La Symphonie

Любви нельзя добиться силой, любовь нельзя выпросить и вымолить. Она приходит с небес, непрошенная и нежданная.

Бак Перл Сайденстрикер

      Сокджин проснулся на удивление отдохнувшим, чего не случалось уже довольно давно. Если честно, с самого инцидента с Юнги. Какое-то время парень не раскрывал глаза, чтобы продлить немного момент этой сладкой неги. Он потянулся и перевернулся на бок, чувствуя, как одеяло соскальзывает с обнажённого плеча. Поморщившись немного, он потянул край одеяла наверх, чтобы укрыться вновь, но почему-то оно никак не хотело тянуться вслед за рукой. Джин вздохнул и подвигал ногами. Мало ли запуталось. Однако даже после таких бесхитростных манипуляций ничего не получилось.

      — Да что такое... — недовольно проворчал Сокджин и нехотя приоткрыл один глаз, чтобы понять, где же одеяло умудрилось запутаться.

      И тут же резко сел на кровати, широко раскрыв глаза.

      Источник проблемы был обнаружен — он преспокойно лежал на левой стороне кровати, отвернувшись от Джина, целиком завёрнутый в то же самое одеяло, и только разметавшиеся по подушке густые окрашенные в русый цвет волосы выдавали своего обладателя.

      Ким Тэхён.

      У Сокджина отчего-то зашлось сердце, что он даже руку к груди прижал, будто бы стараясь его успокоить.

      Точно...

      Значит, это всё же был не сон.

      Сокджин накрыл руками лицо и потёр. Затем вновь посмотрел на Тэхёна.

      Как же часто он попадал в такие ситуации: шёл вместе с каким-то красавчиком или просто влиятельным человеком в бар, напивался там, а наутро оказывался в чужой постели с жуткой головной болью, тошнотой и желанием скорее уйти и смыть с себя это грязное чувство беспомощности. Но в этот раз всё было по-другому. Начнём хотя бы с того, что Сокджин днём ранее зарёкся пить, да и Тэхён был, вроде как, нисколько не против этого.

      Они просто пошли в ресторан после театра, отметив успешное выступление вкуснейшей итальянской пастой в городе (по мнению Сокджина). А потом они как-то так хорошо разговорились, что расставаться не хотелось до жути, вот Сокджин и пригласил Тэхёна к себе. И тот, что удивительно, согласился. Поэтому Джин и чувствовал себя сейчас замечательно. Даже как-то слишком замечательно.

      Парень прикрыл свою улыбку ладонью, а второй рукой принялся перебирать прядки волос Тэ.

      Тэхён повернулся к нему лицом, улыбаясь, как довольный кот, откровенно нежась под мягкими прикосновениями длинных пальцев к волосам.

      Эта улыбка… Соджин зарделся от воспоминания.

      Это она свела вчера парня с ума.

      Они зашли в квартиру и, лениво сбросив с ног обувь, прошли внутрь. Тэхён поинтересовался, есть ли у Сокджина какой-нибудь чай, а Джин, в свою очередь ответил положительно и ушёл в кухню. Тэхён проследовал за ним, возвращаясь к разговору, который они начали ещё в ресторане: кажется, они обсуждали любимые увлечения помимо основных занятий. Сокджин, приготовив чай, поставил обе кружки на барную стойку, но Тэхён отчего-то садиться за неё не торопился, а стоял и продолжал рассказывать сюжет одного из любимейших сериалов. Обычно Сокджину не нравится, когда люди слишком много болтают, но Тэ почему-то останавливать не хотелось. Да даже и отвлекать его — тоже. Так, только изредка вставлял свои короткие комментарии, наблюдая за тем, как раз за разом меж слов Тэхёна проскальзывает улыбка. Мимолётная такая, едва уловимая, но всё внимание Сокджина было приковано именно к ней. Он и не заметил, как в середине рассказа про то, что преступником-то оказался вовсе не тот, кого ты предполагаешь изначально, он подвинулся чуть ближе.

