Случайная, как музыка
Домик у пляжа оказался даже лучше, чем на фотографиях. Беата стояла посреди пустой гостиной, слушая, как волны бьются о берег где-то за окнами. Соленый воздух проникал сквозь щели в рамах, смешиваясь с запахом свежей краски и дерева.
— Ну что, сестренка, поздравляю с новым жильем! — Марк хлопнул ее по плечу, поставив коробку с новой посудой на кухонную стойку.
— Спасибо, — Беата улыбнулась, но взгляд ее скользнул по голым стенам. Здесь не было ни одной царапины, ни одного следа чьей-то жизни. Ничего, что напоминало бы о тепле, оставшемся в доме Билли.
— Эй, не грусти. Через месяц будешь чувствовать себя как дома.
— Я знаю.
Она взяла ножницы и вскрыла первую коробку. На самом верху лежала мягкая игрушка — плюшевый акуленок, подарок от Билли на прощание. Беата прижала его к груди, вдыхая едва уловимый запах ванили.
«Ты же знаешь, что я не могу оставить тебя совсем без Шарка», — усмехнулась тогда Билли, избегая ее взгляда.
Марк тем временем уже разбирал посуду, громко комментируя каждую находку:
— О, а это что за ужасный кружка с котиками?
— Моя любимая! — Беата выхватила ее у него из рук.
— Ты странная.
— Это называется харизма.
Они смеялись, но с каждым вскрытым ящиком Беата ловила себя на мысли: «Билли бы это понравилось». Вот книги, которые они обсуждали по вечерам. Вот та самая кружка, из которой Билли пила чай, морщась от того, что Беата клала слишком много сахара.
— Ладно, мне пора, — Марк посмотрел на часы. — У меня встреча через час. Ты справишься?
— Конечно.
— Не забудь поесть.
— Да-да, мама.
Когда дверь закрылась, Беата осталась одна с тишиной и шумом прибоя. Она медленно опустилась на пол, обхватив колени руками.
«Почему это так тяжело? Это же всего лишь дом. Всего лишь двадцать три минуты езды».
Но это было не «всего лишь». Это было «впервые за долгое время — совсем одна».
Студия была погружена в полумрак — шторы плотно задернуты, чтобы ни один луч не мешал творческому процессу. Билли сидела за пианино, пальцы бесцельно бродили по клавишам, выигрывая обрывки мелодий, которые никак не складывались в целое.
— Опять застряла? — Финнеас вошел, держа в руках два стакана с чем-то зеленым и подозрительно густым.
— Не застряла. Ищу.
— Ищешь вдохновение или способ не думать о Беате?
Билли нахмурилась, но взяла стакан.
— Я не думаю о ней.
— Ложь.
Она закатила глаза, но не стала спорить. Вместо этого нажала несколько аккордов — минорных, тяжелых.
— Ладно, может, немного.
Финнеас сел рядом, его пальцы присоединились к ее игре, дополняя мелодию.
— И как там наша беглянка?
— Устроилась. Вернулась на работу. — Билли сделала глоток, поморщилась. — Что это за гадость?
— Смузи. Полезно.
— На вкус как трава.
— Это потому что это трава.
Они замолчали, музыка заполнила паузу.
— Ты скучаешь по ней, — наконец сказал Финнеас.
Билли хотела огрызнуться, но вместо этого ее пальцы сами сыграли ту мелодию, которую она напевала Беате в ту ночь, когда та не могла уснуть.
— Она звонила вчера, — прошептала Билли. — Спрашивала, не забыла ли я, что в пятницу репетиция.
— А ты забыла?
— Нет.
Финнеас ухмыльнулся.
— Она привезет тот пирог?
— Обещала.
— Тогда я тоже приду.
Билли толкнула его плечом, но в уголках губ дрогнула улыбка.
Офис оказался таким же, каким она его оставила: открытое пространство, мониторы, запах кофе и стресса. Коллеги обнимали ее, спрашивали о свадьбе, о побеге, о том, где она пропадала все это время.
— Жила у друзей, — уклончиво отвечала Беата, не решаясь произнести «у Билли Айлиш».
Ее стол был завален новыми проектами. Клиент ждал логотип для нового бренда органической косметики. Беата включила компьютер, взяла графический планшет и погрузилась в работу, стараясь не думать о том, что впервые за месяц рядом не было Шарка, тыкающегося носом в ее колени.
В перерыве она открыла чат с Билли. Последнее сообщение было отправлено вчера:
Билли: Не вздумай забыть про пятницу.
