Глава 3
Что это со мной?
Это какая-то шутка?
Я попала в дораму?
Почему я в руках этого парня и почему он не опустит меня на землю?
Это слишком нереально.
От него пахло мятой и шоколадом. Мягкая ткань худи щекотала мою щеку. Его руки крепко прижимали меня к себе. Он часто дышал, похоже тоже нехило испугался моего падения. И я не смогла распознать, у кого сердце колотится быстрее, у меня или у него. И от чего так распрыгалось мое, как зайчик по клетке. От того, что я буквально секунду назад висела в воздухе и была на волосок от сломанной ноги, или от того, что сильный и безумно привлекательный парень поймал меня и сейчас крепко держит в своих объятиях. Мысли бешено бегали как мячики для пинг-понга из стороны в сторону, и я не могла сфокусироваться.
Я почувствовала, что мы повернулись. Открыв глаза я увидела, что все парни смотрят на эту картину, как Чан держит меня на руках. По коже побежал холодок, от того, что ситуация казалась мне очень позорной, а осознание, что он все еще не поставил меня на ноги, заставляла напрягаться. Я суетливо подвигала ногами, подавая знак, что меня надо поставить. Никто не мог вымолвить и слово.
— Ты в порядке? — Феликс подбежал к нам и всплеснул руками, а Чан поставил меня на пол, продолжая придерживать за спину. — Летела ты круто, нуна. Ты раньше работала в цирке?
— Ага, было дело, — я пыталась сделать шаг, но ноги предательски подкашивались, и Чану пришлось держать меня под руку, — только я работала с щенками, а не летала под куполом, — пыталась я пошутить, чтобы немного разрядить обстановку, хотя очевидно шутка была глупая. — Впрочем, сейчас моя работа ничем не отличается.
Шутка зашла и парни рассмеялись.
— Все в порядке, меня можно отпустить, — спокойно сказала я тихо Чану и отстранилась от его крепкого захвата за плечо, но он все еще смотрел на меня с тревогой.
Юмор помог снизить градус напряжения, и я решила, все нормально, но мои испуганные глаза выдавали, что это не так. Мне нельзя было показывать слабость, и я хотела вернуться к работе. Я поплелась от своего спасителя в сторону упавшей стремянки и хотела ее поднять, но Хан с Чанбином перехватили ее.
— Не нужно, я справлюсь, — я пыталась отделаться от их помощи, но они были настойчивее и буквально вырвали ее из моих рук и понесли вниз.
— Ты и так испугалась, посиди, успокойся, — Минхо усадил меня на диван. — Мы сейчас сделаем чай, — он помедлил и добавил, — если его найдем.
— Хорошо, возможно, мне действительно требуется пять минут, — я повиновалась.
Пока парни рассредоточились по дому, а я сидела на краю дивана и пыталась прийти в себя, перетирая пальцы друг об друга, передо мной на колени присел Чан. Он взял мои ладони в свои. Его руки были очень горячие, просто кипяток, об которые можно легко обжечься, и слегка влажные. Он всегда такой горячий или он заболел? Или он что, волнуется?
— Ты не поранилась, нуна? Ничего не болит? — он выглядел очень взволнованным и похоже осматривал меня на предмет повреждений. — Ты такая холодная.
Я резко одернула руки как от горячего чайника и спрятала руки за спину. Слишком много у меня было тактильного контакта с ним за последние полчаса. Он слишком близко, и я невольно поерзала по дивану.
Это не совсем приемлемо с учетом того, кто я и кто он. Я вообще не уверена, что можно так часто прикасаться к незнакомому человеку. Я не давала своего согласия. Безусловно, его большие, слегка шершавые от занятий с гантелями, ладони показались мне очень приятными, а их тепло согрело мои пальцы, от которых как будто оттекла вся кровь. Но на сегодня достаточно, иначе я не выдержу.
— Все в порядке, правда, — выдавила из себя я и потерла лицо. — Сейчас еще минутку, и я приду в себя. Не нужно так беспокоится, ничего страшного не случилось. Я пожалуй пойду, — я встала с дивана. — Ужин будет вовремя, не беспокойтесь.
