Глава 13
К моменту, когда Блейк со своими моделями заканчивали съемку, Джордан успела изрядно накуриться и накачаться водкой, которую ей так любезно подливали то Ингрид, то сам Тони. Походка становилась все неустойчивей, и в какой-то момент, дефилируя мимо меня, подруга запнулась об собственный каблук и рухнула в аккурат мне на колени. Или...возможно, она сделала это специально. Ее рука легла на спинку кресла, в котором я сидел, нервно притопывая ногой в такт музыке, - ее врубили парни Блейка - и поглядывал на часы в ожидании своих ребят. Находится здесь одному мне было неловко и неуютно. Вся атмосфера, что царила на съемочной площадке, казалась мне фантасмагоричной и чужеродной.
Джордан завалилась на меня всем корпусом, от чего я напрягся, и положила голову мне на плечо. Я и бровью не повел. Мне не улыбалось создавать скандал и позорить ее на людях. От нее пахло явно дорогим парфюмом вперемешку с алкоголем, а от волос тянулся горьковатый травяной шлейф из-за косяка, который она не выпускала изо рта весь последний час.
- Я так устала, - длинно выдохнула она и ткнулась носом мне в район ключицы.
Ответить на это мне было нечего, поэтому я продолжил молча гипнотизировать дверь, ведущую в коридор к выходу с апартаментов Тони Блейка. Сказал бы мне кто-нибудь пару лет назад, что в компании своей лучшей подруги я буду чувствовать неловкость, отрешенность и раздражение, я бы посмеялся над ним и послал к хренам собачьим. Но вот он я, и все мои обострившиеся негативные ощущения от того, что она бесцеремонно нарушает мое личное пространство, - теперь это было моей реальностью.
Внутри все было одной сплошной натянутой струной. Я задумчиво вертел между пальцев стакан с виски, которым меня угостил Тони, опасаясь притрагиваться к нему после последней ночи. Мне чудилось, что мое тело все еще не пришло в себя и было слишком каким-то чувствительным и восприимчивым: периодами мурашки кололи затылок, испарина выступала на лице, на кончиках пальцев проскакивала мелкая дрожь. Хотя, желание напиться и забыться, ведь так обычно я спасался от раздирающих страданий, завлекающе махало мне ручкой.
Тогда я окончательно убедился в том, что алкоголь и другие подобные вещи, действительно самая настоящая отрава, которая не решает проблем, а лишь добавляет их. Которая смертельна и разрушительна в условиях душевных мук и разбитого сердца. Которая лишь подпитывает другую отраву: все те чувства, что мучают, выворачивают наизнанку, ломают нутро... Напиться и забыться? Увы, это не так. Вас нагло обманули, когда пообещали такой эффект, и, похоже, сделали это те люди, что создали этот яд и теперь тысячелетиями наживались на людских страданиях и жизненных драмах. Напиться и убиться - вот что больше похоже на правду.
За своими думами я не заметил, как Джордан куда-то ушла. По ушам ударила музыка, ставшая громче, от чего я невольно вздрогнул и увидел, что она в одиночестве танцует в середине зала, прикрыв глаза, размашисто двигает руками в ритм и качает головой, от чего ее волосы метались из стороны в сторону. Она прекрасно двигалась, тонко чувствуя музыку, и демонстрировала все свои изгибы и выпуклости фигуры. Парни, ранее позировавшие вместе с ней, переоделись и теперь пили виски, раскуривали косяк и не стеснялись кидать на нее свои масляные взгляды. Мне не нравилось как они на нее смотрели. И это не было ревностью. Скорее, просто неприязнь к этим животным, а не мужчинам, только и думающим о том, как переспать с девушкой, которая не в состоянии владеть собой и адекватно оценивать ситуацию. А девушка, к сожалению, лишь намеренно провоцировала, совращала, подавала недвусмысленные знаки каждым движением своего тела. В памяти сразу же всплыли горькие слова подруги о том, что на нее сморят как на кусок мяса, а не на привлекательную молодую женщину. Только вот, видя ее развязное поведение и затуманенный разум в извечной попытке сбежать от реальности, я задался вопросом: так ли эти парни не правы?
- С ума сойти, какая потрясающая мелодия, Тони! - взвизгнула Джордан, крутясь вокруг своей оси, раскинув руки в сторону, и звонко засмеялась. - Кто этот чертов гений?
Мелодия набирала обороты, ее сумасбродные танцы тоже. Она вытащила двух девушек, что скромно отсиживались у стенки, и помещение наполнилось девчачьим хохотом. Тони смешно делал вид, что морщится и закрывает уши, и уже было хотел приложиться к своему стакану, как Джо подхватила его под руки и стала крутить-вертеть в танце, заставляя двигаться в такт музыке вместе с ней.
- Этот чертов гений... Дуэйн Эдди , мать его! - запыхавшись, воскликнул Блейк и выдрался из хоровода девушек, окруживших его. Те снова взорвались хохотом.
