Павшие

 Вся его рабочая неделя разделилась на «до» и «после». «До» - это были те дни, когда он не задумывался о том что, чисто теоретически, его судьба может ходить где-то рядом и быть на год или два его младше. А «после» - дни, когда он жадно искал ту самую девушку, которая по доброте душевной поделилась с ним одеждой своего брата. Его сердце каждый раз стучало немного быстрее, когда он видел ее в битком набитом лифте или на улице, когда курил, а она выходила из здания, направляясь в сторону дома.

Самое неприятное, это то, что он так и не смог найти повод заговорить просто так. Ему просто не хватало знаний о том, чем она увлекается и что ей может понравится. Да что там, он до сих пор так и не потрудился узнать ее имя.

И вот, когда повод наконец-то появился, ее не оказалось на месте.

- Здравствуйте, - поздоровался Тим с секретаршей отдела архитектуры, - Не подскажите, как мне найти вашу практикантку?

Женщина с непониманием покосилась на него. Она недовольно достала клетчатый листок и ручку, положив ее перед Тимофеем.

- Напишите ее имя и фамилию, я передам, что вы ее искали.

«Ну и порядки тут у них» - подумал Тимофей, просто не веря тому, что только что услышал, - «Она что, принцесса какая, чтобы я к ней вот так записывался? Внешностью, - конечно, но не положением же!»

Пододвинув листок поближе, он взял ручку. Секундное помешательство сменилось озарением.

- Не подскажите, как ее зовут? Просто я не знаю ее имени. - попытался попросить помощи Тим, обращаясь к женщине, - Она такая в очках и с длинными волосами.

- Я вам что, фотоаппарат, чтобы каждого практиканта вот так вот взглядом фотографировать? - взъелась на него женщина, метнув на него совсем не добрый взгляд. - Если не знаете фамилии, можете уходить. Кто вас знает, молодых практикантов из других отделов. Ходят тут, писульки свои через меня, да подарочки передают!

- Послушайте, - хотел возразить он, но женщина, даже не став его слушать, забрала ручку и листок.

- До свидания.

Сказала как отрезала.

«И где только такое хамло нашли» - подумал Тим, поднимаясь на свой этаж, - «Нельзя было как-то покультурнее сказать?»

Настроение на день было испорчено. Не то чтобы оно у него было, нет, его испортили еще раньше, а эта женщина его просто добила. Контрольный в голову.

Изначальная причина потери настроения и головной боли были Валерка и Василий.

- Здравствуйте, Тим. - весело протянула Валерка только-только заходя на этаж.

Такое панибратство было уже нормой. Ни ему ни Валерке не была удобна «официальная» форма общения друг с другом. Причина, конечно, была разная: Валерка просто не знала, как Тимофея можно называть полным именем, а Тим, по просьбе самой Леры, называл ее «Валерка». Всех это более чем устраивало, даже начальник, иной раз проходя мимо их столов, уже не поправлял их. Хотя, в самом начале, он тоже был против подобного: «Ты же их руководитель, Тимофей. Какое "Здравствуйте Тим"?».

Предметом придирки в этот раз стало именно приветствие, на которое Тим ответил:

- Здорова, ребята.

Он с ними виделся уже в четвертый раз, но только сегодня неугомонный Василий сделал замечание.

- Тимофей. Вам не кажется, что говорить людям, которые минимум на два года младше вас «здорова», - это как-то не правильно? Тем более, что вы наш руководитель, который должен показывать пример своим подопечным. А вы можете разве что подавать пример того, как люди поступать не должны.

Замечание было принято к сведенью, но, естественно, пропущено мимо ушей. Да кто он вообще такой, чтобы ему указывать, как здороваться? Бред.

Из-за того, что они пропустили понедельник, ребята вместе решили задержаться сегодня до самого вечера, чтобы «наверстать упущенное за целый день», как выразился Василий. Ни Валерка, ни Тим такого порыва не оценили, но парень стоял на своем, в конце концов уговорив Тима.