      А потом всё произошло слишком уж спонтанно и быстро. Тело Сокджина двигалось на автомате, поэтому до самого сознания дошло, что он творит, только, когда его губы накрыли губы Тэхёна, пытаясь украсть с них эту прекрасную улыбку. Они были влажными, горячими и с едва уловимым травяным привкусом чая. Поцелуй длился недолго — это было всего лишь секундное прикосновение губ, но Сокджина бросило в жар, а Тэ на середине прервал свой рассказ. Что самое удивительное: парень не раскрыл глаза в изумлении, что было бы вполне ожидаемой реакцией на происходящее, а наоборот — чуть прикрыл их и, когда Джин отстранился, ещё пару секунд смотрел на его пухлые губы.

      Сокджин инстинктивно поджал их, и опустил взгляд в пол — реакцию Тэ он предугадать не мог. “Зачем я это сделал? Зачем?!”.

      Тэхён опустил кружку с чаем на столешницу и, протянув руку, обхватил тонкое запястье Джина, заставляя последнего собраться с силами и посмотреть на него.

      — И чего ты так боишься? — Тэхён улыбнулся одними лишь уголками губ.

      Щёки Джина залились румянцем.

      — Прости, я…

      — Тебе не за что извиняться. Я же не оттолкнул, верно? — ухмыльнулся Тэ.

      — Да, но это… так неправильно, прости. Я должен был у тебя спросить, — выдохнул Сокджин, отведя взгляд в сторону.

      Тэхён в удивлении приподнял одну бровь.

      — А кто устанавливает эти самые “правила”?

      Сокджин пожал плечами.

      — Ответ прост. Ты сам себе у себя в голове. Следовательно, этим правилам можешь подчиняться только ты, ведь только ты про них знаешь.

      Парень придвинулся ближе, отчего у Сокджина внезапно сбилось дыхание.

      Что за дела?

      — Мне стыдно от того, что ты можешь подумать про меня. После всего, что я тебе говорил… такое… — Сокджин зажевал губу и отвёл взгляд, не в силах более смотреть в бездонные и такие манящие глаза напротив.

      — А это неважно. Ответь мне на главный вопрос. Только честно. — Тэхён придвинулся ещё и свободной рукой осторожно приподнял лицо Джина, коснувшись его подбородка кончиками пальцев, чтобы парень вновь посмотрел на него. Сокджин впервые увидел Тэхёна настолько серьёзным, словно это совсем другой человек пару минут назад воодушевлённо рассказывал про свой любимый сериал, то и дело посмеиваясь.

      Сокджин кивнул, сглотнув.

      — Тебе хотелось этого? — почти шёпотом, а воздух вдруг так накалился, что чуть ли не потрескивал от искр.

      Секунду Сокджин колебался, думая, соврать или сказать правду, но потом осознал, что ложь только всё усложнит, ведь тогда не будет абсолютно никаких объяснений тому, что он только что себе позволил сделать. Поэтому он так же тихо ответил:

      — Да.

      Тэхён ухмыльнулся.

      — Это хорошо, потому что мне хочется того же.

      И сократив последние сантиметры, оставшиеся между ними, поцеловал Сокджина уже взаправду, то мягко соприкасаясь с его губами, то отстраняясь ровно настолько, чтобы обвести эти самые губы кончиком языка. Сокджин сперва напрягается, но потом так же быстро тает в ласке, прикрыв глаза и зарывшись пальцами в густых волосах Тэхёна. Вообще, он редко целуется. Слишком уж это интимно. В каких-то моментах даже интимнее, чем секс. Поэтому сейчас Сокджин совершенно сбит с толку, находя себя в объятиях парня, которого узнал-то совсем недавно и с которым у него нет не то, что никаких отношений, да и даже намёка на них. Он замечает себя, утопающего в удовольствии, которое дарит каждое прикосновение губ Тэхёна к его собственным. Сокджин отвечает нежно, но чувственно, вкладывая в поцелуй своё смятение, желание быть ближе и совсем немного — всего каплю — страх.

