Я не исчезну, но ты все равно скучай
«Тур» — слово, которое теперь висело между ними, как грозовая туча. Билли скользила пальцами по краю чемодана, укладывая последние футболки. Черные. Все черные. Надо бы купить что-то цветное... Хотя зачем?
— Ты точно не забыла зарядку? — Беата сидела на кровати, скрестив ноги, и наблюдала, как Билли методично опустошает шкаф.
— Вторая сумка, карман сбоку.
— А носки?
— Беата.
— Что?
— Я два года жила в турах. Я знаю, как собираться.
Беата поджала губы, но не сдалась:
— А таблетки от головной боли?
Билли остановилась, вздохнула и повернулась к ней. В ее глазах читалось что-то между раздражением и нежностью.
— В аптечке. Рядом с твоим «на всякий случай» набором пластырей, который ты засунула мне в сумку вчера.
Беата покраснела:
— Мало ли... сценические ботинки натирают.
— У меня их двести пар. Я уже переросла мозоли.
Шарк, свернувшийся на подушке Билли, вздохнул, будто понимая абсурдность этого диалога.
Тишина.
— Шесть месяцев, — вдруг сказала Беата, глядя в окно.
— Сто восемьдесят три дня , если быть точнее.
— Это... много.
Билли закрыла чемодан с щелчком.
— Не делай так.
— Как?
— Как будто я улетаю на Марс.
Беата встала и подошла к окну. За ним Лос-Анджелес жил своей жизнью — машины, люди, пальмы. Все как всегда. Только вот...
— Я ужасно сильно буду по тебе скучать.
— Я не исчезну, — Билли подошла к ней и уперлась лбом в ее плечо. — Даже если ты перестанешь присылать мне дурацкие мемы в три ночи.
Беата рассмеялась, но голос дрогнул:
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она обняла Билли, вдыхая запах ее шампуня — мята и что-то древесное. Запомни. Запомни это.
Внизу засигналил автомобиль — Финеас заехал забрать Билли в аэропорт.
— Поехали, — Билли отстранилась и потянулась за гитарой у кровати.
Беата схватила ее руку:
— Подожди.
— Что?
— Вот. — Она сунула Билли маленький брелок — крошечную акулу, похожую на ту, которую Билли дарила ей когда она переезжала в свой дом. — Чтобы... ключи от гримерок не теряла.
Билли разглядывала подарок, и в уголках ее глаз собрались предательские морщинки — те, что появлялись, когда она изо всех сил старалась не заплакать.
— Ты невыносима.
— Это комплимент?
— Факт.
Они спустились вниз, где Финеас уже грузил вещи в багажник.
— Эй, беглянка, — он кивнул Беате. — Не скучай слишком сильно.
— По кому? По тебе? Вряд ли.
Финеас притворно схватился за сердце, а Билли толкнула его в плечо:
— Хватит кокетничать с моей... — Она запнулась.
Подругой?
...А что, если не подругой?
Беата проигнорировала эту паузу, сделав вид, что поправляет рюкзак Билли:
— Ты позвонишь, когда приземлишься?
— Если не усну в машине.
— Тогда напишешь.
— Беата.
— Что?
— Дыши.
Беата фыркнула, но послушалась — сделала глубокий вдох. Воздух пах бензином, апельсинами и... Билли. Всегда Билли.
— Ладно, поехали, — Финеас открыл дверь.
Билли взглянула на Беату в последний раз, потом резко обняла ее, прижавшись губами к ее виску.
— Не делай ничего глупого.
— Это ты про что?
— Ну... не выходи замуж. Пока меня нет.
Беата рассмеялась:
— Обещаю.
И вот машина тронулась, оставляя за собой шлейф пыли и чувство, будто Беате только что вырвали кусок легкого.
Шарк ткнулся носом ей в ладонь — «Она вернется».
— Да, — прошептала Беата. — Но сначала надо пережить эти сто восемьдесят три дня.
Кафе «Lucky's» стало ее вторым домом. Беата сидела за тем же столиком, где они с Билли пили кофе месяц назад, и листала ленту Instagram.
Билли Айлиш опубликовала новое фото.
На снимке — аэропорт, селфи в зеркале. Подпись: «Day 1. Уже скучаю по Шарку. И... по некоторым людям».
