Павшие

 Хотелось просто лежать с закрытыми глазами, и чтобы никто не трогал. Голова болела настолько сильно, что он был готов оторвать ее, чтобы она больше не пульсировала, причиняя дискомфорт. Во рту все пересохло и был неприятный привкус кедра и винограда вперемешку с хмелем и яблоком. Смешивать водку, коньяк, вино и яблочный сидр, который Сашка приволок из дома - было явно непростительной ошибкой. Теперь во рту был очень неприятный привкус и хотелось поскорее почистить зубы, чтобы его не чувствовать.

Положив на глаза безвольную руку, Тим пытался вспомнить, почему же он все-таки поддался такому дурацкому соблазну, - смешать. В голову ничего не приходило, а сознание снова теряло связь с миром, погружаясь в сон.

Было весело ровно до того момента, когда они решили поиграть в «Алкогольную лесенку». Инициатором, естественно, был Сашка. На выбор было либо пить всем из одного горла, а когда напиток закончится, они просто возьмут что-то другое и продолжат, или пить каждому свое. Во втором случае продолжительность игры сильно сокращалась, что не устраивало ни одного из них. Первый вариант был фатальной ошибкой. Сначала выбыл Сашка, - его желудок не выдержал такой нагрузки и самоочистился, выпуская все свое содержимое в канализацию. За первое место битва была куда жестче. Тим и Рома, мешая в себе уже практически все, что у них было, уверенно шли ноздря в ноздрю. Но, судьба к нему была благосклонна и Рома проиграл. Он просто лег на диван и уснул, заявляя при этом, что: «Я вам не маленький ребенок, - из-за проигрыша плакать не буду». Тим ликовал ровно минуту, после чего отключился сам, удобно устроившись на столе.

Что было дальше, Тим, естественно, не помнил. Да и то, что было вчера, а именно вторую половину дня, он вообще хотел забыть.

Запахи духов и косметики, витая в воздухе проникали в нос. Тим не сразу понял, что он не дома, сказывалась заторможенность реакций и не совсем здоровая голова.

«Валерка же не знает, где я живу, - значит не дома. Денег на съем у нее нет, поэтому отель или что-то похожее отпадает. Значит я у нее в квартире» - тихая и размеренная логика привела его только к такому, более вероятному, выводу. - «Надеюсь, что я не опозорил ее перед родителями или братом. А то не совсем правильно - вот так начинать первое знакомство».

Дав организму еще пятнадцать минут форы, чтобы он более-менее пришел в себя, Тим сел в кровати. Еле как разлепив тяжелые веки, он огляделся. Он сидел в самом углу комнаты, где стояла кованная кровать темно-серого цвета. Рабочий стол и несколько шкафов стояли справа от него, занимая половину стены. Вторая половина была завешана различными рисунками и набросками, среди которых он узнал свой собственный портрет. Было приятно, что она все еще хранит его, вон, даже повесила на стенку. За его спиной, у изголовья кровати, стоял большой книжный шкаф. Разноцветные корешки книг, в каком-то своем порядке стояли на полках, радуя глаз. Угол напротив него, рядом с дверью, был застелен измазанными в краске простыней. На ней, возвышаясь над полом, стоял большой мольберт с новой, незаконченной картиной.

«Вот это да, сразу видно, - комната творческого человека» - улыбка коснулась его губ, расплываясь.

Встав с кровати, он немного покачнулся. Голова начала кружиться и болеть с удвоенной силой. Тим просто молился, чтобы он смог дойти до кухни и выпить холодной воды. Обычно она ему помогает снять не особо сильную головную боль.

Не помня себя, он все-таки добрел до пункта назначения. Стены ему в этом помогли, объединяясь с такой приятной для его глаз темнотой. Его все еще штормило: постоянно казалось, что пол уходит из-под ног, уводя его куда-то вниз.

Холодная вода, пусть даже и из-под крана, остудила его голову. Он с блаженством закрыл глаза, поворачиваясь в сторону света, опираясь поясницей о край кухонной тумбы.

- Ну как, хорошо спалось? - спросили у Тима, отпивая чай из тоненького фарфора.

- Да, спасибо. Но голова все еще болит. У вас не найдется какой-нибудь таблетки? Или еще чего-нибудь? - спросил он, все еще не решаясь открыть глаза, подставляя их яркому свету.

- А может быть тебе еще и опохмелиться предложить? У меня в холодильнике как раз есть баночка пива.

- Не, мне хватит. И так половину вчерашнего дня не помню. Спасибо.

Чашка с тихим стуком была поставлена на такое же фарфоровое блюдечко.

- Тогда ты мне не сможешь объяснить, какого хрена ты в одних трусах с утра пораньше забыл у меня дома, Тимофей?