      Тэхён словно считывает это и спустя мгновение отпускает губы Сокджина из плена своих. Он спешит развеять всякие сомнения и страхи Джина, задав ему всего один единственный вопрос:

      — Ты будешь со мной? — шёпотом, смотря прямо в глаза.

      Сокджин опешил от такого внезапного предложения.

      — Но мы же знакомы всего ничего…

      — Опять ты за своё, — с ухмылкой отвечает Тэ. — Главное — твоё желание. Кого вообще волнуют эти рамки?

      Сокджин прислушался к себе.

      — Я хочу, но… Тебя и правда не смущает то, что я тебе говорил? То, что я запутался? 

      — Ш-ш, — Тэхён приложил указательный палец к губам Сокджина. — Тебе, судя по всему, нравится лишний раз в себе покопаться да всё в разы усложнить, да? Делай то, что тебе действительно хочется, Сокджин. И тогда судьба тебе улыбнётся. Хочется целовать — целуй, хочется быть с этим человеком — будь, хочется заняться сексом — вперёд.

      Тэхён хихикнул:

      — Только сперва разрешения у этого человека спроси, а потом уже набрасывайся, а то мало ли превратно тебя поймут. Ты слишком много думаешь, и это твоя основная проблема.

      Сокджин вздохнул.

      — Чего тебе сейчас хочется? — спросил Тэ, мягко улыбнувшись.

      Джин посмотрел ему прямо в глаза.

      — Т-тебя! — резко выпалил он, немного громче, видимо, чтобы скрыть смущение от внезапного признания.

      — Что именно?

      — Да не знаю я! — взвыл Джин. — Ты своим сегодняшним пением мой мир перевернул с ног на голову, и я просто хочу тебя! Всего! Я не знаю!

      Парень словно отчаялся, но Тэхён не позволил ему в это отчаяние погрузиться, вовлекая парня в новый, более страстный поцелуй.

      Сокджин пытается поначалу для вида Тэ оттолкнуть. Пихает несильно его в грудь ладонями, но вскоре перестаёт, потому что желание вспыхивает с новой силой. Кажется, Джин ещё никогда так не целовался. С таким диким остервенением, чувством, с полной отдачей. А Тэхён не только принимал все эти эмоции, он их Сокджину возвращал в тройном объёме, и от этого даже стала немного кружиться голова. Тихо постанывая в поцелуй, Джин потянул Тэ за рубашку за собой в сторону спальни, ни на секунду не отрываясь от таких приятных губ. Тэхён с удивительной ловкостью расстёгивает мелкие пуговицы — и вскоре рубашка Джина соскальзывает и падает на пол, а Тэ глухо рычит в поцелуй и толкает Сокджина на кровать, нависая тут же сверху и приникая к заалевшим истерзанным губам.

      Головокружение усиливается, и Джин прикрывает глаза, всецело отдаваясь этой нахлынувшей, словно цунами, страсти. Он стонет и мечется на постели, желая получить всё и сразу, а всё стеснение и сомнение куда-то вмиг улетучивается без следа.

      В комнате становится неимоверно жарко. Кожа покрывается испариной, а волосы липнут ко лбу и вискам. Сокджин неимоверно рад тому, что сейчас ночь и не видно ни зги. И, на удивление, он не пользуется этим. Не представляет его, а упивается близостью именно с Тэхёном. И почему этот парень внезапно так увлёк его в эту бездну?

      Сил думать абсолютно не было.

      Как и желания.

      — Давно не спишь? — из потока воспоминаний Сокджина выуживает фраза Тэхёна. Его голос хриплый ото сна и на тон ниже обычного.

      Щёки Джина краснеют пуще прежнего. Он одёргивает руку и смущённо опускает взгляд. 

      — Нет, только проснулся.

      — О-о-о, это хорошо, потому что я хочу ещё поваляться, — ухмыляется Тэ и резко тянет Джина на себя, отчего старший падает ему на грудь. Но встать не успевает, потому что его тут же обвивают сильные руки, заключая в крепкие объятия. — Давай полежим так немного.