Беата улыбнулась и лайкнула фото, затем открыла чат:
Беата: Некоторые люди тоже скучают. Но Шарк — больше.
Ответ пришел мгновенно:
Билли: Врешь. Он уже забыл меня.
Беата: Неправда. Он спит на твоей подушке и грустит.
Билли: Фото.
Беата отправила селфи с Шарком, уткнувшимся мордой в Биллину футболку.
Билли: ...Предатель.
Беата: Он просто любит твой запах.
Пауза. Потенциально опасная пауза. Билли: А ты?
Беата замерла. Пальцы зависли над экраном. Что ответить? «Да» — слишком откровенно. «Нет» — ложь.
Беата: Я люблю твой кофе.
Билли: Ложь. Ты всегда говорила, что он как бензин.
Беата: Ну... лучше бензин, чем веганский сыр.
Билли: Ты невозможна.
Беата рассмеялась, но в груди щемило.
— Эй, это место свободно?
Она подняла голову. Перед ней стоял парень с чашкой кофе в руках — кудрявый, в очках, с татуировкой скрипичного ключа на запястье.
— Да, — кивнула Беата.
— Спасибо. — Он уселся напротив и достал ноутбук. — Ты... русская?
Беата нахмурилась:
— Почему ты так решил?
— Ну... — Он указал на ее телефон, где висел брелок с надписью «Москва». — Логика.
— Ага.
— Я Нико. Музыкант.
— Беата. Дизайнер.
— О, круто! — Его лицо оживилось. — У меня как раз группа и мы ищем дизайнера. У нас новый сингл, нужна обложка. Возьмешься?
—С радостью!
Возможно эти сто восемьдесят три дня пройдут не так скучно как ей казалось.
Билли смотрела на экран телефона, где Беата прислала новое фото. Она сидела в студии с какими-то людьми — тем самым Нико, двумя девушками и... Он положил руку ей на плечо.
— Всё в порядке? — Техник за кулисами нахмурился.
— Да. — Билли сунула телефон в карман. — Просто... жара.
Она вышла за кулисы, достала телефон снова и пролистала переписку.
Беата: Это Нико и его группа. Делаю им обложку!
Билли не ответила.
Она вздохнула и пошла на поиски Финеаса.
— Она что, вообще не понимает?
— Чего? — Финеас зевнул. — Что ты ревнуешь?
— Я не... — Билли зарычала. — Он тронул ее плечо!
— О боже.
— И он музыкант.
— Ужас.
— Фин!
— Билли, — голос Финеаса стал мягче. — Ты же знаешь, что она не...
— Что?
— Что не она.
Билли замолчала.
Не она боится потерять. Это ты.
— Позвони ей, — сказал Финеас. — Прежде чем скажешь что-то глупее.
Звонок
Беата сидела на полу своей новой квартиры, разглядывая эскизы для Нико. Телефон зазвонил неожиданно — «Билли»
— Привет, — она ответила, стараясь звучать нейтрально.
— Ты занята? — Голос Билли звучал хрипло — вероятно, после концерта.
— Нет. Просто работаю.
— С... Нико?
Беата улыбнулась.
— Да. Он неплохой скрипач.
— Ммм.
Пауза.
— Билли.
— Что?
— Ты ревнуешь?
— Нет! — Билли фыркнула. — Просто... он тронул твое плечо.
Беата рассмеялась:
— О боже.
— Заткнись.
— Ты... — Беата перевернулась на спину, глядя в потолок. — Ты же знаешь, что ты...
Что ты для меня важнее всех?
Что я, возможно, влюблена в тебя?
— Что? — Билли замерла.
— Что ты мой лучший друг.
Тишина.
— Да, — наконец сказала Билли. — Я знаю.
— Тогда не глупи.
— Обещаю.
Они говорили еще час — о туре, о новом альбоме, о том, как Шарк съел Биллины наушники.
— Эй, — перед тем как повесить трубку, Билли вдруг сказала: — Когда я вернусь...
— Ммм?
— Мы поговорим. Об... этом.
Беата закрыла глаза.
— Хорошо.
Она положила телефон и посмотрела на брелок — ту самую акулу.
Сто восемьдесят три дня.
Но теперь они казались не такой уж вечностью.