Глава 4
Я не спал. Как волчок я долго крутился в постели. Мне пришлось предпринять все самые популярные методики быстрого засыпания: посчитал овец, помедитировал, полежать недвижимо, как труп, подышать в особенной технике. Но все мои попытки были тщетны, ничего не помогало.
Я не мог отвязаться от картинок, бесконечно всплывавшие в моей голове. Я снова и снова ловил Хаын в свои объятия, снова и снова прижимал ее к себе. Ее нежные прохладные руки вжимались в мою шею, и у меня словно ток бежал по спине. Я не мог перестать об этом думать, это было словно наваждение. Сон не шел, напряжение росло, руки предательски потели, а в животе мутило. Мне нужно было что-то предпринять, иначе я взорвусь.
Я решил, что небольшая прогулка по району проветрить мне голову, поэтому накинул толстовку на случай, если будет прохладно. К тому же вероятность кого-то встретить в два часа ночи в пригороде и засветиться, была близка к нулю.
Я уже спустился по лестнице, когда услышал, как входная дверь отворилась, и послышался шум. Я осторожно выглянул из-за угла. Это была Хаын. Откровенно пьяная и очень раздосадованная. Она боролась с туфлей, сидя на ступеньке и ругаясь такими корейскими выражениями, которые я за всю свою небольшую жизнь в Корее, не успел выучить.
Я прочистил горло и спросил.
— Нуна, тебе не нужна помощь?
Она вздрогнула и начала озираться. Увидев меня, она пошикала и громко ругнулась. Я все же подошел ближе и помог ей снять туфлю, несмотря на все ее протесты.
— Что ты делаешь? — спросила она очень серьезно, но потом рассмеялась.
— Что я делаю? Разуваю тебя, конечно же, — озвучил я свои действия. Она сопротивлялась и почти лягнула меня, когда я пытался расстегнуть ремешок на второй туфле. — Эй, потише, ты очень сильно брыкаешься.
— Ты опять это делаешь, — она сказала это наиграно серьезно, но потом вновь расхохоталась и прикрыла рот рукой.
— Что? — я посмотрел на нее, и осторожно убрал волосы с ее лица. Она мне улыбнулась.
Она была очень растрепана, длинные волосы запутались и были похожи на осиное гнездо, но все равно очень милая.
Хаын попыталась встать, но у нее получалось это с трудом, я придержал ее локоть.
— Не надо, я сама справлюсь, — она приподнялась, вырвала свою руку из моей и дернула молнию на моей толстовке, — черт, не та куртка, — и потом сделала тоже самое со своей курткой, в одно движение скинув ее на пол. Она начала приподнимать футболку, но я успел остановить ее.
— Стой, стой, что ты делаешь? — спросил я у нее. — Твой парень неправильно все поймет, если узнает.
— Какой ты сложный. Какой парень? — Хаын начала осматриваться. — Он тут? Тш-ш-ш, тш-ш-ш, — она приложила палец к моим губам. — Не говори, не говори, не говори Крису, что меня разувал Бан Чан.
«Крис это кто? Это мое имя» — подумал я. — «Что вообще у нее в голове?»
Я убрал ее руку от своего лица.
— Пойдем, я отведу тебя, ты еле не стоишь на ногах, — я снова подцепил ее за руку, чтобы она устояла на ногах, но она упорно выбиралась из моего захвата и снова падала.
— Что ты делаешь? — она опять как будто собиралась с мыслями и казалась трезвой на несколько мгновений, но потом заряд адекватности быстро истощался. Она закатилась со смеху и упала на спину. — Ходишь тут такой, зыркаешь на меня своими глазками, трогаешь меня, — она извивалась на полу и гримасничала, показывая объятия.
Потом ее взгляд переместился на мои ноги.
— О боже, опять эти ноги, — Хаын на спине подползла и схватила меня за икру. — Светит он опять тут своими шикарными икрами. — И рассмеялась, крепко сдавив ахилл. Для такой хрупкой девушки у нее очень сильный захват.
Пытаясь высвободиться из ее рук, я не удержал равновесие и едва не упал плашмя на ее. В два прыжка она повалила меня на спину и заскочила сверху. Для пьяной она была очень проворна, особенно когда наша потасовка перешла в партер. Она схватила меня за ворот расстегнутой толстовки и потрясла за грудки.
— Зачем ты тут появился? Я не потеряю работу из-за такого красавца, я просто не могу ее потерять, ты понимаешь? — она продолжала меня трясти, что мне пришлось затормозить ее и придержал ее руки за запястья.
— Ты не потеряешь работу, нуна, я тебе обещаю, — я пытался ее успокоить.
От ее пахло чем-то сладким. Хаын так близко, что руки у меня задрожали.
