Глава - 57
Пробежав солидное расстояние и не найдя выхода, я поняла, что окончательно заплутала. Лишь Бегуны отлично знают каждый проход и коридор. И почему я не стала бегуньей? Мой внезапный, идиотский порыв смелости, сменился ужасом, от осознания того, где я сейчас нахожусь. Эмоций не осталось, и включился мозг, пытающийся прикинуть что делать и как быть дальше.
Куда же этот говнюк мог деться? Словно в воду канул, хотя и воды то тут нет. Смешно, но не мне. И что своим дурным поступком он пытался доказать? Возомнил себя самым умным?! Хотел доказать что-то Томасу?
Дохожу до тупика и не вижу дороги ни в право, ни влево. Снова не то. Разочарованно и с новым приливом отчаяния, разворачиваюсь и плетусь назад по бесконечным проулкам коридоров. Слова Минхо о том, что тут заблудиться легче легкого я воспринимала не серьезно. Теперь же, убедилась в этом сама.
Высоченные стены пугающе возвышаются над головой, частенько напоминая мне о том, что я их пленница. Темно-зеленый плющ, тянется почти до самой верхушки, но всё же, не достаёт концов этих каменных великанов. Глубокие, темные трещины распространяются везде и даже на каменном полу, который, в некоторых местах, покрывают маленькие клочки травы. Меня даже позабавило это зрелище. Несмотря на твердую поверхность камня, трава прорвалась сквозь эту прочность к тёплому лучистому солнцу. В обычной жизни, порой, занят своими делами, спешишь и не находишь времени понаблюдать за такими мелочами. Это наталкивает меня на мысль, что подобно этой траве, Приютели должны быть сильными, не должны сдаваться и просто обязаны надеяться на лучшее и на то, что они непременно выберутся из этого проклятого места. И надеюсь, что и я тоже высвобожусь из этого заточения. Если конечно «высвобожусь».
Прошедшие полтора часа блужданий (если не ошибаюсь), заставили меня размышлять так, словно это последние часы моей жизни. Никогда бы не подумала, что закончу свою жизнь вот так — бессмысленно. Теперь я полностью могу понять смысл сказанных Томасом слов о том, что некоторые мгновения его жизни «пронеслись перед глазами». Если бы не передвижение этих махин и Гриверы, то здесь было бы безопасно. Наверное.
Что будет, когда навстречу выскочит оголодавший Гривер? Холодок по коже при упоминании одного только слова — «Гривер». Здесь и оружия то нет, чтобы отбиться от этой твари. Один только густой плющ. Спрятаться за ним тоже вряд ли получится. Я и не рассматриваю эту идею как вариант. Даже при всем моём желании, он не сможет спрятать меня полностью; да ещё и запутаться можно, если вдруг придётся удирать. Как я поняла: эти безумные Создатели, киборгов точно не кормят, наверняка считая, что зрелища с голодными, истощенными монстрами, будут интереснее и увлекательнее. А иначе, зачем бы им создавать такие ужасные условия для выживания и бездушные машины-убийцы? Ужасно — для нас, а не для них. А жуки-стукачи должно быть следят за каждым шагом.
Эти изверги за стеной наверняка знают, что я здесь и им абсолютно наплевать, что со мной будет. А что если покричать? Может я недалеко от выхода и меня хоть кто-нибудь услышит.
Отлично Рэннет, лучше не придумаешь! Заодно и Гриверов позовёшь на обед.
Нет! Так не пойдёт. Однако, Ньют говорил, что они выходят лишь по ночам. Надеюсь: он был прав. Стараюсь вспомнить какие-нибудь детали, может, найду хоть что-то для себя знакомое, а заодно и выход.
Оглядываюсь; нет ли там этой нечисти. Затем поднимаю глаза к небу. Они, оказывается, могут, и по стенкам ползать, судя из рассказа Джерри. Но если Джерри и Ньют не застревали ночью в Лабиринте, то Гривер напал на них днем. Отсюда и заключение: они днем тоже разгуливают по Лабиринту. Просто Ньют утаил эту историю от меня. Зачем? Какой смысл? Ничего не понимаю. Если он был заинтересован в том, чтобы я сюда не ходила, то уберечь меня от этой ошибки получилось у него плоховато.
У-ф-ф! Наверху тоже никого нет. Небо голубое-голубое и ни одного облачка. Из-за этой высоченной темной ограды создаётся ощущение, что это иллюзия; как будто я сейчас стою вверх тормашками и, сорвавшись, полечу в голубую бездну. Голова кружится. От такого зрелища подташнивает и я прекращаю так долго вглядываться в небо.
Иду дальше по коридору, шаркая ногами. Слышу, как позади меня этот шорох отдается эхом. Холодный ветер играет с моей одеждой. Он свистит и завывает, словно напевая непонятную мелодию. Но только вот от этой мелодии, совсем не хочется улыбаться. В сердце поселяется ужас, а ладони потеют, охлаждая кончики пальцев. Так и свихнуться недолго. Конечно, я понимаю, что это сквозняки, отталкивающиеся от потрескавшихся огромных стен. Здесь тихо, закрытое пространство и поэтому звук в два раза сильнее и отражается длинными протяжными отголосками; как будто выкрикиваешь в длинную-придлинную трубу или глубокую яму и этот голос постепенно убегает подальше и не возвращается, становясь всё тише и приглушённее.
