Глава 12
Я поднялся на лифте на двадцать девятый этаж элитного здания почти в самом центре Манхэттена и подошел к широкой железной двери с табличкой «Тони Блейк». Ниже кривым почерком было чем-то нацарапано «КОЗЕЛ». Слыша доносящийся смех и музыку по ту сторону, с тяжелым вздохом я нажал на кнопку звонка.
Изнутри послышались скрип открываемой внутренней двери и чьи-то неторопливые шаги. Дверь распахнулась, и передо мной предстала полуголая девица с сигаретой в длинном мундштуке. На ней были лишь ажурные колготки с каким-то рисунком и черные бархатные перчатки до локтя. Сначала она без особого энтузиазма окинула меня взглядом, но, когда я снял солнцезащитные очки, начала откровенно разглядывать. В ее глазах читался настолько явный интерес и вожделение, что, мне кажется, я даже слегка покраснел. Всеми силами стараясь не пялиться на ее «прикид», от вида которого у меня чуть глаза не выпали, прочистил горло. Чего-чего, а такого прям с самого порога я никак не ожидал увидеть.
Неловко перекатываясь с пятки на носок и обратно, я открыл было рот спросить здесь ли Джордан, как из глубины помещения раздался звонкий, будто мальчишеский, и в то же время неприятно тягучий голос:
— Я надеюсь, там пришла моя обезьянка, которая уже полчаса как опаздывает на съемку!
Девица, не отрывая от меня хищного пристального взгляда, выпустила изо рта густой сладковатый дым и крикнула в ответ:
— К тебе пришел какой-то красавчик! Почему ты мне никогда не показывал его, Тони?! — она возмущено топнула ногой и капризно надула губы. Затем наклонилась ближе и положила ладонь с длинными ядовито-красными ногтями мне на грудь. — Малыш, ты уверен, что хочешь Тони? Я могу предложить тебе больше...
Закашлявшись от дыма, что источала ее сигарета, я аккуратно отвел ее руку в сторону и постарался растянуть губы в вежливой и сдержанной улыбке.
— Спасибо за предложение, но меня не интересует. Я ищу Джордан Хейз. Не подскажешь, где мне ее найти? — слегка подмигнув ей, спросил я.
Девушка сощурила глаза и дернула подбородком в сторону входа, приглашая зайти внутрь. Когда я проходил мимо этой почти голой особы, она вдруг недвусмысленно облизнула мундштук, от чего я так резко шарахнулся от нее, что едва не выронил пачку сигарет из руки.
Позади послышался резкий знакомый голос:
— Угомонись, Ингрид. Он со мной.
Ингрид глянула за мое плечо, а я обернулся. В дверях стояла запыхавшаяся Джордан в невозможно короткой кожаной юбке, едва прикрывающей пятую точку, и сетчатой кофте, под которой ничего не было. У меня невольно отвисла челюсть. На лице была тонна макияжа, голубые глаза из-под дымчато-черных теней и пушистых ресниц резко выделялись на контрасте с ее бледной кожей, которая в тусклом свете лампы отливала нездоровой синевой. Взгляд был странный, мутный, расфокусированный. Я недовольно сцепил зубы: она теперь вообще хоть когда-то бывает в нормальном состоянии, а не под кайфом?
— Опять опаздываешь. Слишком долго пудрила носик? — едко поинтересовалась Ингрид, окидывая Джордан полным презрения взглядом.
— Захлопни пасть, а то я сделаю так, что в твои ноздри ни одна купюра больше не влезет. — Ощетинилась Джо и, схватив меня за руку, быстро потащила вперед.
Девушка, видимо, модель этого самого Тони Блейка, обиженно надула губы и, зазывно качая бедрами, ушла туда, откуда доносились голоса. Мы направились следом за ней.
Джордан резко остановилась и, развернувшись ко мне всем телом, шепотом спросила:
— Что ты тут делаешь?
— Пришел забрать тебя отсюда и попытаться уберечь тебя от ошибок.
