Павшие

 У Тимофея, кажется, сейчас отвиснет челюсть. Весь фокус этой полной обиды и непонимания речи сместился до одной только фразы: «Мы с ним встречаемся».

Василий и Валерка - абсолютно противоположные друг другу люди. То, что у них могут быть хоть какие-то отношения, а тем более любовные, - полнейший бред.

Не зная, будет ли это тактичным, Тим решил все-таки аккуратно поинтересоваться:

- Вы с этим Васей встречаетесь?

- К сожалению. - шмыгнув носом сказала Валерка. - Не то, чтобы это был лично мой выбор. Это выбор моего отца и отца Василия. Им просто нужно объединиться для того, чтобы «завоевать весь мир». - выдавив из себя смешок она покачала головой.

«Завоевать мир», - мысленно повторил он, - «Не может же это быть в прямом смысле? Значит просто из соображений бизнеса».

- Знаете, мой папа - серьезный человек. Он всех нас воспитывал в строгости, выставляя нам рамки. Меня это коснулось в большей мере. Я не мальчик, а потому на звание наследника претендовать не могу, но вот если меня выдать замуж за «подходящую партию»... Только тогда я могу принести семье хоть какую-то пользу. - голос Валерки был каким-то наигранно-спокойным. В нем все равно была слышна глубокая грусть и обида на весь этот мир.

- Но ведь у нас уже давно свободная страна. - предпринял слабые попытки протеста Тим. - Неужели твоему отцу все равно на то, что ты будешь несчастна, если выйдешь за этого Василия? А мама? Что она думает по этому поводу?

- Знаете, Тим, а маме все равно. Она просто слушается нашего отца, словно он для нее царь и бог. Она не авторитет, она - послушная прислуга.

Это было невероятно грустно, что в семье Валерии, которая оказалась одной из «семей верхушки», процветал патриархат. В таких семьях, где мужчина во всем важнее, женщины - расходный материал. Они должны рожать. Они должны обслуживать. Они должны уважать и чтить. Они должны. Это было невероятно противно и мерзко.

- А твой брат что думает по этому поводу? - спросил Тим, снова обращаясь в тишину, - Он не может сказать отцу что так неправильно?

- Брат? - Валерка задумалась, перебирая подол своего накрахмаленного голубого платьишка. - Брат, конечно, пытался сказать ему, что не одобряет такой политики ведения бизнеса. Он долго спорил с папой, но, увы и ах, его просто сослали жить в интернат. Теперь он приезжает к нам на выходные, запирается у себя в комнате и не общается ни с кем из нас. Потом папа переключился на другого члена нашей семьи. Он тоже против этого, но никакого влияния на его решения совершенно не имеет.

- А этот, - Тим не знал какое слово подобрать будет правильней, - Человек. Он тебе как-нибудь помогает?

- Да. Он обещал выкрасть меня из дома и спрятать в квартире своего друга, если отец не передумает выдавать меня насильно замуж. - наконец-то в ее голосе появилась хоть какая-то нотка веселья. Она, как показалось Тиму, даже посмеялась. - Он вообще самый лучший человек. Всегда помогает мне, интересуется моими делами. Та самая «родная душа», если вы понимаете, о чем я говорю.

«Родная душа, значит,» - улыбнулся Тимофей. - «Неужели у Валерки все-таки есть тот самый рыцарь на белом коне, который ради нее готов убить дракона?»

Такие мысли были успокоением его души. Почему-то он хотел, чтобы у Валерки в конечном итоге было все замечательно. Она определенно это заслуживает, не только как женщина, но и как человек.

Тимофей встал со скамьи. Она скрипнула ножками, оставляя микроскопическую царапину где-то на белой плитке. В темноте все еще было не совсем комфортно ориентироваться, пусть глаза уже достаточно привыкли к ней.

Он присел рядом с Валеркой, обнимая ее по-отечески - за плечи. Она, поддавшись порыву, положила свою голову ему на плечо, все еще шмыгая носом.

- Ну вот, будет у тебя все хорошо. Ты будешь жить у друга этой «родной души», а потом он тебя заберет и будете вы жить долго и счастливо.

Валерка рассмеялась. Что еще нужно для счастья взрослого, кроме спокойного и успокоенного ребенка?

Тимофею все еще было обидно за девочку, поэтому, недолго думав, он спросил:

- Валерка, а ты можешь в следующий раз прийти в образе «Валерии»?

- Это как? - спросила она, растирая остатки слез тыльной стороной руки. Черные разводы, которые раньше были ртом, оставили широкие полосы на ее щеках.

