Stigmatum

Я бы никогда не вернулся в тот маленький городок, где я вырос и откуда впоследствии меня забрал мой отец. Порой вспоминаю эти загнивающие закутки, старые полуразвалившиеся, а где-то до сих пор деревянные дома, свою оборванную и всего трижды стиранную с момента покупки мамой одежду, от которой несло за километр, всеобщая атмосфера страха будущего и настоящего, опасность, поджидавшая за каждым углом, так что даже просто выходя во двор приходилось брать с собой хотя бы складной нож. Помню, у нас был парень года на четыре меня старше, который вбил ржавые гвозди в биту шляпками вверх и с достоинством размахивал ею, если что-то или кто-то ему не нравился. Если бы вы его увидели, с трудом смогли бы поверить, что ему только исполнилось 11. На вид все 40, да и места он занимал как три взрослых мужика. Ну или мне так казалось, потому что я был размером с его руку. Самое противное я в нем считал то, что его отец был местным авторитетом, точно не знаю, кем именно из верхушки, но мать когда-то говорила мне ни за что к нему не приближаться. Поэтому этот Славик, которого мы за глаза прозвали "Свинота", вообще ни в чем себе не отказывал. В один момент не вытерпев его зазнайства, я подговорил нескольких мальчишек со двора, и мы нашей небольшой "бандой" из пяти шкетов окружили этого жиробаса. За несколько секунд до этого самый мелкий из нас утащил его биту и выбросил в мусорный контейнер, который поставили буквально месяц назад. Все мои соучастники разом накинулись на него, так, чтобы не дать ему ни малейшего шанса на движение. У меня была верёвка, а точнее канат, потому что я понимал, насколько легко эта громадина могла бы порвать обычные сложенные вчетверо нитки. В тот день я неплохо потренировался в бандаже. (А та девка, которая первая к нам в гримёрку зашла в Москве, ещё удивлялась, откуда у меня такие навыки в связывании, ха). Позже мы заткнули ему рот какими-то гнилыми тряпками, которые самый мелкий притащил всё с той же помойки, где он оставил биту.  Затем мы разом схватились за обезвреженную тушу Славика, протащили метров шестьдесят и выбросили в какую-то строительную яму, которая находилась как раз неподалёку от нашего двора. На тот момент стало уже темно, а наши окрестности освещались плохо, так что нас тогда никто не заметил. Иногда он повизгивал, так что я вместе с остальными бил его по рёбрам, пока не угомонится. Это было забавно: стоило нам услышать хоть малейший писк, изданный Славиком, мы все тут же останавливались, переставали его тащить, становились по бокам и принимались пинать его ногами. Жиробас понял всё с первого раза, но, видимо, ему не нравилось, когда его затылок и щёки обтирались об асфальт, поэтому было слишком больно, чтобы молчать. Мне не было жаль его. Славик столько раз колотил меня по ногам своей битой, что меня просто переполняла ненависть к этому огромному куску жира. Наверное, если бы я мог, я бы разрезал его на части, вытащил самые жирные куски и расфасовал бы всё получившееся по пакетикам, а потом топил бы на водяной бане и использовал бы вместо растительного масла. В общем, мы скатили его тело в эту яму. Из-за темноты мы увидели лишь то, как Славик скрылся из виду. Казалось, что это целая пропасть. На следующий день уже весь двор искал бедного пропавшего мальчика. По двору ходили огромные собаки-ищейки. Им давали понюхать какие-то огромного размера для обычного ребёнка ботинки. Но мы с ребятами смогли отмазаться. Всё-таки мы вместе играли, так что немудрено, что от нас тоже пахнет пропавшим. Представьте что почувствовал каждый из нас, когда мы увидели, что ту яму, в которую мы накануне столкнули Славика, залили цементом до самых краёв. Все остальные мальчики тут же убежали, один даже расплакался. А я ещё долго стоял, глядя на застывающий бетон и торчащую из него арматуру. В голове распространялся шипящий гул, постепенно овладевавший мной, но я никак не мог понять, что именно со мной происходило. Мышцы рта подрагивали, и я это прекрасно чувствовал. А когда я повернулся к единственной строительной машине, оставшейся на этом пустыре, то смог разглядеть свое отражение. Всё было как прежде, кроме одной детали. Я впервые за долгое время улыбался так широко, что никак не мог расслабить мышцы лица. 