Он широко распахнул глаза. Тим думал, что ему просто показалось, что он слышит голос Жоры, просто надеясь, что у него и у Валеркиного отца они очень похожи.

Таким Жору Тим еще никогда не видел. И, честно-то говоря, вообще не хотел, чтобы ему выпала такая возможность. Растрепанный, с синяками под глазами, не бритый, в очках и в одних трусах. Жора сегодня явно не был готов к встрече столь ранних гостей.

Мышцы рук напряглись, опасно округляясь.

- Я у тебя спрашиваю, Касьян, какого хера ты забыл у меня дома в пол девятого утра? - Жора со злостью смотрел на Тимофея, прожигая взглядом. Его голос все еще был спокойным, что пугало Тима все больше и больше. - Как ты сюда попал? И почему ты в одних трусах?

До Тима только сейчас дошло, что он был без одежды. Красно-голубые трусы-боксеры были не в счет, так как за предмет одежды почти не считались. Стыдливо прикрыв себя руками, он начал вжиматься в тумбу, надеясь спрятаться от гневно смотрящего на него парня.

- Жора, прости, я же не думал, что это твой дом. Я вообще вчера в «берлоге» уснул. А что было потом, совсем не помню, наверно я своей девушке по ошибке твой адрес назвал!

- То есть, ты просто ошибся? - с интересом спросил Жора, крутя в руке опасно-острый ножик, которым обычно намазывали на хлеб масло.

- Да, ошибся. Мы вчера просто собрались все вместе, отметили, а потом все. Темно и пелена перед глазами.

Жора цыкнул, покачав головой.

- Знаешь, Тимофей, я верю в то, что человеческий мозг способен на все. Он может считать, не прибегая к калькулятору, выстраивая сложные формулы. Он может распознавать даже самые незначительные ошибки среди миллиона одинаковых слов. Он может запомнить всю «Войну и мир» наизусть, если это ему потребуется. Мозг - это уникальная нейронная система, которая не только управляет нашим телом, но и способна что-то создавать, делая шедевры. - Жора наконец-то взглянул ему в глаза, задавая тот самый вопрос, который мучал его уже на протяжении минут десяти: - Так ответь мне, как ты оказался в моем доме?

Тим все это время пятился в сторону выхода, надеясь ускользнуть из дома. Ему было все равно, что он в одних трусах и вообще не представляет, как доберется до дома, но сейчас это было не особо важно. Главное выйти за территорию, а там хоть пешком.

- Знаешь, Жор, в гостях оно, конечно, хорошо, но дома все-таки лучше. А тем более, что я уже у тебя засиделся. Поэтому спасибо за гостеприимство, мне пора. - он медленно вышел в коридор, исчезая в его темноте.

- Что ж, видимо у меня нет выхода. Придется все-таки сделать ремонт в доме. - подвел тихий итог Жора.

Стул со скрипом отодвинулся. Держа в руке ножик, парень вышел из кухни, заставая Тима в коридоре. Бедняга все еще пытался открыть входную дверь, которая обычно запиралась. Разблокировать ее можно было только набрав ключ доступа. Но Тим об этом не знал, никто об этом не знал кроме семьи Морозцевых.

Опершись плечом об арку, он играл ножичком.

- Ну что, ты все еще не надумал мне рассказать, где ты нашел открытое окно, чтобы так бесцеремонно влезть в дом? - спросил Жора, любуясь открывшейся картиной. Не каждый день он такое видел. Цирк да и только.

- Я же говорю тебе, я не помню, как тут оказался! - все еще кряхтя выдавил Тим. Когда он понял, что его попытки тщетны, он примиряюще поднял руки, открыто улыбаясь. - Жор, давай я просто найду свою одежду и пойду домой. Я никому не скажу о том, что тут сегодня произошло.

- Знаешь, Тимофей, - протянул парень, раскачивая ножик, держа его кончиками пальцев. - Крысы долго не живут. Да и разговаривать они не умеют. Это либо потому что они мертвые, либо потому что тупые и умерли. Ты, - это крыса, которая либо не умеет разговаривать, либо мертва. Но, так как ты мне все еще можешь сослужить хорошую службу, так и быть, я просто отрежу тебе язык, раз ты не хочешь говорить. А еще пытки помогают вспоминать, проясняя память через выброс адреналина.

Казалось, что вся жизнь пролетела перед глазами. А еще казалось, что ему очень сильно повезло. Ножик, просвистев в опасной близости от него, со всей силы вонзился во входную дверь. По щеке Тима теперь скатывались теплые капельки крови, прочерчивая дорожки.

- Во второй раз я не промахнусь. Отвечай, как ты обошел систему охраны и электронные замки?

