Глава 6
Она такая мягкая и теплая. Когда она подалась ко мне ближе, я крепче обнял ее. Казалось, время остановилось, и даже когда музыка кончилась, она продолжала так стоять со мной. Я боялся дернутся и забыл, как дышать, чтобы не спугнуть маленького мышонка, который аккуратно положил голову мне на плечо.
Нога предательски заныла в самый неподходящий момент, и мне пришлось переместить весь вес на здоровую. Когда я начал двигаться, Хаын оторвала голову от меня.
— Нога болит? — спросила она озабоченно, посмотрела вниз и увидела, что я теперь стою на одной ноге, и ослабила руки. Объятия распались, и я ее выпустил.
— Немного, — я закряхтел и сел, подняв ногу на кофейный столик. — Когда долго стою, начинает затекать.
Она присела рядом. Почему-то она не хотела на меня смотреть, а только нервно перебирала свой хвост в руках.
— Эй? — спросил я. — Все хорошо?
— Да, спасибо большое. Это то, что мне было нужно, — Хаын произнесла это очень тихо. — Но больше это не повторится.
Она наконец-то подняла на меня глаза. Я хотел, чтобы она и дальше на меня смотрела, когда мы сидим рядом, как сейчас. Но по тону ее голоса было ясно, что она хочет опять меня оттолкнуть. Я думал, что было бы неплохо взять ее за руку, но, зная ее, она этого не захочет.
— Почему? — наконец выдавил из себя я. — Все было так плохо?
— Нет, что ты. Просто это все усложняет, — Хаын снова опустила глаза. — То, что мы сближаемся, это ненормально. Я, пожалуй, пойду, — она приподнялась с дивана.
— Я никак не смогу остановить тебя? Чтобы ты осталась со мной? — грустно спросил я.
— Не думаю, что это хорошая идея, — произнесла она тихо. — Доброй ночи.
— Доброй ночи, нуна, — я провожал ее взглядом, пока ее маленькая фигурка не скрылась за кухней.
Я сразу понял, к чему она клонит. Ее сильно беспокоили наше социальное неравенство, разница в возрасте и ее подчиненное положение. Для нее это было очень важно, потому что это часть ее менталитета, и она просто не могла иначе. Я рос в совершенно другой стране, где все по-другому, и местные устои мало меня волновали. Но раз Хаын решила, что для нее это проблема, я не буду заставлять ее. Я просто буду рядом, а там уже будь что будет.
Ее история трейни тронула меня. Значит, она тоже проходила все это, что и мы в свое время, и понимает нас как никто. Видимо, она именно поэтому так трепетно о нас заботится, не давая нам возможности в чем-либо нуждаться. Я мог бы и догадаться, что она не так проста, как кажется, учитывая, сколько выносливости у этой маленькой хрупкой девушки, которая в одиночку справляется с огромным домом, кормит и обстирывает восьмерых парней.
Очень жалко, что Хаын не дебютировала, она бы была очень востребованной в сфере развлечений с учетом ее данных. Я бы очень хотел узнать больше, но теперь не уверен, что она вообще будет со мной разговаривать. Это меня пугало, но я ничего не мог с этим сделать.
Так и произошло. Утром я обнаружил ее на кухне, и она наградила меня безучастным взглядом и сухим приветствием.
— Доброе утро, — она говорила, словно выпускала льдинки.
Я сидел, как будто меня окатили холодной водой. Лишь кимчи Хаын скрашивало это ужасное утро, в нем ей нет равных. Готовила она превосходно, впрочем и поет она не хуже. Джисон встретил мое расстроенное лицо и пытался без слов выяснить в чем дело, но я лишь отмахнулся.
Меня мучила мысль, почему она никому не показывает свой талант. Боится? Стесняется? Или решила, что ее время уже вышло, и теперь она не сможет стать популярной? Впрочем, это не мое дело. Если она решила, что с нее достаточно и сцена это не ее, то пусть так оно и будет.
Когда ребята уехали на студию, я занялся работой. Мы договорились с ними, что я подготовлю им материал, который они сегодня уже будут записывать для демо. Работа кипела, и я ушел в нее с головой, позволил себе с музыкой быть единым целым.