Глядя на все это безобразие Ингрид сидела у импровизированной барной стойки и судорожно глотала какие-то маленькие разноцветные таблетки, запивая их виски. Парни склонились над столом со свернутыми в трубочку пятидесятидолларовыми купюрами.
Я закатил глаза и горько усмехнулся: конечно, я понимал, чем занимаются люди на подобных тусовках, и что практически каждый чем-то бодрился и «ускорялся». Такими вещами я никогда не баловался и всеми силами надеялся избежать - уж лучше травить себя крепким, но качественным, алкоголем, поддерживая компанию, чем заниматься этим. Употребление всех этих наркотических веществ меня страшило: от алкоголя я хотя бы знал чего ожидать, а последствия от этих «конфет» и «пудры» были непредсказуемы. После прошлой ночи потерять контроль над разумом и телом для меня стало самым большим страхом в жизни. Да и у меня перед глазами столько лет был пример того, до чего можно докатиться, идя рука об руку с пьянством и наркотой. Мне никогда не забыть до какой жизни дошла моя мать, если это вообще можно назвать жизнью.
За своими размышлениями я упустил момент, когда народа прибавилось, и вот уже вся студия гудела словно пчелиный улей. На высоких стенах развесили длинные блестящие шторы, вроде новогоднего «дождя», на потолке зажглись тусклые лампы вместо большого света.
В толпе я внезапно заметил до боли знакомое лицо, и когда присмотрелся, впал в восторженный ступор: у барной стойки стоял сам Пит Таунсенд из The Who и о чем-то разговаривал с молодым парнем с длинными волосами и дикими глазами, который был только в одних джинсах, низко сидящих на бедрах. Я не мог поверить своим глазам! Меня аж подбрасывало на месте от желания, и страха одновременно, подойти к одному из важнейших людей музыкального мира.
Кто-то хлопнул мне по плечу рукой, и я с улыбкой обернулся: обладателя этой ручищи я всегда узнаю среди всех. Джек притянул меня к себе и потрепал кулаком по затылку как ребенка, радостно крича в ухо:
- Ну ты даешь, приятель! Вот это вечеринка! Как тебе удалось попасть сюда?
Я шутя сделал вид, что зарядил апперкотом в челюсть лучшему другу и высвободился из его медвежьих объятий. На моем лице застыла натянутая улыбка, а в сердце вонзился очередной ржавый гвоздь.
- Долгая история, как-нибудь обязательно расскажу.
Сердце упало куда-то в желудок и забилось там в предсмертных конвульсиях. Я живо представил как признаюсь в своем отвратительном поступке и в том, что способен на предательство и вообще так себе человек. Захочет ли Джек после этого и дальше идти со мной плечом к плечу навстречу нашим планам и мечтам, мне было неведомо. Я помотал головой будто вытряхивая из нее тяжелые мысли, что тянули меня к земле, и указал подбородком вглубь студии:
- Пойдем, найдем тебе выпить.
Мы влились в толпу, которая становилась все гуще, громче и развязнее. Джек вертел головой во все стороны с выражением лица ребенка, попавшего в кафе-мороженое и желающего попробовать абсолютно все, что он видит перед собой. Нас окружила стайка разодетых девушек. Одна из них кокетливо провела рукой по его щеке, а другая без всякого стеснения притянула к себе и оставила засос на шее с отпечатком красной губной помады. Третья девушка попыталась обвить мою шею руками, но я кинул на нее предостерегающий взгляд и, слегка улыбнувшись, покачал головой. Друг глупо захихикал и смутился, бросив на меня одурманенный взгляд. Я крепко взял его за предплечье и потянул за собой прочь, чтобы его не унесло совсем в противоположном направлении.
- Бог мой, я в раю? Здесь всегда такое дикое веселье? - спросил раскрасневшийся Джек и в очередной раз споткнулся об чью-то ногу. Он и взмокший от духоты я вывалились оттуда к длинному барному столу. Моя рубашка на спине неприятно липла к телу, и я занервничал: мне не нравилось быть потным и помятым, особенно при знакомстве с людьми, на которых необходимо произвести впечатление.
Тем временем началось какое-то просто отъявленное безобразие: визг, аплодисменты и мощный звук барабанов заполнили все пространство. Мы обернулись, ища глазами источник этого безумия. На небольшую импровизированную сцену поднялся тот самый длинноволосый жилистый парень, схватил микрофонную стойку, и его голос разнесся по всему залу:
- Сегодня я вас всех отымею! Я, мать вашу, гребаный мазафакер! Без музыкального оргазма вы отсюда не уйдете, понятно?!
Толпа взревела.
А у меня волосы дыбом встали по всему телу.