Наверное такую жизнь заслуживает только самый отвратительный человек в мире. Что ж, видимо, это звание сразу в день своего рождения я принял с гордостью и не задумываясь. Может сейчас по мне и не скажешь, что рос я настолько зашуганным и в целом больным ребёнком. Это уже позже я поступил в универ и познакомился ребятами из группы и, в частности, с Лоу. Хороший парень. Хотя обстоятельства для знакомства выдались не самые подходящие. Я случайно задел его плечом, пока спускался по лестнице в здании общежития. Он выносил свои вещи, видимо съезжал, а я только шёл к администрации, чтобы там меня зарегистрировали, и я уже мог спокойно освоиться и заселиться. Это был под два метра ростом человек, на вид очень серьёзный, даже какой-то злой. 

- Прости, чувак, - выпалил я в спешке.

- У меня имя есть, - он крепко схватил меня левой рукой за предплечье и сжал.

По моему телу волной прошлась тиснутая боль, как будто он вместе с тем ещё и каким-то образом вытащил нерв из моей руки и намотал себе на запястье. Но я не показал ни капли страха, даже бровью не повёл. Я был уверен, что в новом обществе меня никто хороший не ждёт. Тогда я взглянул на его лицо. М-да, лучше бы я сидел на жопе ровно на первом этаже... 

Даже не знаю, как описать его внешность так, чтобы он не обиделся, но вышло правдоподобно. Нет, он красивый, конечно, но... В общем, середина его лица как бы немного неестественно вытянута чуть вперёд, при этом не затрагивая лоб. Глаза такие узкие, вечно презрительные какие-то. А ещё у него нос с горбинкой и такой огроменный ахахах, прости, Жень, не бей только, ай, Жень, всё, я не буду больше, прости, всё-всё, я молчу. Ну, я думаю, вы поняли, выглядел он, так же, как и сейчас, очень грозно.

- Женя, - он внезапно ослабил хватку и протянул мне правую руку.

Конечно я пожал ему руку и представился сам, просто я был полностью растерян от его действий. Странно это всё. Ещё ни разу на тот момент так не знакомился с людьми. На тот момент я уже знал Дома. Мы ходили в одну музыкалку, которую я совмещал с... Вы будете смеяться... Это была школа моделей. Да, я был единственным парнем в группе, зато все девочки ещё тогда меня хотели. Даже преподавательницы, хотя об этом я знать не должен был. Они как-то напились в своей каморке и принялись обсуждать, кто из их учеников наиболее способный (я на тот момент ещё не участвовал в крупных проектах, но меня уже замечали), а я мимо проходил, ну и решил послушать. М-да, их слова реально польстили мне, до этого момента не знал, что я настолько горяч. 

Ладно, я отвлёкся. В общем, я знал Дома ещё задолго до того, как он начал носить свою повязку, никогда не снимая. Она была у него от Владика, который вроде принёс её на какой-то из первых праздников, который мы отмечали вместе. С того же момента, кстати, он начал дарить нам маленькие бусинки для браслетов. У нас с ним всегда была натянутая дружба. Чаще всего либо он меня избегал, либо мы с Домом подшучивали над ним. Всё в нормах приличия. Я был очень удивлён, когда он начал дарить эти бусины не только Жене и Дому, но и мне. Они, вроде как, много для него значили, поэтому, хотя я считал этот жест немного странным, не стал их выбрасывать, а просто сложил в маленькую коробочку на столе. Я думаю, остальные сделали так же. У Алины и Лии их, должно быть, меньше всего, они с нами только последние два года. Не скажу, что я прям рад их появлению, но... Нашей банде не хватало новых взглядов. Тем более, до их появления, у нас был уговор, что баб мы на наши встречи не таскаем, а потом они просто как-то сами возникли, я практически и не заметил. Точнее заметил, но меня это не удручало. 

Дом - самый весёлый и открытый человек из всех, кого я когда-либо знал. С ним и время летело незаметно, пока мы разговаривали, и скучно ни разу не становилось. Только был у него всегда один минус - он капец какой влюбчивый. Каждая новая девушка была для него "той самой". И тут же: никаких походов по борделям, никаких пьянок, идеально выглаженная одежда, богатый словарный запас, "Нет, Марк, мы не можем столкнуть этого плохого человека в канализацию, это ведь неприлично"... А, когда он влюбился в одну из куртизанок, я не стерпел и... А в прочем, вам знать ни к чему. Я в такие периоды чувствовал, что теряю его. Однако, когда он влюбился в Лию, я даже не заметил. Это было очень странно. К тому же, он не сразу рассказал мне об этом. Я подумал, что это будет очередной период моей скуки, но наши посиделки как были, так и остались нетронутыми. Не знаю, может быть я просто привык к такому. В общем, мне всё равно.