Он вскочил вместе со мной, но больше не сказал ни слова. Я чувствовала его взгляд на своей спине весь мой путь до моей комнаты.
Закрыв дверь за собой, я сползла по ней и плюхнулась на пол. Положила лоб на колени и спрятала голову руками. Что это за глупости? Почему он так смотрит? Почему я отвечаю?
Я не хотела давать возможности себе развить эти мысли. Подумать о том, как я ловлю себя залипающую на его руки, когда прохожу вдоль стола во время ужина, чтобы убрать посуду. Как сквозь книгу смотрю на его макушку на диване в гостиной, когда они сидят там все вместе. Как я подсматриваю, как он занимается в зале со штангой, пока я выгружаю белье из сушилки напротив. Как пытаюсь распознать в массе голосов его, когда они о чем-то общаются между собой.
Я не имела права на него заглядываться, и я постоянно вела с собой внутреннюю борьбу, чтобы это прекратить. Буквально стучала себя по лбу и мотала головой, чтобы вытрясти эти мысли из своей головы. Это неправильно, как будто даже не естественно. Я прислуга, а он кумир миллионов девочек. Это невозможное сочетание. И дальше моей головы никуда не распространится.
У меня срабатывало. Мое лицо было всегда безучастно, я всегда умела его контролировать и не подавала виду, что внутри меня буря. Я не отвлекалась от работы, выполняла ее все также хорошо, это помогало мне не упасть глубже и зависнуть в размышлениях о том, как он теребит сережку в ухе, когда пытается сформулировать мысль или какие милые рожицы он корчит ребятам, от чего они смеются еще громче. Но стоило ему подойти ко мне с каким-нибудь вопросом, кончики пальцев предательски покалывали.
Я бежала из дома вечером, чтобы немного отвлечься. Он не пошел меня провожать, как обычно он это делал каждый вечер субботы. Я вообще не видела его больше в тот вечер, даже на ужин он не спустился, хотя всегда он первым сидит за столом.
— А где Бан Чан? — спросила я, пересчитав их. — Где ваша мама-утка?
— Он сказал, что не голоден, — ответил Хан.
— Он не заболел? — я немного забеспокоилась.
Все по очереди переглянулись и молча пожали плечами.
Это было все очень странно, но я не хотела об этом думать. Он вообще странно себя вел последнее время, даже это вымученное беспокойство обо мне как мне казалось излишне. Я отгоняла эти мысли от себя как назойливых мух. Сначала гладит руки, а потом даже на глаза не хочет попадаться? Как маленький, честное слово. Но я не стала выяснять, а просто ушла. Это была единственная возможность побыть не в компании кучи парней, и в особенности Чана, и я пользовалась этой возможностью как никогда.
Мы сидели в уличном кафе, пили соджу и ели мясо с моей подругой Ли Сонми. Не смотря на выходной день, на улице почти никого не было, все сидели в шатре, и только мы, чтобы не привлекать внимание нашими громкими возгласами, обосновались на улице. Сонми моя ровесница, мы вместе учились в школе, но потом на какое-то время наши пути разошлись. Когда я стала работать у звезд, судьба свела нас снова, и теперь мы почти не разлучны. Она — единственный человек, который не дал мне сойти с ума от этой безумной жизни.
Я уже успела рассказать ей как падала на глазах у всех, что очень сильно позабавило. Вдоволь насмеявшись, мне, конечно, стало легче, но грусть не покидала меня все равно и красной нитью шла через мое состояние.
— Ты сегодня расстроенная больше обычного, — отметила она. — Твой детский сад опять не убрал свои игрушки с пола после игры?
Она знает, что я работаю у айдолов, но политика конфендициальности не позволили мне рассказать больше, но она и не хотела знать подробностей. Мне казалось, что ей вообще все равно на всю эту одержимость певцами. Она работает риелтором и вся эта жизнь публичных личностей ее мало интересовала.