- Ну, накрасишься обычной косметикой, уложишь волосы как принцесса. - начал воображать он образ обычной девчонки, - Можешь надеть юбку и блузку или какие-нибудь штаны и свободную кофту. Ведь принцесса не обязательно должна быть настоящей?

- «Валерии», значит. - протянула Валерка. Сделав глубокий вдох, она согласилась, кое-что уточнив: - Зачем вам это нужно? Вы тоже думаете, что я слишком выделяюсь?

- Нет, что ты! - воскликнул он, даже немного привставая со скамейки, - Я просто хочу, чтобы этот твой Василий понял, что ты и без всего этого грима дашь ему фору. Не думай, что мне твой грим не нравится, он крутой.

Валерка хмыкнула, немного расслабляя до этого напряженные плечи.

Тишина. Он все-таки задел ее чувства, делая ей подобное предложение. «Теперь не только отец и Василий указывают ей, но и я. Молодец, Тимофей, умеешь ты обращаться с девушками» - подумал он, когда молчание затянулось, переходя какие-то воздвигнутые им самим рамки.

- А у принцессы могут быть какие-нибудь аксессуары? - шепотом спросила девушка, немного пугая его. Это было совершенно внезапно.

Он вообще мало что понимал в девушках и их аксессуарах. Тем более в аксессуарах какой-нибудь принцессы. Для него аксессуар это, например, галстук или цепочка с крестиком. Он сомневался, что у девушек это было точно так же, - по-простому и без фантазии.

- Никаких цветных линз у них не бывает, если ты об этом, - все-таки задумчиво сказал Тим, уставившись куда-то в потолок. - Но вот различные заколки и резинки, думаю, - запросто. Я в девчачьем, знаешь, не особо разбираюсь.

- Хорошо, тогда резинки и заколки.

- Нет, если ты не хочешь, то можешь, конечно, прийти в образе Халка. - выдвинул неожиданное предложение Тимофей, - Тем более что его еще не было. Это твой выбор.

- Спасибо вам, Тим. - искренне поблагодарила его девушка, отрывая голову от его плеча. Морозец пробежался по позвоночнику, отдаваясь в предплечье, когда он потерял источник тепла.

Фейерверк, салют и какое-то конфетти. Или просто элемент неожиданности. Его очень давно не целовали в щеку. И пусть этот поцелуй был детским, невинным и не имеющий какого-то подтекста. Он был приятный и неожиданный. Так целуют дети своих родителей, благодаря их за что-то или в порыве нахлынувшей любви.

Он просидел в одном положении достаточно долго для того, чтобы Валерка уже ушла, оставляя его одного. Этот поцелуй явно выбил его из колеи.

«Успокойся, она же всего лишь ребенок», - твердил себе Тим, пытаясь успокоить нахлынувший прилив нежности. - «Ты просто относишься к ней как к любимой ученице. Не больше, не меньше. Тебе нравится другая, - девушка с архитектурного. И пусть она тоже практикант, но она явно старше Валерки. Она даже отдала тебе штаны».

Торги с самим собой были закончены. Он уже любил, или был убежден в том, что любил. Разрываться на двоих он ни за что бы не стал, тем более что одна из них - его ученица, пускай и временная.

***

Февральская темнота, поглощая улицы, совершенно не способствовала раннему подъему. Как и следовало ожидать, Тимофей проспал. Ему было невероятно стыдно за себя: ну сколько можно опаздывать на работу? Когда-нибудь его точно уволят из-за этого, но не сегодня.

Заведя машину, Тимофей сразу же переключил радио. В последнее время слишком часто стал натыкаться на свою песню. Он уже смирился с тем, что никуда ему от этого не деться, - песня продана и радиостанция имеет право крутить ее столько раз, сколько посчитает нужным. Он перестал щелкать по кнопке, когда заиграла какая-то старая, но до сих пор популярная, песня. Тим прибавил звук и, очистив снег с лобового стекла дворниками, выехал со стоянки.

Кровь гудела в ушах, дыхание сбилось, колени подкашивались. Зато он не опоздал. Он забежал в закрывающийся лифт, при этом извиняясь перед всеми. Переводя дух, он посмотрел на цифры, которые менялись, моргая красным.

Лифт остановился. Тим, подняв голову, смотря на красные буквы: «Архитектурный отдел». Открыв свои железные ставни, лифт выпустил из себя неровную стайку людей. Тим, отпустил взгляд, наблюдая за выходящими.

«И так каждый день, никакого разнообразия» - меланхолично подумал он. - «Все мы живем для того, чтобы работать, а работаем, для того чтобы жить».

