36
Тишина после ее слов – *"Я не уйду, пока..."* – повисла, заряженная невысказанным. Но вместо требования выбросить сигареты, Мия просто... **осталась.** Стояла посреди его светлой гостиной, дыша неровно, ее темные глаза, полные смятения (гнева, страха, **тяги**), смотрели не на балкон, а на него. На Джейдена, который замер, как олень в свете фар, не веря, что она не ушла.
– Я... не могу уйти, – повторила она тише, но тверже, словно убеждая саму себя. – Не сейчас. Не когда... не когда все так. – Она обвела рукой пространство комнаты, словно указывая на витавшее в воздухе эхо его исповеди, ее признания, их взаимной разрушенности и странного притяжения. – Мы... мы не закончили. Не разобрались. А если я уйду... – Она не договорила, но взгляд ее невольно скользнул в сторону балкона, к пепельнице. Потом вернулся к нему. В нем читалось не требование, а **тревога.** И **решимость** не оставить его одного с этой пропастью.
Джейден вдохнул так, словно ему перерезали веревку на шее. Облегчение было таким острым, что закружилась голова. Она осталась. *Она осталась.* Не для того, чтобы спасать, а чтобы... **говорить.** Чтобы разобраться в этом хаосе.
– Кофе? – выдохнул он, первое, что пришло в голову. Старая отговорка, ритуал. Но сейчас – якорь.
Мия кивнула, почти машинально. – Да. Крепкий.
Он скрылся на кухне. Звук льющейся воды, шипение кофемашины – обыденные шумы, нарушающие гнетущую тишину. Мия подошла к огромному окну, смотря на огни города. Ее отражение в стекле было бледным, глаза огромными. **Что она наделала?** Осталась. В логове человека, который был для нее и болью, и навязчивой тайной, и... объектом этих новых, пугающих чувств. Но уйти *сейчас* было бы трусостью. Перед ним. Перед собой.
Он вернулся с двумя большими керамическими кружками. Просто черный кофе. Поставил их на низкий столик перед диваном.
– Садись? – предложил он осторожно.
Она села на край дивана. Он – в кресло напротив, сохраняя дистанцию, но не прячась. Его руки слегка дрожали, когда он взял кружку.
Молчание длилось минуту. Густое, неловкое, но уже не враждебное. Наполненное взглядами, которые встречались и тут же отскакивали. Звуком глотков кофе.
– Почему? – спросил он наконец, тихо. Не уточняя. Но вопрос висел в воздухе: *Почему осталась?*
Мия обхватила горячую кружку руками, словно ища опоры.
– Потому что уйти было бы... легче. Но не честно. – Она посмотрела на него. – Потому что твоя песня... она задела что-то глубокое. И мой гнев... он не отменил этого. Отменил мою ложь себе. – Она сделала глоток, обжигая губы. – И потому что... – голос ее дрогнул, – ...я видела, как ты смотришь. Когда я собралась уходить. Как будто... последнюю надежду теряешь. Я не могла. Не после всего.
Джейден закрыл глаза на мгновение. Ее слова – "последнюю надежду теряешь" – попали точно в цель.
– Спасибо, – прошептал он. – За то, что увидела. За то, что не дала упасть. Даже мысленно.
– Я не собираюсь тебя держать, – быстро сказала она, но в голосе не было прежней резкости. Была усталость. – Просто... поговорим? Без сцен. Без криков. Как... – она искала слово, – ...как люди, которые пережили ад и пытаются понять, что теперь.
Он кивнул. **"Как люди"**. Это было все, чего он хотел сейчас. Быть просто человеком. С ней.
И они начали. Сначала робко, с запинками, нащупывая безопасные темы. О музыке. Не о его исповеди, а о том, что слушают сейчас. Он удивил ее, назвав имя старого блюзового гитариста, о котором она думала, что его никто не помнит. Она рассказала о студенческой группе Лиама, о их сыром, но энергичном звучании. Обнаружили общую любовь к одному полузабытому инди-альбому. **Общее пространство музыки стало первым мостиком.**
Потом – осторожнее – о колледже. О ее учебе. О том, как странно чувствовать себя "просто студенткой" после всего. Он слушал внимательно, задавал вопросы – не как бывший магнат, а как заинтересованный человек. Рассказал о своих попытках писать "просто музыку" – не для чартов, а для души. О том, как тяжело отключить внутреннего критика, голос "StormFront".
