Я проснулась от того, что ты перематывала кассету с моим голосом

 Теплая вода джакузи обволакивала их тела, словно мягкое одеяло. Мириады пузырьков танцевали на поверхности, цепляясь за обнаженные плечи и растворяясь в розовом свете заката. Беата откинула голову назад, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно уходит, уступая место непривычному, но приятному чувству безопасности.

— Слушай внимательно, — она потянулась к телефону, лежащему на бортике, и включила песню Земфиры. Гитара зазвучала мощно, заполняя пространство вокруг них. — Это же гениально!

Билли прикрыла глаза, вслушиваясь. Ее пальцы непроизвольно отбивали ритм по краю джакузи.

— Без слов понятно, что она поет о чем-то важном, — пробормотала она, открыв глаза. В них горел неподдельный интерес. — Даже не зная языка...

Беата улыбнулась. Она видела, как Билли постепенно втягивается — сначала слегка покачивает головой, затем начинает притопывать ногой под воду.

— Это "Искала", — пояснила Беата. Голос ее звучал теплее обычного. — О том, как ищешь что-то важное, а находишь совсем другое...

Она замолчала, чувствуя, как слова песни странным образом переплетаются с ее собственной историей. Вода внезапно показалась горячее, а в глазах защекотали предательские слезы. Билли заметила это. Не говоря ни слова, она налила в пластиковые стаканы игристого и протянула один Беате.

— За неожиданные открытия, — сказала она просто, чокаясь. Беата кивнула, сделав глоток. Шампанское было дешевым и сладким, но в этот момент казалось вкуснее любого элитного напитка.

— Знаешь, — внезапно сказала Билли, ставя стакан на бортик, — я всегда думала, что русская музыка — это балалайки и "Калинка". А это... — она сделала широкий жест рукой, — это настоящий рок. Живой. Без прикрас. Глаза Беаты загорелись.

— О, если тебе нравится Земфира, то вот послушай... — она быстро переключила трек. Зазвучала "Кукушка" Цоя. Билли замерла. Ее лицо постепенно менялось по мере того, как песня набирала силу — сначала удивление, затем сосредоточенность, и наконец — что-то похожее на благоговение.

— Боже... — прошептала она, когда последние аккорды растворились в вечернем воздухе. — Это...

— Да, — Беата кивнула, понимая без слов. Они сидели в теплой воде, окруженные музыкой и тихим потрескиванием пузырьков, и в этот момент между ними возникло новое понимание — глубже, чем просто слова. Билли вдруг рассмеялась:

— Ты представляешь, что скажут мои продюсеры, когда я вдруг запишу альбом под влиянием русского рока?

— Они обалдеют, — засмеялась в ответ Беата. Шарк, услышав смех, подошел к краю джакузи и уставился на них своими умными карими глазами.

— И тебе достанется, — пообещала ему Билли, брызгая водой. — Мы сделаем из тебя первого в мире пса-меломана. Беата откинулась назад, чувствуя, как музыка, теплая вода и присутствие этих двух существ — человека и собаки — наполняют ее чем-то очень важным. Чем-то, ради чего стоило сбежать с той дурацкой свадьбы. Тихий треск пузырьков в джакузи смешивался с последними аккордами "Кукушки". Беата перевернулась на живот, подплыв ближе к Билли, и положила подбородок на сложенные на бортике руки. Вода мягко покачивала её тело.

— Ладно, мои трагедии мы уже обсудили, — она повернулась к Билли, прищуриваясь от капель воды, упавших с мокрых волос. — Теперь твоя очередь. Билли, подняла бровь:

— Что именно хочешь знать?

— Всё. Ну, не всё, конечно, но... — Беата жестом обозначила пространство вокруг — огромный дом, бассейн, павильон с сауной. — Ты же не просто певица. Ты — Билли Айлиш. А я вот сижу с тобой в джакузи, пью дешёвое шампанское и чувствую себя так, будто мы знакомы сто лет. Как так вышло?

Билли рассмеялась, но в её смехе было что-то нервное, будто она редко слышала такой прямой вопрос.

— Ну, я не ношу корону, если ты об этом. Да, у меня есть деньги, дом, награды... — она махнула рукой, словно отмахиваясь от перечисления. — Но я всё ещё та же самая девочка, которая боялась выходить на сцену в 14. Просто теперь у меня больше татуировок и меньше страха сказать что-то не то.

— А что было самым сложным? — Беата приподнялась, опираясь локтями на край джакузи. Билли задумалась, её пальцы медленно водили по поверхности воды, оставляя круги.

— Осознать, что ты больше не принадлежишь себе. Что каждый твой шаг, каждое слово, даже просто взгляд — всё разбирают на цитаты, мемы, теории. Ты перестаёшь быть человеком и становишься... продуктом.