Это помогло на время не думать о том, что произошло с Хаын вчера ночью, и о том, как сильно я хотел вернутся в тот момент. Как ее маленькие ручки обвили мою грудь, а голова легла на плечо. От ее волос пахло чем-то цветочным. Я не должен об этом думать, не должен представлять, чего еще я хочу с ней сделать. Как мне бы хотелось притянуть ее к себе и погладить ее мягкие волосы, разглядывая вблизи ее гладкое лицо, прикоснутся к ее губам и украсть наконец поцелуй. Но это уже перебор, нужно остановится!
Так продолжалось уже несколько дней. Хаын старалась не попадаться мне на глаза лишний раз, а я обосновался в своей комнате и был занят работой. Я не должен ей докучать, у меня и своих забот было достаточно. Тревога нарастала, и злые сны вновь вернулись в мои ночи. Мне снова нечем дышать.
В один из вечером, когда парней снова не было дома, они должны были ехать на съемки какого-то шоу за город, и все затянулось на целую ночь, я решил посмотреть кино. Не стал предлагать Хаын смотреть его вместе со мной, потому что был стопроцентно уверен, что она откажется. Она поужинала в одиночестве после меня, и ушла в свою комнату.
Я не заметил как задремал на диване. Сначала никаких снов не было, но потом я вернулся в свою черную воду, которая засасывала меня и тянула на дно. Я тонул и начал задыхаться. Я проснулся от того, что мою грудь словно сжали обручем.
Я жадно хватал воздух ртом, и мне показалось, что я ослеп, потому что ничего не мог видеть. Я пытался кричать, но не слышал своего голоса. Но потом я почувствовал на своем лице две маленькие прохладные ладошки, и нежный голос позвал меня откуда-то издалека.
— Чан-а, тише-тише, все хорошо, — Хаын слово баюкала меня и успокаивала.
Я проморгался и увидел, что она стоит надо мной в сумраке, держа мое лицо в своих ладонях, глаза ее были полны ужаса.
— Это...это. — я не мог ничего выдавить из себя и часто дышал.
— Это просто кошмар, успокойся, — она погладила меня по волосам. — Ты весь мокрый, как лягушонок.
— Да. — я вытер лоб рукой, он весь был в испарине.
— Я принесу воды, — Хаын встала, но я задержал ее за руку.
— Не уходи, пожалуйста, — я просто взмолился. Я не смогу сейчас уснуть, и быть один я тоже не хотел. Пусть она останется.
Хаын присела обратно. На ней было хаори с какими-то японскими мотивами, мне сразу бросились в глаза журавли на голубом фоне.
— Хорошо, я побуду с тобой, пока ты не уснешь, — она села на диван возле моей головы.
— Я вряд ли усну, — тихо произнес я.
— Почему? — спросила Хаын с тревогой. — У тебя такое уже случалось?
— Да, — я не хотел этого говорит, но мой рот предательски сработал против меня. — Это со мной постоянно. Когда я не пределе, это состояние возвращается. Мне кажется, я тону. — Я закрыл глаза, но у меня опять всплывали картины из сна, и я дернулся.
— Эй, тише, — она погладила меня по лицу. — Все хорошо, ты не утонешь. Я этого не позволю.
Я положил голову к ней на колени. Это было очень опрометчиво, но Хаын не стала этому сопротивляться.
— Не уходи, пожалуйста, — попросил я тихо.
— Не уйду, — пообещала она.
Хаын гладила меня по голове, и я начал потихоньку проваливаться в сон. Я уснул так глубоко, что не заметил, как она подменила свои ноги подушкой. Уже под утро я обнаружил ее голову рядом со своей, ее ноги свешивались с противоположной стороны дивана. Она спала очень умиротворенно. Ее длинные волосы закрывали лицо, и я попытался их убрать, но тут она открыла глаза. Хаын сонно на меня посмотрела, что-то неразборчивое буркнула, отвернулась и стала спать дальше. Я повертел прядку ее волос в своих пальцах, от нее пахло цветами. Журавли на спине ее хаори.
Когда я проснулся второй раз уже поздним утром, ее не было. Меня разбудил шум, который парни устроили в коридоре, я приподнялся и увидел, что они уже вернулись. И в это мгновение, все, что было ночью, показалось мне сном. Страшно-прекрасным, но все-таки сном.
Мой больничный подходил к концу, и хотя моя нога еще ныла, если я долго на нее опираюсь, мне пора было возвращаться в форму. Я переоделся и спустился на первый этаж, где последний раз видел Хаын, но там я ее не обнаружил. Это показалось мне странным, и я позвал ее, но ответа не последовало. Может, она уехала на рынок за продуктами? Но она всегда предупреждает, если отлучается. Не найдя ответа, я спустился в цоколь.