      — Тэ... Я...

      — Опять что-то напридумывал? — усмешка.

      Но в том-то и дело, что Сокджин наоборот постарался разобраться в себе и своих чувствах. Ещё пару дней назад он сокрушался насчёт Юнги, но вчера, после выступления Тэхёна, что-то изменилось в его душе. И это пугало. Та боль, которая казалась ему неизлечимой, в момент исчезла, найдя идеальную панацею. Словно Юнги и не было в уравнении.

      — Нет, это просто так странно, — озвучил свои мысли Сокджин. — Всё, даже наше знакомство было странным.

      — И это плохо? — хмыкнул Тэ.

      Сокджин пожал плечами.

      Тэхён прижал его ещё крепче к себе.

      — Знаешь, с моей точки зрения, это я наибольший идиот из нас обоих, разве нет? Я ведь знал о твоих чувствах к Юнги-щщи, — парень отчего-то сглотнул. — Знал, что ты, возможно, и не замечаешь меня вовсе, хотя ты мне показался очень интересным человеком с самого первого дня. Но... Вчера я был по-настоящему счастлив. — В подтверждение этому он улыбнулся.

      — Почему? — спросил Джин и посмотрел на Тэ.

      — Ты весь день не думал ни о чём, кроме меня, — улыбка Тэхёна стала ещё шире. — И под конец... я и подумать не мог, что твои "мысли" смогут зайти настолько далеко, — он весело хохотнул, а Сокджин уже в который раз зарделся, как девчонка, и несильно шлёпнул его по груди ладонью.

      — Йа~ А это я ещё боялся, что выгляжу эгоистом!

      — Но признай, что это так.

      Сокджину возразить было явно нечего, ведь он и сам пришёл к тем же самым умозаключениям. Парень кивнул.

      — Ты прав...

      Тэхён довольно ухмыльнулся и игриво взъерошил волосы Сокджина.

      — Не хочешь ли попробовать? Мне кажется, у нас неплохой шанс стать отличной парой. Ты мне нравишься, я тебе — очевидно — тоже.

      — Как у тебя всё легко! — насупился Джин и, приподнявшись, поправил растрепавшиеся пряди. — Беспардонно вламываешься в мою жизнь, значит, всё переворачиваешь вверх дном, а потом ещё и встречаться предлагаешь.

      — Если ты не заметил, то с моим появлением в твоей жизни порядка как раз-таки стало гораздо больше, — резонно подметил Тэ, ткнув Сокджина в грудь.

      — Ай, спорить с тобой бесполезно!

      — Это потому, что у тебя нет аргументов против.

      Сокджин сел на кровати и пробубнил что-то неразборчивое себе под нос.

      — М-м? — переспросил Тэхён, сев следом.

      — Хорошо, хорошо, я согласен, — чуть громче пробормотал Джин, всё никак не решаясь посмотреть на Тэ.

      И в следующее мгновение Тэхён вновь валит его на кровать, нависнув сверху и прижав к кровати за запястья.

      — Ты не пожалеешь, — коварно прищурившись, проговорил он, а Сокджин, почему-то, подумал, что это самое правильное его решение за последнее время.

      И вновь утонул в нежной страсти, ощущая, как Тэхён оставляет цепочку поцелуев на его шее. 

***

      Оставшиеся до возвращения домой дни пролетают незаметно: ещё пара успешно отыгранных концертов — и вот уже уставшие, но довольные собой Чонгук и Юнги во главе с бодро шагающим вперёд Хосоком движутся к выходу из терминала аэропорта Инчон. Чонгук всё время залипает в телефон и вообще нервничает всю дорогу — пару раз чуть не навернулся даже, споткнувшись о собственные ноги. В голове у него только: “Чимин-Чимин-Чимин”. Мысль о совсем скором воссоединении с ним и радует, и пугает неимоверно. Откуда-то берётся страх, что слишком рано он уехал. Не успели отношения начаться, как уже пришлось на месяц расстаться. Да, он прекрасно понимал, что Чимин его очень ждёт и тоже волнуется, ведь они созванивались постоянно по видео-связи, но всё равно какой-то неопределённый страх присутствовал. Скорее хотелось уже его увидеть. Скорей бы! 

