Зажги спичку, скажи что это рассвет
Резкий звонок разорвал тишину спальни, заставив Беату вздрогнуть. Она инстинктивно потянулась к телефону, но рука наткнулась на что-то теплое — Билли, которая лежала рядом, прижавшись к ней спиной.
— Мрргх... кто звонит в такую рань... — пробормотала Билли, зарываясь лицом в подушку. Ее голос был хриплым от сна, а растрепанные темные волосы раскинулись по белоснежному постельному белью, как чернильные кляксы.
Беата с трудом разглядела имя на экране: «Марк».
— Брат, — прошептала она, чувствуя, как сердце неожиданно заколотилось.
Билли приподнялась на локте, сонное недовольство сменилось настороженностью. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, золотил ее обнаженное плечо, подчеркивая тонкие, как струны, ключицы.
— Всё в порядке? — спросила она, голос внезапно стал четким, будто только что не ворчала, как сонный медвежонок.
Беата кивнула, уже нажимая кнопку ответа.
— Марк?
— Ты спишь? — голос брата звучал слишком бодро для этого часа.
Беата скривилась, глядя на часы. 10:37. Не так уж и рано, но после вчерашнего... Их ночь растянулась до рассвета — они смеялись над глупыми мемами, спорили о музыке, а потом затихли, прижавшись друг к другу под одним одеялом.
— Уже нет, — ответила она, чувствуя, как Билли пристально наблюдает за ней.
— Отлично. Я нашёл три варианта. Один — студия недалеко от центра, второй — квартира в районе Silver Lake, третий — домик у пляжа. Владельцы ждут нас сегодня.
Беата замерла. В груди что-то ёкнуло — не радость, не разочарование, а что-то тяжелое, будто камень упал в самое нутро.
— Сегодня? Так быстро?
— Ты же просила срочно, — Марк засмеялся. — Или передумала?
Она почувствовала, как Билли напряглась рядом, ее пальцы непроизвольно сжали край подушки.
— Нет, нет... Конечно. Во сколько?
— Через час. Я заеду за тобой.
— Хорошо.
Она положила телефон, избегая взгляда Билли. В комнате повисло молчание, слишком громкое, слишком напряженное.
— Так... — наконец сказала Билли, слишком небрежно, будто говорила о погоде. — Ты съезжаешь.
— Не сразу. Нужно посмотреть, подписать договор...
— Конечно.
Билли резко встала с кровати, ее движения стали резкими, угловатыми. Она не смотрела на Беату, собирая с пола свою растянутую футболку.
— Я... пойду в душ.
Дверь ванной закрылась с тихим щелчком, и через секунду Беата услышала шум воды. Она вздохнула, уткнувшись лицом в подушку, которая все еще пахла ванилью и чем-то древесным — духами Билли.
«Почему это так странно? Это же логично. Я не могу жить у нее вечно», — пыталась убедить себя Беата, но в груди оставался тяжелый камень.
Через час черный Mercedes Марка уже стоял у дома. Билли наблюдала из окна, как Беата разговаривает с братом — высоким, темноволосым парнем с такими же, как у нее, зелеными глазами. Они даже жестикулировали одинаково — резко, эмоционально.
«Она выглядит... счастливой», — подумала Билли, и это почему-то стало еще больнее.
Беата обернулась, помахала ей рукой через окно. Билли машинально помахала в ответ, но не улыбнулась.
— Удачи, — прошептала она в пустую комнату, чувствуя, как что-то сжимается внутри.
Шарк, сидевший рядом, ткнулся носом в ее ладонь, словно чувствуя ее настроение.
— Всё в порядке, монстр, — Билли почесала ему за ухом, но голос дрогнул. — Просто... мне нужно отвлечься.
Она взяла телефон и набрала номер, который знала наизусть.
— Фин? Да, это я. Можешь сегодня? Мне нужно... поговорить.
Первая квартира оказалась крошечной студией с окнами на шумную улицу.
— Отличный район! — риелтор, женщина в строгом костюме, жестикулировала, показывая на вид из окна. — Всё под рукой: метро, магазины, кафе...