Подруга беззвучно рассмеялась, качая головой. Она похлопала меня по плечу и, перестав смеяться, показала средний палец.
— Можешь забыть об этом. — Она попыталась уйти, а я мягко, но настойчиво, взял ее за запястье, останавливая.
— Джо, тебе это не нужно. — твердо сказал я, вкладывая в свои слова максимум силы убеждения. Надежда, что мое мнение и я сам еще имели хоть какой-то вес для нее, еще теплилась внутри меня. Хотя, о чем это я вообще? Она всегда поступала по-своему.
От камеры к нам навстречу двинулся высокий сухопарый мужчина с пронзительными серыми глазами и кудрявыми каштановыми волосами. Он был одет в кричащего розового цвета пиджак на голое тело, а на его шее зачем-то был намотан кислотно-зеленый шелковый шарф. Весь его вид кричал об эпатаже. Они с Джо расцеловали друг друга в щеки как старые добрый подружки.
— Джордана, детка, ты же знаешь, как я не люблю, когда опаздывают на мою съемку! Мое время очень дорого стоит! — Гладкое лицо мужчины исказила недовольная гримаса, превращающая его в сушеный изюм. Его длинные пальцы были сплошь унизаны кольцами. Тут он заметил меня и всплеснул руками: — О, ты сегодня не одна! Что это за аппетитный молодой человек с тобой сегодня, душа моя?
Я едва не закатил глаза: серьезно? «Аппетитный»? Судя по всему, эпатажность у него была не только во внешнем виде, но и в сексуальных предпочтениях.
— Прости, Тони, это в самый последний раз, честное слово! — начала оправдываться Джо, бережно взяв изящные пальцы мужчины в свои, от чего тот явно получал удовольствие. Махнув на нее рукой и скользнув по мне еще одним любопытным взглядом, он оставил нас одних.
Джордан дождалась, когда фотограф отойдет на приличное расстояние, и снова повернулась ко мне.
— Дай мне то, чего я хочу, и обещаю, что сразу брошу все это! — Джордан порывисто приблизилась и, обхватив мое лицо руками, попыталась поцеловать меня в губы, но я, опешив, тут же отошел на два шага назад, слегка отталкивая подругу от себя. На ее лице отразилось отчаяние. — Пожалуйста, Эдди, мы будем вместе, я завяжу...
— Прекрати сейчас же нести чушь и вмешивать меня во все это! — прошипел я, отступив еще на шаг, уже начиная жалеть, что пришел сюда. От той «каши», что варилась в ее хорошенькой голове, я все больше и больше приходил в ужас. — Твои решения и поступки не должны зависеть от кого-то. Это гребаное перекладывание ответственности на чужие плечи!..
Не дослушав меня до конца, Джордан развернулась с противным скрипом развернулась на каблуках и понеслась как чумная вглубь студии. Я закатил глаза так сильно, что, кажется, увидел собственный затылок, и сжал переносицу двумя пальцами, укрощая раздражение, которое захлестывало меня. Хотелось надавать подруге подзатыльников воспитания ради, чтобы она пришла в себя наконец. Зачем стараться, а главное как, помочь человеку, если он сам не хочет чтобы ему помогали? Здесь я бессилен. Мысленно послав все к черту, я было собрался уходить, как ко мне подошел сам Тони.
— Уже уходишь? А я уж было пригляделся к тебе, и мне в голову пришла одна задумка с твоим участием! — задумчиво обходя меня по кругу и разглядывая со всех сторон, пробормотал он. «Даже представить боюсь, что там за задумка...», — подумал я, и меня передернуло от отвращения. Подняв глаза и добродушно улыбнувшись, он протянул руку: — Кто я ты уже знаешь, а вот кто ты... По всей видимости, ты Эдди, друг нашей оторвы.
Я удивленно вскинул брови и пожал его мягкую ладонь: чувак явно заботился о коже рук, даже лучше, чем любая женщина.
— Откуда вы меня знаете?
