Город, который я не показываю никому
Билли проснулась от мягкого солнечного луча, пробившегося сквозь щель в шторах. Она зажмурилась, пытаясь отодвинуть назойливый свет, но тут же замерла, осознав необычное тепло у себя в объятиях.
Голова Беаты покоилась на её плече, тёмные волосы рассыпались по подушке, как шёлковый веер. Их ноги переплелись под одеялом, а рука Беаты лежала на талии Билли, пальцы слегка сжали ткань её футболки, будто даже во сне она не хотела отпускать.
Билли затаила дыхание.
"Чёрт..."
Она осторожно приподнялась на локте, стараясь не разбудить спящую. Утро размывало контуры комнаты, но даже в полумраке она видела, как густые ресницы Беаты дрогнули, когда та глубже уткнулась носом в её плечо.
"Она так..."
Мысль оборвалась, не успев оформиться. Билли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было странно — она привыкла к личному пространству, к тому, что никто не смеет пересекать её границы. Но сейчас... сейчас ей не хотелось отодвигаться.
Шарк, спавший у их ног, зевнул и потянулся, нарушая тишину лёгким шорохом когтей по простыне. Билли бросила на него предупреждающий взгляд, но пёс лишь уставился на неё преданными карими глазами, словно говорил: "Ну и что ты будешь делать?"
Она хмыкнула и осторожно провела пальцами по спутанным волосам Беаты, убирая прядь с её лица. Кожа на щеке у девушки была теплой, чуть розовой от сна.
— Проснись, беглянка, — прошептала Билли, но Беата лишь буркнула что-то невнятное и прижалась ближе.
Губы Билли сами растянулись в улыбке.
— Ладно, ладно... — Она нерешительно легла обратно и обняла Беату за плечи, чувствуя, как та вздохнула глубже.
"Чёрт возьми, она такая..."
Мягкая. Настоящая.
Билли закрыла глаза, вдыхая запах её волос — что-то сладкое, с оттенком вчерашнего шампуня и чего-то ещё, чисто беатиного.
Внезапно телефон на тумбочке завибрировал, заставив её вздрогнуть. Билли резко потянулась к нему, но было уже поздно — Беата нахмурилась и, не открывая глаз, проворчала:
— Кто там звонит в такую рань...
Голос её был хрипловатым от сна, и от этого звука у Билли странно сжалось в груди.
— Никто, — быстро ответила она, откладывая телефон. — Просто... уведомление.
Беата приоткрыла один глаз, и в нём мелькнула хитрая искорка.
— Ты врёшь так же плохо, как я танцую.
Билли рассмеялась, и Беата наконец поднялась, потягиваясь. Футболка сползла с её плеча, обнажив ключицу.
— Сколько времени? — она зевнула, потирая глаза.
— Полдевятого.
— Ужасно рано, — Беата снова плюхнулась на кровать, на этот раз лицом в живот Билли.
— Эй! — Билли фыркнула, но не стала её отталкивать.
— Ты тёплая, — пробормотала Беата, голос её терялся где-то в складках футболки. — Как кот.
Билли закатила глаза, но пальцы сами потянулись к её волосам, запутываясь в каштановых прядях.
— Ты невыносима.
— А ты терпишь.
Они замерли в этом странном, тёплом моменте. Билли чувствовала каждое дыхание Беаты, каждый вздох.
"Это... приятно", — осознала она с лёгким испугом.
Шарк, видимо, решил, что с него хватит, и внезапно прыгнул на кровать, тычась мокрым носом в лицо Беаты.
— Ой! — она засмеялась, отбиваясь от него. — Ладно, ладно, встаю!
Билли наблюдала, как Беата скользит босиком по полу к окну и раздвигает шторы. Утренний свет залил комнату, очертив её силуэт — тонкую талию, изгиб спины, тёмные татуировки, выглядывающие из-под футболки.
— Сегодня будет хороший день, — сказала Беата, обернувшись.
И почему-то Билли поверила ей безоговорочно.