Холодеет. Волоски на коже рук поднимаются, а кожа покрывается пупырышками, создавая ещё более неприятное осязание прохлады. Ненавижу холод. Мне кажется, что я очень чувствительна к нему. Только благодаря солнечному свету, я всё ещё не озябла.
Спустя пару поворотов, я забрела в длинный проулок и прошагав его полностью, на новом повороте наткнулась на какую-то железную надпись, блестевшую в свете солнца. На секунду она показалась мне знакомой и когда я подошла ближе, то разглядела ее лучше. Она не просто мне знакома. Я видела её! Видела в своих воспоминаниях или в одном из снов! На этой железной, исшарканной пластине выгравированы большие буквы:
«ЭКСПЕРИМЕНТ ТЕРРИТОРИЯ ОБРЕЧЁННЫХ. Программа Оперативного Реагирования Общемировая Катастрофа».
Так вот каких гласных не хватало! Мне стало все ясно. Но вот смысл слов я понять не могу. Какая катастрофа? Почему территория обреченных? Неужели все настолько плохо, и отсюда нет выхода?
«Обречённые». Это слово звучит как пожизненный приговор. Только за что? Неужели они хотят всех здесь перебить при помощи Гриверов?
«Эксперимент». Это слово ещё раз убедило меня в том, что мы подопытные, а они наши владельцы. Экспериментаторы проклятые.
Как же больно все это видеть и осознавать, что я и все здесь — не жильцы. Ходячие трупы. Мне нужно срочно найти выход или я рискую скормить саму себя здешним чудищам. Такой радости я Создателям не доставлю.
Поглядев дальше, в длинный мрачный коридор, я сорвалась с места и вновь побежала, чтобы совсем не растерять сил. Может, я чего-то не понимаю? Возможно, выход где-то недалеко, но я не могу увидеть? В такой обстановке мне тяжело соображать.
Солнце начало спускаться, и небеса приобрели оранжевый, закатный оттенок. От жуткой мысли о сумерках и темноте, меня бросило в жар, и я прибавила скорости, побежав вдвойне быстрей. Не хочу оставаться здесь на ночь.
Заворачиваю из коридора в коридор, но вижу те же уродливые, отдающие жуткой аурой, серые стены. Думаю сейчас уже четыре, а может и больше, ведь часов с собой у меня нет.
Заметно начало темнеть. Опускаются сумерки или мне это только кажется. Нужно поторопиться, а я до сих пор бегаю, словно в клетке и не могу найти выход. Бегу лишь на одном оставшемся дыхании и то, оно тоже заканчивается, словно мне в лёгкие попал огонь, а по их стенкам натолкали плотный, холодный, разрывающий их на куски металл. Мне тяжело дышать и я резко останавливаюсь, упершись о колени, нагибаюсь и пытаюсь отдышаться.
Ох, кого я обманываю?! Это просто глупо — носиться из коридора в коридор. Нужно передохнуть. И чтобы больше не тратить силы, я решила сесть и посидеть немного. Теперь я виню себя за эти никому не нужные приступы храбрости. Зачем я побежала за этим психом-самоубийцей?! Я не Бегун и не знаю выход отсюда. Я потерялась. Что же мне делать? Ком подступает к горлу и по щекам ручьем текут слёзы. Впервые в жизни, мне по-настоящему страшно как никогда. И никто небось и не вспомнил обо мне и не принялся искать. Кому я нужна? Ньют ненавидит меня настолько, что даже не хочет общаться, а Томасу, итак, тяжело после того, что случилось. Ему сейчас не до меня. Зарт тоже должно быть очень занят работой.
Я вытерла ладонью слёзы и шмыгнула, попытавшись глубоко вздохнуть, но из-за заложенности носа, только прибавила головную боль. Высоко согнув ноги, я уткнулась головой между колен и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. В голове пусто, как в чёрной яме. Ни одной нужной мысли или подсказки. А где я их возьму то? Нигде. Остаётся ждать той участи, что неизбежно настигает меня. Ладони вспотели, а сердце забилось в бешеном ритме. Аж тошнит. Я не трусиха, но жить то хочется всем! Парни и те боятся, а что уж говорить о девчонке; совсем одной, заточенной в этом замкнутом, леденящем душу, пространстве.
Слышу шорох, недалеко от меня, но не осмеливаюсь поднять глаза. Что будет, то и приму. Чувствую, как страх сковал меня изнутри и снаружи, словно удерживая от любых попыток самосохранения. Не могу пошевелиться. А может это только моё воображение? Кажется? Все возможно, ведь я провела столько времени в одиночестве, в страшном месте.
Нет. Звук усилился, словно кто-то неистово несется в мою сторону. Бороться я не могу; у меня ничего нет. Бежать? Нелепо, ведь чудище нагонит. Ждать? Это вариант.
Неожиданно, что-то, мертвой хваткой вцепляется мне в плечо и с испуга, я начинаю молотить кулаками. Я не хочу умирать! Я хочу жить! Хочу!