35
Тишина после ее слов – *"Ты все испортил. И... ты все изменил"* – была густой, звонкой, как натянутая струна перед ударом медиатора. Они стояли в его чистой, светлой гостиной, но пространство между ними казалось заполненным невидимым дымом – дымом его песни, ее гнева, и того невысказанного, что теперь вибрировало в воздухе.
Джейден смотрел на нее, его штормовые глаза – широкие, беззащитные – ловили каждую микротрещину на ее лице. Его рука все еще была чуть приподнята в том немом вопросе. Он не смел пошевелиться. Боялся, что любое движение разрушит эту хрупкую паузу, где ее гнев столкнулся с обнаженной правдой ее чувств.
**Внутри Мии бушевал ураган.**
*Признание.* Оно висело между ними, произнесенное вслух. Она чувствовала к нему... **что?** Не просто жалость к сломленному человеку. Не просто остатки химии от их фита. Это было глубже. **Тяга.** Острая, пугающая, физическая тяга к его близости. К тому человеку, который стоял перед ней сейчас – уязвимый, без масок, с глазами, полными немого вопрошания и вины. Она вспомнила тепло его губ в тот прощальный поцелуй. Нежность, которая была не страстью, а благодарностью. И теперь, осознав свои чувства, это воспоминание обожгло ее с новой силой. **Ей хотелось прикоснуться к нему.** Не для утешения. Для подтверждения его реальности. Для того, чтобы ощутить эту связь, которая, вопреки всему разуму, существовала.
Но поверх этой тяги накатывала волна **страха.** Страха перед его хаосом. Перед его способностью разрушать – пусть даже неосознанно, как с этой песней. Страха снова погрузиться в водоворот боли, сплетен, его демонов. Она только начала дышать свободно! А он... он снова втягивал ее в свою орбиту, своей громкой, неловкой исповедью.
– Я... – начала она снова, голос сорвался. Она отвернулась, пытаясь собраться, окинула взглядом комнату. И тут ее взгляд упал на балкон. На открытую дверь. И на **пепельницу**, стоящую на перилах. В ней – несколько окурков. *Свежих.*
Она резко обернулась к нему. Впервые за этот визит ее глаза, полные смятения и нерастраченного гнева, загорелись новым огнем – **горьким разочарованием.**
– Ты куришь? – спросила она резко, указывая подбородком на балкон. – *Снова?* Или... это новое "достижение"?
Джейден вздрогнул, словно его поймали на краже. Его взгляд метнулся к балкону, потом обратно к ней. На его бледном лице вспыхнул румянец стыда. Он опустил глаза, его рука наконец упала вдоль тела.
– Я... – он кашлянул, и кашель звучал знакомо – глухо, с хрипотцой курильщика. – Бросил. После... после всего. – Он имел в виду после аварии, после ее визита. – Но последние дни... – Он замолчал, сжал кулаки. – Эта песня... ожидание... страх, что ты... – Он не договорил, но было ясно: страх ее реакции, страх, что он все разрушил окончательно. – Я не справлялся. Старая привычка... – Он горько усмехнулся, не поднимая глаз. – **Начал из-за тебя. Вернее, из-за всего этого.** Из-за мыслей о тебе. О том, что натворил. О том, что... – Он посмотрел на нее, и в его взгляде была такая мука, что Мия невольно сделала шаг назад. – **Что я тебя потерял навсегда из-за своей идиотской исповеди.** Дым... он притупляет. Ненадолго.
**Его слова "Начал из-за тебя" ударили Мию с новой силой.** Не как обвинение. Как **доказательство его беспомощности.** Как признак того, что ее влияние на него, ее прощение, ее возможная потеря – все это сводило его с ума, загоняло обратно в старые, разрушительные паттерны. Это не было манипуляцией. Это была **еще одна сырая, неприкрытая правда.** Он курил, потому что боялся. Боялся ее гнева. Боялся окончательного разрыва. Боялся, что та хрупкая человечность, которую она разглядела и которую он пытался вырастить, снова потерпит крах.
И в этот момент **ее чувства к нему обрели новую, мучительную грань.** Помимо тяги, помимо страха, появилась **ответственность.** Острая, колючая. Она видела, как его попытка искупления, его искренность, обернулись против него самого. Видела, как он, стоя на краю, снова хватается за яд, чтобы заглушить боль. **И это ранило ее.** Не потому, что он обвинял ее, а потому, что она **чувствовала свою часть этой боли.** Их истории были неразрывно связаны. Его падение. Ее боль. Его попытка подняться. Ее прощение. Его срыв. Теперь и ее... что? **Забота?** Страх *за него*?
– Ты идиот, – выдохнула она, но в голосе уже не было прежней ярости. Была усталость. Горечь. И **непрошенная нежность.** – Ты поешь о чистоте, о том, как я "выжгла в тебе человека", а сам... травишь себя этим дерьмом снова? Потому что *испугался*? – Она подошла ближе, неосознанно. Ее рука снова потянулась – не к нему, а в сторону балкона, к пепельнице. – Это твой способ "справляться"? Вернуться к тому, что тебя убивало?