Вступила гитара, парень начал петь, и мир расширился до границ космоса. То, как он пел, вел себя на сцене, отрывался, был абсолютно свободен в своих действиях, как сводил с ума публику и с какой дерзостью управлялся с микрофоном - было потрясающе круто и абсолютно отвязно. Он изображал пошлость и всякие непристойности, и никто в этом зале не осуждал его. Только единое биение сердец, сумасшедшие танцы и полное отпущение внутреннего зверя на волю. Мы с Джеком замерли и завороженно наблюдали за всем этим, в то время как музыка, алкогольные пары и всеобщее сумасбродство проникало нам в кровь и неслось по венам со скоростью звука.
- Кто этот чувак? Вы только посмотрите, что он вытворяет! - крикнул мне на ухо обалдевший Гэри, когда протиснулся к нам вместе с Дюком, что маячил за его спиной, уже присосавшийся к бутылке пива.
А «мазафакер» и вправду вытворял: дрыгался в странных танцах так, будто был под высоким напряжением, вызывающе облизывал микрофон, тряс длинными сальными волосами в ритм. Он пел о том, что готов взять и подчиниться полностью своей девушке, забыв обо всем, отключить мозг, лечь на любимое место и стать ее верным псом...Чувак за барабанной установкой в диком экстазе стучал по тарелкам с такой силой, что выбивало дух.
Теперь я готов закрыть глаза,
И теперь я готов закрыть свой разум.
Я закрываю готовый разум,
И теперь я готов почувствовать твою руку.
Я готов почувствовать твои руки
И потерять сердце в пылающих песках.
Я сожгу свое сердце на самых любимых песках.
А теперь я хочу быть твоим псом!
Я хочу быть твоим псом!
Вскоре уже вся толпа скандировала одну-единственную фразу «Я хочу быть твоим псом», такую простую, казалось бы бессмысленную, но подкупающую своей откровенностью. Она напрочь срывала башню своим чувством абсолютной свободы и яростного бунта.
Тут к нему на сцену выскочила Джордан. Они начали вместе прыгать и в унисон кричать в микрофон слова песни. На последних аккордах гитарных струн она запрыгнула ему на спину, обвив ногами, и заулюлюкала точно одичавший туземец. Я не смог сдержать улыбки: что-что, а задора и куража в этой девчонке всегда было предостаточно.
Краем глаза я увидел, что к нам подошел Тони. Он обменялся с парнями рукопожатиями, и скомандовал юноше за баром, чтобы тот налил всем выпить.
- Сейчас я вас познакомлю с этим чокнутым... - сказал Блейк, оглядывая толпу, и, увидев парня со сцены, энергично замахал ему рукой: - Хэ-хэй, давай к нам сюда!
Мы все вместе отошли подальше от толпы, грянувшей на барную стойку промочить горло, и уселись кто на небольшой диванчик, стоящий у окна, кто на подоконник.
Парень обтер ладонь об свои потертые джинсы и, улыбаясь широкой непосредственной улыбкой, протянул мне руку, которую я крепко пожал.
- Здарова, парни! Я Игги, а ты Эдди, верно? Тони сказал, что ты здесь сегодня со своей группой!
Я немного смутился, покосившись на своих приятелей. Иногда возникало странное чувство вины, что моя фигура была центральной в нашей группе, хотя такое положение вещей вполне себе логично. Мне нравилось мечтать о том, что мы сдружились и срослись друг с другом настолько, что представляем собой единое целое. Судя по их лицам, они вовсе не были обижены на мое негласное лидерство, и им не терпелось поскорее познакомиться с этим эпатажным музыкантом. Жажда выразить ему свой восторг от увиденного была видна невооруженным глазом. Пока парни пили с Игги и вместе гоготали над его сальными шуточками, Тони повернулся ко мне и глазами указал в сторону пустующей сцены.
- Не желаете прямо сейчас показать на что способны? Парочка менеджеров уже присутствует здесь, и у вас есть шанс проявить себя. Настоятельно советую! - усмехнувшись, подмигнул он и залпом влил в себя остатки пойла в своем стакане.
Он несколько раз потер крылья носа ребром ладони, звучно шмыгая. «Уже нанюхался», - просигналило в моей голове.
Я, чуть прищурившись, пристально вгляделся в его лицо. Такое показное дружелюбие и ярое желание помочь казались лицемерными и подозрительными.
- Слушай, Тони, не сочти за грубость, - осторожно начал я, подаваясь вперед и облокотившись на колени. - Почему ты так хочешь помочь мне? Это какая-то благотворительность с твоей стороны или ты рассчитываешь что-то получить взамен?
Мужчина хохотнув откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, прикуривая сигарету.
- Конечно, рассчитываю, дорогой мой! - воскликнул он, покачивая носком ботинка, и взмахнул рукой, от чего его многочисленные кольца на пальцах сверкнули в ярких лучах диско-шара. Он резко наклонился к моему лицу почти вплотную и указал пальцами, что держали сигарету, на меня:
- Если вы прославитесь, я хочу чтобы мое имя вошло в историю. Чтобы люди знали, кто заметил вас и дал вам дорогу к славе.
