глава 2.
И вот, в этой тишине, они продолжали двигаться в такт музыке, почти не двигаясь. Лёгкие шаги, маленькие шаги, которые не могли нарушить этот момент. Уилл чувствовал, как сердце всё ещё стучит слишком громко, и мысли путались. Он не знал, что делать с этим ощущением, которое всё глубже пронизывало его грудь.
Майк тоже молчал. Но его рука, мягко лежащая на спине Уилла, вдруг оказалась чуть ближе, чем было раньше. Уилл почувствовал это, его дыхание сбилось, но он не отстранился. Он не знал, что это значит. Он не знал, почему ему было так трудно просто быть здесь и сейчас.
— Ты... ты правда не боишься? — пробормотал Уилл, еле слышно, не решаясь поднять глаза.
Майк слегка пожал плечами, словно это не было большим делом, но его взгляд был другим — немного мягче, более открытым, чем обычно.
— Чего бояться? — спросил он с тихой улыбкой. — Это просто танец, Уилл.
Но в голосе Майка звучала какая-то незаметная печаль, а может, даже тревога. Он пытался казаться уверенным, но его слова не имели прежней лёгкости. И Уилл почувствовал это.
Танец продолжался, и, несмотря на всё напряжение, Уилл не мог забыть взгляд Майка, который встречал его. Он пытался отвлечься, смотря на его плечо или на пол, но было трудно игнорировать этот свет, исходящий от него. С каждым шагом всё больше становилось ясно — что-то меняется. И это что-то было новым, и, может быть, даже страшным.
— Майк, — выдохнул Уилл, наконец подняв глаза и встречая его взгляд. — Ты... ты ведь не хочешь, чтобы об этом кто-то узнал, да? Всё это — для нас двоих?
Майк почувствовал, как его сердце пропустило удар, и он невольно сжал плечо Уилла, как будто в ответ на невысказанный вопрос.
— Может быть, — тихо сказал он, и его голос был тверд, но с какой-то неуловимой растерянностью. — Может быть, я не знаю. Но... в этот момент, Уилл... я не хочу думать о других.
В ответ Уилл лишь слегка кивнул. Он не знал, что сказать. Не знал, как ответить. Но в тот момент они оба понимали — несмотря на все сомнения, несмотря на все слова, которые они не сказали, это был их момент.
И в этом танце, среди звуков далёкой музыки и шепота в воздухе, они были наедине, без всяких слов.