Беата молча осматривала пространство. Кухня-ниша, диван, который превращался в кровать, душевая кабина вместо ванной. Всё было новым, чистым, но... безликим. Как будто здесь никто никогда не жил по-настоящему.
— Тебе нравится? — спросил Марк, когда риелтор вышла поговорить по телефону.
— Не знаю, — честно призналась Беата. — Здесь...
нет души.
Марк рассмеялся.
— Это же временно. Пока не найдешь что-то лучше.
— Да, наверное...
Вторая квартира была просторнее — светлая гостиная, кухня с барной стойкой, даже балкон. Но когда Беата представила, как будет просыпаться здесь одна каждое утро, в груди снова стало тяжело.
Третий вариант — домик у пляжа — оказался идеальным. Деревянные полы, панорамные окна, терраса с видом на океан...
— Беа, это же мечта! — воскликнул Марк.
— Да... — она провела пальцем по подоконнику, оставляя след на пыльной поверхности.
«Но почему я не чувствую ничего?»
— Я... мне нужно подумать, — наконец сказала она.
Марк вздохнул, но кивнул.
— Ладно. Но долго тянуть не получится — такие варианты быстро разбирают.
Билли сидела на огромном диване в студии Финеаса, зажав между ладонями кружку чая, который уже остыл.
— Так... давай по порядку, — Финеас устроился напротив, его взгляд был мягким, но изучающим. — Ты впустила в свой дом случайную девушку, которая сбежала со свадьбы, и теперь расстраиваешься, что она уезжает?
— Она не случайная, — пробормотала Билли, сжимая кружку так, что костяшки пальцев побелели.
— Ага, конечно. Ты же обычно так всех пускаешь к себе домой.
Билли швырнула в него подушкой.
— Заткнись.
Финеас ловко поймал подушку и ухмыльнулся.
— Ладно, серьезно. Что в ней такого особенного?
Билли задумалась.
— Она... настоящая. Не смотрит на меня как на «Билли Айлиш». Не лезет с вопросами о музыке. Она...
Она замолчала, потому что слова, которые вертелись у нее в голове, звучали слишком глупо:
«Она заставляет меня чувствовать себя просто человеком».
— Ты влюбилась, — констатировал Финеас.
— Нет! — Билли резко встала, чай расплескался. — Это просто...
— Билли.
Она замолчала.
— Ты звонишь мне раз в месяц. В последний раз это было, когда у тебя случилась паническая атака перед выступлением. А сейчас ты примчалась, потому что какая-то русская девчонка съезжает от тебя.
Билли стиснула зубы.
— Я не влюбилась.
— Тогда почему тебе так больно?
Она не ответила. Потому что ответ был слишком очевиден.
Беата вернулась ближе к вечеру. Дом был тихим, только Шарк встретил ее у двери, виляя хвостом.
— Билли? — позвала она, но в ответ — тишина.
На кухне лежала записка:
«Уехала к Финнеасу. Вернусь поздно. Не жди.»
Почерк был неровным, будто записку писали в спешке.
Беата опустилась на стул, записка смялась в ее пальцах.
«Она избегает меня», — поняла она. И почему-то это ранило сильнее, чем все остальное.
Она достала телефон, открыла чат с Марком:
«Я беру домик у пляжа.»
Отправила.
Потом открыла чат с Билли. Долго смотрела на экран.
«Что я должна написать?»
В итоге положила телефон, не отправив ничего.
Билли вернулась за полночь. В гостиной горел только свет от телевизора — Беата спала на диване, обняв подушку.
Билли осторожно подошла, наблюдая, как ее грудь поднимается в такт ровному дыханию.
— Идиотка, — прошептала она, но без злости.
Она наклонилась, чтобы поправить одеяло, но в этот момент Беата открыла глаза.
— Ты вернулась, — прошептала она, голос хриплый от сна.
Билли замерла.
— Да.
— Я... взяла тот домик. У пляжа.
Тишина.
— Поздравляю, — наконец сказала Билли, слишком ровно.
Беата села, их лица теперь были на одном уровне.
— Я уезжаю завтра.
— Я поняла.
— Билли...
— Всё в порядке, — Билли резко встала. — Ты же не могла остаться навсегда.