В течении первой половины дня ребята выполняли собственные творческие задания: «Нарисовать что угодно. Хоть летающий корабль, хоть плешивую кошечку с лапой белки. Главное, чтобы это выглядело правдоподобно». Ребята молчали первые полтора часа, пока делались наброски и зарисовки. Были слышны только неясные шорохи Валеркиных одежд и тихие скрипы карандаша по бумаге.

- Ну и что за ерунда у тебя получилась? Это что, компьютерная мышка с крыльями? - спросил Василий, взглянув на лист Валерки. Она вопросы проигнорировала, продолжая обводить контур. Он не унимался, продолжая оскорблять работу: - Ужас какой. Неужели сложно было придумать что-то менее странное? Например, нарисовала бы летающую лодку или какого-нибудь пегаса, или еще что-то, что нравится девчонкам. Ты же не парень, Валерия.

- А мне нравится. - спокойно сказала девушка, стараясь не реагировать на подобные оскорбления. Она, наверняка, лучше знает, что должно получиться в итоге.

- Видимо, это у тебя какая-то травма. - со знанием дела сказал парень, возвращаясь к своей работе, - Все вот эти одежды твои непонятные, тонны макияжа и страшные парики, и прически. У тебя явно какой-то комплекс. Надо сказать твоим родителям, чтобы записали тебя к психологу.

Валерка замерла. Ее непонятного желтого цвета глаза, спасибо линзам, казалось, сейчас будут метать гом и молнии. Тоненький карандаш, которым она рисовала, едва хрустнул. Ее лицо не выражало абсолютно ничего.

- Раньше же ты была не такой. - все не унимался Василий, не обращая внимание на реакцию девочки. - Куда делась та Валерия, которая мне нравилась в школе? Утонченная, в платьишках и с косичками? - он, не глядя, махнул рукой в ее сторону, - Почему ты превратилась в... это.

Карандаш с хрустом треснул, а стул отодвинулся, падая на пол. Лицо девушки, которое сегодня было лицом фарфоровой куклы, было все так же безэмоционально. Ни сказав ни слова, она быстро разорвала свой лист на несколько кусков. Развернувшись, Валерка ушла в сторону уборной.

- Ну и правильно что разорвала свой рисунок. - тихо, словно для себя, заключил Василий. Он все так же продолжал сидеть над своей работой, что-то выводя простым карандашом. - Все равно это было какое-то издевательство над анатомией.

Тимофей, который был просто ошарашен тем, что только что произошло, встал из-за стола. Обойдя его, он подошел к рабочему месту Валерки.

Рисунок и впрямь был довольно необычным. Компьютерная мышь, определенно проводная, а сбоку у нее были крылья. Они напомнили Тиму крылья летучей мыши, по крайней мере на крылья птицы они были не похожи. Маленькие круглые ушки, черный носик с усиками и глазки, - явно принадлежали обычной полевой мышке. «Мышка» - было выведено небрежным почерком в самом углу одного их обрывков листа.

«Это просто гениальная задумка» - восхитился Тим, собирая разорванный на кусочки лист, - «Она большая молодец. По ней сразу видно - талантливая и смышленая. Не то что этот урод».

Кроме как уродом Тим не мог назвать человека, который, даже не вникая в суть, делает поспешные выводы. А потом, оскорбляя идеи, задумки и виденье, называет девушку ненормальной. Сам он ненормальный, Василий этот.

- Чего ты сейчас пытался добиться? - холодно спросил Тим.

Василий испуганно поднял голову, округляя глаза. Тим, признаться, сам испугался такой интонации, - очень уж она была похожа на интонацию Жоры.

Так и не дождавшись ответа, он попытался воззвать к совести парня:

- Ты понимаешь, что Валерка - девушка. Если так разговаривать с девушками, то ты никогда не найдешь себе никого.

