Stigmatum

Иногда, когда мне становилось совсем грустно, я листала аккаунты в Stigmatum в соцсетях. Повсюду парням писали слова поддержки. Появились и довольно активно стали набирать популярность даже отдельные сообщества и аккаунты, посвященные Владику. Никогда еще эдиты не заставляли меня плакать. Но я смотрела на него и понимала, как много деталей мы с ребятами упускали, находясь совсем рядышком с этим ранимым и наивным человеком. Его глаза были такими живыми, когда искали поддержки у нас. Нет, мы должны были что-то предпринять. Какие же мы все уроды...

На самом деле, конечно, никто не знал настоящей причины травм Владика. По общей легенде, скоординированной и их продюсером, его столкнули в обрыв насильно, когда никто из остальных участников группы не видел, а виновник скрылся. Повсюду пытались найти этого самого хейтера, но главным злодеем было наше безразличие. Как я могла допустить это? Несколько ночей подряд я не могла уснуть, думая о Владике и своей никчемности. Я старалась не плакать, чтобы не будить Женю. Он все время был на нервах, так что ему нужно было высыпаться. Я не могла помимо всего прочего помешать ещё и ему.

Особенно меня очень сильно привлекло давнее видео на одном из аккаунтов под песню "Undone - The Sweater Song". Она всегда пробуждала во мне непонятный тревожный душевный холод. В этом ролике было очень умело редактированное выступление ребят, о котором они мне рассказывали. 

Это было задолго до моего появления в их компании, но тогда состав уже был таким же, что и нынешний. В тот раз Влад сильно заболел, видимо, еще не отошёл от множественных обморожений после смерти родителей. Несмотря на это он настоял на проведении концерта. Пускай тогда присутствовало человек тридцать от силы, да и помещение было совсем небольшим, Владик чувствовал вину за то, что болен. Он не мог допустить, чтобы группа упускала возможности для продвижения, пускай даже не такого успешного.  Он пел, сидя на полу (отчётливо очерченной или возвышенной сцены там не было), потому что не мог стоять от общей усталости во всем теле, какая появляется во время болезни, а мышцы его лица непроизвольно сокращались с  каждым новым вздохом, как будто его лёгкие разрывало на части. Мне стало так тяжело от одного его вида, так было жаль его покрасневшее от напряжения и опухшее от простуды лицо, что я несколько раз отрывалась от просмотра, выключая экран и отходя от телефона на пару метров. Ужасное зрелище. Я так хотела, чтобы он проснулся. Пожалуйста.

Однако прошло ещё некоторое время, а об улучшениях в его самочувствии не было слышно совсем ничего. Врачи пытались утешить нас словами о том, что ничего плохого не происходит. Проблема в том, что чем дольше человек пребывает в коме, тем сложнее ему из неё выходить. Поэтому каждый из нас все меньше верил в его выздоровление.

Хотя бы немного отвлечься от этого нам помогла организация похорон Николая Григорьевича. Хотя, "отвлечься" - слишком громко сказано. Просто на некоторое время мою голову стали занимать исключительно трагичные мысли о том, как себя чувствует Марк. Несмотря на былое отвращение, мне было безумно жалко его. Казалось бы, такой мерзкий человек подобного и заслуживал, но... Я просто не могла больше заставить себя ненавидеть его. 

Николай Григорьевич за тот вечер успел запомниться мне очень веселым, интересным и просто замечательным человеком. Как жаль, что я не успела узнать его поближе. Он покинул этот мир через пару дней после нашего посещения. Это был очередной сердечный приступ, только в этот раз Марка не оказалось рядом. Удар хватил его где-то в восемь вечера. Мужчина через сильную боль в груди и гудение в голове с трудом выбрался из своей квартиры, но в попытке достучаться до соседей по этажу, покачнулся и, потеряв равновесие, упал на лестницу. Первым его обнаружил Марк, который собирался в очередной раз после работы навестить отца. Мужчина жил на последнем этаже, это был будний день, так что соседи уже либо спали, либо просто сидели дома, не выходя на лестничную клетку. Марк тут же вызвал скорую. Однако на тот момент его отец пролежал там уже около получаса и потерял слишком много крови от битой раны на затылке. Поэтому надежд на то, что смерть пройдёт мимо, практически не было. Мы с Женей, узнав об этом, тут же приехали к дому Николая Григорьевича, успели как раз к тому моменту, когда его тело выносили из подъезда. Марк стоял напротив машины, с диким животным ужасом глядя на свои окровавленные руки. 

С того дня парень жил в квартире отца, с большой неохотой уходя на работу. Он потерял всякую веру и в выздоровление Владика. Ему самому теперь требовалась помощь. Его навещал Доминик, правда из-за большой загруженности это ему удавалось нечасто. Они подолгу могли просто говорить на отдалённые темы. Дом старался как можно больше отвлечь лучшего друга от произошедшего. Они были неразлучны с тех пор, как басист вступил в группу, так что не могли потерять друг друга. 