Блейк пожал плечами и заявил торжественным тоном, стукнув себя в грудь кулаком:
- Хочу чтобы меня помнили не только как фотографа и гостеприимного хозяина всех этих вечеринок.
Он обвел все пространство рукой. На стенах обосновалось множество картин современных художников, которые я заметил только сейчас. Там были и полотна Энди Уорхола, и большое количество фотографий, среди которых были и снимки Джордан. На одном из них я задержал свой взгляд: она сидела в ванне с белой пушистой пеной, с еще влажными от воды и небрежно взлохмаченными волосами, ее губы были приоткрыты, в пальцах зажата сигарета. В глазах подруги сквозила тоска - этот пустой взгляд я слишком хорошо знал. Чем дольше я смотрел на это фото, тем больше мне казалось, что Тони Блейк сумел сделать невероятное: запечатлеть ее истинное внутреннее состояние. Ее настоящую. Такую, какой она была на самом деле: сексуальной, уверенной в себе, легкомысленной, и в то же время надломленной, печальной и одинокой.
- Надо признать, ты хорош в том, что делаешь, - задумчиво чиркнул спичкой об коробок я и отвел взгляд от лица Джордан на фотографии.
Я задул маленький огонек еще в зародыше. Посмотрел на Тони, на лице которого расплылась самолюбивая улыбка.
- А если мы не прославимся? Если ничего не получится в итоге? Значит, зря помогал. А если кто узнает, что ты дал нам ходку во все это богемное общество...
- Скандал, мальчик мой, это далеко не всегда плохо. Черный пиар тоже пиар. Выступите сегодня и вас либо заметят и высоко оценят, либо вы опозоритесь и уйдете с вечеринки ни с чем. Все просто! - фотограф перебил меня, стряхнув пепел с сигареты в пепельницу, заваленную окурками. Он залез в карман и выудил оттуда маленький пакетик с белым порошком. Вновь шмыгая носом, он помахал этим передо мной:
- Средство для храбрости надо? Могу поделиться, если хочешь.
Я стиснул челюсти, изо всех сил сдерживая в себе отвращение.
- Спасибо, но мне это не нужно, - процедил я, поднимаясь с дивана. - Идем, ребята! Надо подготовиться к выступлению.
Я двинулся в сторону сцены.
Теперь мне был ясно понятен смысл тех слов, что говорила мне Джордан: хочешь влиться в тусовку - стань таким, как они. От осознания этой неразрешимой дилеммы к окаменевшему горлу подкатила тошнота, а грудь сдавило от такой бессильной злобы, что было сложно глубоко сделать глубокий вдох. Выхватив стакан с виски у Джека, и, не обращая внимания на его возгласы, выпил все до дна. Алкоголь обжег глотку и осел тяжким грузом в пустом желудке. Под пахабный свист Гэри я снял рубашку, оставшись в майке, и, смочив руку питьевой водой из бутылки, растрепал свои волосы.
- Покажем этим ублюдкам, - хрипло сказал я, окидывая острым взглядом Джека, Гэри и Дюкейна.
Ритуально стукнувшись кулаками, мы приготовились дать жару.
***
К середине ночи лица людей слились в одно сплошное месиво. С каждым нужно было поговорить, выдать весь арсенал своих шуток, выпить, и так по десятому кругу. В какой-то момент я перестал запоминать имена. Алкоголь лился рекой, горькой и едкой отравой всасывался в кровь, затуманивал разум и развязывал язык. Будь я абсолютно трезвым, то не смог бы выдержать и получаса в этом разнузданном обществе.
Наше выступление с ребятами произвело отличное впечатление на всех: Тони был донельзя доволен и приятно удивлен, мы были горды собой и собрали столько обожания, и даже поклонения, сколько, думалось, не унесем на своих плечах.
Самым ярким воспоминанием было наше исполнение двух моих песен, что я написал по приезду в Нью-Йорк. Мы не постеснялись взять пример с Игги: зажигали, отрывались как могли, наслаждались звучанием музыки и ловили чистый кайф от бешеной отдачи и энергетики толпы, что нас окружала.
Я был пьян. Но не алкоголем вовсе, а теми чувствами, что переполняли через край, срывали башню, возносили к самому солнцу, дарили крылья. Невозможно передать словами, что ты испытываешь, когда стоишь на сцене, когда мелодия струится по жилам, когда сердце разрывает от любви ко всему миру... Когда столько глаз смотрят на тебя не отрываясь, внимают твоему каждому движению... Хочется кричать, плакать и смеяться одновременно. Разлететься каждой нотой, каждым децибелом, каждым словом. Задеть все струны души, попасть в самое сердце, проникнуть под кожу каждому, кто слушает, а главное слышит тебя...