— Обещаешь? Тогда я буду делать, что хочу. Я не буду держаться, я обещаю, — она прикрыла глаза и склонилась надо мной.
«Она что меня сейчас поцелует?» — промелькнуло в моей голове.
Я не буду, не могу сопротивляться. К тому же в этом бою я уже проиграл, не смотря на то, что она была пьяная и казалась очень беспомощной, ее ловкости можно было позавидовать. Ее бедра обнимали меня за талию, а руки скользнули под кофту. Я закрыл глаза.
Шум на втором этаже заставил ее остановится, она приподнялась и взглянула на лестницу. Перелезая через меня, пыталась сбежать с места преступления ползком в сторону своей комнаты. Я приподнялся на локти и бросил короткий взгляд на лестницу. Никого. Но я подумал, что кто-нибудь уже слышал нашу возню.
Эта дамочка совсем несносная, когда пьяная. Я быстро вскочил на колени и схватил ее за ногу.
— Пусти, пусти, пусти! — Хаын прямо заверещала, пытаясь отбиться.
Послышались шаги на втором этаже, но еще никто не показался и не мог видеть всю эту картину. Я спешно поднялся и закинул ее себе на плечо. Она будет брыкаться еще долго судя по всему, а лишние свидетели мне были не нужны.
Я отнес Хаын в ее комнату, где она уже перестала со мной бороться и ослабла. Как только ее голова коснулась подушки, она отрубилась. Я укрыл ее пледом и поспешно вышел. И хотя мне хотелось остаться там и пялиться на спящую и румяную от алкоголя Хаын, вероятно, уже кто-то из ребят внизу и ищет виновников шума. Я бы не хотел сейчас быть застуканным за тем, как я нагло пялюсь.
Я оказался прав. Хёнджин, растрепанный и сонный, спустился по лестнице и пытался сонными глазами вглядываться в темноту коридора.
Я вышел из кухни ему навстречу.
— Это ты так шумел? — спросил он у меня, зевая.
— Нуна пришла, немного ругалась, — я потер шею и указал на ее комнату. — Пришлось отнести ее спать.
Он угукнул.
— Иди спать, хён, завтра концерт, — сказал он мне через плечо, поднимаясь вверх.
Когда он скрылся в глубине второго этажа, я с облегчением выдохнул. Хаын в который раз заставила меня поволноваться, а за последний день слишком часто. Как это понимать, я не мог определить. Радоваться или печалиться. Меня немного потряхивало от этой ситуации.
«Интересно, она вспомнит утром об этом инциденте?» — подумал я.
Я молился, чтобы она не вспомнила. Даже если я и был ей интересен, но из-за этой неопределенности все было непросто. Потому что я не видел до этого случая, что как-то мог ей нравится. Ни словом, ни действием, ни намеком она себя не выдавала. Хаын всегда была приветлива со всеми нами, учтива и уважительна, иногда шутила на наши колкие замечания.
И только когда в ней по меньшем мере лошадиная доза спиртного, она нападает на меня в темноте. Как вести себя дальше я просто не понимал. Если я и хотел ее поцеловать, то совершенно не так, не пьяную Хаын, которая не может следить за своими выражениями, а ту Хаын, которая приносит мне кимчи к ужину.
Вернувшись к себе, мне казалось, что теперь я не усну никогда. Я лежал и смотрел в потолок, а мысли бегали-бегали без остановки, как поезда на перегоне. Я не стал им сопротивляться, а просто позволил им быть. И только когда я отпустил вожжи, и просто позволил себе остаться в этих мыслях, они подхватили меня и унесли куда-то далеко, где все это время был мой сон.
Утром она вышла как ни в чем не бывало. Также обыденно сделала на всех кофе, как будто ничего не произошло. И хотя это был ее выходной, она все равно вызвалась помочь собраться нам к вечернему шоу. Хаын улыбалась нам и была приветлива, но в ее лице я улавливал грусть. Может, все-таки она помнит и ей стыдно? Жаль, что не могу спросить. Тут слишком много лишних ушей, и я бы не хотел быть подозреваемым в каких-то непристойностях.
Мы вышли из дома и она замкнула за нами дверь, спустилась вместе с нами к калитке.
— Желаю вам прекрасно выступить, — она улыбнулась и поклонилась. — Пусть дорога будет легкой. Увидимся завтра.
— Спасибо, нуна, — ответили ребята хором.
— Смотри наш прямой эфир, — предложил Минхо, и остальные одобрительно закивали.
— Нет-нет-нет, я таким не увлекаюсь, — Хаын отрицательно помахала головой и рассмеялась. — Мне пора. Пока.
Она помахала нам и поспешила удалиться.
Из окна микроавтобуса я смотрел как ее маленькая фигурка в мешковатой одежде с розовым рюкзачком за спиной удалялась куда-то в горизонт.
