быстро поедят, и опять начнут отрабатывать хореографию прямо в гостиной, а мне не будет сна и покоя.
— Ну, отпросись на недельку, — голос у мамы сменился с будничного на просящий. — Это же бабушка Чо, я не могу ей отказать. Ей сто лет будет в следующем году, мы должны уважать старшее поколение.
— Посмотрим, — ответила я без энтузиазма. Я не могла представить, что я скажу парням и менеджеру Киму, что хочу взять отгул. Чан взвинчен как никогда, к нему лучше сейчас не подходить. — Когда вы уезжаете?
— В воскресенье, четвертого. Приезжай пятого с утра, чтобы Джихун не успел заскучать, — мама стала раздавать инструкции, где что лежит и как кормить куриц. На принятие решений и сборы у меня было всего пара дней.
Я услышала голоса, ребята уже вернулись и заполняли собой дом.
— Хозяева вернулись, — я стала говорить чуть тише. — Я напишу, как что решится.
— Хорошо. Пока. Целую.
— Пока, — сказала я и повесила трубку.
В голове у меня был полный беспорядок. Сказать сейчас или после ужина? А может вообще не говорить им, отпроситься у господина Кима, а они пусть разбираются как хотят? Я не могу подвести маму, она так просила, к тому же я уже скучала по Джи Хуну, я ведь не могла его бросить. Я нервно перебирала пальцы, пока они сидели за столом и в гробовом молчании ели суп с водорослями и рисом.
Если я сейчас им скажу, будет беда. Я прям вижу эту картину. Чанбин начнет возмущаться, потому что его перестанут кормить, Чан будет ругаться и пытаться договориться, Сынмин будет ничего не понимать, Хёнджин станет просто плакать. Мне уже было неловко от этого разговора, хотя я его ещё не начала.
Я ходила от угла до угла барной стойки и теребила хвост, как вдруг передо мной возникла фигура Чонина с полупустой тарелкой супа, и, естественно, я не успела затормозить, и весь суп он вылил мне на футболку. Звук приборов, стучащие о миски, замолк.
— Нуна, извини, — он стал доставать салфетки из коробки и прикладывать их к огромному пятну от бульона. — Я не знаю, как это вышло.
Я забрала у него салфетки и сама пыталась промокнуть пролитый на меня суп, но это было бессмысленно. Жирное пятно расползлось, и сделать с этим ничего нельзя.
— Я сейчас всё приберу, но мне надо переодеться. Ничего не трогай, — я пыталась остановить его руками, чтобы он ничего не собирал с пола.
Айен остановился и поднял руки в знак капитуляции.
— Хорошо-хорошо, — согласился он нехотя и поднялся.
Я автоматически посмотрела на Чана. Он приподнялся, чтобы разглядеть, что у нас происходит и с тревогой смотрел на меня.
За минуту я привела себя в порядок и вернулась. Чонин мыл посуду руками, а остальные стояли над ним.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась я.
— Мою посуду, разве не видно? — он не отвлекался.
— Посудомойка же есть, — я указала вниз слева от него.
Он поднял голову, чтобы посмотреть, где же находится посудомойка, но Чанбин толкнул его в плечо, и он вернулся к посуде.
— Я не доверяю этим бездушным машинам, — сказал Чонин, натирая тарелку губкой.
Я разогнала их руками и отпихнула парня от раковины.
— Что вы тут устроили? Прекратите сейчас же, — практически взмолилась я. Они изводили меня своими несносными выходками.
Между ними пробежался шепоток. Они немного постояли, и стали уже расходиться, но я решила их задержать.
— Вы не могли бы все собраться в гостиной? — попросила я. — Мне нужно вам кое-что сказать.
Они замешкались, но потом проследовали в гостиную и все заняли диван и пространство вокруг него. Восемь пар глаз внимательно смотрели на меня. Повисло молчание.
— В общем, это, — я нервно почесала голову. — Не хотите поехать на море на неделю?
Парни переглянулись.
— В смысле? — спросил Минхо. — Какое море?
— Желтое, — ответила я ничуть не смутившись, не расслышав в его голосе сарказм.
— Я ничего не понимаю, — Хёнджин откинулся на подушки и скрестил руки на груди.
— Конечно ты ничего не понимаешь, потому что ты тупой, — Хан грубил ему очень открыто.
— Это я тупой? — крикнул на него Хёнджин. — А кто косячит уже который день с хореографией? Я по крайней мере хорошо делаю свою работу, придурок!