Голос её понизился, и Беата вдруг поняла, что за всей этой славой, за миллионами фанатов, Билли всё ещё та самая девчонка, которая боится потерять себя.

— Но ты же не сдалась, — тихо сказала Беата.

— Потому что музыка — это единственное, что остаётся моим. Когда я пишу, когда пою — я настоящая. А всё остальное... — она вздохнула, — просто шум.

Беата кивнула. Она не знала славы, но знала другое — как это, когда тебя пытаются втиснуть в чужие рамки.

— Знаешь, мне кажется, мы с тобой в чём-то похожи, — улыбнулась она. — Ты сбежала от славы, а я — от свадьбы.

Билли фыркнула, поднимая бутылку:

— За беглянок! Они чокнулись, и шампанское пролилось в воду, окрашивая её в розоватый оттенок.

Музыка полилась тише, интимнее, и Беата почувствовала, как границы между ними стираются еще больше. Вода, музыка, ночь — все смешалось в одном моменте, который казался одновременно хрупким и бесконечно прочным.

— Ты знаешь, — Билли вдруг сказала, глядя куда-то поверх ее плеча, — я, кажется, впервые за долгое время не думаю о том, что мне нужно куда-то идти или что-то делать. Беата кивнула, понимая ее без слов.

— Всё не просто так... — прошептала она, вспоминая татуировку.

Билли повернула голову. Её мокрые волосы темнее обычного слиплись на щеке, а глаза в свете подводных ламп казались почти прозрачными.

— Что?

— Ничего. Просто... — Беата провела пальцем по краю джакузи, собирая капли. — Я думала, что сегодня буду в белом платье, но в другом месте. С другим человеком. Губы Билли дрогнули — не то в улыбке, не то в чём-то более сложном.

— А вместо этого ты тут. С чужой собакой, дешёвым шампанским и моими откровениями.

— Лучше, — Беата резко выдохнула, и вдруг её голос задрожал. — Намного лучше.

Она быстро опустила лицо в тень, но Билли уже заметила блеск в её глазах. Не сказав ни слова, та налила ей ещё вина — пластиковый стаканчик слегка помялся в её пальцах.

— За «не просто так», — тихо сказала Билли и чокнулась с ней. Их взгляды встретились, и Беата вдруг осознала, что не хочет отводить глаза. Вода вокруг казалась вдруг горячее, дыхание — чуть чаще.

—Так, хватит уже философствовать — Беата потянулась, чувствуя, как мышцы расслабляются после долгого дня. — Я проголодалась. Билли ухмыльнулась:

— Ты всегда голодная?

— Это национальная черта, — парировала Беата. — Русские после душевных разговоров обязаны поесть. Иначе вся магия пропадает.

Они выбрались из воды, закутались в мягкие полотенца и босиком прошли по тёплому деревянному полу обратно в дом. Кухня встретила их запахом оставшегося с утра хлеба и лёгким ароматом специй.

— Ладно, шеф, — Билли развела руками, — что будем готовить?

Беата задумалась на секунду, затем уверенно потянулась к холодильнику:

— Блины.

— Бли... что? — Блины, — повторила Беата, уже доставая муку и яйца.

— Тонкие, с дырочками. Идеальная еда после водных процедур, душевных разговоров и побега со свадьбы. Билли наблюдала, как Беата ловко замешивает тесто, добавляет щепотку соли и сахара, вливает молоко. Её движения были точными, почти механическими, будто она делала это сотни раз.

— Ты часто готовила их? — спросила Билли, облокотившись на столешницу.

— Каждые выходные. Мама научила, — голос Беаты на мгновение стал мягче. — В Москве у нас была традиция — воскресные завтраки с блинами и вареньем. Билли молча кивнула, понимая, что эти воспоминания для неё — как старые фотографии, которые и греют, и колют одновременно. Первый блин, как и положено, вышел комом. Беата скривилась, но Билли тут же подхватила его вилкой и откусила.

— Вкусно! — заявила она с набитым ртом.

— Это же неудачный!

— Но горячий и с маслом. А значит, уже хороший.

Беата рассмеялась, и следующие блины выходили уже идеальными — кружевными, золотистыми, с хрустящими краями. Они ели их прямо со сковороды, макая в сметану, мёд и даже в оставшееся шампанское (идея Билли, конечно).

— Знаешь, — Билли облизала пальцы, — я теперь понимаю, почему ты сбежала. Если бы мне пришлось выбирать между бизнес-браком и этим... — она указала на блины, потом на Беату, — я бы тоже выбрала блины.

Беата фыркнула, но в груди снова ёкнуло что-то тёплое.