И ты кричишь. Плачешь. Смеешься. Ты, черт возьми, так сильно хочешь жить, что это причиняет невыносимо сладкую боль на физическом уровне.
Внутри меня почти все было разрушено. С кровоточащим сердцем я танцевал на этих руинах в разноцветных огнях и блеске общества, в котором так стремился оказаться когда-то и которое возненавидел этой ночью. Я был почти что мертв, но, уцепившись за эти ощущения, что подарило наше выступление, тешил себя надеждой, что не все потеряно.
Не слишком искренне смеясь над шуткой какого-то рыжеволосого парнишки вместе с Гэри и Дюком, я краем глаза наблюдал, как Джордан в очередной чертов раз уходила в туалет в компании тех двух парней-моделей и выскакивала оттуда словно «ужаленная». Я начинал бояться, что в ее случае этот эпитет был уже не только прямого, но и косвенного смысла. Непреднамеренно, но все же мне удавалось избегать ее общества на этом «празднике жизни», что в принципе устраивало нас обоих.
Слегка тронув локоть Тони, я ненавязчиво отвлек его от разговора с Джеком и поинтересовался:
- Это всегда так происходит, в таких масштабах?
Блейк криво усмехнулся и кинул совершенно не удивленный взгляд на босую Джордан, отплясывающую диковинные танцы с закрытыми глазами. Его недвусмысленное молчание было красноречивее слов.
Увидев, что она повисла на Игги, пока тот не стесняясь пользовался возможностью и лапал ее за грудь, я чертыхнулся и рванул к ним. Мне нужно было вытащить ее отсюда, привести в чувство - и, если не сделаю этого, моя совесть похоронит меня заживо. Извинившись перед своим новым знакомым, я оттащил подругу в противоположную сторону студии, в самый дальний угол, где почти никого не было.
- Джо, ты что творишь? Прошу, опомнись! Тебе уже явно хватит, - я мягко взял ее за подбородок и настойчиво повернул к себе.
Блуждающий взгляд подруги остановился на мне. Она осторожно обвила мой торс руками и прижалась головой к моему плечу, будто боялась, что я с отвращением оттолкну ее от себя и уйду прочь. Обессиленно выдохнув, я обнял в ответ и положил подбородок на ее обесцвеченную макушку. Мне было страшно дать ложную надежду на отношения между нами, достаточно было одного «промаха» прошлой ночью. Джордан крупно задрожала и вцепилась пальцами в мою спину, сжимая крепче в своих объятиях, и я понял, что она изо всех сил сдерживает слезы.
Уродливое чувство жалости, что недавно разъедало мою душу, сменилось на еще тлеющее где-то в закромах моего сердца сочувствие. Наверное, я мог бы понять почему в ее жизни все так, а не иначе. Точнее, прекрасно понимал, как никто другой, зная столько лет и такие подробности жизни, о которых не ведали даже ее родные мать с отцом. Но не мог оправдать то, что она собственными руками низвергала себя на самое дно и даже не пыталась выбраться на поверхность. Она не хотела спасения.
- Джордан, - тихо позвал я подругу, и она, чуть отстранившись, но не выпуская меня из объятий, взглянула на меня потухшими глазами. - Вспомни, о чем ты мечтала. Это, - я показал пальцем в направлении разгульной вечеринки, - совершенно точно не твой путь.
Джо закусила нижнюю губу и обхватила себя руками, подбородок ее некрасиво сморщился и задрожал. Растрепанная от бешеных скачек и танцев прическа растрепалась, пряди липли к взмокшей шее, чернота вокруг глаз размазалась, делая ее похожей на грустную и тощую панду. Всегда красивая, ухоженная и внешне уверенная в себе девушка исчезла, на смену ей вылезла недолюбленная, брошенная, напуганная и потерянная девочка. Видя ее состояние, я подумал про себя, что, возможно, еще не поздно, что все-таки еще есть шанс вытащить ее из этого болота. И сделать это смогу только я, ведь никого другого близкого и родного человека рядом с ней не было.
- Вспомни мою мать, Джордан, и к чему ее привели все эти пристрастия.
Подруга упрямо сжала губы и, зажмурившись, замотала головой.
- У меня все под контролем, Эдди, можешь не переживать обо мне. Я не скачусь так, как она.
Я непроизвольно поморщился: фраза о моей матери прозвучала слегка высокомерно, и хоть мне должно было быть безразлиочн на то, что и кто о ней говорит, однако... Меня вдруг задело за живое. Даже вступиться захотелось за свою нерадивую родительницу.
Джордан продолжала что-то тихо говорить, привалившись спиной к стене, но я понимал через слово. Говорила она очень медленно и иногда так неразборчиво, что проглатывала некоторые слоги в словах. Зубы периодически стукались друг об друга, а глаза беспокойно метались из стороны в сторону.
Я тяжело и шумно выдохнул, убирая руки в карманы своих брюк, и окинул внимательным взглядом коридор, где мы прятались от толпы.