Мужчина закурил самокрутку и медленно выпустил густой дым изо рта и ноздрей, не спеша отвечать. В его серых глазах искрился неподдельный интерес ко мне, и, увы, я был уверен, что этот интерес был не как к музыканту. Блейк обвел рукой свою обитель и вдруг спросил:
— Как тебе мой пентхаус, нравится? Раньше это была просто дорогостоящая недвижимость, а теперь это один из оплотов современной тусовки и искусства.
Огромная квартира Блейка была превращена в студию: повсюду стояли стенды с натянутой на них разноцветной тканью для съемки, пара импровизированных столиков с зеркалами, за которыми сидели две девушки, одна из которых красила другую, и еще куча всякой дребедени. Точнее, реквизита, как поправила бы меня Джордан, сболтни я об этом вслух. Обе девушки с интересом пялились на меня, периодически перешептываясь и краснея от смущения, из-за чего моя подруга кидала на них злые взгляды и шикала чтоб те заткнулись. У стены перед большой высокой камерой на штативе стояли двое молодых людей, одетых только в джинсы на босу ногу. Оба откровенно разглядывали тело Джордан и пускали слюни. Ну, хоть что-то не меняется в этой жизни.
— Эдди Мориц. — Представился я и, пытаясь подобрать подходящие слова, смущенно промычал: — И да, у вас тут...интересно. Необычно.
— Тони, это мой друг, помнишь, я о нем рассказывала? — вдруг с широченной улыбкой, явно фальшивой, защебетала Джордан и села на стульчик, к которому тут же подбежала одна из девушек с плойкой и начала делать ей прическу.
О, так мы все-таки все еще друзья... Мило, что она совсем меня не слушала, а если и слушала, то плевала на все мои слова. Я нахмурился, но сжал зубы и промолчал, не отвлекаясь от разговора с фотографом.
Тони прищурился, закивал головой как китайский болванчик и с восторгом заключил:
— Детка, он просто невероятно сексуален. Этакий мрачный и меланхоличный парень, внутри которого горят нешуточные страсти, а в постели просто ураган. Такой персонаж мне очень нужен. Взгляд, губы, походка, стиль — мне в нем нравится абсолютно все!
Смутившись, я неловко качнулся на пятках и бросил сердитый взгляд на Джордан, которая поддакивала каждому слову Блейка.
— Эдди, я слышал, что у тебя своя музыкальная группа, и вам, конечно же, я уверен, нужна помощь, — обратился снова ко мне он, выделив последние слова и наклонившись ко мне слишком близко. Мужчина был ниже меня ростом на целую голову, и было неловко смотреть на то, как беспардонно вторгаются в мое личное пространство, а я, в свою очередь, старался не показаться высокомерным.
— Скрывать не буду: помощь нам, действительно, не помешает, — осторожно кивнул я, опасаясь того, что может предложить этот человек. Конечно, я понимал, что у него наверняка есть какие-то связи, но не был уверен, что они были в области музыкального бизнеса. Да и кто за просто так будет помогать продвигаться куда-то, рекламировать тебя? Никто. Каждый во всем ищет свою выгоду. Глянув на Блейка, я понял, что он терпеливо ждет от меня вопроса о какой именно помощи идет речь, и продолжил: — Вы что-то хотите предложить нашей группе?
Сделав оскорбленное лицо, тот помахал на меня пальцами словно веером и проворчал:
— Вообще-то не я хочу что-то предложить, а вы хотите попросить у меня помощи. Это очень существенная разница! — он картинно тяжело вздохнул, закатывая глаза, и с этаким сочувствием во взгляде сказал покровительственным тоном: — Тебе нужно учиться общаться с подобными мне людьми и крутиться в этой «тусовке», мальчик мой. Иначе, спешу тебя огорчить, ваша группа в полной заднице.
Я терпеливо смолчал, сжав челюсти.