Они оба вскочили и чуть не вцепились друг в друга, но между ними встал Чанбин, и они оба снова плюхнулись на свои места.
— Я сейчас всё объясню, — я пыталась рукой снизить уровень напряжения. — Мы все поедем ко мне домой, в мою деревню. Место не туристическое, хоть и очень живописное. На пляже не купаются даже местные, вас никто не потревожит.
Они снова обменялись взглядами друг с другом и начали перешептываться.
— Как мы туда доедем? — спросил Феликс.
— Я уже всё продумала, от вас нужно только согласие. Доверьтесь мне, — голос мой предательски дрожал. — Простите, но я уже не могу слушать, как вы постоянно нервничаете и ругаетесь. Пожалуйста, давайте съездим, — я буквально молилась.
Я всё им рассказала: про трансфер, про условия, про правила, по которым мы будем жить эту неделю. На словах всё выглядело неплохо, главное, чтобы они согласились. И хотя звучало это крайне безумно и риски были высоки, мне очень хотелось им помочь, чтобы они сменили обстановку и смогли хоть немного отдохнуть.
Я нашла глазами Чана. Он очень внимательно на меня смотрел в течение всей моей речи, я читала в его глазах одобрение, и меня это успокаивало. План стал казаться не таким уж плохим.
— Я за, — он поднял руку вверх, когда я закончила, даже не дав себе возможности подумать.
— А что ты скажешь господину Киму? — спросил встревоженно Сынмин.
— Я придумаю, что ему сказать, — голос Чана был твёрд и решителен. — Так что? Голосуем.
Все по очереди подняли руки, голосуя за. Самый последний руку поднял Джисон. Видимо, идея его смущала, но он сдался под давлением большинства.
— Сколько у нас дней на сборы? — спросил Чанбин.
— Мы выезжаем пятого рано утром. Берите вещей по минимуму, — предупредила я, представив, как восемь человек займут своими чемоданами весь ханок.
Маме отправила смс: «Всё хорошо. Приеду пятого с утра. Я договорилась с боссами, что возьму работу на дом.»
Они стали это обсуждать между собой, а я вернулась на кухню. Нужно было убрать тот хаос, который они оставили после ужина, и начать готовиться к поездке. Сборы будут спешные, но нужно было сделать всё идеально, чтобы и ребята смогли провести время с пользой.
Опыт с Чаном в магазине дал понять, что спрятать одного айдола — это то ещё испытание, а спрятать сразу восьмерых — план-капкан. Но у меня были преимущества — высокий забор и близкий доступ к морю, а к остальному можно приспособиться. Главное, чтобы всё получилось.
В день отъезда я проснулась ещё раньше обычного. Спать мне не хотелось, я слишком волновалась перед долгожданным путешествием. Все разговоры последних дней среди парней был о предстоящем отпуске. Это так воодушевило их, что они на время перестали ссориться каждый час по любому поводу.
Я вышла на кухню, чтобы проверить, все ли сумки были упакованы, и не забыла ли я ничего. Там уже сидела неразлучная троица: Чан, Чанбин и Хан. У каждого в руках была кружка кофе. По моей просьбе они оделись максимально неприметно, не в конспиративный черный, который они считали более приемлемым в этом случае, а достаточно обычно, как любой житель Сеула.
— Вы готовы? — спросила я, стараясь скрыть волнение, но дрожащий голос меня выдавал.
— Да, — ответил Хан, всё ещё немного сомневаясь. Он до последнего не верил в то, что у нас все получится. — Надеюсь, ты уверена в своём плане, нуна.
— Всё будет хорошо, — с улыбкой ответила я, и они все подарили мне по ответной улыбке.
Когда остальные стали потихоньку спускаться, я позвонила Намджуну, который помог мне организовать неприметный фургон с неболтливым водителем. После легкого завтрака мы все вышли на пустынную улицу перед домом, куда к нам подъехала машина. Это был старенький микроавтобус, который выглядел на фоне богатого пригорода Сеула весьма странно, но он совершенно не привлечет внимания в деревенской глуши. Парни быстро погрузились в машину, и мы выехали. Я сидела спереди с водителем и показывала ему дорогу, периодически поглядывая в салон.
Покинув город, мы направились в сторону загородных шоссе. Дорога предстояла долгая, с учетом того, что ехать мы будем не по главным трассам, а объездными путями. Я специально выбрала такой маршрут, который пролегал через менее населённые районы, чтобы избежать случайных встреч с поклонниками и внезапных проверок. По моему плану мы не должны были делать остановок до самого пункта назначения.