Беата: Как будто ты дашь.
Она хотела написать что-то еще — «Мне здесь странно без твоего хаоса» — но остановилась. Вместо этого открыла фотоальбом и нашла снимок, сделанный в тот день, когда они с Билли и Шарком гуляли во дворе дома. Билли в огромных солнцезащитных очках, смеющаяся, пока Шарк выкапывал яму в ее газоне.
Беата сохранила фото на рабочий стол.
Вечер
Беата стояла на террасе своего нового дома, завернувшись в плед. Океан шумел в темноте, звезды отражались в воде, как рассыпанные бриллианты. В руке она держала телефон.
— Ты не спишь? — голос Билли звучал хрипло, будто она только что проснулась.
— Нет.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто... — Беата прикусила губу. Просто мне тебя не хватает.
— Ты слышишь? — Билли что-то пошевелилось на том конце провода, и вдруг в трубке раздался сонный вздох... Шарка.
Беата рассмеялась.
— Он скучает по тебе, — сказала Билли.
— Только он?
Тишина. Потом:
— Заткнись и приезжай в пятницу.
Беата улыбнулась, глядя на океан.
— Обещаю.
Где-то вдали горели огни — может быть, корабли, может быть, дома. Но впервые за эти дни она почувствовала, что новое — не значит чужое.
Особенно когда в пятницу можно будет вернуться домой — даже если ненадолго.
Пирог пах корицей и яблоками — точно так же, как в детстве, когда бабушка ставила его на стол, пока все собирались к чаю. Беата аккуратно накрыла его полотенцем, чтобы не остыл, и поставила на сиденье машины.
— Только не перевернись по дороге, — пробормотала она, будто пирог мог ее услышать.
Дорога к дому Билли заняла ровно двадцать две минуты — без пробок, как она и рассчитывала. Но когда Беата остановилась у знакомых ворот, сердце вдруг заколотилось так, будто она вернулась не через несколько дней, а через годы.
Она взяла пирог, глубоко вдохнула и нажала на звонок.
Дверь открыл не Шарк, как она ожидала, а высокий парень в растянутом свитере и с гитарой в руках.
— О, ты должна быть Беата, — он ухмыльнулся, отступая, чтобы пропустить ее внутрь. — Я Финнеас.
— Да, это я, — Беата шагнула в прихожую, оглядываясь в поисках Билли.
— Она в душе, — Финнеас будто прочитал ее мысли. — Говорила, что если ты приедешь раньше, то пусть не скучает.
— Я и не собиралась, — Беата рассмеялась, передавая ему пирог. — Вот, держи.
— О, это тот самый легендарный русский пирог? — Финнеас поднял полотенце и вдохнул аромат. — Боже, пахнет как...
— Как детство?
— Как сахарный диабет, — он засмеялся.
Беата фыркнула:
— Ты такой же, как Билли.
— О, это комплимент?
— Зависит от дня.
Финнеас поставил пирог на кухонный стол и жестом пригласил ее в гостиную.
— Так ты графический дизайнер, да?
— Да. Логотипы, упаковки, иногда афиши.
— Круто. Билли говорила, ты делала что-то для музыкальных фестивалей.
— Пару раз, — Беата кивнула, удивленная, что Билли это запомнила.
— А еще она сказала, что ты ненавидишь веганский сыр.
— Потому что это преступление против еды.
Финнеас рассмеялся, но тут раздался топот лап по полу — Шарк ворвался в комнату и тут же прыгнул на Беату, чуть не сбив ее с ног.
— Ой, монстр, я тоже рада тебя видеть! — она расцеловала его морду, а он тыкался носом ей в шею, скулив от восторга.
— Он скучал, — раздался голос с лестницы.
Билли стояла на ступеньках, вытирая волосы полотенцем. На ней были черные спортивные шорты и та самая растянутая футболка, в которой спала Беата.
— Я тоже, — Беата не подумала, прежде чем сказать это вслух.
Билли улыбнулась — по-настоящему, без привычной иронии — и спустилась вниз.
— Ну давай сюда, — она обняла Беату, крепко, так, что та почувствовала запах своего же шампуня в ее мокрых волосах.
— Ты вся мокрая, — пробормотала Беата, но не отпускала.
— Ну да, я же из душа вышла, гений.
Финнеас покачал головой:
— Вы как старые подруги, которые не виделись сто лет.
— Мы и есть старые подруги, — Билли наконец отпустила Беату, но пальцы ее на секунду задержались на ее запястье. — Ну что, покажешь нам этот пирог?