Думаю, не нужно сильно много объяснять как приводят в бешенство такие люди, как этот кадр, стоявший передо мной с видом особо ценной заморской птицы, когда на самом деле был всего лишь расфуфыренным попугаем. Глядя на такого, как он, так и хочется спросить, давно ли ты сам вылез «в люди» из своей задницы? Если, конечно, изначально не родился с золотой ложкой во рту. По какой-то неведомой мне причине люди, добившиеся высот, начинавшие с нуля, со дна, как и я, становятся надменными ублюдками и подчистую забывают какими были в начале своего пути. Как было сложно, как приходилось «выгрызать» себе зубами путь наверх или просто лизать чьи-то могущественные задницы... Я принципиально был за самостоятельный путь, не за лизоблюдство. Понимал, что, возможно, придется где-то прогнуться, в нужном месте и нужному человеку поулыбаться, но знал, что это уничтожит меня, поэтому не собирался даже пытаться. Если уж и понадобится лебезить перед кем-то, то я лучше найму для этого какого-нибудь гребаного менеджера, ради оплаты которого буду работать вдвое больше.
— Спасибо, я учту.
Натянул вежливую улыбку я на свое лицо и уже хотел было попрощаться с Тони Блейком, мысленно послав его к черту, как он, ахнув, удивленно вскинул руки.
— Ты что, собрался уходить?! Вскоре здесь соберется куча именитых гостей, а ты уйдешь и не воспользуешься шансом завести полезные связи?
Я с недоверием посмотрел на фотографа, выгнув бровь.
— Не думал, что вы готовы поделиться ими. И сколько же придется ждать этой вечеринки?
— Ох, бери все, какие нужны, мне не жалко! Я даже сам тебя со всеми познакомлю, — Блейк потрепал меня за предплечье и добавил, уже уходя к фотостендам и камере: — Гости начнут приходить через пару часов, так что никуда не пропадай, мальчик мой.
— Могу пригласить на вечеринку моих ребят из группы? — поспешил уточнить у него я, провожая его взглядом.
— Ты просто обязан это сделать! — ответил Тони и поманил пальцем к себе девушку, что открыла мне дверь: — Ингрид, поди сюда! Покажи этому сладкому парню где у нас тут телефон...
Ингрид гордо прошествовала мимо меня и дернула подбородком в сторону небольшого закутка, напоминающего бывшую кухню, где располагалась барная зона. Нервно взъерошив волосы, я прошел за ней к телефонному аппарату и под ее слишком пристальным взглядом сделал пару звонков: Джеку и Гэри. Надо признать, мое приглашение на Манхэттен произвело фурор — парни сразу оживились и пообещали «подвалить» в ближайшее же время. Я выдохнул с облегчением. Все-таки один в поле не воин.
***
Прикурив сигарету, я сделал длинную затяжку, задержал дым в легких и медленно выдохнул его, откинувшись на спинку кресла.
Наблюдая за Джордан, за тем, как она работает, как, даже не напрягаясь, встает в нужные позы, я все же немного залюбовался ей: подруга была в своей стихии. Сколько я помнил — камера всегда ее любила. Она умело кривлялась, так, чтобы это было отвязно, но не сильно вызывающе, демонстрировала все свои прелести в выгодных ракурсах. Глядя на ее полную грудь, просвечивающую сквозь мелкую сетку ее кофты, я невольно задерживал взгляд, но жгучего желания и трепета внутри не испытывал ни грамма. Более того, стоило мне подумать о том, что буквально этой ночью мой член побывал внутри нее, как я начинал искать в себе причины того, что могло поспособствовать этому кроме алкоголя, но ничего не находил. Столько лет мечтать о недосягаемой Джордан Хейз, и, получив когда-то заветное и желаемое, морально умирать от того, что взял то, что не должен был, а теперь расплачиваюсь за это.
Опустив взгляд к своей ширинке на брюках и наблюдая абсолютный штиль в паху, я невольно задавался вопросом: «Как же тогда получилось, чувак, что ты так подвел меня? Что со мной случилось этой ночью?..» Я абсолютно точно больше не любил и не хотел Джордан Хейз — в этом не было ни малейшего сомнения.
Ведь то, что уже мертво, ожить не может.