- Я правда не знаю, Жора! Ну отпусти меня! Мне нельзя умирать, иначе моя девушка будет плакать! Хотя, что еще хуже, она может на меня разозлиться и вернуть с того света, чтобы снова закопать!

- Хорошо, у тебя есть три секунды, чтобы открыть дверь и сбежать. Во всех других - пеняй на себя. Мне не нужны крысы. Я их терпеть не могу, а потому сразу избавляюсь.

Тим не стал терять ни секунды отведенного времени. Он уже понял, что попытать счастье, выламывая входную дверь - это какой-то абсурд. Ничего не получится, только пострадает, да набьет себе несколько новых синяков.

Резко отпрыгнув вправо, он побежал по лестнице вверх. Это было еще глупее, чем пытаться выбраться через первый этаж. Но инстинкт самосохранения вопил ему, что нужно бежать и, по возможности, не оглядываться.

Он забежал в туалет, запирая за собой дверь.

- Ну ты серьезно? Это же глупо, Тимофей. - послышалось с первого этажа. - Ты на одной воде долго не протянешь, а потому выйдешь как миленький!

Шаги так и не приближались. Тишина за дверью была тому подтверждением.

«Я где-то слышал, что человек способен жить на одной воде около месяца. Так что, допустим, что какое-то время я здесь протяну, а что дальше? Куда бежать?» - успокаивал себя Тим, раскачиваясь на унитазе. - «У меня даже телефона с собой нет, чтобы хоть кому-то позвонить. Да, Тимофей, ты вляпался в самое дерьмо, застревая в нем очень и очень глубоко, прямо по шею».

Новый сердечный приступ чуть не сгубил Тима, когда он услышал резкий удар. Вокруг поднялось небольшое облачко из щепок и побелки. Белая дверь, которая раньше защищала его от Жоры, теперь валялась на полу. В дверной коробке висели выбитый замок и петли, которые раньше поддерживали плотное деревянное полотно.

- Ты что, совсем что ли с ума сошел? - Тим встал с унитаза, подходя к искореженной от удара двери. - Совсем не соображаешь? Ты же меня мог ей прибить!

- Не бойся. Тебе рано еще умирать. - Жора выглядел совершенно спокойно. Ему даже не было больно от такого сильного удара ногой. Не человек, а какой-то камень.

- А родители?

- Я оплачу ремонт. - Жора, кажется, сам находился в каком-то оцепенении, но быстро взял себя в руки.

Большой и тяжелый кулак очень больно приложил Тима по голове. Она мотнулась в сторону, но Тим тоже не остался в долгу, ударяя куда-то в сторону легких. Жора резко выдохнул, - все-таки попал. Следующий тяжелый и быстрый удар под колено выбил из-под Тима пол. Голова и так ныла из-за только что полученного удара, а теперь она и вовсе трещала по швам, ударяясь об деревянную дверь. Кусок дерева теперь неудобно впивался в спину, выгибая ее под каким-то не совсем естественным углом.

Нос, глаз, щека, грудная клетка и бока - вот куда метил Жора, совсем не стесняясь своей силы. В ответ ему прилетало в те же места, но не так сильно. Все же Тим не был качком и атлетом. И вообще, стоило сказать спасибо, что Жора его еще не прирезал, как обещал пол часа назад.

- Что у вас тут происходит? - послышалось из коридора. Обеспокоенный голос девушки послышался совсем рядом, когда Жора, перетягивая палку первенства, приготовился снова ударить Тима. - Жора, ты что творишь! Не трогай Тима! Ты не так все понял! Мы не спали! Перестань!

Валерка этого не видела, но эмоция на лице нависающего над ним парня сменилась. Он теперь еще сильнее нахмурил брови, но скорее это было непонимание, а не еще большая угроза. Тим тоже застыл, округляя глаза.

- Валерка, что ты тут делаешь? - вырвался вопрос, вызывая еще большее непонимание на лице Жоры.

- «Валерка»? - тупо повторил Жора, устремляя свой кулак вниз, попадая куда-то по лицу Тима. - «Мы не спали...»?

Шквал ударов, который посыпался на него, с каждым разом становился все больнее и больнее. Жора, к счастью, не бил по одному и тому же месту, все-таки рассчитывая на то, что уже к вечеру Тим сможет самостоятельно ходить и говорить.

***

В конечном итоге на крики Валерки прибежал Богдан, который в это время помогал разгружать покупки на первом этаже. Он, когда увидел эту кучу-малу из двух человек, где проигравшим был явно не Жора, матерясь оттащил явного победителя от Тима.

Сейчас они, словно пристыженные дети, сидели на кровати Валерки. Жора и Тим все еще были в одних трусах, а в руках каждого было по пакету пельменей, которые парни прикладывали к ушибам.