— Хуже, — я осушила рюмку и сразу налила новую себе и ей. — Они сводят меня с ума. Точнее один.
— Что-о-о? — она поперхнулась куском мяса и прикрыла рот. — Правильная девочка Хаын испортилась? Не в твоих правилах западать на боссов. Не налегай на соджу, а то мне придется тебя нести, а я сегодня на каблуках и не планировала быть твоим носильщиком, — она пыталась отобрать у меня рюмку, из-за чего она дернулась в моей руке и часть соджу вылилось на стол.
Но мне было все равно на ее запреты, я продолжала заливать в себя алкоголь. Мне нужно было как можно быстрее выключить тот центр мозга, который отвечает за мысли о Чане.
— Вот именно, черт возьми, вот именно! — я стучала по пластмассовому столу кулаком и громко ругалась, а пустые рюмки подскакивали от моих ударов. — Это не в моих правилах! Я пять лет работаю в этой сфере и у меня пять лет не было никаких косяков! Какой-то мальчишка не сможет разрушить это все просто потому, что он такой откровенно красивый.
— Да может нет в нем ничего такого, — вторила моим словам Сонми, пытаясь таким образом меня успокоить. — Может, он пустышка, как и все эти айдолы. Красивое личико еще не делает его интересным человеком. Ты же говорила, что он ведет себя как придурок.
— Да их таких восемь! Они постоянно галдят и смеются, — мой язык еле поворачивался во рту от выпитого. — Такие забавные щеночки с ангельскими личиками, — я сделала характерное движение кулаками как будто это лапки и изобразила милое лицо. — Нуна-а-а, еще мороженого-о-о, — изобразила я Минхо.
— Не продолжай, меня сейчас вырвет от этой нежности, — она налила мне и себе. — Так погоди, ты же говорила, что у тебя контракт с ними только на год, а потом они уедут в тур и ты им будешь не нужна. Тебе осталось помучится всего восемь месяцев, а потом вы уже не будете связаны никакими рабочими отношениями. Долг своим родителям ты почти выплатила. Может ну ее, эту работу? Делай, что хочешь. Люби, кого хочешь. Ешь, — она взяла палочками кусок жареной свинины, — что хочешь, — и отправила его в рот. — И этого будет достаточно.
Мы чокнулись и выпили.
— Ты мне сейчас дораму что ли процитировала? Почему так приторно звучало? — спросила я и поморщилась от горечи соджу на языке.
— Даже если и процитировала, какая разница? К твоей жизни эта фраза прекрасно подходит. Ты ведь не думала, что всегда будешь уборщицей? Ведь у тебя столько талантов, которые ты благополучно просрала в свое время. Может, стоит начать заново?
— В моем возрасте уже поздно что-либо начинать, я довольна тем, что есть. К тому же, моя работа приносит нехилые деньги, и я могу помогать родным. Поэтому давай не будем мусолить это дальше, — мы снова чокнулись и осушили рюмки. — Нечего тут больше обсуждать. Я пожаловалась, ты выслушала. И этого будет достаточно.
— Ага, да-а-а, — протянула Сонми. — Наливай, короче. Тебя не так легко на что-то уговорить. Ну, вот скажи честно. Он прямо такой горячий?
— Стоит запретить ему ходить в майке и светит своими бицепсами, — я наполнила рюмки, и чокнулась своей об рюмку Сонми, которая еще стояла на столике. — На законодательном уровне, — выпитое соджу грело где-то за грудиной. — Я не ханжа, конечно, просто противозаконно так ходить по дому.
— Ну тогда я только тебе посочувствую, сестрица, — она налила еще. — В следующую субботу как обычно?
— Конечно, какой разговор? Просто мне нужно было сегодня напиться после этой истории со стремянкой. А на следующей неделе я, — я замахала руками, — все. Никакого алкоголя.
— Ага, да-а-а, — снова затянула Сонми и выпила свою рюмку. — Наливай.
Она просила не напиваться, а сама набралась еще больше чем я, и мне пришлось нести ее до дома. После мне все равно пришлось вернутся, потому что утром надо уезжать к родителям, так что волевым решением я не осталась у Сонми. А зря.