Она повернулась, чтобы уйти, но Беата вдруг схватила ее за руку.
— Пойдем спать, — тихо сказала она, и в голосе ее была такая усталость, что Билли не смогла отказать.
Они поднялись по лестнице, шаги их звучали неестественно громко в ночной тишине. В спальне все еще пахло их общими духами — ванилью и древесными нотами, смешавшимися за эти дни в какой-то третий, новый аромат.
Беата легла первой, оставив место у стены. Билли замешкалась у кровати, потом резко потянула за собой одеяло и устроилась спиной к Беате, свернувшись калачиком.
— Можно... — голос Беаты дрогнул. Она осторожно придвинулась, прижавшись спиной к Билли, как делала это каждую ночь последнюю неделю.
Билли замерла. Потом медленно расслабилась, позволив теплу Беатиного тела проникнуть сквозь тонкую ткань футболки.
— Ты все равно уезжаешь, — прошептала она в темноту.
— Да.
— Завтра.
— Да.
Билли сжала кулаки под одеялом. Она чувствовала, как Беата дышит у нее за спиной — ровно, глубоко, будто стараясь запомнить этот момент.
— Я помогу тебе собраться, — неожиданно сказала Билли.
Тишина. Потом едва слышное:
— Спасибо.
Солнце било в окна, когда Билли проснулась. Рядом было пусто — только смятая простыня хранила отпечаток тела Беаты.
Билли спустилась вниз и застыла на пороге кухни. Беата стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде. На ней была та самая растянутая футболка Билли, в которой она спала.
— Я сделала завтрак, — Беата обернулась. Ее глаза были красными, будто она не спала всю ночь.
Блины лежали стопкой на тарелке — неровные, местами подгоревшие. Билли вспомнила, как неделю назад Беата смеялась, рассказывая, что первый блин всегда комом.
Билли сидела на кровати и наблюдала, как Беата аккуратно складывает одежду в чемодан. Каждое движение было медленным, будто она надеялась, что время растянется, остановится.
—Возьми это,— Билли вдруг встала и достала из ящика маленькую коробочку.
В коробке лежал брелок — крошечная гитара с гравировкой "Shark".
— Чтобы ключи не теряла, — попыталась пошутить Билли, но голос ее сорвался.
Беата кивнула, не в силах говорить. Она повесила брелок на свою связку ключей — рядом с новым, от пляжного домика.
Беата застыла на пороге, чемодан в руке казался непомерно тяжелым. Она обернулась, увидев, как Билли стоит посреди гостиной.
— Ты знаешь, — голос Беаты дрогнул, — это всего лишь двадцать минут езды до пляжа.
Билли подняла глаза, в которых смешались боль и надежда:
— Двадцать три, если без пробок.
— Я буду приезжать за твоими фирменными буррито.
— А я буду прятать веганский сыр, когда ты в гостях, — уголки губ Билли дрогнули в почти-улыбке.
Беата сделала шаг назад, к выходу, но не отпускала Билли взглядом:
— В пятницу у тебя репетиция?
— В семь.
— Я привезу тот русский пирог, о котором рассказывала. Ты должна попробовать.
Шарк, словно почувствовав разрядку обстановки, радостно завилял хвостом между ними. Билли наклонилась, чтобы почесать его за ухом, пряча лицо:
— Можешь остаться на ночь, если захочешь. После пирога.
— Обещаю не занимать всю кровать, — Беата улыбнулась, чувствуя, как камень в груди становится легче.
За окном просигналил Марк. Беата покачала головой:
— Мой брат всегда был нетерпеливым.
Она взяла чемодан и открыла дверь, но перед тем как выйти, обернулась в последний раз:
— До пятницы, Билли.
— До пятницы, Беата.
Дверь закрылась не с глухим финальным стуком, а с легким щелчком — обе знали, что она откроется снова. Очень скоро.
Билли подошла к окну и наблюдала, как Беата садится в машину, как она машет рукой не брату, а этому дому. Этому окну.
На кухне стопка блинов дожидалась своего часа — они оба знали, что в пятницу Беата снова будет стоять у плиты, а Билли будет ворчать, что та использует слишком много масла.