— Так, — Беата откусила блин и жестом обозначила комнату. — Расскажи мне про этот дом. Ты сама его выбирала?

Билли кивнула, прожевывая.

— Да. Мне нужен был уголок, где можно спрятаться. Где никто не будет тыкать в меня камерами и спрашивать, почему я не улыбаюсь.

— А почему ты не улыбаешься? — спросила Беата, не подумав.

Билли замерла, затем медленно улыбнулась — по-настоящему, без всякой фальши.

— Вот сейчас улыбаюсь.

Беата почувствовала, как что-то теплое разливается у нее внутри. Они ели, смеялись, включали музыку — то русскую, то Билли, то что-то совсем неожиданное. Говорили о путешествиях, о страхах, о смешных случаях из детства. Беата говорила об астралогии, совместимостях по матрице судбы, таро, судьбе, звездах и планетах. А Билли рассказывала про любимые ею фильмы, про видеоигры и про главную свою страсть, музыку. Когда часы пробили три ночи, они все еще сидели на полу, окруженные пустыми тарелками и обрывками разговоров.

— Я не помню, когда в последний раз так болтала, — призналась Билли, откидываясь на подушки. Беата улыбнулась.

— Значит, я не зря сбежала с той свадьбы.

Билли протянула руку и слегка ткнула ее в плечо.

— Ты вообще никуда не зря сбегала.

И в этот момент, среди ночи, пустых тарелок и разбросанных подушек, Беата вдруг поняла — возможно, это и есть то самое "не просто так", о котором говорил Вова.

—Завтра я покажу тебе настоящий Лос Анджелес, который не показывают туристам.—произнесла Билли с предвкушением. Ей хотелось провести с Беатой как можно больше времени, узнать ее как человека. За столь короткий срок она прониклась к ней и не хотела отпускать.

—С удовольствием, но получается не завтра, а уже сегодня.—сказала Беата поглядывая на часы, время на которых перевалило за три часа ночи.

—Ого, вот это мы засиделись.—Билли встала с дивана и потянула девушку за собой.—Надеюсь ты не будешь против сегодня поспать со мной, мне лень застилать тебе диван.

—Только потому что тебе лень?—усмехнувшись сказала Беата с прищуром посмотрев на Билли.

—Ну ладно, подловила.—она наклонила голову вниз, скрывая свои покрасневшие от смущения щеки и уткнулась лбом в плечо Беаты. Девушка почувствовала, как дрожь пробежала по спине Билли, когда её руки обвили её талию. Нежность смешивалась с чем-то острым, почти электрическим — будто всё это время между ними медленно натягивалась невидимая нить, и вот сейчас она наконец лопнула.

— Ты дрожишь, — прошептала Беата, касаясь губами её виска.

— Это от шампанского, — солгала Билли, но её пальцы впились в футболку на плечах Беаты. Они стояли так, на полу, в странном промежутке между смехом и чем-то гораздо более серьёзным.

— Ложь, — улыбнулась Беата. — У тебя ужасный покер-фейс.

— Ладно, — наконец выдохнула Билли, отстраняясь, но её пальцы невольно задержались на плечах Беаты, словно не решаясь отпустить. — Пойдём.

Они поднялись по лестнице, оставляя за собой следы мокрых полотенец и смеха. Комната Билли оказалась такой же неожиданной, как и всё в этот вечер: тёмные стены, гитары в углу, плакаты с культовыми фильмами ужасов и... невероятно мягкая кровать, заваленная подушками. Билли бросила ей пижамную футболку с принтом какого-то мрачного инди-бэнда. Беата поймала её и примерила — ткань пахла чем-то сладким, как ваниль и дым. Билли улыбнулась и потянулась к выключателю.

— Спи. Завтра... то есть сегодня, — она поправила себя, — нас ждёт целый день приключений.

Свет погас, и комната погрузилась в тень, нарушаемую только мягким свечением звёзд на потолке. Беата закрыла глаза, но через пару секунд почувствовала, как Билли ворочается.

— Всё в порядке? — прошептала она.

— Просто... — голос Билли звучал странно, будто она боролась сама с собой. — Я не привыкла делить кровать.

Беата замерла.

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Нет.

Это прозвучало так быстро, что Билли сама, кажется, удивилась.

— Просто... — она снова заколебалась, — иногда мне снятся кошмары. Не хочу тебя пугать.

Беата молча протянула руку и нащупала её пальцы.

— Я никуда не уйду, — сказала она просто. И в тишине комнаты, под светом фальшивых звёзд, это прозвучало как обещание.

На эти слова Билли сжала ее руку в знак благодарности и закрыв глаза, погрузилась в сон. Этой ночью ей впервые за долгое время не снились кошмары.