Он перевел взгляд на людей, которые, переговариваясь между собой, стояли у дверей лифта. Оказалось, что на этаже стояла та самая девушка-стажер. Она с кем-то разговаривала, широко улыбаясь собеседнику.

Тим не мог не заметить, что сегодня она была такой же красивой, как и в прошлую их встречу. На ней была легкая блузка цвета топленого молока, темные узкие джинсы и туфли на шпильке в цвет очков. Ее длинные волосы сегодня были убраны в высокий пучок, украшенный множеством бабочек- невидимок. Большие папки разных цветов, что были у нее в руках, казались очень тяжелыми. На них были подписаны фамилии сотрудников его отдела. Пробежав глазами по знакомым фамилиям, Тим остановил свой взгляд на серой папке. На ней черными размашистыми буквами было написано: «Касьян Т.». Его это даже немного задело, почему у всех папки такие яркие и разноцветные и только одна его - серая?

Заходя во внутрь девушка, встретившись взглядом с Тимофеем, приветливо улыбнулась.

- Привет, тебе помочь? - Тим услужливо пропустил даму вглубь, пробираясь к панели с кнопками. - На какой этаж?

- Здравствуйте, мне на этаж дизайнеров, пожалуйста. - в тон ему ответила девушка, поставив папки себе на согнутое колено.

Кивнув, Тимофей нажал на знакомую ему цифру и убрал руку от панели. Он повернулся лицом к ней, как бы для самого себя уточняя:

- Снова в столовую пить кофе?

Она снова улыбнулась, немного покачав головой. Перехватив поудобнее папки, она ответила:

- Нет, вы не угадали. Меня попросили собрать подписи всех этих людей. - девушка показала подбородком на съезжавшую с ее колена кучку, - А вы? Что вам понадобилось от любителей красок и пастели?

Тимофей, хмыкнул.

- Давай я тебе помогу, - подойдя ближе, он забрал у хрупкой девушки папки, улыбаясь. Она выдохнула от облегчения.

Перехватив папки поудобней, он ответил на вопрос девушки, не теряя улыбки:

- Все просто, я тоже своего рода любитель масленых красок и яркой пастели.

Девушка сделала задумчивое лицо, взглянув на парня.

- А я думала, что все дизайнеры любят яркие вещи, а вы весьма посредственны в своем выборе одежды. - она посмотрела на белую, немного помятую футболку и спортивные штаны черного цвета. У него сегодня совершенно не было времени гладить рабочие брюки. Нечего было вчера их бросать как попало, - не помялись бы. - Хотя, если вы планируете раскрасить одежду, вылив при этом на себя чашку-другую кофе, то будьте осторожнее, он горячий.

Рассмеявшись, девушка извинилась.

- Простите, я ничего плохого не имела в виду. И оскорбить тоже не хотела. Просто вспомнила и стало так смешно.

Она снова рассмеялась, хватаясь рукой за живот.

Ее смех - что-то из разряда фантастики. Красивый и мелодичный, он был живым и настоящим. Не наигранным. Он заставлял улыбнуться в ответ всех, кто его слышал.

К сожалению для Тима, поездка получилась не долгой.

Приехав на свой этаж, Тимофей выпустил сначала девушку. Выходя следом, он сказал, как бы между прочим:

- Я штаны ваши постирал. Точнее вашего брата. - спохватился он, когда девушка обернулась. На ее лице читалось веселое непонимание. - Хотел их вчера отнести, но вот только имени вашего не знал, чтобы с секретаршей их передать.

Тим, будучи истинным джентльменом, донес папки до стола. Он поставил их на рабочее место отсутствовавшей сегодня Валерки. Как-бы отряхнув руки от пыли, он улыбнулся, обращаясь к девушке:

- Так я это к чему, - Тимофей взглянул на девушку, которая поправляла съехавшие с носа очки. - Мы с вами так и не познакомились, а мне бы очень этого хотелось.

- А вы умеете знакомиться с девушками. Требуете от нее представиться, хотя и сами не представились. Даже имени своего не назвали.

Тимофей, подумал, что девушка права. Он должен был первым представиться еще тогда, в их первую встречу. Тим набрал в легкие воздух, чтобы извиниться и сделать все как подобает. Девушка, открывая верхнюю папку, его перебила:

- Может быть тогда поиграем в угадайку? - она улыбнулась. Мысль невероятно детская и Тим подумал, что это очередная шутка.

- Простите, я должен был еще в первую нашу встречу представиться.

- Голубенко В. В. - посмотрев на Тима сказала она, прерывая его извинения. Девушка покачала головой, - Нет, вряд ли вам сорок девять лет, да и на женщину вы не похожи.