Я сразу услышал музыку со стороны тренажерного зала. Нуна затеяла там уборку именно, когда я собрался там немного позаниматься? Я подошел ближе и обомлел. Она не убиралась, она танцевала. Хаын расчистила себе пространство возле зеркала, ее танец был смесь кавер-денса, хайхилс и чего-то еще. Она была в коротких шортиках и топе, в которых было видно все, что можно и нельзя, на каблуках. Какой-то легкий мотив с женским вокалом, песня была мне знакома, но я не смог распознать, кто это.
Хаын двигалась энергично и волнующе, будто делала это миллион раз, а каждый шаг ее был легким и пружинящим. Она игриво потряхивала волосами, и манила свое отражение к себе. Я стоял и, как завороженный, смотрел, как она прыгает перед зеркалом под попсовый мотив.
Нуна великолепно танцевала, видимо годы учебы трейни не прошли даром, и она смогла сохранить форму даже спустя столько лет, ее хореография была на высшем уровне. Может для айдола она была полновата, но ее прелестная фигура с округлыми покатыми бедрами и небольшой грудью была очень даже ничего. Она была очень хороша, я это заметил еще в первую нашу встречу.
Хаын ненадолго остановилась, залезла в телефон, чтобы подобрать песню, и это был мой шанс растопить лед между нами. После той ночи с кошмаром, когда она осталась со мной, она вновь начала меня избегать, и это меня тревожило.
Я зашел к ней.
— Нуна, я тебя потерял, — начал я издалека. — Что ты тут делаешь?
— У меня появилось свободное время, и я решила немного позаниматься, — она суетливо направилась к выходу. — Я, наверное, пойду тогда, раз ты сюда пришел.
Я задержал ее, взял за плечо.
— Но ты же не закончила. Давай, может, вместе займемся этим? — я игриво поднял бровь, пытаясь флиртовать.
— Этим? — Хаын скривилась. Флирт потерпел фиаско.
— Танцем, — я отпустил ее руку и прочистил горло. — Давай потанцуем. Вместе.
— Ты опять подглядывал? — она удивлено вскинула брови.
— Я сделал это не нарочно, — я пытался оправдаться. — Ты ушла куда-то, я тебя искал и нашел тут.
— Мне кажется, ты уже поправился и можешь возвращаться к работе, — Хаын сложила руки на груди. В этих туфлях она была почти с меня ростом. Как она на них еще и умудряется танцевать?
— Через неделю. А пока мне надо все вспомнить и нагнать парней. Помоги, нуна, — я сложил руки в молитвенном жесте, — пожалуйста.
Она закатила глаза и выдохнула.
— Ладно, — сказала Хаын. — Я как раз хотела разучить что-то новое.
Сначала я показал ей нашу старую программу, и она достаточно быстро ее схватывала. Она сняла каблуки, чтобы лучше чувствовать пол, и танцевала босиком. Буквально за час она разобралась с хореографией и танцевала уже наравне со мной, но немного медленнее, потому что еще чувствовала себя неуверенно.
— Ты быстро схватываешь, — отметил я.
— Да? Спасибо, — Хаын тяжело дышала. — У вас все такое громкое и дерганное, я уже не в том возрасте, чтобы поспевать за вами.
— Да ладно, по-моему выходит неплохо, — я пошел взять воду. — Пойдешь к нам в подтанцовку?
— Смеешься? — она села на пол, чтобы отдышаться. — Я сейчас умру.
— Не умирай, Со Хаын, — я протянул ей бутылку воды.
Она приняла воду и начала жадно ее пить. Слишком высоко подняла бутылку, что одна маленькая струйка лилась от уголка рта по шее куда-то в ложбинку между груди. Это картина заставила меня нервно сглотнуть и отвернутся.
Когда вся основная программа была отработала, мы решили немного поимпровизировать, танцуя друг перед другом. Несмотря на усталость, она все также легко двигалась на своих босых ногах в такт музыке. Энергия, которая шла от нее, заряжала меня. Я чувствовал такое только с парнями, когда мы двигались в унисон, это невероятно меня подстегивало. А тут она. Неужели мы так сблизились с ней? И хотя Хаын пыталась держать меня на расстоянии, я чувствовал ту силу, которая притягивала меня к ней. Я хотел находится с ней рядом, я мечтал подойти еще ближе. Как бы мне не хотелось сопротивляться, это было не в моей власти.