Билли стояла у зеркала в ванной, пытаясь заколоть свои растрепанные волосы в нечто, отдаленно напоминающее прическу. Из-за двери доносились звуки возни на кухне — Беата подпевала песням которые снова включила на колонке, Шарк топал за ней по пятам, а сковорода шипела так, будто собиралась взорваться.
"Как она вообще может быть такой бодрой с утра?"
Билли брызнула в лицо холодной водой, пытаясь прогнать остатки сна. Отражение в зеркале подмигнуло ей: "Ну что, Билли, как тебе твой новый... что? Друг? Знакомый? Беглянка в свадебном платье?"
Она нахмурилась.
— Заткнись, — прошептала зеркалу и вышла на кухню.
Там царил хаос.
Беата, в той же пижамной футболке Билли и спортивных шортах, ловко переворачивала оладьи одной рукой, а другой отгоняла Шарка, который явно считал, что завтрак должен достаться ему. На столе уже стояли две кружки кофе — черный для Билли, с молоком и сахаром для Беаты.
Билли взяла свою кружку и сделала глоток. Кофе был идеальным — крепким, горьким, именно таким, как она любила.
— Ты как узнала, как я его пью?
— Угадала, — Беата пожала плечами. — Ты выглядишь как человек, который пьёт кофе чернее своей души.
Билли фыркнула.
— А это что? — она кивнула на сковороду.
— Сырники. Ну, почти. Нашла творог в холодильнике.
— Это веганский творог.
Беата замерла, потом медленно повернулась к ней.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Боже... — Беата закрыла лицо руками. — Ладно, будем считать это экспериментом.
Они позавтракали под смех и рассказы Беаты о том, как в детстве она пыталась испечь торт и перепутала соль с сахаром.
— И что? — Билли подняла бровь.
— Мой отец съел кусок, сказал «вкусно» и только потом выпил литр воды.
Билли рассмеялась.
— Он герой.
— Да... — Глаза Беаты на мгновение стали грустными, но она тут же встряхнулась. — Так, ладно, ты обещала показать мне «настоящий» Лос-Анджелес.
— Обещала.
— Тогда поехали!
— В пижаме?
Беата посмотрела вниз, будто только сейчас заметила, что на ней футболка Билли и спортивные домашние штаны.
— А, ну да. Дай мне что-нибудь... не такое.
Билли ухмыльнулась.
— Выбирай.
Через час они стояли на улице перед домом. Беата была в чёрных рваных джинсах, кроссовках и свободной рубашке в стиле гранж, которую Билли назвала "чем-то из моего готического периода".
— Ты выглядишь... — Билли оглядела её с ног до головы.
— Ужасно?
— Как моя группа поддержки.
Беата засмеялась.
— Тогда поехали, рок-звезда.
Они сели в машину Билли — старую, потрёпанную, но ухоженную «Мустанг», который явно был её тайной любовью.
— Не ожидала, — призналась Беата, поглаживая сиденье.
— Что?
— Что у тебя такая... обычная машина.
— Я не люблю выпендриваться.
— Ага, просто у тебя дом с бассейном.
Билли фыркнула и завела мотор.
— Пристегнись.
Беата была бы не Беатой если бы не продолжила посвящать Билли в русскую музыку. Поэтому она подключила телефон к машине и нашла в телефоне плейлист с треками 2018 года.
—А сейчас мы окунемся в мой подростковый период.— из колонок заиграла музыка.—Блэк Бакарди, танцы в моей кровати, не говори мне хватит, снимая свое платье.— Беата начала фальшиво подпевать, пританцовывая на месте, эта песня всегда была ее фаворитом из того времени.
Билли прищурилась от первых же аккордов, её пальцы невольно замерли на руле.
— Что это за... звуки?
— Это не «звуки», это культура, — Беата улыбнулась во весь рот, отбивая ритм по приборной панели. — Ты же хотела узнать русскую музыку? Вот тебе настоящая подростковая Россия 2018-ого года.
—Как это переводится?—сказала Билли кивая головой в сторону приборной панели откуда продолжала доносится песня.