Тимофей прыснул в кулак, пряча свою широкую улыбку.

«Значит, ты хочешь поиграть? Хорошо, будь по-твоему» - подумал он, принимая правила игры, сдаваясь ее ребячливости.

- Разве стажерам можно ползать в личных делах работников, Кристина?

Девушка, пожав плечами, передала желтую папку ему.

- Отнесите, пожалуйста, ее хозяйке. Пусть распишется в местах, отмеченных галочкой.

Тим кивнул. Он развернулся, пытаясь найти женщину, чтобы отдать ей бумаги. Когда вернулся, Тим заглянул ей в лицо, улыбаясь.

- Я промахнулся и тебя зовут не Кристина, да? Тогда, возможно ты Таня?

- Да, тут вы правы, - наигранно честно сказала она, отдавая ему папку некоего Олега Викторовича. Улыбнувшись, она повернулась к нему, - Вам вполне может быть тридцать пять лет. Но только вот имя Олег. Не слишком ли простое для вас?

Очередной кусок пластика, который ему передала девушка, был отправлен на стол работника с фамилией Тронин.

- Тебе бы очень подошло имя Аня, как ты смотришь на это? - спросил он в очередной раз, надеясь на свою победу в этой детской игре.

- Вы правы, Григорий Владиславович, - в тон ему ответила «Аня», широко улыбаясь. - Для вашего возраста вы весьма неплохо выглядите. Но скажите, в семьдесят лет поясницу не ломит?

Девушка рассмеялась, а Тим нахмурился, забирая папку из ее рук.

- Зря смеешься, дядя Гриша еще всех нас перескачет. - он закрыл папку, объясняя. - Это наш электрик и, не смотря на свой возраст, он не выглядит даже на шестьдесят.

От большой кучи, что еще несколько минут назад возвышалась над столом, осталось всего две папки. Не считая той, которая все-таки принадлежала ему. Голова Тима гудела как паровоз. Оля, Вика, Нина, Марина, Катя и даже Эмилия. Все эти и многие другие женские имена, которые он все-таки смог вспомнить забили его уставший мозг. Самое обидное, - он ни разу не попал, постоянно промахиваясь.

Открыв эти две папки, девушка кивнула, чем-то удовлетворившись. Скрестив руки на груди, она деловито сказала:

- Ну что, у вас осталось всего две попытки. Тут осталось всего две папки и в обоих мужчины примерно одинакового возраста. Если вы сможете угадать мое имя, то вы одержите победу в этой веселой игре.

- А что будет, если я не угадаю? - Тим с надеждой посмотрел на нее.

- Значит - не судьба. - девушка пожала плечами. - В конце концов, вы тоже можете мне не представляться. Тогда наше общение будет ограничено ранним завтраком и тем веселым инцидентом.

Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Тим пытался отделить уже названные имена от имен, которые он еще не успел озвучить. Прикинув варианты, парень решил, что ни за что на свете не угадает, ведь в конце концов ее могли назвать как-нибудь очень запутано, например Даздраперма или Натаниэлла. Хотя, с чем черт не шутит. Женские имена - самое сложное, что только могло быть.

Зажмурившись, Тим быстро, чтобы не успеть подумать, выпалил:

- Хорошо, я все понял. Я понял, что мой шанс - буквально один на миллион, но я готов рискнуть. - глубокий вздох. - Пожалуйста, дай мне шанс, Маша!

- Знаешь, Дмитрий, - девушка незаметно перешла на «ты» - Ты не на много меня старше, поэтому я думаю, что у тебя есть шанс. Но только вот беда в том, что он у тебя последний.

Колени подкосились, а в голове гудело радостное «Не Маша! Ее зовут не Маша!».

Он не видел ничего плохого в этом имени. Ему просто не хотелось каждый раз думая об этой девушке, вспоминать о Маше. Тим, конечно, не собирался путать настоящее и прошлое, но человеческая память, ровно как и душа, - потемки. Думая о вороне человек вспоминает ворону, а не сороку.

Он настолько сильно погрузился в свою радость, что не почувствовал, что его трясут за плечо. Девушка пыталась обратить на себя внимание. Взглянув на нее, Тиму вдруг стало невероятно спокойно и тепло на душе.

Нисколько не сомневаясь в своей правоте, Тим медленно и с какой-то искренней нежностью, выдохнул:

- Женя.

Девушка взяла две оставшиеся папки в руки. Проходя мимо, она положила ему на плечо свою руку и, встав на носочки, очень нежно прошептала:

- Очень приятно познакомиться, Тимофей Купер Касьян.