Я буду скучать. Я так ненавижу воскресенья, потому что она всегда куда-то уходит на весь день. Но я всегда люблю понедельники, потому что уже утром я снова ее увижу.
Скорей бы наступил понедельник.
Шоу проходило великолепно. Я был в ударе, и мне безумно нравилась эйфория от выступлений, когда тысячи глаз и лиц смотрят на тебя. Восторженные крики толпы заглушали мой голос, а музыка вибрировала в воздухе, застревая где-то в грудной клетке. Весь зал был покрыт огнями, переливающиеся сотнями цветов. Великолепная картина, которую я всегда любил наблюдать со сцены. Я был счастлив, что был там в тот момент. Что все эти люди были со мной в этот миг и разделяли мое счастье.
Внезапно мощный софит повернулся прямо в лицо и ослепил меня своей вспышкой прямо во время танцевальной партии. Я остановился и пытался проморгаться. Все стало размытым и призрачным, а гул голосов ушли на второй план.
Я потерял ориентацию и пытался разглядеть хоть кого-то, чтобы вернутся в строй. Я отступил пару шагов в сторону и понял, что теряю равновесие, и сцена ушла из-под ног. Я зацепился ногой за провод, который вел к динамику позади нас.
Время как будто замедлилось. Спустя еще пару мгновений я стал видеть тянущиеся руки из первых рядов, которые видимо пытались меня ловить, как будто могли предотвратить мое падение, и испуганные лица поклонников, которые стояли сразу за ограждением.
— Чан, ты в порядке? — кричал кто-то из толпы, но эти крики доносились до меня, будто они были очень-очень далеко.
Я не шевелился. Во всю правую половину тела как будто вонзили миллион иголок, похоже я падал на бок. Я не мог нормально вдохнуть и пытался сделать усилие, чтобы протолкнуть в легкие побольше воздуха.
Интересно, что я себе сломал? Надеюсь, это просто ушиб всего Чана.
Потом я увидел лицо Хана перед собой, он держал мои голову в свои руках.
— Чан-а, скажи хоть слово, — просил он, почти крича мне в ухо.
— Я в порядке, только дышать тяжело, — хрипя, я пытался за него зацепится. — Подними меня.
— Сколько пальцев ты видишь? — он начал маячить своей рукой прямо у лица. Он показывал два пальца.
— Два, — еле выдавил из себя я.
Все остальные парни смотрели со сцены на меня. Их лица были взволнованы. Кажется, я здорово всех напугал.
Хан и один человек из охраны, дежуривший возле сцены, подхватили меня под руки и поставили на ноги. Толпа стала улюлюкать и скандировать мое имя. Я помахал им, и они стали кричать еще громче, они видели, что я в порядке, это было для меня сейчас самое главное. Плевать, что мне больно и я еле стою на ногах, фанаты увидели, что я жив и почти здоров. Меня вывели через проход вдоль сцены под аплодисменты публики.
— Переломов нет. Ушиб грудной клетки и растяжение связок правого голеностопного сустава, — подытожил врач, который внимательно разглядывать рентген моей ноги. — Отделались легким испугом, учитывая с какой высоты Вы летели, молодой человек.
Я лежал на больничкой койке в приемном покое с перевязанной ногой. Со мной было пару человек охраны, а ребята продолжали выступление уже без меня.
Мы приняли такое решение во время небольшого перерыва, который парни взяли, чтобы поговорить, когда меня отправляли в скорой помощи в больницу. Фанаты очень расстроятся, если шоу отменят из-за какого-то небольшого падения. Шоу должно продолжаться.
Менеджер Ким тоже был со мной, он поехал меня поддержать и, как представитель лейбла, улаживал все вопросы.
— Мой мальчик, — приговаривал он, похлопывая меня по плечу. — Как же так, доктор? Сколько он не сможет выступать?
— Две недели ноге нужен полный покой, — он задумался, потер подбородок и добавил, — и еще две недели никаких интенсивных нагрузок.
— Что означают ваши интенсивные нагрузки? — забеспокоился мистер Ким. — У него концерты, съемки, он не может лежать дома целый месяц.
— К сожалению, ему придется это сделать, — констатировал доктор и раскинул руками. — Иначе можно получить кучу ненужных осложнений. Дайте парню перерыв, если не хотите потом проблем с ногой, — его голос был требовательный и строгий.
Наш менеджер повиновался. Как бы он не хотел, чтобы я продолжил работу, ему пришлось смирится, что я остался не у дел.
Доктор дал мне рекомендации по лечению и отправил домой отдыхать, мистер Ким довез меня до дома.
— Со Хаын присмотрит за тобой, я дам ей такое поручение, — начал он в машине, пока мы ехали до дома.