- Я понимаю, что ты хочешь меня защитить, повинуясь своим братским инстинктам, но это уже слишком. Ты вот так просто взял и избил его! - Валерка, словно она была его старшей сестрой, отчитывала Жору. Парню было стыдно, что он, не разобравшись в ситуации, накинулся на Тима с кулаками и угрозами. - И, если ты знаешь Тима достаточно хорошо, то я вообще не понимаю, с чего ты решил, что этот тюфяк способен залезь в окно чужого дома.

- Ну спасибо блин. Тюфяком меня еще ни разу не обзывали.

- Сиди молча, к тебе у меня накопилось не мало вопросов. - тыкнула в него девушка. Она сурово посмотрела сначала на своего брата, который осматривал свои, разбитые в драке, очки, а потом на своего парня. На них не было ни одного живого места, но, не смотря на все это, сейчас ей было их нисколечко не жаль. - Ты вообще мне ничего не сказал о том, что вы с ним знакомы. Неужели тебе было стыдно в этом признаться? Мой брат, вроде как, не плохой человек. Он не головорез и не убийца, чтобы ты скрывал свою связь с ним.

Тимофей закашлялся, давясь воздухом.

«Тогда боюсь представить, сколького Жорина семья не знает о том, что твориться за пределами дома. И то, какой он человек» - пронеслась мысль, заставляя переоценивать то, что он знал о Жоре и его семье. - «Стало быть он всячески оберегает их от правды, чтобы не втянуть их во все эти разборки».

- Ты мне ничего не говорила о том, что он твой парень. Ты тоже молчала. Прикусила язык, а потом хочешь, чтобы люди тебя нормально понимать стали? И вообще, как ты умудрилась с ним познакомиться?

- Жор, а ты сам подумай. Я что, обо всем должна тебе рассказывать? Отчитываться? А может ты ко мне еще локатор для собак приделаешь, чтобы отслеживать каждый мой шаг? Или ты думал, что я Богдана не замечу, который каждый раз ездит за мной попятам? - Валерка скрестила руки на груди, отворачиваясь. - Ты, видно, и в самом деле думаешь, что после этого я посчитаю нужным с тобой объясняться. Ты, конечно, замечательный брат, получше Леньки, но лезть в мою жизнь я тебе не позволю.

- Между прочим, я тебя сразу предупредил, чем это все может обернуться, но ты меня не послушала. Назвала меня уродом и дверью хлопнула. - тихо заметил Богдан. Он сидел в отдалении, занимая место за столом.

- Тебя вообще никто не спрашивал. - отрезала она, снова глядя на парней в трусах. - Ты меня предупредил, что Жоре может не понравиться мой выбор, не более. Но ты же знаешь, что право выбора и последнее слово все равно останется за мной. Тем более, что ты не больше, чем просто друг моего брата. Твое слово - самое последнее, что я буду слушать.

- Богдан знал? - Жора зло посмотрел на своего друга, пытаясь вообразить, как сильно ему достанется за непослушание. - И молчал. Тебе жить надоело или ты давно землю не нюхал?

- Ты его не тронешь! - прикрикнула Валерка, наставляя палец на брата. Ее глаза за круглыми очками полыхали от злобы, пересиливая злость Жоры. - Если завтра, после завтра, через неделю или через месяц на нем окажутся хоть какие-то следы, ты пожалеешь.

Жора только и мог, что тяжело вздохнуть, отворачиваясь от Богдана, который явно напрягся, сжимаясь всем телом.

Тим совсем не понимал, что, собственно говоря, тут происходит. У него было слишком много вопросов: «Почему Валерка все это время молчала», «Почему Богдан все это время молчал» и, самый главный и интригующий вопрос - «Почему Жора слушается свою сестру, меняя гнев на милость».

- Так. Теперь я вам объясню, как же так получилось, что Тим оказался у нас дома. Чтобы больше ни у кого не оставалось вопросов и притязаний.

Валерка пересказала события последнего месяца, начиная с того, как Тим предложил ей стать солисткой. Слава богу, она не упомянула Колю, когда рассказывала про новый стадион и контракт. Видимо сама боялась раскрыть его возвращение в Россию.

Глаза Жоры были не меньше, чем маленькое блюдце, которое все еще стояло на кухне. Тим же немного съежился, остерегаясь последствий.

Как бы не было печально это сознавать, но Жора теперь знал все: про контракт, про группу, про то, что они теперь снова выступают. Это было просто ужасно. Но Тим не мог винить в этом Валерку, все же она не знала, что именно по вине ее брата все это и произошло.

- Так что теперь я солистка группы. Принимаю поздравления. - девушка улыбалась во все тридцать два.

Тихое «Ахереть» слетело с губ Богдана.