– А друзья? – спросил он осторожно. – Твои новые? Они... они знают? Обо всем?
Мия вздохнула.
– Сара – соседка – догадывается. Лиам... он видел заголовки. Они не лезут. Но... да, знают. И теперь с твоей песней... – Она пожала плечами. – Будет сложнее. Но они... хорошие. Не осуждают. Пытаются понять.
– Мне жаль, – сказал он искренне. – Что втянул тебя в это снова.
– Ты уже говорил. В песне. Многократно, – она позволила себе слабую улыбку. Это был первый проблеск чего-то легкого. – Дальше.
Кофе остывал. Ночь за окном сгущалась. Дистанция между диваном и креслом казалась меньше. Они перешли на более личное. О страхах. Он – о страхе никогда не стать настоящим, только бывшим. О страхе сорваться в пропасть, которую он теперь видел так ясно. **Она заметила, как его пальцы нервно перебирали край свитера, как он пару раз порывался встать – вероятно, к балкону, к сигаретам – но сдерживался, делая глубокий вдох и находя ее взгляд.** Он не бросал. Он боролся. Сейчас. Для этого разговора.
Она рассказала о своем страхе – потерять себя снова. В его хаосе. В водовороте прошлого. О страхе доверять. О страхе этих новых, сильных чувств к нему, которые она больше не могла отрицать.
– Это безумие, – прошептала она, глядя в свою пустую кружку. – Чувствовать... это... к человеку, который причинил столько боли. Который до сих пор... – она кивнула в сторону балкона, – ...не справляется.
– Это не безумие, – тихо сказал он. – Это... мужество. Видеть человека. За болью. За ошибками. Даже за моим... дымом. – Он горько усмехнулся. – Я не прошу тебя не бояться. Я сам боюсь. Всего.
И вот они подошли к краю – к **тому** поцелую у двери.
– Это была точка. Для меня тогда, – сказала Мия, глядя в пустую кружку.
Джейден опустил взгляд, лицо исказила гримаса боли и стыда.
– Для меня – начало, – выдохнул он, голос сорванный. – Начало попытки быть тем, кого ты увидела. Не всегда успешно... – Он резко встал, не в силах вынести тяжесть воспоминания и контраст с его нынешней слабостью. – Извини. Воздуха. Секунду.
Он выскочил на балкон. Знакомый, ненавистный **щелчок зажигалки.** Горько-сладкий запах дыма потянулся в комнату.
**Внутри Мии все сжалось.** Гнев? Разочарование? Да. Но сильнее была **острая, щемящая жалость.** Он не убегал. Он **тонул** в памяти о ее прощении, о той хрупкой близости, которая для него была отсрочкой, а не финалом. Сигарета – его спасательный круг в море стыда.
Она встала. Молча вышла на балкон. Прохлада ночи обожгла лицо. Он стоял у перил, спиной к ней, затягиваясь так глубоко, будто хотел дымом выжечь память. Его плечи были каменными под тонкой тканью свитера.
**Мия подошла вплотную.** Не для сцены. Не для упреков. Ее рука легла поверх его руки, держащей сигарету. Нежно. Твердо. Он вздрогнул, обернулся. Его глаза в лунном свете – огромные, полные вины, стыда и немого вопроса: *Зачем?*
Он снова здесь. На краю. С этим ядом в руках.
Но я могу... разделить груз. Хотя бы этот. Уменьшить его дозу яда.
– Дай, – тихо сказала она. Почти шепотом. Просьба, а не приказ.
Он не сопротивлялся. Разжал пальцы. Мия взяла сигарету. Поднесла к губам. Сделала неглубокую, осторожную затяжку. Дым обжег горло, противный вкус заполнил рот. Она сглотнула, подавив кашель. Протянула обратно.
– Теперь ты.
Джейден замер.Мир сузился до тлеющего кончика между ее пальцев, до ее глаз – усталых, но полных невероятной жертвенной решимости.