С Алиной, конечно очень неудобно получилось. Но она, вроде как, не знает. Незадолго до её появления у нас с Лоу загорелся новый спор.

- Тебе нормально с тремя девушками встречаться? - Женя решил упрекнуть меня за мой талант нравиться женскому полу.

- Да мне без проблем и с пятью, - я пожал плечами.

- С семью, - он протянул мне руку, чтобы заключить спор.

- Чё? Каких семь, Лоу? Рехнулся совсем? - я тут же вскочил с места, убрав руку за спину, чтобы, не дай Боже, случайно не подписаться на мучительную смерть от женских тел.

Я могу. Мне не трудно, просто, понимаете... Это не ради меня лично, я чисто физически не вытяну. С тремя и то мотался по всему городу, чтобы к каждой в гости заглянуть. Они, конечно, стабильно менялись раз в три недели, но всё же.

- Тогда давай шесть, - предложил Лоу.

- Нет уж, я сказал пять.

- Шесть. На ящик "Paulaner weissbier".

- Охуеть! - я воскликнул так внезапно, что Владик чуть подпрыгнул от страха на месте. - В таком случае, я и на семерых согласен.

- Ладно, давай пять, чтоб у тебя хер не отпал, - Женёк посмеялся. - Даю тебе неделю, чтобы найти ещё двух.

- Хорош, - я улыбнулся и хлопнул его по плечу.

Мы пожали друг другу руки, но не отпустили.

- Дом, - подозвал я. - Разними, - я кивнул в сторону наших рук, глядя на друга.

Тот неспеша отложил свой телефон, поплёлся к нам и ребром ладони ударил по нашему рукопожатию.

- Забились, - сказали в один голос мы с Лоу.

В общем, мне оставалось найти ещё две девушки. На примете было три, но двух из них пришлось бы добиваться очень долго. А та самая "легкая добыча", за которой и ухаживать бы не пришлось - это Вероника. Естественно, от Владика мы этот факт скрыли, он слишком сильно зависит от неё. Ну, зависел... А тут ещё Лёша упомянул про свою подругу с универа. Я понял, что она - мой золотой билет в страну лучшего пива в мире. Кто ж знал, что она так легко в меня влюбится? Чтобы её не обидеть, скажу, что она довольно миленькая. Но мне такие мордашки не нравятся. Да и сбросить бы ей килограммов 5-10. Не подумайте, я не сексист, ничего, но объективно она не очень. По крайней мере, по моему скромному мнению, которое, конечно, никого не колышет и колыхать не должно. В общем, по моей просьбе он привёл Алину на наш концерт, ну а дальше, вы сами понимаете.

Кстати, если бы не Лоу сам потом на неё не запал, я бы с ней замутил, а потом бы бросил, как только у меня в руках оказался ящик пива. Это по моему предложению он позвал Алину посидеть с нами у меня. Поэтому я вызвался встретить её после универа.

Не подумайте, что она мне совсем отвратительна была. Когда она плакать начала, мне и правда стало её жаль. Просто растерялась чуток, сыграть не смогла, подумала, наверное, что мы смеяться будем. Но мы ведь не такие. Так что я её обнял, даже не подумав о том, что это нас как-то сблизит. Не хочу, чтобы кто-то грустил в моё присутствие. Да и когда она решила меня заплести, я понял, что такие девушки, которых можно считать за людей, как она, не должны страдать от таких мудаков, как я. С ней, по крайней мере, интересно. 

А потом, когда мы впервые были с ней у Жени, я увидел, как он на неё смотрит и предложил засчитать её, как пятую девушку, чтобы мне не продолжать лезть к ней с моими подкатами. 

- Ладно, я вижу, что она согласилась бы, - Лоу кивнул.

Я рад, что теперь они вместе и он не зассал ей признаться.