      Последние полупрозрачные двери автоматически разъезжаются в стороны — и, кажется, у Чонгука сейчас будет сердечный приступ — настолько быстро забилось его сердце. Ладони становятся вмиг влажными, ведь перед глазами — ангел, нервно переминающийся с ноги на ногу и разговаривающий с высоким русоволосым парнем, который, завидев их, тут же помахал рукой и широко улыбнулся забавной квадратной улыбкой:

      — Юнги-щщи! — радостно крикнул он, на что Юнги лишь глаза закатил.  

      Ангел тоже повернулся в сторону выхода и поймал своим взглядом взгляд Чонгука. Чона как будто током прошибло. Он не сдержался и, ускорив шаг, подбежал к нему, не замечая никого и ничего вокруг, тут же сгрёб в охапку, прижав к себе крепко-крепко и зарывшись носом в окрашенные в пепельный блонд волосы. 

      — Боже, я так рад тебя видеть… 

      Чимин улыбается и прижимается ещё ближе, прикрыв глаза и выдохнув: 

      — С возвращением. 

      У него отчего-то слёзы проступают, но он их героически сдерживает, припоминая, что они всё ещё находятся в общественном месте, а показывать слабости на людях не любит. Чимин собирается с силами и отстраняется от Чонгука, чтобы заглянуть ему в глаза. Чонгук смотрит на него и отчего-то теряется. Чешет затылок, чтобы придумать, о чём сейчас поговорить, а губы так и просятся скорей Чимина поцеловать! Чимин считывает это в огромных глазах напротив, но сдерживается, хотя самому хочется того же до одури. 

      Юнги смотрит на эту парочку и по-доброму ухмыляется, затем переводит взгляд на Тэ. 

      — С возвращением, Юнги-щщи! Как поездка? — поспешил поинтересоваться тот.

      — Неплохо, спасибо. Закажешь машину? А этим двоим, — Юнги кивнул на вновь обнявшихся Чонгука и Чимина, — отдельную, хорошо? 

      — Да, хорошо! — отозвался Тэ и принялся тут же вбивать в телефон данные для заказа такси. 

      — Мне никто не звонил или не заходил, пока я был в отъезде? 

      Вопрос Юнги поставил Тэ в тупик. Он осторожно произнёс: 

      — Заходил ваш модельер. 

      — Что хотел? — Тэхёну показалось, или в голосе Юнги были нотки надежды? 

      — Заходил какие-то вещи забрать и что-то хотел вам передать, вроде. Я сказал, что вы в туре и вернётесь через месяц. 

      Врать Тэхён не умел и не хотел. Это была одна из его самых сильных сторон. Если уж быть честным, то до конца. Да, в последнее время он обрёл настоящее счастье рядом с Джином. Сокджин был такой непосредственный и интересный, такой внимательный, чуткий и при этом невероятно сексуальный… о таком Тэ и мечтать не мог. Но если судьбой предрешено этим отношениям закончиться, если вдруг Юнги всё же одумается и примет решение быть с Джином, и если Джин, в свою очередь, будет готов отпустить Тэ, Тэхён это примет. 

      — Понятно, — задумчиво проговорил Юнги, — спасибо. 

      — Юнги-щщи, прошу прощения, — звонкий голос разомлевшего Чимина вернул Мина из задумчивости. Юнги перевёл взгляд на протянутую ему руку. 

      — А, да всё в порядке. Передаю вам Чонгука назад, — он усмехнулся и аккуратно пожал маленькую горячую ладонь. Остальные тоже обменялись короткими приветствиями, после чего Тэхён оповестил о прибывших машинах. Одна — для него, Хосока и Юнги, вторая — для Чимина и Чонгука. 