Она совершенно была не похожа на ту Хаын, которая встречает меня утром на кухне за завтраком. Не та Хаын, что приносит полотенца. Не та Хаын, что готовит мне кимчи. Другая. Яркая, с огнем в глазах, немного безумная и отрывная. Она давала волю эмоциям в танце, и они поглотили ее всю. В этом состоянии она мне очень нравилась, я следил за каждым ее па, за каждым взмахом руки, подстраиваясь под нее, и она делала тоже самое, приглашая без слов на сближение.
Хаын сама сократила дистанцию, притянув меня за футболку к себе, небрежно закинула руку на мое плечо. Я ответил и положил ей руки на талию. Значит, теперь я веду. Она посмотрела на меня с вызовом, видимо, ей было интересно, что я сделаю. Я взял ее за руку и позволил ей повиснуть на ней, а потом крутанул ее в пол-оборота, и она оказалась ко мне спиной. Наши бедра были критически близко друг к другу, она закинула руку мне на шею. Я скользнул пальцами по ее поднятой руке. Она подняла глаза и развернулась ко мне лицом, оттолкнувшись рукой от моей груди, но я снова притянул ее к себе. Музыка кончилась, и мы замерли.
Мы оба тяжело дышали, ее волосы намокли и прилипли к лицу. Я чувствовал, что и я весь мокрый, и футболка предательски прилипает к спине.
— Это было очень круто, — выдавил я из себя.
— Спасибо, — она говорила, запыхавшись. — Мне тоже понравилось.
Я отступил, и она пошла к тому месту, где бросила свою обувь.
— Может, завтра повторим? — предложил я, ожидая ее возле входа.
— Завтра мне надо ехать на покупками. В морозилке критический уровень мороженого, Минхо без него погибнет, — она быстро обулась и вышла.
— Я мог бы поехать с тобой, — предложил я. — Помогу с тяжелыми сумками.
— Не положено. А если тебя кто-нибудь узнает? — ее голос был взволнован.
Мы поднимались вместе по лестнице.
— Кепка и маска, — я сымитировал руками, как прячу волосы и лицо. — Делов-то.
— Если менеджер Ким узнает, что ты со мной катаешься, не сносить мне головы, — Хаын явно волновалась.
— Мы ему не скажем. Это будет наш маленький секрет, — я заулыбался.
— Насчет секретов, — начала она. Мы остановились возле лестницы на второй этаж. — Не говори ребятам обо всем. Я бы не хотела, чтобы вы это обсуждали.
Я жестом закрыл рот на молнию.
— Сама им расскажешь, если захочешь, — предложил я.
— Спасибо, — она мне улыбнулась, поклонилась и поспешила к себе. — Скоро придут ребята, мне нужно готовиться к ужину.
— Конечно, — я поклонился ей и еще какое-то время стоял и смотрел ей вслед.
На следующее утро, когда ребята уехали, Хаын собиралась в супермаркет. Я оделся максимально неприметно, в белую футболку и джинсы, даже снял сережки, чтобы точно отвести от себя любые подозрения. На фоне меня она просто блистала в своем коротком летящем платье в мелкий цветочек. Почему она так одевается только на выход?
— Ты готов? — спросила она у меня, последний раз сверяясь со списком на кухне.
— Да. Ты хорошо глядишь, — я пытался сделать комплимент, но дико нервничал и это вышло очень скомкано. — Выглядишь! Я имел ввиду выглядишь, хорошо, — я переминался с ноги на ногу. Ну и придурок. — Милое платье.
Она ничего не ответила, только поправила волосы и посмотрела на меня с толикой презрения. Кажется, я снова мимо. Я потер шею, ожидая, когда она закончит.
Хаын так оделась, чтобы отвлекать возможные взгляды от меня, ведь я шифровался, как никогда. Но как же она была хороша! Я не отрывал глаза от нее всю дорогу туда, и там, вместо выбора продуктов, я буравил ее взглядом из-под кепки. Хаын как будто старалась не пересекаться со мной взглядом, но мне это было и не нужно. Я просто хотел разглядеть ее фигуру, которая так хорошо подчеркивалась в этом платье.