- Здесь есть балкон или что-то в этом роде? Выход на крышу, например. Нам обоим нужно выйти на свежий воздух и проветрить головы.
Подруга попробовала слабо возразить, но затем, кивнув каким-то своим мыслям, показала на выход из студии. Мы вышли на площадку, где находился лифт, прошли мимо и за поворотом оказалась неприметная дверь на узкую лестницу. Поднявшись на несколько пролетов вверх, вышли на крышу здания, и я с облегчением сделал глубокий вдох. От свежего промозглого воздуха закружилась голова, и я облокотился на поручни, подставив лицо приятному прохладному ветерку. Джордан встала поблизости и пошарила за парапетом рукой, на что я недоуменно покосился на нее. Вскоре она выудила оттуда потрепанного вида пачку сигарет и помятый коробок спичек.
- Наша местная заначка, - объяснила Джо, заметив мое выражение лица, зажала сигарету меж зубов и чиркнула спичкой.
Я ничего не ответил и отвернулся полюбоваться городом в предрассветных лучах. Утренний туман укутывал в свои объятия весь Манхэттен, мягко ложился влажной прохладой на плечи, вызывая приятную дрожь. Огни улиц еще не потухли, но светили бледнее нежели ночью и словно перемигивались о чем-то друг с другом.
Мы молча стояли на крыше, наблюдая за пробуждением этого большого города, который вообще-то толком никогда и не спал. К слову, эта тишина не была неловкой, от нее не хотелось бежать сломя голову или заполнить ее бессмысленным трепом. Да и о чем было говорить после всего, что произошло с нами за одни лишь сутки? Я не знал. Говорить в очередной раз о губительном образе жизни Джо и вновь настойчиво пытаться убедить сойти с этого пути, ведущего в никуда? Мне было страшно вызвать противоположный эффект - к сожалению, а может и к счастью, я слишком хорошо знал характер своей подруги с детства.
- Ты меня презираешь, - осторожно подала голос Джордан и резко выпустила сигаретный дым изо рта, глядя себе под ноги.
Я нахмурился, силясь понять вопрос это или утверждение.
- Скорее, сильно разочарован. - Честно ответил я, не оборачиваясь и продолжая впиваться глазами в распростертый город и нависающие над нами небоскребы. Прошлый я тут же бы ринулся выяснять с чего у нее такие мысли, от чего она так подавлена и попытался бы утешить. Но не теперь.
Где-то там моя Лиз, такая любимая и родная, еще досматривала свои сны после работы: в отличие от меня она не была ранней пташкой. Тоска в очередной раз стиснула все внутренности в кулак, а в горле встал ком, который не получалось сглотнуть. «Господи Иисусе, до чего же ты депрессивный слюнтяй, и как любишь себя жалеть! Идиот» - со злостью на себя подумал я.
Джордан горько усмехнулась и затушила окурок об стоящую неподалеку пепельницу.
- Я не обязана оправдывать чьи-то ожидания, Эдди, - сказала она и тоже навалилась на перила, вглядываясь в такой далекий и манящий асфальт пустым и усталым взглядом.
- А у меня их и нет уже давно. - Безразлично бросил я, а затем добавил, пожав плечами: - Да их и не было никогда. В отношении тебя уж точно. Ты это ты, я всегда это понимал, принимал и не пытался тебя изменить.
Джо закрыла глаза и все ее тело прошибло судорогой. Пальцы вцепились в прохладное железо ограждения с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Она склонила ниже голову и вдруг прошептала срывающимся от напряжения голосом:
- Неделю назад я пыталась покончить собой.
Не веря в то, что слышу, я заторможенно моргнул и в шоке уставился на подругу. Уж как бы ни было плохо, что бы ни происходило в жизни - Джордан Хейз, которую я знал раньше, никогда бы не пожелала себе такого конца. Она любила жизнь несмотря ни на что. Она любила себя так сильно, как могла, той любовью, которой не получала от своих родителей и от своих парней.
- Да ты, мать твою, разыгрываешь меня... - ошарашенно пробормотал я, резко развернувшись к ней всем корпусом.
Джо всхлипнула и отрицательно покачала головой, выпрямляясь.
- Нет, это правда, Эдди... Я уже почти спрыгнула, была готова остаться лужей дерьма на асфальте...
Я в два шага настиг ее и развернул к себе, вцепившись в острые плечи подруги.
- Ты с ума сошла?! Да как ты могла до такого додуматься, дура! Не смей, черт возьми... Не смей даже думать об этом, поняла?! - кричал я ей в лицо, тряся как тряпичную куклу.
Я был так зол на нее за этот поступок, что мне хотелось нахлестать ей по щекам, чтобы привести в чувство. Она уперлась макушкой мне в грудь и зарыдала так громко, так горько, вцепляясь в мои запястья руками, что у меня заложило уши.
