Павшие

 - Тебе очень сильно повезло, что моя сестра за тебя заступилась. Иначе бы тебя уже во всю искали в лесу с собаками. - Жора, теперь одетый в домашнюю футболку и штаны все еще выглядел помятым, но хотя бы не голым. - И когда ты мне собирался обо всем рассказать?

Они сидели в его кабинете. Богдан, как провинившийся ребенок, стоял в углу. На его щеке был виден красный след от сильной пощечины - все что Жора смог себе позволить.

- Я вообще не думал, что она и ты как-то связаны. Вы же не похожи совсем.

- А может потому, что мы не родные, тупийца? Об этом ты не подумал? Мозги тебе на что, Тимофей, неужели ее фамилия тебе ни о чем не сказала? Или то, что в ее документах буквально написано, что она Морозцева Валерия Николаевна - ничего для тебя не значило?

Тим и в правду дурак, раз не смог сопоставить настолько очевидные факты. Он же знал, что людей с такой фамилией в их городе не может быть больше, чем состав семьи Николая Викторовича. Жора, - не в счет, - он приемный ребенок. Когда его принимали в семью, он сам изъявил желание оставить свою фамилию и отчество, словно в назидание самому себе.

- Ладно. Это все вообще цветочки, - встречайся с моей сестрой, раз она так сильно любит тебя, что готова защищать как ребенка, - мне все равно. Но, имей в виду, узнаю, что ты полез к ней раньше, чем она сама того захотела, - пристрелю. - он дождался энергичного кивка Тима. - Теперь у меня вопрос к тому, как так получилось, что ваша группа снова оказалась на сцене? И почему я об этом был не в курсе. Или вы думаете, что если я уехал, то можно творить все что вздумается?

- Восстановление группы было не моей идеей. Это предложил Рома.

- Я кажется не про это у тебя спрашивал, а про то, почему я не в курсе того, что вы снова оказались на сцене! - прикрикнул Жора, но тут же одернул себя, когда вспомнил о Валерке, которая, вполне вероятно, могла услышать его повышенный тон. - Где вы нашли этого благодетеля, который пустил вас?

- Об этом я не могу тебе сказать, прости. - он и в правду не мог. Тим не хотел выдавать Колю, который тоже был не готов к тому, что его рассекретят.

Он опустил голову, словно стыдился этого, нервно перебирая пальцами края длинной розовой футболки, которую ему дала девушка.

- Ты можешь ему сказать. - послышался тихий голос из угла. - У этого человека оформлена страховка буквально на все: на него, на его семью, на его имущество и на все клубы и группы, которые он решит взять под свое крыло. Он защищен везде и всюду. Тот, кто посмеет нанести ему или всему этому какой-то вред, будет должен выплатить около восемнадцати миллионов рублей.

Тим подавился воздухом, пытаясь снова вдохнуть. Если ему не показалось, то Богдан точно знал, о чем он говорит. Да и врать ему незачем.

- Откуда у него может быть столько денег? - задал Тим риторический вопрос, не обращаясь ни к кому конкретно. - Он что, грабанул банк?

- Там страховка в долларах. Двести тысяч. - сухо сказал Богдан, смотря Тиму в затылок. Он так и не решился поднять глаза на Жору, который теперь поочередно убивал их взглядом.

«Тогда ни Коле, ни его имуществу, ни нам, - ничего не угрожает. В крайнем случае Жоре придется выплачивать эту баснословную сумму» - подумал Тим, пытаясь морально подготовиться к реакции Жоры на подобное заявление.

- Даже мне уже страшно стало. - неожиданно признался Жора, - У меня теперь только один вопрос: что этот человек вообще делает в этом городе, с такими-то деньгами. В любом случае, не думаю, что он мне как-то помешает в плане бизнеса, но вот то, что он теперь имеет влияние на мою сестру и моего подчиненного...

- Это Коля. - прервал его Тим, выкрикнув это как можно быстрее. Тут лучше, как с пластырем, - чем быстрее сорвешь, тем быстрее пройдет боль. - Он вернулся из Африки и построил свой собственный спортивный комплекс.

Жора застыл. Сложно было понять, что именно он испытывает, услышав эти слова. То, что это чувство - явно не радость, понятно по сжавшимся в кулак рукам.