Беата, не сбавляя энтузиазма, продолжила подпевать, но теперь переводя на английский язык для Билли и уже с драматичными жестами:
— «Танцы в моей кровати, не говори мне "хватит"!»
— О боже... — Билли засмеялась, смотря на дорогу.
— Да ладно, это же весело! — Беата подмигнула ей и вдруг переключила трек.
Теперь из динамиков полился тягучий бит — что-то мрачное, с резкими битами.
— А это?
— «Matrang» — «Медуза». Уже ближе к твоему стилю, да?
Билли прислушалась, и её брови поползли вверх.
—Ты меня убиваешь.—со смехом в голосе произнесла она.
Беата продолжила подпевать, наблюдая, как Билли неосознанно начинает покачивать головой в такт.
Они ехали по узким улочкам, мимо разрисованных граффити стен и маленьких кафе, куда не заглядывали туристы. Беата продолжала диджействовать, переключая треки с русского рэпа на инди-рок, а Билли то морщилась, то улыбалась, но ни разу не попросила выключить.
— Вот, слушай, это обязательно тебе понравится, — Беата включила «Молчат Дома» — «Судно».
Билли замерла.
— Это...
— Похоже на The Cure, да?
— Да.
— Ну вот, а ты говорила «звуки», — Беата самодовольно скрестила руки на груди.
Билли покачала головой, но в уголках её губ дрожала улыбка.
— Ладно, ладно, признаю — у вас есть что-то стоящее.
— У нас есть всё, — поправила её Беата.
Машина свернула на пустынную дорогу, ведущую к холмам.
— Куда мы? — Беата прильнула к окну.
— Ты хотела «настоящий» Лос-Анджелес? Вот он.
Они поднялись на смотровую площадку, откуда открывался вид на весь город — не тот глянцевый, с небоскрёбами и рекламой, а другой: рыжие крыши, узкие улочки, пальмы, согнутые ветром.
Билли выключила двигатель, и на секунду воцарилась тишина.
— Красиво, — прошептала Беата.
— Да.
— Почему ты привезла меня именно сюда?
Билли задумалась, её пальцы барабанили по рулю.
— Потому что... здесь я чувствую себя свободной. Здесь нет камер, нет фанатов, нет ожиданий. Здесь я просто...
— Билли, — закончила за неё Беата.
Они переглянулись, и что-то тёплое пробежало между ними — как тот первый луч солнца, который только-только начал пробиваться сквозь утренний туман.
Билли распахнула дверь «Мустанга», и теплый ветер с океана тут же обнял их, играя с непослушными прядями волос Беаты. Девушка замерла на краю смотровой площадки, ее пальцы сжали ржавые перила, когда перед ней открылась панорама Лос-Анджелеса — не прилизанного, не глянцевого, а живого, дышащего.
— Боже... — прошептала Беата.
Город лежал у их ног, как мозаика из рыжих крыш, серых заводских труб и изумрудных пятен парков. Где-то вдалеке дымилась фабрика, а прямо под ними, в узком переулке, стайка подростков разрисовывала стену яркими граффити.
Билли встала рядом, их плечи почти соприкасались.
— Видишь тот розовый дом за углом? — она указала на кривую улочку. — Там живет старуха, которая печет лучшие чуррос в городе. А вон там, — палец переместился к ржавому ангару, — каждый вторник ночью устраивают подпольные концерты.
Беата повернулась к ней, глаза сияли, как два изумруда в лучах утреннего солнца.
— Ты знаешь город как свои пять пальцев.
— Это мой Лос-Анджелес, — Билли пожала плечами, но в голосе слышалась гордость. — Не тот, что показывают в кино.
Шарк, выскочивший из машины, тыкался носом в ладонь Беаты, требуя внимания. Она рассеянно почесала ему за ухом, не отрывая взгляда от города.
— А что там? — она кивнула на заброшенную железную дорогу, уходящую в туннель, заросший диким виноградом.
Билли ухмыльнулась.
— Хочешь увидеть?
— Еще бы!