Тогда, стоя на крыше, я правда сильно испугался за Джордан. Несмотря на все, что произошло, что она творила и как поступала со мной, быть равнодушным и не переживать за судьбу подруги оказалось не простой задачей. Стоило только на миг представить, что она действительно взяла и сделала это, как внутри все холодело от ужаса.
- Я никчемная... У меня такие проблемы и с такими людьми, Эдди, ты представить себе не можешь... - заикаясь от рыданий, шептала Джо и дрожала всем телом. - Они не дадут мне соскочить, я слишком многое им должна...
Я отпустил ее и сжал руками волосы, оттягивая пряди с такой силой, что почувствовал жжение на коже головы. В груди жгло каленым железом, дыхания не хватало. Не хочу, не могу я ввязываться во все эти темные истории!..
- Черт... Черт, черт, черт!
Мой крик разнесся по крыше и эхом отразился от близ стоящих домов, встревожив сонных птиц, что хлопнули своими крыльями и тут же удрали. Сделав длинный и шумный выдох, я прикрыл глаза и попытался взять себя в руки. Понятия не имел как решаются подобные проблемы, но, видимо, придется разбираться с этим мне. В голове мелькнула мысль попросить о помощи Билли Мозеса свести с нужными людьми в полиции, но я тут же отмел эту идею. Еще не хватало этого прекрасного человека и его семью втягивать во всякое дерьмо!
Джордан сидела на крыше, привалившись к ограждению, дрожала как осиновый лист на ветру и без конца шмыгала носом. Весь лоск высококлассной и высокомерной фотомодели из «высшего общества» стерся в пыль, слез как уродливая маска.
- Поднимайся, нам надо валить отсюда. Покуражились и хватит. - Решительно сказал я, подошел к ней и протянул руку чтобы помочь встать. - Поймаем такси, я отвезу тебя домой и...
Джо быстро замотала головой, цепляясь за мою руку как за спасательный круг, и запричитала:
- Нет-нет, я не могу туда вернуться!.. Не сегодня... Мне нельзя там появляться! Пару дней точно...
Я нахмурился и с досадой потер лоб пальцами, но уточнять причины не стал: видел, что все равно не расскажет, и напороться на очередную ложь не хотел. Спросил лишь где она собиралась ночевать в таком случае, на что получил ответ: у Блейка. У них была договоренность. А зная как этот хитрый жук любит оказывать помощь взамен на что-то, в голову полезли всякие идеи, одна хуже другой.
Подумав несколько долгих минут, я принял решение, от которого сердце сжалось до размеров атома.
- Перекантуешься у меня пару дней, заодно и честно расскажешь во что ты влезла. Будем думать, что делать дальше.
Подруга было бросилась мне на шею, но я тут же отпрянул и вытянул руку перед ее лицом.
- Но только при соблюдении нескольких важных условий пребывания в моей квартире и у меня под боком! - Резко сказал я и начал по очереди загибать пальцы, перечисляя: - Первое: никаких веществ, таблеток и прочей ереси в моем доме. Второе: ты всегда в адекватном состоянии и не употребляешь ничего из вышеперечисленного. Третье: ты не крутишь хвостом перед моими друзьями, как бы они не пытались оказать тебе знаки внимания. Четвертое: не лезешь ко мне в душу и уж тем более в постель, в штаны, куда угодно... И последнее, немаловажное: ты должна понять и принять тот факт, что между нами ничего не может быть и никогда не будет. Это ясно?
Я закончил сгибать пальцы в кулак и потряс им в воздухе. Джордан чуть помедлила, но затем закивала головой, соглашаясь.
- Если нарушишь хоть одно из них, то можешь забыть обо мне и обо всем, что нас с тобой когда-то связывало. Двери в мой дом и мою жизнь будут для тебя закрыты навсегда.
Дверь на лестничную клетку открылась от моего пинка носком ботинка, и я махнул рукой, приглашая идти обратно забирать свои вещи. Джо, нервно пожевав губы, неуверенно пошла вперед, а я двинулся за ней.
Пора заканчивать веселье.
Когда мы вошли в студийное помещение Блейка, там уже царила настоящая вакханалия. Кое-где мелькали целующиеся парочки, а кто-то откровенно занимался сексом и самоудовлетворением на публику. В том тихом уголке коридора, в котором еще недавно разговаривали мы с Джордан, я различил Гэри, а на полу опустившись на колени перед ним стояла Ингрид. Его рука на ее затылке, спущенные штаны и громкие чмокающие звуки не оставляли ни грамма фантазии о том, чем они тут занимались.
Я прочистил горло.
- Гэри! Заканчивай. Мы уходим, ты с нами?
Ни Джордан, ни я, стоящие неподалеку в ожидании ответа, не смутили парочку. Они как ни в чем не бывало продолжали свои «игры»: Гэри несдержанно простонал, стукнувшись затылком об стену.