Всю дорогу парни были в приподнятом настроении. Хёнджин всем хвастался своей пол-литровой бутылкой санскрина, которым он обещал ни с кем не делиться. Чанбин пытался доспать лишние полчаса, но в этом шуме это было сложно сделать. Чан слушал музыку в наушниках. Минхо с Феликсом ели какие-то конфетки и кидались фантиками в Чонина и Сынмина, которые сидели позади них. Хан тревожно смотрел в окно. Меня очень радовал предстоящий отпуск, который я им устроила, и хоть немного нервничала, как ребята отреагируют на мой дом и деревенский быт, я была очень воодушевлена.
Постепенно городская суета и урбанистические пейзажи сменились зелеными рисовыми полями, а затем лесами. Дорога становилась всё более извилистой. Спустя два часа пути мы пересекли старый каменный мост и въехали в живописную долину.
— Мы уже близко, — сказала я в салон, показывая на небольшой указатель, но ответа не последовало.
Дорога становилась всё более спокойной и безлюдной. Проехав ещё несколько километров по узким просёлочным дорогам, парни наконец увидели море. Оно простиралось по правую руку от них вдаль тонкой синей линией, сверкая на солнце. Все повернули голову в сторону моря и влипли в окна. Смена картинки их очень развеселила, а на лицах вновь засияли искренние улыбки.
Я попросила остановить фургон у небольшого домика, окружённого зеленью. Это был самый обычный ханок со старой черепичной крышей и пагодами, с широким вместительным двором перед ним. Его нельзя было сравнить с огромным домом, из которого они приехали, но всё же он был мне милее и уютнее. По другую сторону дороги, где мы притормозили, начинался спуск к пляжу.
Я вышла, обошла машину и открыла двери фургона. Парни высыпались на тротуар около дома, осматриваясь вокруг.
— Добро пожаловать, — сказала я, улыбаясь. — Это мой дом, — я показала на каменный забор и деревянные ворота.
— Это просто идеально, — признался Минхо, вдохнув свежий морской воздух и потягиваясь.
— Заходите, — я толкнула дверь и предложила войти. Их встретил собачий лай, и процессия остановила движение внутрь.
— Это ещё кто? — спросил испуганно Феликс.
Я обогнала их и встала впереди.
— Это Джихун, — я присела на корточки и ко мне подбежала моя собака породы сиба-ину. Пёс дружелюблю лизнул меня в лицо, за что я потрепала его за ухом. — Всё хорошо, Джихун, хороший мальчик. Это друзья.
Джихун обошел их всех, внимательно обнюхал и после не проявлял агрессию. Он даже разрешил погладить себя Чану и Хёнджину, в которых сразу проснулась любовь собаковода, что было для пса не свойственно, с учетом его характера.
Я проводила их в дом, показывая комнаты и удобства. Ханок не предполагал много места для такого количества гостей, поэтому пришлось ютиться по несколько человек в одной комнате. Мою бывшую комнату мы заняли вместе с Чаном и Сынмином. Такая жеребьевка вышла случайно, но я не подала виду, что это всё очень усложняет, и, возможно, я не смогу спать ближайшую неделю. Убедившись, что все устроены, мы легко перекусили тем, что я взяла с собой из Сеула, а потом предложила им отправиться на пляж.
— Давайте прогуляемся, пока ещё светло. Пляж совсем рядом.
Они единогласно одобрили эту затею. Мы спустились по тропинке к морю. На пляже было безлюдно. Песок был тёплым и мягким, а вода спокойной и прозрачной. Парни, скинув обувь, побежали к воде, смеясь и наслаждаясь моментом. Они зашли в воду по колено, плескались и бегали друг за другом.
Я наблюдала за ними с чувством глубокого удовлетворения. Мой план удался: мои боссы, наконец, получили возможность расслабиться и насладиться жизнью вдали от суеты и внимания.
Сзади подошел Чан.
— Спасибо тебе, нуна — сказан он, положив мне руку на плечо и легко приобняв. — Это лучшее, что мы могли пожелать.
Я осмотрелась, чтобы никто не смог увидеть эту картину, но после нескольких мгновений, я отошла. Чан коротко взглянул на меня и присоединился к остальным. Ещё одно объятие, и я не выдержу.
Я улыбнулась, чувствуя, что мои усилия не прошли даром. Впереди их ждала прекрасная неделя, полная хорошего настроения и отдыха.