- И ты все это время знал, что он вернулся в город? Молчал, потому что зассал как маленькая девка? Ты просто жалкий, раз решил, что, если я это узнаю не от тебя, - с тобой ничего не случится. - все сразу поняли, к кому именно обращался Жора. Богдан, который до этого и так был не в очень хорошем положении, медленно приближался к краю пропасти. - Я смог бы тебе простить все: молчание про то, что Лера встречалась с Тимофеем, то, что ты молчал о том, что она теперь певичка, и много чего еще. Но этого я тебе простить не смогу.

Резким движением руки, он достал из своего выдвижного ящика в столе пистолет, направляя его на Богдана. Парень в углу даже не пошевелился, принимая такой исход.

- Стой, ты что творишь! - Тим резко вскочил на ноги. Он, метнувшись вправо, загородил собой друга, вставая у пули на пути. - Ты не можешь его пристрелить в собственном доме. У тебя сестра тут, подумай о том, что с ней будет, если она узнает о том, какой ты на самом деле!

- Она не узнает. Сейчас Лера наверняка слушает музыку, поэтому выстрел не услышит. А труп я потом увезу, когда никого не будет дома. - Жора снял пистолет с предохранителя, перехватывая рукоять поудобней. Он все еще не смотрел на Тима, который сейчас был не столь интересен, как предатель, готовый принять смерть. - Если ты не отойдешь, то я могу случайно задеть тебя. Отойди.

- Нет, не отойду! Я буду стоять тут, пока ты не уберешь пистолет. Ты не выстрелишь в него, Жора. Богдан же твой друг! А друзей не убивают! - он все еще стоял на своем, не двигаясь с места. У него все тряслось от страха, ноги подкашивались и хотелось опорожнить желудок.

- С чего ты взял, что мы с ним друзья? - послышалось где-то за спиной. Тихий и какой-то отрешенный голос, который будто бы уже смирился с тем, что ему сейчас может прилететь пуля в лоб. - То, что мы с ним знакомы на протяжении трех лет и работаем вместе - ничего не значит. Мы просто терпим друг друга. На большее наши отношения не похожи.

Он боялся обернуться, чтобы посмотреть в полное боли и какой-то разочарованной обиды лицо. Глаза Богдана были немного влажными, но он держался, мысленно уговаривая себя не разрыдаться от обиды и страха. Не таким он должен был остаться в воспоминаниях этого парня, которого на самом деле считал больше, чем другом. Но Жора, выстрелив в него сейчас и распрощавшись с ним навсегда, так и не узнает об этом.

«Ты был мне как брат, который защищал и оберегал, учил и наказывал. Ты дал мне билет в будущее. Но я был трусом и подвел тебя, прости» - рвалось из глотки Богдана, но на деле же все, что он смог из себя выдавить было жалким актом бессилия:

- Стреляй. Я не боюсь смерти.

- Богдан, ты совсем не помогаешь, закрой рот! - шикнул Тим, все еще контролируя Жору. - Послушай, я понимаю, что он тебя подвел, когда умолчал о группе, Коле, наших с Валеркой отношениях и о чем-то еще. Но он же не заслужил всем этим смерть!

- Ты можешь опаздывать, можешь не исполнять приказы или еще бог пойми что творить у меня за спиной, но не врать. Вранье непростительно. За вранье положена только смерть. Или ты думаешь, что чем-то отличаешься от моих родителей? Они тоже умерли, когда соврали мне. Поэтому и ты не исключение. Прощай, Богдан, ты хорошо поработал.

Его лицо не дрогнуло, оставаясь спокойным. Время словно замедлилось, превращаясь в фильм с замедленной съемкой. Жора, так и не поменяв своего решения, нажал на курок, выпуская свинец куда-то выше Тима, - в голову Богдана. Громкий хлопок, оглушая, ударом оборвал что-то внутри.

Он медленно осел на пол, прижимая обожженную об горячее дуло руку. Боли не было, - адреналин в крови компенсировал это чувство, притупляя. Дыхание сбилось, будто бы он сутками напролет бегал кросс.

В последнюю секунду, он, словно почувствовал, что Жора смотрит на него. Тим не знал, была ли это проверка или парню просто самому не хотелось убивать Богдана, но факт остается фактом: ему дали лишнюю секунду, чтобы он успел принять какое-то решение.

- Ты совсем придурок!? А если бы я не успел, ты бы и в правду его убил? - кричал Тим, обливаясь слезами облегчения от того, что Богдан жив, хоть и ранен.