- Уже? А я только приступил к самой приятной части вечеринки... О...О! Кажется, я... - срывающимся голосом воскликнул друг, наматывая на кулак длинные волосы девушки, забранные в гладкий хвост. - О-о-о... Кажется, я скоро буду готов! Твою ж мать, детка, у тебя волшебный ротик...
Усмехнувшись, я закатил глаза и потащил подозрительно тихую Джордан за руку в зал, где осталась наша верхняя одежда. Поверх тонкой кожаной куртки я накинул на нее свое пальто и застегнул на все пуговицы. Для нее оно было слишком огромным, от чего подруга выглядела комично, но пусть лучше так, чем продолжать сверкать своими голыми грудями в сетке и сумасшедшим мини. Следом я надел свою рубашку, нашел в толпе полупьяных Джека и Дюка, и мы двинулись на выход.
Вдруг как черт из табакерки перед нами выскочил Тони Блейк и перегородил дорогу.
- Уже уходите? В самый разгар веселья? Какая жалость, - фотограф капризно поджал свои тонкие губы и кинул сердитый взгляд на мою подругу: - Ты уходишь с ним? А как же наша сделка, моя кошечка?
От лица Джордан отлила кровь, и она неловко пошатнулась на каблуках, впившись ногтями мне в запястье. На моем лице не дрогнул ни один мускул.
- Да, мы уходим. Спасибо за вечеринку и возможность выступить, Тони. Еще увидимся, - мои губы растянулись в любезной улыбке, и я протянул ему руку. Внутри меня все напряглось, уловив легкий флер опасности, исходящий от фотографа.
Джек вышел чуть вперед, и его массивная широкоплечая фигура возвысилась над мужчиной точно колонна. Мой друг недвусмысленно намекал на то, что с его легкого щелчка в лоб тот может улететь в стратосферу.
Блейк нервно дернул щекой и окинул его боязливым взглядом.
- Она должна остаться, Эдди. У меня будут проблемы... К тому же, твоя подружка должна мне денег за кокс! Снабжать дурью бесплатно я не нанимался, даже своих друзей, - прошипел он, сузив глаза, и нервно поправил полы своего уже слегка помятого пиджака.
Я оцепенел от услышанного. Да, догадывался, был готов, но это все равно было будто обухом по затылку. Сцепив зубы, я полез в карман пальто, висевшего на подруге как на вешалке, и достал оттуда немного наличных.
- Сколько? - процедил я, сверля Блейка взглядом.
Тот насмешливо фыркнул и отмахнулся от меня как от назойливой мухи.
- Убери свои деньги, мой мальчик! Я деньги с нее трясу не потому, что у меня с ними напряженка. А потому, что каждый должен платить за свои увлечения! - выделил он последние слова и выжидающе посмотрел на Джордан.
Та замялась и, расстегнув нижние пуговицы моего пальто, полезла в маленький кармашек на своей кожаной юбке, выудила оттуда туго скрученную трубочку купюр и нерешительно протянула Блейку.
- Это все, что у меня есть сейчас с собой...
Он тут же сердито выхватил их у нее из пальцев и спрятал в своем внутреннем кармане пиджака.
- М-да. - Разочарованно цокнул Тони и покачал головой: - Джордана, девочка моя, он был даже готов заплатить за тебя... Нехорошо. Ценить своих друзей надо, а не прятаться за их спинами, когда сама же нажила себе неприятностей полные трусы.
Затем повернулся ко мне, как ни в чем не бывало одарил улыбкой и помахал пальцами на прощание:
- Счастливо, Эдди! Буду ждать вашего громкого успеха. А он у вас будет обязательно: меня закидали вопросами что вы, кто вы и заключен ли у вас уже с кем-нибудь контракт.
Он ушел, и мы все с облегчением выдохнули. Из коридора выглянул улыбающийся во все лицо Гэри.
- Так мы идем или как? Я как раз успел кончить. А если еще нет, то мне бы пойти на второй раунд, если вы понимаете, о чем я. О, а это что за грустная принцесса у нас тут? Могу тебя развеселить, детка, я в этом большой спец... - поигрывая бровями, многообещающе оскалился он и подмигнул Джо.
Джек несдержанно прыснул в кулак, а Дюк со словами «Пошли давай, Дон Жуан хренов!» взъерошил его вьющиеся волосы, от чего тот как обычно наигранно завозмущался. Джордан исподтишка заулыбалась, и мы всей нестройной компанией двинулись к лифту.
Пока мы его ждали я задумчиво смотрел на парней и чувствовал оседающую на сердце тревогу за наше будущее. Стало страшно, что мы, вкусив сладкий плод славы, почувствуем слишком большую власть и вседозволенность, будем бесконтрольно баловаться всяким дерьмом и спать со всеми без разбора...
Ведь такова жизнь рок-звезды.
А может нам все же удастся обойтись малой кровью, кто знает...
Ведь все зависит только от нас.