      Чон, конечно, немного смутился от того, что хён его настолько выделяет, но мысленно поблагодарил, потому что так всю дорогу он сможет спокойно просидеть вместе с Чимином, не боясь быть увиденным или услышанным. А ещё не придётся отвлекаться на пустые разговоры, которые непременно были бы, сядь он в одну машину с болтливым Хосоком. 

      Чонгук галантно открыл перед Чимином дверь, на что старший по привычке фыркнул и, обойдя машину, сел самостоятельно с противоположной стороны. А Чона это не обидело ничуть, только позабавило. Чимин не меняется абсолютно, какими бы ни были между ними отношения. 

      Но как только такси тронулось с места, ладонь Чимина тут же нашла ладонь Чонгука, нежно её сжав. Чон назвал адрес своей квартиры, так что ехать было, слава богу, не особо далеко. 

      Чимин, наконец, позволил себе расслабиться, а то в последнее время очень сильно нервничал, и за день до прилёта Чонгука даже не спал. Поэтому сейчас, когда он был снова рядом, снова его, тревога отступила, сменившись накатившей усталостью. Чимин поддался этому чувству и, не расцепляя руки, придвинулся чуть ближе и положил голову на широкое плечо, вдыхая любимый аромат.

      — Я скучал… — едва слышно прошелестел он губами. 

      — Я тоже… — Чонгук улыбнулся и тайком поцеловал его в макушку, и после этого Чимин уже был совсем не в силах противиться сну. 

      Проснулся он только, когда они уже подъезжали, и в груди снова что-то сжалось от предвкушения и глупого страха одновременно. Чимин отстранился от плеча Чона и помотал головой. Нет, даже сами эти мысли глупы. Чонгук ведь уже доказал своим вниманием, что всё, как прежде! Чего бояться?

      Они остановились у входа в квартирный комплекс, расплатились с водителем и вышли из машины. Чонгук мягко улыбнулся Чимину и, набрав код, открыл дверь в парадную. Поднявшись на лифте на нужный этаж, они, всё так же ни слова друг другу не говоря, предельно сдержанно прошли к квартире. 

      Тихое пиканье кодового замка на двери и последующий щелчок. Дверь спокойно открывается, двое проходят внутрь друг за другом. Раздаётся повторный щелчок — дверь захлопнулась. 

      И тут же чемодан отпихивается в сторону ногой, а одни губы властно накрывают другие в неистовом порыве, отчего у Чимина вырывается из груди гулкий выдох. Чонгук набросился на него, как хищник на добычу, которую приходилось долгое время выслеживать в засаде. Он прижал Чимина к стене, принявшись руками блуждать по любимому телу, изучая и вспоминая при этом каждый его изгиб. 

      Тихое и жалобное “Чонгук-а” срывается с истерзанных губ, когда Чон приникает к пульсирующей венке на шее и впивается в нежную кожу. Пальцы зарываются в тёмных волосах, прижимая ближе, тело бьёт необъяснимая дрожь от каждого последующего прикосновения — Чимин сгорает от нахлынувшего возбуждения. Хочется отдаться Чонгуку полностью. Да так, чтобы они слились воедино, превратившись в одно целое. Чимин хочет, чтобы Чонгук его поглотил. Хочет раствориться, впитаться в него, стать ещё ближе. 

      Ткань трещит, а пуговицы градом сыпятся на пол, когда Чонгук разрывает рубашку Чимина надвое и небрежно отбрасывает в сторону. 

      — Я тебе новую куплю, — заверяет Чон и кусает за плечо, заставляя Чимина
застонать. 

      А Чимину наплевать на рубашку. Для него имеет значение только то, с каким вниманием Чонгук относится к каждому сантиметру его тела, старательно выцеловывая и оглаживая мозолистыми кончиками пальцев. Ему только и остаётся, что забыться в страсти. Прижаться к стене и тихонечко заскулить от предвкушения, когда Чон опускается перед ним на колени, отбрасывая непослушную, немного отросшую чёлку назад, и принимается расстёгивать его брюки. 