- Вот именно, что она в первую очередь девушка. - сказал парень, выпрямив спину. - Она должна быть не такой экспрессивной и выделяющейся. Она должна быть элегантной и ухоженной. Это сегодня она в платье, но вы вспомните, в чем она заявилась в прошлый раз!

- В костюме шахтера. - сказал Тим, вспоминая измазанное «сажей» лицо, потрепанный комбинезон и смешную серую каску с искусственным фонарем.

- Вот именно! - воскликнул Василий, - Она выглядит как какая-то сумасшедшая. А родителям, кажется, на это все равно. Они уже давно перестали за ней следить. У них есть сыновья, они важнее для имиджа ее папашки.

Тим, подходя ближе, тыкнул этому мелкому засранцу листком с названием в лицо.

- Эта девчонка - неограненный алмаз, дурень. Она тебе не просто девушка, - пустая оболочка. Она в первую очередь крутая художница, которая получит от меня в конце практики наивысший балл с рекомендацией. В отличие от тебя, хама и простачка, который в восемнадцать лет рисует детские рисуночки. «Летучий корабль», конечно, хороший советский мультик, но только вот заезженный. А «Мышка», - это «Мышка». Она хотя-бы не берет готовые идеи, чтобы бездумно нарисовать их на бумаге.

Закончив свою тираду, Тим отправился в сторону туалетов, куда ушла Валерка.

«Она там сто процентов плачет» - думал он, проходя мимо открытых дверей раздевалки.

Силуэт грустной куклы, который подсвечивал разве что свет мобильного, был четко виден в темноте.

- Хей. - позвал он, - Ты не обращай на него внимания. Он совершенно не шарит в искусстве. Он же тапок, который кроме как пачкать бумагу - ничего не умеет.

Тим попытался пошутить, чтобы девчонка не чувствовала себя униженной. Пройти в глубь раздевалки он так и не решился.

Тонкая женская натура - не его профиль. Он никогда не умел успокаивать, подбирать какие-то «правильные» слова и смешить, когда хочется только плакать.

Валерка так ему ничего и не ответила, только вытирала лицо руками, наверняка размазывая свой искусно сделанный грим.

Пройдя в раздевалку, он решил не включать свет, оставляя полутьму, к которой уже привыкли не только его глаза.

- Вы тоже считаете, что девушка в первую очередь должна быть вся такая тоненькая и прозрачная? - голос был гнусавым из-за плотно забитого соплями носа. - Неужели мы не можем выражать себя? Делать татуировки, красить волосы в зеленый или фиолетовый, одеваться как парни и материться?

Тимофей, чуть не упал, запнувшись за небрежно оставленную кем-то обувь. Подойдя к Валерке с другой стороны скамейки, он сел к ней, прижимаясь своей спиной к ее, немного сгорбленной. Так он не нарушал ее личного пространства, - «А вдруг она не хочет, чтобы я видел ее такую - всю зареванную и с красным носом?» - но все равно чувствовал ее. Это было своего рода какой-то поддержкой, едва заметной и ненавязчивой.

- Я просто не хочу, чтоб меня считали кому-то обязанной. - сказала девушка, роняя горячие слезы на экран телефона, тут же протирая его большим пальцем. - Мне с самого детства твердят, что я всем должна что-то. Папа, мама, брат, - все. А мне просто хочется какой-то свободы, понимаете? Я хочу быть самой собой, а не той, какую меня хотят видеть все вокруг.

«Ей просто надо выговориться. Она слишком долго держала все в себе» - подумал Тим, вглядываясь в темноту раздевалки.

Тимофею эта ситуация была совсем не близка. Его с самого детства воспитывали свободно, не подавляя в нем личность. Он пробовал все: курить в тринадцать, красить и отращивать волосы, даже пару месяцев ходил на балет. Он рос в понимании и любви, и родители его поддерживали во всем. За проступки, например за ту же сигарету, которую он позаимствовал у своего одноклассника Митчелла, его, конечно, ругали. Но никогда не говорили, что он должен быть именно таким и никаким другим. Возможно поэтому у Тима в двадцать уже была любимая работа, собственная музыкальная группа, машина и квартира. Он чувствовал себя самодостаточным и свободным.