Нуна плыла вдоль рядов полупустого супермаркета, скидывая нужные продукты в тележку, которую я толкал перед собой. Мимо нас прошла группка школьниц и они начали перешептываться. Я натянул кепку на глаза и попытался непринужденно отвернутся, как будто я изучаю коробки с пастой. Если я заговорю, они, вероятно, узнают меня по голосу.
Девочки уже поравнялись со мной и почти взяли меня в кольцо, как вдруг между ними и мной возникла Хаын.
— Девочки, какие-то проблемы? — строго спросила она их.
— Это случайно не...- шепотом пыталась спросить одна. — Бан Чан? Фигура очень похожа.
— Вы что? Это мой муж Джихун! — она руками замахала им, чтобы они отошли. — Пошли прочь, глупые девчонки, — сказала она уже грубее. — Лучше бы на уроки ходили, а не искали айдолов в каждом парне.
Девочки отступили.
— Кыш! — она топнула на них, как на бродячих кошек.
— Вы очень грубая, аджума! — крикнула ей другая девочка из группы.
— Какая я тебе аджума? — но кричала она уже в пустоту коридора, потому что школьниц и след простыл. — Паразитки!
Мы обменялись озабоченными взглядами.
— А я говорила, что идея очень плохая, — шепнула Хаын мне. — Я не смогу отбивать тебя вечно.
Я уже и сам пожалел, что вызвался поехать с ней. Но я был рад провести с ней хоть немного времени вместе, пускай и таким образом. Мне даже на какое-то мгновение показалось, что я и правда ее муж Джихун, и мы, как обычная пара, пришли за покупками. Но к сожалению, это была только иллюзия.
Когда мы ехали обратно, я снова пытался скрытно смотреть на нее.
— Я вижу, что ты пялишься, Чан-а, — сказала она спустя какое-то время. — Ты делаешь это с того момента, как мы вышли из дома.
— Правда? Извини, — я отвернулся и закраснел. — Не думал, что это получилось так явно.
Я пытался сменить тему, нужно это сделать скорее, иначе она решит, что я последний идиот на этой планете со своими кривыми подкатами.
— Сколько лет ты была трейни? — начал я.
— Около пяти лет. Я подписала контракт сразу после школы, — она отвечала спокойно, не отвлекаясь от дороги. — А ты? Сколько был трейни?
— Семь лет.
— Ого, это большой срок, — Хаын удивилась. — Ты большой молодец, что спустя столько времени не передумал и не бросил все.
— Я сам иногда себе удивляюсь, — я облокотился на дверь.
Повисла неловкая пауза. Я стал смотреть в окно.
— Ого, уже так жарко стало на улице, — я подергал ворот футболки, пытаясь запустить под нее воздух, как будто мне жарко. При этом я пытался выглядеть непринужденно.
— Уже лето во всю, ты что? — она снова одарила меня взглядом полный недоумения.
— Я даже не заметил, что наступило лето. Просидел почти месяц дома, — я чувствовал, как голос мой нервно дрожит. Почему я говорю ей всякие глупости? Я так волнуюсь перед ней, как школьник, нашкодивший и теперь стыдливо топчущийся на ковре у директора.
— Скоро море совсем прогреется, и можно будет купаться целыми днями напролет, — ее взгляд стал мечтательным. — Надеюсь, получится урвать пару денечков, чтобы провести их на пляже.
— Куда-то поедешь? — я сразу подумал про Чеджу.
— Нет, мои родители живут у моря. Местные не купаются, и пляж всегда пуст, просто идеально, — она рассказывала об этом с таким воодушевлением, что мне тоже захотелось на море.
— Здорово, — подытожил я. О чем поговорить еще я не придумал и просто замолчал.
— Может что-нибудь послушаем? — предложила она и включила радио. Заиграла какая-то очень знакомая мелодия. — О, это же ABBA.
Действительно, это была их «Dancing Queen». Оказывается, и я, и она знали слова, и нам ничего не мешало начать петь прямо в машине.
You are the dancing queen(Зажигай королева танцпола)Young and sweet(Молодая и милая)Only seventeen(Тебе всего семнадцать)Dancing queen(Королева танцпола)Feel the beat from the tambourine(Почувствуй ритм бубна)You can dance(Ты можешь танцевать)You can jive(Покажи джайв)Having the time of your life(Наслаждайся жизнью)See that girl(Смотрите на эту девушку)Watch that scene(Наблюдайте за ней)Dig in the dancing queen(Зажигает королева танцпола)
Я видел, какая она свободная, когда поет, будто все границы между нами стираются, и она может быть собой. Ее рука, которой Хаын взмахивала в такт музыке, помогая себе петь.
