28.
— Так. Стоп, — Соня вновь открывает фото. Вновь смотрит, приближая совсем близко, но я уже ничего не вижу и едва различаю звуки. В ушах нарастает шум, мир растекается.
— Сонь, я п-понимаю, как… как это выглядит, но всё очень-очень сложно. Правда. Пожалуйста, выслушай… — ком в горле мешает говорить.
Она даже глаз не поднимает. Лишь шепчет:
— Беги от меня.
— Ч-что?
— Беги от меня, шлюха!
И бросается словно хищник. Уклоняюсь и настолько пугаюсь, что хватаю вещи и несусь прочь, слыша, как позади стучат каблуки по бетонным ступеням. Господи боже!
Гребаный проклятый Вова!!!
— Сонь, я могу всё объяснить!!! — оборачиваюсь и ору я.
Она бежит за мной с неистовой скоростью. Что она собирается сделать? Избить прямо в школьном коридоре?! На глазах у дежурных учителей?! Это же бред!!!
Но страх не слышит голоса рассудка и гонит вперёд.
Не чувствуя ног, несусь стрелой к выходу. Расталкиваю каких-то восьмиклассников, вылетаю на улицу. Холодный воздух врезается в тело, не привыкшее к физическим нагрузкам. Легкие болят. Она быстрее и догоняет меня. Толкает в спину, заносит руку над моим плачущим лицом. На нас смотрят, кто-то тянется за телефоном. Вновь каким-то чудом уворачиваюсь, вскакиваю и выбегаю за территорию.
Оказываемся в тупиковом переулке между кирпичным забором школы и заколоченной заброшкой, где часто курили старшеклассники и куда я, растеряв по пути последние мозги, забегаю. Лучшее место для расправы еще поискать.
Соня вцепляется мне в волосы. Сумка падает на грязную землю, я визжу. Боль нестерпимая. В страхе и отчаянии впиваюсь в ее руки, которые с силой тянут меня вниз, а затем вонзаюсь ногтями в запястья.
Соня отпрыгивает, шипя от боли. Я рыдаю, как ни в себя. Тело трясется, пальцы дрожат, пока пытаюсь отряхнуть свои вещи от грязи. Поднимаю глаза на Соню. Её запястье разодрано, всё в крови, включая искаженное гримасой ненависти лицо. Я оцарапала ей щеку, сильно. Даже не помню, как.
— Сонь, прошу… прости, пожалуйста, прости меня, если сможешь!
— Ты, подлая мразь, пиздела про то, что он урод и абьюзер, что он мне не пара, а сама…
— Клянусь, ничего не изменилось! Я обнялась с ним, чтобы спасти тебя! Клянусь всем, чем хочешь!!! Прости!!! — взмаливаюсь я. А потом она бьет меня по лицу. Плачу еще сильнее, чувствуя привкус крови на губе.
— Заткни свою лживую пасть, шлюха! Спасти меня?! Чтобы спасти меня от него, ты решила сама ебаться с ним?! — Соня истерично орет, тоже начинает плакать. Её чудесные блондинистые волосы взлохмачены, глаза полны боли.
— С-сонь, я к-клянусь тебе! Мы даже не целовались! Только объятия, чтобы он немного отвлекся от тебя и больше не обижал!
— Покажи вашу переписку!
— Сонь, прошу…
Стресс, боль, сожаление… Всё достигает критических значений, и я уже не знаю, что чувствую. Мне кажется, я сейчас умру, если она меня не услышит.
Соня подается вперед, вытаскивает из моего кармана телефон, толкая в стену. Больно ударяюсь спиной. Моя лучшая подружка знает все мои пароли и без труда заходит в Телеграмм, где видит диалог с Глебом и историю звонков, все сообщения, в которых Глеб писал, что скучает по мне, в которых мы назначали встречу как раз в тот день, когда он выгнал её.
— Сонь, он правда не нравится мне! Это только общение. Мы просто общались и обнимались, еще он подвозил меня, потому что… он настаивал, а ты знаешь, как страшно ему сопротивляться…
— Еще слово, и я убью тебя. Мразь. Какая же ты жалкая! — Телефон летит в грязь. Поднимаю его, наблюдая разбитый дисплей. — Теперь понятно, почему с тобой никто никогда не дружил! Ты просто ёбнутая паганая шлюха! — Соня воздевает лицо к небу, прикрывая глаза. Часто дышит. — Мне никогда… слышишь, никогда не было так больно! Даже когда он бил! Но… когда бросил, променяв на… подумать только, на тебя! — она одаривает меня таким взглядом, словно перед ней самое мерзкое, гадкое и склизкое ничтожество на планете, не достойное жизни. — Придет день, и я отомщу тебе! Ты знала, как много он значит для меня, как сильно я его люблю! Знала, что я готова для него на всё, что он моя жизнь и моя мечта, которая сбылась! И ты увела его, — она болезненно смеётся, — Ты, жалкая безликая неинтересная мышь! Увела его! У меня! Я ненавижу тебя!!! НЕНАВИЖУ!!!
Она разворачивается и уходит, крича на прощание:
— Теперь у тебя никого нет, кроме него и родителей, которым ты, кстати, тоже нахуй не нужна! Так что береги его, Кать! Потому что это ненадолго, уж я позабочусь!!!
Рыдаю еще минут пятнадцать в этом переулке, перемазанная в грязи и слезах, смешавшихся с кровью из разбитой губы. Хочется вырвать себе сердце от боли.
Нужно позвонить Глебу. Срочно. Он подтвердит, что между нами ничего не было, и всё будет хорошо. Он же хочет, чтобы я считала его другом, значит, сделает это.
Не вставая с грязной земли достаю разбитый телефон.