— Это совершенно не обязательно, она и так прекрасно о нас заботится, — я отмахнулся. — Только сиделки мне не хватало.
— Это не обсуждается, Крис, — его голос стал тверже. — Я сейчас же вызову ее с выходного.
Я вздохнул и откинулся на сидение. Я слишком устал, чтобы спорить. Мне было очень жаль, что Ха Ын из-за меня лишается своего положенного отдыха. А сил возразить у меня не нашлось.
Менеджер набрал Хаын и коротко обозначил, что мне нужна помощь дома прямо сейчас. Что она ответила ему, я не слышал, но его этот ответ удовлетворил.
Подъехав к дому, она уже ждала нас на крыльце. Вид у нее был обеспокоенный. Она подошла к машине, когда мы подъехали, и открыла мою дверь.
— Эй, ты как? — спросила Хаын.
— Все в порядке, всего пара ссадин, — я попытался выбраться из машины.
— Давай я помогу, — она быстро юркнула головой мне под руку и подхватила за спину.
Я дернулся, потому что она тронула ушибленные ребра.
— Аккуратно, — прошипел я, сквозь зубы.
— Давай потихоньку, я тебя держу, — она помогала мне допрыгать по дорожке до входной двери.
Потом также затащила меня в мою комнату и уложила на кровать, натащила подушек из всех возможных мест, чтобы сделать из них подобие гнезда для моей подбитой ноги. Получила все наказы от менеджера Кима, который спешно вернулся обратно к группе.
Нуна поднялась ко мне и встала в дверном проеме, жалостливый вид ее лица меня пугал.
— Тебе нужна помощь в чем-то? Что я могу для тебя сделать? — спросила она. — Сильно болит?
Я привстал в кровати, чтобы получше разглядеть ее, но она подбежала и уложила меня обратно.
— Мне нужно смыть это все, — я поводил здоровой рукой, описывая круг перед лицом, — принеси косметичку из ванной, пожалуйста, — я поежился.
Мне так неловко просить ее заботится обо мне еще больше обычного, особенно после вчерашнего.
Она вернулась достаточно скоро, и я уже сидел и оттирался от грима. Хаын стояла в отдалении, прибившись к стене спиной, и наблюдала как я без зеркала пытаюсь что-то сделать со своим лицом.
— Давай я попробую, — она перехватила спонж и начала нежно водит по моему лицу. — Без зеркала сложно будет все убрать.
Я поддался, потому что очень устал и вымотался. Пребывание в больнице, а затем долгая дорога домой порядком утомили меня.
— Я бы уже хотел упасть и провалиться сон без сновидений, но если я не отмоюсь, то завтра оно превратиться в тыкву, — произнес я тихо. Она рассмеялась.
— Забавная была бы картина, — Хаын улыбалась.
— У нас оказывается много общего, — отметил я. — Мы оба упали с высоты за последние 24 часа.
Она рассмеялась еще громче, даже прикрыла рукой рот.
— Ты ударился головой и теперь стал комиком? — спросила она игриво. — Кажется, твои шутки стали гораздо лучше.
— Я шучу? Нет, я такое не умею, — я закатил глаза и тоже вымучено улыбнулся.
Мы немного помолчали, а она продолжалась бороться с толстым слоем краски на лице. Он поддавался ей, но она перевела почти всю пачку салфеток. Когда она закончила, она начала разговор вновь.
— Если я тебя вчера обидела, то прости, — голос не дрожал. — Но я не могу иначе.
— О чем это ты? — спросил я осторожно.
— Я вчера была пьяна, и несла много всего. Я ценю то, как ты и ребята относитесь ко мне, и мне бы не хотелось терять это из-за всяких глупостей, — она закончился и опустила глаза. — Я надеюсь, ты меня поймешь.
Я совершенно не понял, что она имела ввиду. Возможно, я вчера что-то понял совсем неправильно.
— Все в порядке, не переживай, — все было далеко не в порядке, но я не мог этого ей сказать. — Дальше я справлюсь, спасибо тебе.
Хаын встала и направилась к выходу.
— Зови меня, если тебе что-то понадобиться, — она помедлила у двери. — Доброй ночи.
— Доброй ночи, нуна.
Она вышла и почти бесшумно спустилась на первый этаж. Я осторожно примостился на постели так, чтобы никак не задействовать поврежденную половину тела. Бок саднило, а нога уже начала опухать и ныть. Доктор предупредил, что боль в ребрах будет еще какое-то время, и это меня успокаивало, так как с ногой дела обстояли хуже. Две недели обездвиженного состояния кажутся мне вечностью. Не представляю, как я буду обходится.
Я пытался разучиться дышать правым боком, чтобы никак его не использовать ближайшую неделю. После дозы обезболивающих и все этих впечатлений, я заснул.