Нежный тембр, который был достаточно мощный и глубокий, она чисто брала практически любую ноту. Как меняется в лице, и отдается этому без остатка. Ее внутренний свет зажигается, и глаза начинают поблескивать. Меня так манил огонь в ее глазах, как глупого светлячка, который не понимает, что он может сгореть в этом огне до тла.
— Ты смотрел «Mamma Mia»? — спросила она меня, когда песня кончилась и вместо нее заиграла какая-то спокойная фоновая музыка без слов.
— Конечно! Я обожаю мюзиклы! — я был воодушевлен.
— Хочу пересмотреть этот фильм, — Хаын задумалась и ее губы растянулись в улыбке, видимо, представила, как будет его смотреть.
— Мы можем посмотреть его вдвоем, — предложил я. Я так хотел снова сидеть с ней рядом, как в тот вечер, и надеялся это повторить.
— Не получится, — она сказала как отрезала, внутри у меня все рухнуло. — Ребята каждый вечер будут дома.
И правда, у меня совершенно вылетело из головы, что у нас есть семь свидетелей. И если Сынмин не будет болтать, если что-то увидит, то старина Джисон побежит рассказывать всем в ту же секунду, и тогда я пропал. Нужно быть предельно внимательным и сосредоточенным, и не дать волю чувствам, которые растут во мне с каждым днем все больше.
Но я понимал, что это все просто провал. Неловкий флирт и постоянная скрытность, кому такое будет интересно?
Я заметил, что могу быть не скованный своим стеснением перед ней только тогда, когда мы танцуем или поем вместе. Тогда она открыта для меня, и я смогу сделать первый шаг. И я был полон решимости сделать его.
Я помог донести все покупки, и она решила сразу их разобрать, чтобы замороженные продукты не растаяли, а я направился к себе в комнату. Мне срочно нужно было побыть одному. Короткая юбка ее платья сводила меня с ума.
Мы танцевали каждый день до самых выходных, она умудрялась выкраивать хотя бы час и спускалась ко мне вниз. Хаын уже не танцевала босиком, а вооружившись своими шпильками, отрабатывала нашу хореографию также легко и играючи, как и без них. Меня это очень удивляло, потому что я даже боялся представить, как на них неудобно ходить, а тут еще и танцевать.
С ней я быстро пришел в форму, нога совсем не болела, и я мог выйти в любой день и был готов к бою. Хаын очень меня подстегивала, у меня не было возможности ленится, чтобы не ударить в грязь лицом. Мы почти не разговаривали в это время, но я понимал ее без слов. Каждый шаг, каждое движение. Мы двигались в унисон. Я так легко с ней сработался, что мне было даже страшно. Она подстраивалась под меня и так хорошо меня чувствовала, что желание продолжать не покидало меня. Я должен танцевать с этой девушкой. Здесь и сейчас. Это все, что меня волновало.
И как же я сокрушался, когда она останавливалась и объявляла, что ее время вышло и ей нужно уходить. Как сразу падала моя мотивация, и заставить себя продолжать было уже сложнее. Конечно, я все равно работал, потому что понимал, что это надо делать, но той легкости уже не было, потому что она ушла, постукивая каблуками.
В пятницу я решил, что это мой шанс. Последний танец, который решит все. Сейчас или никогда. Я выбрал что-то латиноамериканское для импровизации, чтобы получилось подойти к ней поближе. Хаын с радостью мне отвечала, и, конечно же, сама придвинулась ближе, и я мог положить руки на ее бедра.
Хаын двигалась очень естественно, пуская волны всем телом, которые бились о мое тело. Может, она тоже этого хочет? Хоть бы она тоже этого хотела. Музыка закончилась, и мы остановились. Я держал ее в своих руках, и мне ничего не мешало склонится над ней чуть сильнее.
— Хаын, я... — я наклонился к ней, но ее рука остановила мою попытку поцеловать ее, и она отошла, чтобы выбраться из моих рук.
— Не надо, — спокойно сказала я.
Я не нашел слов, чтобы возразить.
— Это просто танец, и если я тебя чем-то смутила, извини, — Хаын пыталась оправдаться, ее голос дрожал. Она нервничала?
— Да-а-а, ничего, — я почесал затылок. — Это я виноват, надумал себе что-то.