Я открыла ключом дверь, и тихо вошла. Пыталась снять туфли, но застежка предательски не поддавалась. Я сидела на полу и пыталась ее расстегнуть, когда позади себя услышала голос.
— Нуна, тебе нужна помощь? — это был Чан, будь он неладен. — Кажется, твоя обувь взяла тебя в заложники.
Я оглянулась и приложила палец к губам. Он стоял опершись об стену, скрестив руки на груди. Даже в полумраке он все также хорош, в своих шортиках и черной толстовке.
— Тш-ш-ш, тш-ш-ш, не шуми, — шепотом сказала я. — Ты разбудишь мальчиков.
Он подошел и присел рядом на корточки.
— Я их всех уложил спать, до утра не проснутся, не переживай — Чан начал расстегивать мою туфлю и в одно ловкое движение освободил мою ногу. — Ну вот, так гораздо лучше.
— Что ты делаешь? — спросила я, собрав всю свою серьезность в кулак.
— Что я делаю? Пытаюсь помочь пьяной девушке разуться, — он уже разделался и со второй и поднял меня на ноги.
Я отступила на пару шагов.
— Я бы и сама справилась, — раздраженно сказала я и направилась к себе, но ноги подкашивались от выпитого.
Он придержал меня от падения, но я пыталась освободиться.
— Нуна, ты пьяная, пойдем, — убаюкивающе говорил он, не выпуская из рук.
— Да не надо это все, отпусти, — я продолжала эту борьбу с его руками. — Я справляюсь сама, всегда, а ты только все делаешь сложнее.
Я снова отступила, и мы оказались друг напротив друга. Я смотрела на него, взгляд его был обеспокоен.
— Что? О чем ты? — он поднял брови.
— Вот это все, — я пыталась поймать воздух, копируя как он меня подхватывал. — Это все, не надо. И без тебя все сложно.
— Твой парень против, что ты работаешь у нас? — спросил он.
— Какой парень, ты что? — я отмахнулась. — У меня нет времени на эти глупости, я работаю как проклятая, готовлю и стираю восьмерым парням, — я нарочито подчеркнула слово «восьмерым». — И мне очень нужна эта работа, и я не потеряю ее из-за того, что ты маячишь тут передо мной своими икрами, — я указала на его голые ноги.
— А что с моими икрами? — спросил он, осматривая их.
— Я взрослая, я буду держаться, обещаю, — я стукнула себя по груди. — А теперь все, иди куда шел, я спать.
Я отвернулась от него и пыталась уйти.
— Нуна, я ничего не понял, объясни, что с моими икрами не так? — он снова меня задержал.
— Да прекрати ты! — я чертыхнулась и замахала руками, — все! Брейк! Баста! — я скрестила руки, что означало «стоп». — Дистанция. Метр. Не подходи. — Он сделал шаг навстречу, но я отступила на этот шаг и выставила руку вперед слово стену. — Не подходи — убьет. — Мне уже казалось, что весь алкоголь выветрится, потому что я мне показалось, стала яснее его видеть.
Он смотрел на меня взволновано. Я уже не могу смотреть в его лицо, настолько меня мутит, а в животе становится неуютно. На втором этаже послышалось движение, возможно своими громкими разговорами, мы разбудили кого-то, мы оба бросили взгляд на лестницу, и в этот момент я поспешила ретироваться, пока он отвлекся, и оставила Чана в коридоре.
Потом утром я вспоминала этот наш разговор, и мне показалось, что я была с ним слишком груба. Но раз уж решила быть дерзкой, то надо было идти до конца. И возможно я сказала еще что-то лишнее, но этого уже не помню. Голова предательски болела, а вставать не хотелось. А еще не хотелось пересекаться взглядом с Чаном, который видел меня в таком виде. Молясь всем богам, чтобы их не было дома, я привела себя в порядок, и вышла на кухню. Каково было мое удивление, когда они в полном составе сидели за столом и завтракали.