- Но он же не умер, чего кричишь. - Жора пожал плечами, убирая пистолет в стол, садясь на стул. - Считай, что это было первое и последнее предупреждение. В следующий раз пуля прилетит ему в лоб, так легко не отделается. А теперь, сходи к Лере в комнату, пусть даст аптечку. Перевяжем Богдану руку, а то он мне весь пол кровью заляпает.

***

- В каком это смысле Жора твой брат?

Сашка чуть не подавился водой, а Рома выронил из рук палочки, которые укатились куда-то под плотную ткань кулисы.

- И что теперь делать, мы не можем ему рассказать про то, что...

- Он уже в курсе, Саш. И про Колю и про то, что мы теперь как бы его группа, и даже про то, что ты остался в группе. Жора знает все.

В гримерке повисло молчание, разбавляемое шуршанием фантика из-под батончика, который доела Валерка.

- Но вы не думайте, он никого не обидит, если вы об этом. Он вообще у меня не агрессивный, просто иногда бывает не в настроении. Жора, конечно, не особо был в восторге от того, что я стала выступать на сцене, а особенно когда узнал, кому она принадлежит. - девушка вспомнила потасовку в кабинете брата. Он явно был не совсем в добром расположении духа, раз решил припугнуть Богдана, кинув в него циркулем, прокалывая руку. Раны она не видела, но кровавые ваты поражали своим количеством.

Парни замолчали, переглядываясь. Как только Валерка вышла на сцену, открывая вторую половину концерта, Сашка и Рома накинулись на Тима с расспросами:

- В каком это смысле, - «Он вообще не агрессивный»? Он же бешенный и людей убивает! - воскликнул Сашка тряся Тима за плечи. - Он же монстр, Тим!

- Валерка об этом не знает. Она никогда не видела то, что он творит за стенами дома. Она не в курсе про трупы и все подобное. Жора оберегает ее от этого. - Тимофей был совершенно спокоен.

Он еще неделю назад понял, что Жора по-настоящему боится только одного - что Валерка, Леня и родители узнают о том, что он на самом деле до сих пор способен на жестокость. Даже тогда, когда он выстрелил в Богдана, он соврал, сказав, что разозлился и метнул в друга циркуль.

- Он даже согласился не трогать нас, но не просто так, а лишь по двум причинам: первое - я могу все рассказать Валерке, обнажая его перед ней, и второе - теперь она тоже часть «Павших», а значит причинив вред нам, он причинит вред и ей. Он слишком сильно любит ее, чтобы ранить, а потому и готов пойти на все эти уступки ради счастья Валерки. Даже сказал, что мы можем встречаться. - из груди вырвался смешок.

Рома и Сашка стояли с открытыми ртами, пытаясь переварить и усвоить только что услышанное. Получалось пока что плохо, но они справлялись.

- Ну что, мои звезды, вы готовы порвать зал? - Коля вошел в гримерку, принося с собой несколько бутылок воды. - Надеюсь, что второй концерт тоже завершится чем-то грандиозным? Или вы решили по классике? В любом случае, я буду рад тому, что вы мне преподнесете!

Несмотря на то, что у этого человека денег было куры не клюют, он все же оставался простым парнем. Он носил резиновые кроксы, растянутые спортивные штаны и свободную кофту. Он не выпячивал свое богатство на показ и не зазнавался, помогая им вытаскивать оборудование на сцену, настраивать аппаратуру и принося воду. Даже сегодня он находился за кулисами и, Тим готов был поклясться, что пару раз видел, как Коля танцует и подпевает.

- В общем, ребята, удачи! - он хлопнул в ладоши и, пропуская их жестом вперед, отодвинул край кулисы.

Окунувшись в свет софит и рев публики, которая с огромной радостью встречала их, парни вернулись на свои места.

- Я на этой сцене всего лишь второй раз, но чувствую, что она мне словно родная. На ней происходит самое настоящее искусство, которое я люблю всем сердцем. А ребята мне стали любимой семьей! - Валерка, вливаясь в ритм, ходила по краю сцены, общаясь с фанатами. Они в ответ приветственно гудели, как стая пчел в темном ульи. Тут и там горели фонарики, создавая дорожки, которые вели куда-то вдаль.

Медленная мелодия, которая словно бы рассеивалась в воздухе, создавала ощущение тепла. Новая песня, идея которой пришла в голову Валерке, была не только нежной, но и трогательно тягучей.