Так, давайте вернёмся к тому, из-за чего я начал весь этот свой монолог.  В преддверии прошлого Нового Года мне позвонила мамка. Точнее, та женщина, которая смеет называть меня сыном. Я давно забыл о ней и считал её мёртвой. Она так и не удосужилась меня навестить хотя бы на один из Дней Рождения, после того, как отец забрал меня. И вот на моём телефоне входящий вызов. Я долго думал, брать ли мне. Ладно мои Дни Рождения, но она не явилась на похороны моего отца...

- Костик, сыночек мой, солнышко моё яркое, ну как ты? - послышался хриплый прокуренный женский голос.

- Я... - меня внезапно охватила ненависть к этой женщине, которую я изо всех сил постарался сдержать. - Нормально. 

- Я так рада, сынок, я очень рада.

- Не называй меня так.

- А как же мне тебя называть, родной? 

- Я тебе больше не сын, поняла меня, шлюха?

- Кость... - она шептала, начиная плакать. - Прости меня. Я знаю, я ужасная мать. И я не заслуживаю быть мамой такого замечательного самостоятельного и сильного парня, как ты, но...

Да, видимо, за годы сутенёрства она неплохо научилась льстить. Эти издержки профессии будут преследовать её всю жизнь, я уверен.

- Дай угадаю, у тебя закончились деньги, бросил очередной твой мужлан-ёбырь и ты теперь звонишь мне?

- Что? Как ты мог о таком подумать? - её голос мгновенно опустел.

- А, хочешь сказать, что просто решила раз в пятнадцать лет вспомнить обо мне?

- Нет, милый, твой отец запрещал мне тебе звонить. Мне очень жаль, прости, - она вновь замолкла.

- Мне все равно. Если бы я действительно был для тебя важен, ты бы нашла способ.

- Я позвонила тебе, потому что твои младшие брат и сестра хотят познакомиться с тобой. Извини, мне пришлось им о тебе рассказать, когда они увидели твоё фото в семейном альбоме. Я до сих пор храню их все... Вот я и подумала, может ты хотел бы провести Новый Год с нами?

- У меня есть младшие? 

Внутри меня всё перевернулось.

- Да, близняшки Мила и Максим. Я хотела назвать сына Марком, ну, в честь тебя, понимаешь? Но подумала, что ты разозлишься, если узнаешь об этом, потому что ты не хотел даже слышать обо мне. 

Эта женщина была права. Я бы взбесился не на шутку.

- Ну, что скажешь? Ты приедешь? Я уже приготовила подарок для тебя, - она замолкла в ожидании моего ответа.

- Ладно, я приеду.

Я бродил по комнате кругами ещё где-то десять минут, не в силах поверить в услышанное.

- У меня есть младшие? - переспросил я, когда мать уже повесила трубку.

Я повторил это ещё раз про себя. "У меня есть младшие" - в моей голове всё никак не укладывался этот факт. Я никогда не питал особого дружелюбия к детям, будь то на детской площадке, в супермаркете, кафе - словом, везде, где можно было встретить этих маленьких недолюдей. А теперь меня окутало чувство ответственности за кого-то. Это было очень странно, я никогда подобного не чувствовал.

От Питера до моего родного городка надо было ехать два дня на поезде. Благо, тут Женя снова финансово помог мне. Может быть для него это несложно, но для меня это многого стоит. Я отдал ему всё, что взял, даже с процентами, хотя он не просил. Так что, как только я купил подарки, я полетел на самолёте до ближайшего подходящего города с аэропортом, а потом два часа на такси. Что ж, адрес Диана поменяла, но улицы казались мне очень знакомыми. Город остался точно таким же, что и лет пятнадцать тому назад, как и не самый приятный внешний вид людей. 

Но я бродил по этим заснеженным улицам с серыми панельками и чувствовал себя прекрасно. Мне казалось, что я вернулся в место, которое дополняло меня и возвращало силы. Я решил сразу не идти к Диане, а погулять ещё немного. Я заглянул во двор, где вырос. Вот он точно изменился. По крайней мере, появилась детская площадка на месте пустого поля, где мелкий я гонял в футбол с дворовыми пацанами. Я прошёл и мимо той стройки, где остался Славик. Теперь на этом месте был большой торговый центр. Большой, как и сам Славик.

Всё-таки ноги привели меня к частному дому на окраине города, где теперь жила Диана с моими братишкой и сестрёнкой. Она стояла в прихожей, уже постаревшая, сморщившаяся, но очень ярко размалёванная для своих лет, широко улыбаясь и протягивая ко мне свои корявые руки. Стоило мне переступить порог и поставить сумки, как она тут же накинулась на меня со своими объятьями. 