— Да! — Беата оживилась. — Он еще теплый!
— Идеально, — Финнеас потер руки. — Я налью чай.
Пирог оказался даже лучше, чем они ожидали — с хрустящей корочкой, сладкой начинкой и легкой кислинкой от яблок.
— Боже, — Финнеас закрыл глаза, прожевывая первый кусок. — Это невероятно.
— Я же говорила, — Билли с гордостью посмотрела на Беату.
— Ну, моя бабушка научила, — Беата покраснела, отводя взгляд.
— А что за начинка? — Финнеас тыкал вилкой в следующий кусок.
— Яблоки, корица, немного лимонной цедры и...
— И что?
— Секрет, — Беата подмигнула.
— О, теперь ты обязана приезжать чаще, — Финнеас сделал глоток чая. — Или научить меня.
— Ни за что. Это фамильный рецепт.
— Значит, мне придется жениться на тебе, чтобы его узнать?
Билли фыркнула чаем и чуть не поперхнулась.
— Фин!
— Что? Я шучу!
— Ужасный шутник, — Билли бросила в него салфеткой.
Беата смеялась, наблюдая за их перепалкой. Было так... просто. Как будто она знала Финнеаса годами, а не минутами.
— Ладно, серьезный вопрос, — Финнеас наклонился вперед. — Правда, что ты сбежала со свадьбы?
— Фин! — Билли ударила его по руке.
— Что? Я же не спросил как*!
Беата рассмеялась:
— Да, правда.
— И что, просто... ушла?
— Ну, если коротко — да.
— А если длинно?
Беата взглянула на Билли, и та едва заметно кивнула: «Можешь рассказывать».
— Если длинно... то я поняла, что не хочу всю жизнь быть «удобной» для родителей и входить замуж по их велению и не хочу просыпаться рядом с человеком с которым мы взаимно друг друга не любим.
Финнеас присвистнул:
— Вау.
— Да, «вау», — Билли ухмыльнулась. — А потом она пришла ко мне и устроила революцию в моем доме.
— Я не устраивала революцию!
— Ты переставила все мои кружки!
— Потому что они стояли неудобно!
Финнеас наблюдал за ними, улыбаясь:
— Вы как сестры. Которые постоянно дерутся.
— Мы не дерущиеся сестры, — Билли скрестила руки.
— Мы друзья, — добавила Беата.
— Сомнительно, — Финнеас покачал головой.
Шарк, который до этого мирно жевал свою игрушку в углу, вдруг вскочил и положил голову Беате на колени.
— Видишь? Даже он согласен, — Финнеас указал на пса.
Билли закатила глаза, но Беата заметила, как уголки ее губ дрогнули в улыбке.
— Ладно, хватит о нас, — Билли отодвинула тарелку. — Как твой новый дом?
Беата вздохнула:
— Тихий.
— Плохо?
— Нет. Просто... непривычно.
— А соседи есть?
— Какая-то пара сверху. Они орут по-испански каждое утро.
— Романтично, — Финнеас поднял бровь.
— Очень.
— А работа? — Билли подперла подбородок рукой.
— Нормально. Хотя мой арт-директор до сих пор злится, что я пропала на неделю.
— Скажи, что жила с сумасшедшей знаменитостью, — Билли ухмыльнулась.
— О, это правда, — Финнеас кивнул.
— Заткнись.
Беата наблюдала за ними, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди.
«Как будто я вернулась домой».
— Эй, — Билли коснулась ее руки. — Ты что, засыпаешь?
— Нет, — Беата моргнула. — Просто... мне здесь хорошо.
Тишина. Потом Финнеас встал:
— Ладно, мне пора. Меня ждут в студии.
— Удачи, — Беата улыбнулась.
— Спасибо за пирог. И за компанию, — он кивнул ей, затем обнял Билли. — Не скучай слишком сильно.
— Уйди уже, — Билли толкнула его к двери, но в глазах ее не было раздражения.
Когда дверь закрылась, они остались вдвоем. Точнее, втроем — Шарк тут же улегся между ними.
— Ну что, — Билли взглянула на Беату. — Останешься на ночь?
Беата посмотрела на пирог — от него осталась только крошечная горстка крошек. На чашки — пустые. На Шарка — который уже мирно посапывал, уткнувшись ей в бок.
— Да, — она кивнула. — Если ты не против.
Билли улыбнулась:
— Я бы не предложила, если бы была против.
И в этот момент Беата поняла: дом — это не место. Это люди.