— Наши занятия окончены, — сухо сказала она. — Мне нужно вернутся к своей основной работе.
— Да, конечно. Пойдем, — я жестом пригласил ее к двери и по-джентльменски открыл ее.
В мире не хватит слов, чтобы выразить весь позор этой ситуации. Мне снова тринадцать? Почему я не могу выдавить из себя хоть что-то адекватное, а все мои попытки выглядят как стремные подкаты школьника? Я плелся позади нее, потому что в глаза смотреть ей уже не мог. Уши мои горели, и я был рад, что волосы это скрывают.
— Завтра я хочу уйти вечером, — буднично начала Хаын перед тем как отправиться опять к себе. Мы стояли возле лестницы, как и каждый раз до этого, перед тем, как попрощаться. — Завтра танцы в студии, куда я хожу.
— Я понял, хорошо, — я кивнул. Она будет танцевать, но уже не со мной. Досада.
Она коротко поклонилась и ушла.
Всю субботу Хаын была также обыденно мила и вежлива. Не было никакого намека, что у нас есть огромный секрет от всех, что все дни последней недели я танцевал с ней каждый день, а вчера я просто феерично облажался, попытавшись ее поцеловать. Но Хаын, как профессионал своего дела, не выдавала себя ничем.
Вечером она ушла из дома, одевшись откровеннее обычного, в какое-то подобие того платья в цветочек, в котором ходила в магазин. Ее образы заставляли меня напрягаться, а ладони потеть.
Я не сразу обнаружил, что нас стало вполовину меньше. Мы все вместе сидели в гостиной, но потом как будто кого-то стало не хватать. Я огляделся, и пересчитал парней.
— А где Джисон, Хенджин, Феликс и Чонин? — спросил я у Сынмина, который сидел рядом.
— Я обещал не говорить, — он отвернулся и закрыл лицо рукой.
— Что обещал не говорить? — я не на шутку разволновался.
— Нет-нет, не скажу, — он пытался остановить смех.
Я наскочил на него и придавил своим телом, надеясь, что это его расколет.
— Говори, блин! — закричал я на него.
В гостиную вошел Чанбин с кофе в руке.
— Что ты его пытаешь? Они уехали следить за нуной, — он так спокойно это сказал, как будто они поехали купить рис на ужин.
— Что ты сейчас сказал? — я просто опешил. — Следить за нуной?
Хаын была на танцах, если они увидят ее там, они могут обо всем догадаться, о ее прошлом трейни. И тогда расспросов не избежать.
— Это была идея Хана, а эти дурачки поддержали его, — ему пришло уведомление на телефон, и он отвлекся на него. — Ого-о-о! Ты только посмотри на это! Какая горячая нуна, — он повернул телефон к нам с Сынмином.
Это была нуна. Танцевала еще отчаяннее, чем все дни этажом ниже. Опять в этих откровенных шортиках. Я закрыл Сынмину глаза, но он сопротивлялся.
— Эй, я тоже хочу, — он отчаянно убирал мою руку от своего лица. — Хён, я тоже хочу посмотреть.
Минхо зашел в тот момент, когда я пытался отобрать у Чанбина телефон, чтобы он перестал снова и снова включать видео с танцем Хаын.
— О, вы тоже посмотрели танец горячей нуны? — он грыз какую-то конфетку на палочке. — Давайте я тоже включу, — Лино присел на подлокотник и тоже включил это видео тайной съемки.
— Да вы издеваетесь, — я пытался дотянутся до телефона Минхо, но меня держали Чанбин и Сынмин, чтобы я не смог этого сделать.
— А что ты так напрягаешься? — с издевкой поинтересовался Чанбин. — Она тебе нравится что ли?
Они начали громко смеяться. Я закрыл лицо рукой, в которое мне прилетело подушкой от Сынмина. Предел моего отчаяния нельзя было измерить, потому что такой цифры не было. Когда бороться с тремя парнями, которые избивают тебя подушками, уже не представляло возможным, я просто сдался.
Дверь открылась, и под женские возгласы в дом влетают агенты тайной слежки Хёнджин и Феликс, которым как будто выдали по хорошему пинку, так как они прикрывали свои задницы руками, а Чонина и Джисона она завела, держа за уши. Лицо ее было красное от гнева, и весь этот гнев она устремила на меня.
— Твои детки совсем распоясались, — просто кричала Хаын, дополняя все корейскими ругательствами, которые я едва мог перевести.