- Костик, сыночек... - приговаривала она, поглаживая меня по волосам. 

Мне хотелось оттолкнуть её от себя, а потом впечатать её башку в стену, но я сдержался.

- Не называй меня так, Диана, - её имя я выговорил с презрением.

- Хорошо, дорогой, прости... - она отошла в сторону, всё также глядя на меня с противной широкой улыбкой. - А это вот мои Максимка и Мила. Поздоровайтесь, со старшим братом.

Она показала в сторону маленьких мальчика и девочки, лица которых выглядели совершенно одинаково, на вид им было лет пять. Они оба смотрели на меня с таким шоком, как будто увидели единорога. 

- Ну привет, - я присел на корточки и протянул руку Максиму, пока Мила пряталась за маминым платьем.

Тот неловко улыбнулся и, стараясь не смотреть на меня от смущения, обнял, игнорируя мои жесты.

- Ух ты, какой крепенький, - сказал я, подняв мальчика над полом и почувствовав гораздо большую тяжесть, чем ожидал. 

Максим засмеялся и, оказавшись на полу, сразу же убежал куда-то по длинному коридору.

- А, ты будешь знакомиться? - спросил я, протягивая руку уже к девочке.

Она выглянула ко мне и закивала головой, а потом подошла поближе и пожала мне руку. 

- Ты ж моя лапочка, - я поднял на руки и её. 

Она, как и брат, засмеялась и обняла меня за шею.

Не знаю, что происходило со мной в тот момент, но в моей груди как будто разгорался костёр. Я понял, что уже не смогу просто так оставить этих детей. Родня моя, как-никак. 

С мамой мы почти помирились. Я всё ещё ей не доверяю, но не против помочь, если сама попросит. Зато за новогодние праздники я сильно привык к своим младшим. Мы много раз ходили с ними гулять, я катал их на санках и катался с ними на горках, кружил обоих в воздухе, обнимал - в общем, посвящал всё своё время только им. 

Я помню, как сел раскрашивать с ними картинки, а Мила, узнав, что мой любимый цвет - тёмно-синий, собрала все карандаши этого цвета по дому и принесла мне. Максим во время очередной прогулки убедил меня сесть на ледянки и попытался протащить пару метров, пока Диана не запретила ему. Это выглядело очень забавно: мне пришлось сгорбиться и очень сильно поджать ноги, только чтобы уместиться на них, а когда я попытался встать, то понял, что застрял. Зря я забросил тренировки... Как же сильно они смеялись. Но я совсем не был на них в обиде, я и сам смеялся. Ещё Миле очень нравилось цеплять свои заколочки на мои волосы. Один раз Максимка даже стащил для нас помаду Дианы, так что в тот день Мила долго и старательно рисовала мне большие губы.

- Чтобы ты был красивый и нравился девочкам, - говорила она, проводя помадой по моему лицу.

- А щёки точно должны быть такими красными? - спросил я, глядя на себя в зеркало.

Я был больше похож на помидорку, чем на ловеласа...

- Да! - воскликнула она, закрывая помаду колпачком. 

Максимка тем временем сидел и громко смеялся надо мной. Я был безумно рад тому, что могу веселить их.

- Пойдёмте, поможете мне накрыть на стол, - попросила Диана, заходя в комнату, - Господи... - прошептала она, увидев меня.

- Мамочка, теперь Костя похож на тебя, - колко подметил Максим, подбежав к ней.

Я еле сдержался, чтобы не засмеяться во весь голос. Диана только закатила глаза.

Мы прекрасно проводили время, так что я ни в коем случае не жалею, что поехал. А когда Мила, перед моим отъездом подошла и вручила мне рисунок, где были два маленьких человечка в синей и розовой одежде и один большой во всём черном и с длинными волосами, с подписями: "Максим", "Мила" и "Костя", я чуть не расплакался. Это маленькое чудо с такими стараниями выводила каждую линию только ради меня...

- А ты будешь ещё приезжать? - спросила она, сидя у мамы на руках.

- Да, - немного растерянно ответил я. - Да, конечно буду.

Мы все обнялись на прощание. Я даже не почувствовал отвращения от Дианы. Это был лучший Новый Год в моей жизни...