Они спустились по узкой тропинке, где бетонные ступени давно треснули и поросли травой. Билли шла впереди, иногда оборачиваясь, чтобы проверить, идет ли Беата.
— Осторожно, тут скользко, — она машинально протянула руку.
Беата приняла ее, и их пальцы сплелись — ладонь Билли была теплой, чуть шершавой от гитарных струн, а пальцы Беаты — удивительно нежными, несмотря на все ее бунтарство.
Туннель встретил их прохладой и эхом. Стены были расписаны фресками — то ли граффити, то ли современное искусство. В полумраке светились фосфоресцирующие краски, изображающие каких-то мифических существ.
— Это... невероятно, — Беата задрала голову, разглядывая огромное изображение женщины с крыльями, сделанное в синих и фиолетовых тонах.
— Местные художники, — Билли провела пальцем по стене, где кто-то оставил надпись: «You don't know me». — Сюда приходят те, кому есть что сказать, но нет голоса.
Беата вдруг засмеялась.
— Что? — нахмурилась Билли.
— Просто... ты сейчас говорила так, как будто читаешь свои тексты.
Билли хотела огрызнуться, но вместо этого неожиданно рассмеялась.
— Заткнись.
— Ни за что.
Они вышли с другой стороны туннеля, где дорога обрывалась, открывая вид на тихий дворик с покосившимися столиками кафе.
— Здесь подают кофе, от которого сердце колотится, как в первый раз, — Билли повела ее к крошечной будке с надписью «Lucky's».
Пожилой мужчина за стойкой даже не поднял голову, когда они подошли.
— Обычное, Билл?
— Да. И... — она взглянула на Беату. — С молоком и двойным сахаром.
Беата подняла бровь.
— Как ты...?
— Угадала, — Билли подмигнула.
Они устроились за столиком, откуда было видно, как город постепенно просыпается. Первые лучи солнца золотили верхушки зданий, а где-то в переулке запела птица, которую Беата не узнала.
— Ты знаешь, — она обхватила кружку руками, чувствуя, как тепло проникает в пальцы. — В Москве есть такое место — крыша дома на Чистых прудах. Оттуда видно весь центр. Мы с друзьями... — голос ее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Мы туда часто лазили.
Билли наблюдала за ней — за тем, как тени пробегают по ее лицу, когда она вспоминает что-то дорогое.
— Почему ты не звонишь им?
— Кому?
— Друзьям. Отцу.
Беата вздохнула, ее пальцы сжали кружку крепче.
— Потому что... я не знаю, что сказать. «Привет, я сбежала со свадьбы, теперь живу у Билли Айлиш»?
Билли фыркнула, расплескав кофе.
— Ну, звучит как начало неплохого трека.
Беата рассмеялась, но вдруг ее лицо стало серьезным.
— А если... если они не поймут?
Билли протянула руку через стол, накрыв своей ладонью ее пальцы.
— Тогда это их проблема.
Они сидели так, пока солнце не поднялось выше, а кофе не остыл. Где-то вдалеке заиграла музыка — кто-то включил радио, и эхо разносило мелодию по пустым улочкам.
Они вышли из «Lucky's».
— Что дальше? — спросила Беата.
Билли задумалась, затем ухмыльнулась.
— Ты готова к чему-то совершенно незаконному?
Беата приподняла бровь.
— Ты же не везёшь меня грабить банк, да?
— Хуже.
— ...?
— Мы идём есть мясо.
Беата замерла.
— Но ты же...
— Веган? Да. Но ты — нет. А я знаю место с лучшими бургерами в городе.
Беата посмотрела на неё с таким обожанием, что Билли пришлось отвести взгляд.
— Ты ангел.
— Просто не говори моим фанатам, — усмехнулась Билли, заводи мотор.
И когда они снова поехали, Беата включила музыку — на этот раз что-то тихое, акустическое.
— Это тоже русское? — спросила Билли.
— Нет, — улыбнулась Беата. — Это твоё.
И почему-то Билли почувствовала, что это значит что-то большее.