Не зная правильных слов, Тим просто сказал первое, что пришло в голову:

- Ты и так очень красивая. Хоть с синим париком, хоть в грязном комбинезоне, хоть в этом кукольном платье. Просто остальные не понимают.

Он замолчал. Это был максимум его дара успокоения. Тим не детский психолог, чтобы уметь успокаивать семнадцатилетних подростков.

Прижавшись плотнее к его широкой спине, Валерка тихо прогнусавила:

- Правда? Вам нравится весь этот маскарад? - Тим кивнул, растягивая губы в неудержимой улыбке. Перед его глазами яркой картинкой стоял косплей на Горшка*, - вокалиста группы «Король и Шут». Это был самый первый и, пожалуй, самый яркий из ее образов.

- Не только твои наряды, но и рисунки твои мне тоже нравятся. - добавил Тим, вспоминая свой портрет и «Город из костей», который Валерка нарисовала в прошлый раз. - У тебя определенно талант. Тебе прямая дорога в художники. Твои идеи каждый раз поражают меня все больше и больше. Особенно то, что ты нарисовала сегодня. «Мышка», которую ты порвала. - Тим вспомнил о кусочках плотной бумаги, которую все еще сжимал в руке. Он положил их на скамейку, пододвигая их в сторону девушки. - Зря ты так с ним. Этот шедевр не достоин того, чтобы его так просто порвали.

- Но это ведь «издевательство над анатомией». И совершенно не красиво. - Валерку очень сильно задели слова этого простофили, который, за неимением своего собственного таланта, пытался оскорбить чужой.

Тим вздохнул, поворачивая голову в сторону, как бы «смотря» на нее.

- Если бы он был постарше, то мозгов у него было бы много больше. Может быть и понял чего-нибудь. Для семнадцати лет твой мозг очень сильно развит, ты мыслишь как взрослая. А Вася этот... - он глубоко вздохнул. Очень жаль, что при детях ругаться матом нельзя, а так хотелось. - Он дурак. Он просто узко мыслит и рисует Летучий Корабль. Никакой фантазии, просто взял и нарисовал то, что я привел в примере.

Тишина, обволакивая темноту вокруг, становилась комфортной. Он не чувствовал первоначальной неловкости.

- Думаете я сама хочу в это все одеваться? - тихо спросила Валерка, прерывая молчание, - Мне самой надоело каждое утро вставать на три часа раньше, чем я могла бы встать. А все для чего?

- Для того, чтобы создать новый неописуемо замечательный образ. - предположил он, отвечая на риторический вопрос, получая в награду усмешку.

- Для того, чтобы не быть серой мышью. Мне это за все те годы, что мы с ним встречаемся надоело. И каждый раз я от него выслушиваю одно и то же: «Валерия, ты сегодня какая-то помятая, девушка всегда должна выглядеть приятно», «О, на тебе вчерашнее платье, Валерия? Могла бы и сменить его, девушка должна всегда быть опрятной.», «Валерия, что это за отношения такие с незнакомыми мужчинами? Он тебя спросил, как добраться до метро, а ты ему ответила в невероятно грубой форме. Девушка не должна так выражаться». Должна, должна, должна! Да пошел он в жопу со своим этим долгом. - срываясь на крик, выпалила девушка. Она слишком долго терпела и копила это все в себе.

Тим почувствовал спиной, что ее плечи расслабились. Выкрикнув все эти претензии, она тем самым отрезала какую-то часть внутреннего скопления необъяснимой боли.

*Михаил Юрьевич Горшенёв - основатель, один из двух фронтменов и вокалистов панк-рок-группы «Король и Шут».