Она курит. Ради него. Чтобы он вдохнул меньше яда.
Мысль ошеломила. Унизила. И... пронзила невыразимой благодарностью и нежностью. Никто. Никогда.Не делал для него ничего подобного.
Он взял сигарету. Пальцы слегка коснулись ее пальцев. Искра. Не страсти. Благодарности. Глубочайшей, немой. Он затянулся. Менее глубоко. Менее отчаянно. Потом снова передал ей.
**Они стояли в молчании.** Передавая тлеющую сигарету туда-обратно. Делили не только дым, но и тишину, тяжесть воспоминания, одиночество. Каждая передача – ритуал. Каждая ее неглубокая затяжка – жертвой, принесенной добровольно, чтобы уменьшить его дозу. Каждая его затяжка – признанием этой жертвы.
Он чувствовал Решимость:Это последняя. Сегодня. Ради нее. Ради этого момента.
Она чувствовала Тревожную близость: От касания пальцев, от его взгляда, полного изумления. Они делили нечто запретное и интимное – его борьбу, ее сострадание.
Сигарета догорела. Мия аккуратно притушила ограждение. Выбросила бычок. Тишина сгустилась, наполненная только их дыханием.
– Зачем? – прошептал Джейден, голос хриплый. – Ты ненавидишь это.
Она вздохнула, плечи под тяжестью ночи и поступка.
– Потому что меньше яда достанется каждому, – ответила просто. Посмотрела на него, и в ее глазах была усталая, бездонная правда. – И потому что... тебе не должно быть так одиноко там, в твоем дыму. Хотя бы на минуту.
Она повернулась, уходя в комнату, оставив его с грохотом этих слов и ощущением ее пальцев на своей руке, ее губ на фильтре *его* сигареты. Этот акт странной, болезненной близости перевернул все. Он понял глубину ее сочувствия, ее готовность спуститься в его ад. Это обжигало чище дыма. Требовало жить. Достойно. Хотя бы попытаться. Он смахнул влагу с лица, вдохнул холодный воздух и последовал за ней.
Разговор возобновился. Теперь – тише, глубже, **очищенные** балконной сценой. Говорили о страхе доверять. О невозможности забыть. О шаткой надежде на что-то новое. О том, что их связь – не точка, не начало романа, а **мостик.** Хрупкий, опасный, но реальный. Построенный из исповеди, гнева, слабости и силы.
Под утро, когда за окном серело, они замолчали. Усталые, но странно умиротворенные. Ничего не решено. Будущее – туманное и пугающее. Но между ними возникло понимание. Понимание боли друг друга. Понимание, что они больше не одни со своими монстрами.
– Тебе пора, – тихо сказал Джейден. – Лекции.
Мия встала. Каждая мышца ныла от прожитой ночи. Она подошла к двери. Он встал следом.
– Спасибо, – сказала она. За ночь. За разговор. За его попытку быть настоящим.
– Спасибо тебе, – он стоял близко. В его глазах – тихая уверенность в правильности этой ночи. – За то, что осталась. За то, что... увидела меня. За балкон.
Она кивнула. Открыла дверь. На пороге обернулась.
– Джейден?
– Да?
– Борись, – одно слово. Просьба. Вера. Заинтересованность. – Хотя бы сегодня. Ради... этой ночи. Ради нашего дыма.
Он не улыбнулся. Кивнул. Твердо.
– Борюсь. Сейчас иду спать. Без... – кивок в сторону балкона. – Обещаю. На сегодня.
Она вышла. Дверь закрылась. Джейден остался в прихожей, слушая затихающие шаги. В квартире пахло кофе, чаем, едва уловимым табаком и тишиной после долгой, честной ночи. Он подошел к окну. Чувствовал усталость, груз будущего, но и хрупкий мир. Сегодня он выиграл маленькую битву. Благодаря ей. Благодаря ночи голосов и общего дыма, связавшей их невидимой нитью глубже страсти. Дальше будет сложно. Но он не был один. Она осталась. Она спустилась в его ад с ним. Это меняло все. Это давало силы не оглядываться на пропасть. Хотя бы сегодня.