       — Что ты творишь? — сбивчиво выдыхает Чимин, немного смутившись. 

      Чонгук поднял на него взгляд — и Пак тут же почувствовал, как падает в бесконечную бездну космоса любимых глаз. 

      — Ангел… — шепчет он одними губами, по-дьявольски ухмыльнувшись. 

      Чимин смущается пуще прежнего от такого сравнения, но всё же помогает Чонгуку расправиться с собственной одеждой. 

      — Чонгук-а… — повторяет он и вздрагивает, почувствовав долгожданную ласку. 

      У Чимина колени дрожат и земля из-под ног уходит. Он чуть ли не падает, но Чонгук держит его крепко за бёдра, прижимая к стене. Чимин сдавленно стонет, сжав волосы Чона у корней, отчего последний прошипел. В голове — пустота. Всё сознание забивают умелые ласки Чонгука и древесный аромат его парфюма, который только хуже делает, потому что действует, как какой-то афродизиак, подводя к грани ещё быстрее. 

      Чимин не замечает, как раз за разом шепчет имя Чонгука, вызывая у того самодовольную улыбку. Не замечает, как мелко дрожат его ноги. Не замечает и внезапную разрядку, отчего еле успевает оттянуть Чонгука за волосы от себя, но всё равно пачкает его губы и подбородок, а ещё рубашку, прилипшую от пота к широкой груди. Но Чону на рубашку, видимо, плевать точно так же, как и Чимину на свою, поэтому он совершенно спокойно вытирает подолом лицо и, широко улыбнувшись, игриво смотрит на медленно сползающего по стене Чимина. 

      — Что ты за человек такой! — ворчит Пак, пытаясь изобразить недовольство. — Набрасываешься с порога, как голодный зверь. 

      Чонгука забавляет такая реакция: 

      — Ты не выглядишь недовольным, хён, — он ухмыльнулся, явно зная, что в данном случае точно прав. — Я просто не мог сдержаться. Думал об этом каждый день.

      — Йа! — Чимин шлёпнул его ладонью по плечу. — Я же говорил, что ты извращенец! 

      На самом деле, Пак думал, что всё будет совсем не так. Ведь он неспроста перекрасил волосы, неспроста сегодня переживал всю дорогу и не мог уснуть. Чонгук просто его совсем с толку сбил своей бушующей страстью, не давая возможности вновь подняться на ноги. 

      А ведь Чимин был готов сказать сегодня кое-что очень важное. 

      Чонгук сдержал обещание. Он вернулся. Не оставил его одного. А ещё что более значимо — он по-прежнему сильно любит. Может, даже ещё сильнее. 

      Чимин сидит обнажённый на полу, рядом с раскрасневшимся, усталым, но счастливым Чонгуком и ему кажется, что это один из самых неподходящих моментов для признаний. Но почему-то его это не останавливает, ведь у него всегда так — всё происходит спонтанно и зачастую нелепо.

      Поэтому он придвигается к Чонгуку ещё ближе и, касаясь ладонью его щеки, тихо, но уверенно произносит: 

      — Я люблю тебя. 

      Чонгук теряет связь с землёй. Он жадно впитывает в себя каждое из этих трёх слов, отказываясь верить в происходящее. 

      “Я сплю?”

      Парень тут же спешит проверить себя, больно щипая за руку и поморщившись от неприятных ощущений. 

      “Вроде, нет”.

      — Конечно, сейчас это звучит глупо, но всё потому, что ты на меня набросился, как только я собрался тебе это сказать! — возмущается Чимин, но не успевает ещё посокрушаться, потому что Чонгук ложится на спину прямо на пол и утягивает парня на себя, тут же обнимая. 

      — Это самое прекрасное, что я слышал в своей жизни, Чимин, — так официально, но так искренне и влюблённо, что Пак тут же забывает о своём негодовании и смущённо улыбается.

      Он наклоняется и дарит Чонгуку нежный поцелуй, будто бы навек запечатывая сказанное у Чонгука в душе. 

      “Люблю”.