Джейден смотрел на ее руку, потом поднял глаза на ее лицо. Он видел бурю в ее глазах – гнев, разочарование, страх, и теперь – эту **новую тревогу за него.** Это потрясло его сильнее, чем ее крик.
– Нет, – прошептал он хрипло. – Это... слабость. Трусость. Я знаю. Но... – Он сделал шаг навстречу, сократив дистанцию до минимума. Она почувствовала легкий запах табака, смешанный с его обычным запахом – чистотой, кофе, и теперь – отчаянием. – Но когда я думаю, что из-за моей песни ты... что ты уйдешь навсегда, что я разрушил последний шанс... – Его голос сорвался. Он не стал говорить о своих чувствах к ней. Это было бы слишком. Слишком рано. Слишком опасно. Но в его взгляде, в его позе, в его сжатых кулаках читалось все. **Он боялся ее ухода не просто как потери искупления, а как потери *ее*. Человека, который стал для него маяком.**
Мия замерла. Его близость, его запах (включая ненавистный табачный), его немое отчаяние – все это смешивалось в головокружительный коктейль. **Тяга** к нему вспыхнула с новой силой, почти болезненной. Ей хотелось схватить его за плечи, трясти, кричать: "Прекрати! Борись!". Хотелось... **прижать к себе.** Защитить от его собственных демонов. Защитить того человека, которого она увидела сквозь трещины.
Но **страх** был сильнее. Страх погрузиться в этот омут с головой. Страх стать его спасательницей, его якорем, и утонуть вместе с ним. Она только начала жить!
– Я не знаю, что с тобой делать, Джейден, – прошептала она, отступая на шаг, разрывая эту опасную близость. Ее голос звучал сдавленно. – Я не знаю, что с *этим* делать. – Она ткнула себя пальцем в грудь, где бушевали ее чувства. – Ты... ты как ураган. Ты врываешься, крушишь все, оставляешь руины и... и просишь прощения. А потом... – она кивнула в сторону балкона, – ...прячешься в дыму от последствий. Как я могу...? Как я могу доверять? Как я могу... *чувствовать* это, зная, что ты можешь снова споткнуться? Зная, что твои демоны сильнее тебя иногда?
Она видела, как ее слова ранят его. Видела, как он сжимается внутренне. Но она не могла молчать. Ей нужно было высказать свой страх. Это было ее право.
Он глубоко вдохнул. Запах табака с балкона снова повис в воздухе между ними, горькое напоминание о его слабости.
– Я не прошу доверия, – сказал он тихо, но твердо. Его взгляд стал сосредоточенным. – Я его не заслужил. Еще. И я не прошу... не прошу ничего от тебя, Мия. Ничего, кроме... – он запнулся, – ...кроме возможности знать, что ты... что ты *слышала*. Что ты поняла. Почему я это сделал. А насчет... этого, – он кивнул в сторону пепельницы, – ...это *моя* война. Моя слабость. Я не стану врать и говорить, что брошу прямо сейчас. Но я *знаю*, что это путь вниз. И... – он посмотрел ей прямо в глаза, – ...твои слова сейчас... твой гнев... твоя... – он не решился сказать "твоя забота", – ...это сильнее, чем любая сигарета. Сильнее страха.
Он не обещал. Он не клялся. Он просто констатировал факт. **Ее присутствие, ее реакция – даже гневная – была для него важнее дурмана.** Это было честнее любой клятвы.
Мия смотрела на него. **Ее чувства – тяга, страх, ответственность, нежность – сплелись в тугой, болезненный узел.** Она пришла с гневом, а уходила с грузом гораздо более тяжелым и сложным. Он не дал ответов. Он только обнажил свои раны и свои слабости. И показал, насколько она для него важна. Как маяк. Как боль. Как единственная правда.
– Мне нужно идти, – сказала она тихо. Лекция. Учеба. Ее мир, который он взорвал. Ей нужно было пространство. Воздух. Время подумать. **Время понять, что делать с этим неистовым биением сердца при его виде и с этим комом страха в горле.**
Джейден не стал удерживать. Он лишь кивнул, его глаза потемнели от понимания и смирения.
– Спасибо, – прошептал он. – За то, что пришла. За то, что... сказала. Все.
Она повернулась и пошла к двери. Он не провожал ее. Он стоял посреди своей чистой, светлой, пропахшей кофе и теперь – легким табачным шлейфом – квартиры, смотря ей вслед. **Она уходила, но уносила с собой его исповедь, его страх, и ту искру чего-то большего, что зажглась в его душе при виде ее заботы, даже сквозь гнев.** И он знал: его борьба только начинается. Борьба с дымом. Борьба за право дышать чистым воздухом. Борьба за то, чтобы однажды, возможно, стать человеком, достойным ее чувств. Но первый шаг в этой борьбе был сделан – он признал свою слабость перед ней. И в этом признании была странная сила. Сильнее никотина. Сильнее страха.