Набрав в грудь воздух, Тим, подойдя к ней со спины, нежно обнял Валерку, целуя в макушку. В его руках не было гитары, она бы мешала. Вся музыка ложилась полностью на плечи Сашки, который стоял где-то в середине сцены, ведя мелодию вперед.

Наш замок, упирает крышу в небо,

А птицы покидают горизонт.

Лежу в густой траве и вспоминаю лето,

В котором был в тебя я так влюблен.

Свет погас, а когда снова загорелся, Тим уже был совсем один. Он тянулся куда-то вверх, словно Валерка растворилась в воздухе, покидая его.

Тот запах трав, что взрощены с любовью,

Огарки свеч, потухшие в страстях.

Когда я так без памяти влюбился,

Ища поддержки в страстных вечерах?

Тот русый волос, запах лета,

И те прекрасные пленящие глаза.

Когда ж я так без памяти влюбился?

Когда ж не смог я отвести глаза?

С двух сторон на сцену вышли Валерка с Машей. Они танцевали, размахивая своими длинными волосами и юбками. Проигрыш был не длинным, но он был заполнен прекрасным танцем, который снова растворился, пропадая в темноте.

В следующее мгновение софиты выхватили Тима. Он, сидя на кровати, которую Коля с Ромой выдвинули из-за кулис, обхватывал себя руками.

Девица в юбках, красных, синих,

Ведения, пришедшие в ночи.

Я в них пропал, я растворился,

И нету мне спасенья от любви.

Даже такой короткий отрезок, стоил приложенных усилий.

Софиты снова погасли. Коля с Ромой снова передвигали кровать, пока Тим, допевал песню. Он стоял совсем один, озаренный желтым светом.

Прошли года, ты охладела,

И я уже давно совсем не тот.

Я все еще лежу в траве,

Да вспоминаю лето,

Смотря на птиц, на фоне замка, неба

И мысль о нас уходит в горизонт.

Зал взорвался бурными аплодисментами, когда Тим пропал в темноте. Люди кричали от восторга. Им очень нравились такие постановки: игра света, мини-сцены и эмоции, выходящие на новый уровень, - вот что они ценили превыше всего в «Павших». Этого очень не хватало им раньше, но они даже и не догадывались, что такое можно осуществить, проводя обычные музыкальные концерты. Теперь же группа каждое свое выступление превращала в мини театр.

В воздухе неприятно запахло. Был это жженый пластик или что-то еще, но никто ничего не заметил, находясь в какой-то эйфории от выступления. Маша, которая находилась все это время в гримерке, по просьбе Коли отошла в магазин, а поэтому постороннего человека никто не заметил.

- Тебе привет от Виктора Остаповича Добрякова, Тимофей Купер Касьян. Не стоило тебе бегать от меня так долго, уродец. Давно был бы уже на том свете, - быстро и без боли. Теперь же посмотрим, как тебе понравится сгореть заживо.

Мужчина, неопределенного возраста и происхождения с легким акцентом. Он уже около двух месяцев безрезультатно охотился на мелкого гаденыша, по вине которого его начальник, - Добряков Виктор Остапович - владелец некогда крупной компании, которая сотрудничала с Ведровым Жорой Дмитриевичем, - потерял все свое состояние. Его нагло обокрали. Улики, - битые стекла на полу его кабинета, подкрепленные записями с камер видеонаблюдения с соседского дома, полностью доказывали вину Тимофея. Добряков, не простив такого, решил устранить наглого парня, быстро и безболезненно убив его.

Мужчине раз за разом не везло. Судя по всему, у мальчишки были неплохие связи, раз к нему была приставлена охрана, которая не отходила от него сутки на пролет. Мужчина перепробовал все, он даже попросил свою подругу Марго соблазнить его и увезти куда-нибудь подальше, чтобы убить там. Но охранник все равно последовал за ними.

Вот так, провал за провалом привели его к крайним мерам. Он был вынужден забраться в электрический щит в комнате охраны, которая вышла на перерыв, перерезая там все провода, которые отвечали за камеры и пожарную сигнализацию. Теперь на его душе будет несколько тысяч трупов, но какая разница, если его причастность к поджогу никто не докажет?

Спичка, чиркнув своей головкой о коробок, ярко загорелась, грея пальцы. Мужчина присел на корточки и, аккуратно поджег бензиновую дорожку, словно свечку. В зрачках отразился огонь, который стремительно расползался по помещению, поджигая все вокруг.