Так вот в тот день мы поехали к Марку, чтобы ещё раз поговорить о случившемся и узнать его самочувствие, хотя и так было понятно, что все ужасно. Мы оба очень волновались за него. Мы с Женей раз в два дня приезжали к нему и каждый раз заставали его либо полусонным с опухшими от слёз веками, либо рассматривающим старые альбомы с фотографиями. А в тот раз мы пришли, когда он сидел на оконной раме, высунув ноги наружу. Женя тут же схватил его и повалил на пол.

- Марк, о чём ты блять думал? - яростно кричал он. 

- Лоу, прости... прости пожалуйста, Лоу... я не хотел... я просто... не знаю. Я не могу, не могу так, - захлебываясь, промычал Марк, закрыв лицо руками.

- Поднимайся.

- Жень, что вы будете делать? - спросила я у ребят, когда всё более-менее устаканилось.

- Пока что нам просто надо всё это обсудить. Сейчас нельзя предпринимать что-то внезапное.

Пока мы разговаривали, Марк только лежал на кровати животом вниз и, обняв подушку руками, вжимался в неё, практически не отвечая нам. Через некоторое время Женя попросил меня оставить их наедине, так что я отсиживалась в другой комнате, пока не услышала настойчивые возгласы Марка, а затем и его фразу, произнесенную так, будто он вот-вот надорвется: "Да я сожгу её нахуй". Разумеется я испугалась. Кого он там собрался сжечь? Меня? Нет, глупости какие-то, Женя не позволил бы ему, раз уж мы вместе. А вдруг все-таки это был какой-то их заговор... Нет, прочь ужасные мысли!

Хотя, несмотря на эти убеждения, я всё равно как можно сильнее вжалась в стену от страха. Мне стоило вспомнить, что это Марк, он был способен на все, что его душе угодно.

Оба парня вышли из комнаты, Марк стал собираться куда-то, а Женя подошёл ко мне со словами:

- Мы сейчас поедем на поляну. Ты с нами?

Под "поляной" он имел ввиду все то же старое-доброе место в лесу, где Марк раньше проделывал свои сатанинские штучки.

- А зачем? - немного встревоженно спросила я.

- Марк решил её сжечь.

Я была очень поражена этим. Марк решил сжечь свое любимое место, которое приносило ему столько удовольствия? Почему?

Спрашивать тогда я ничего не стала, а лишь молча вышла в коридор и начала надевать обувь.

На той неделе было резкое потепление, так что снега почти нигде не было видно, да и в целом температура ниже 15 градусов не опускалась. На улице мы подошли к машине Жени, и я решила сесть назад, Марк же сел на переднее сиденье и посмотрел на Женю таким пустым и жалостливым взглядом, как будто мысленно спрашивал: "Ты и правда позволишь мне это сделать?". Видимо он уже жалел о сказанном, но не смел самостоятельно отказываться от собственных слов. Женя в свою очередь вздохнул и молча завел машину.

Мы ехали целую вечность. Под конец я уже не знала, чем себя занять, поэтому просто смотрела в окно, иногда поглядывая на Марка и на Женю, но уже через зеркало заднего вида. Может быть все-таки попросить их высадить меня или отвезти обратно? Да нет, тогда было уже поздно, мы достаточно далеко отъехали от города.

Наконец машина свернула на знакомом месте, а Марк, даже не дождавшись остановки, вышел из медленно едущей машины и направился к лесу. Женя как можно скорее заглушил двигатель, взял из багажника канистру, я так поняла, с бензином и направился за другом.

Марк вышел на поляну и практически сразу же кинулся к своим украшенным деревьям. Парень хватался за повешенные тушки, отрывал их от веревок и веток, на которых они висели. С дикими криками он бросал их на землю и отклонялся то в одну сторону, то в другую, даже практически падая на землю, а его руки болтались так неестественно, что можно было бы подумать, будто он не мог управлять своим телом полноценно, а как бы только частично. Словно посылал импульсы в конечности, но по дороге они искажались, так что каждое движение его тела сопровождалось каким-то странным ощущением внутренней неестественности. Я никогда ещё не видела лицо Марка настолько противно кривым и до глупости истерическим. Его рот вытянулся в непонятную фигуру, больше напоминавшую скругленную трапецию, глаза прищурились и все лицо мгновенно сжалось и покрылось морщинами. Не думала, что когда-нибудь буду считать его внешность настолько отталкивающей. 

Затем, видимо, разобравшись со своими старыми жертвами, он упал на колени и сжал руки на своей голове как можно сильнее. Он весь покраснел и немного опух от ярости, так что, наверное, теперь уже просто пытался проститься со своим любимым местом. Его душа, казалось, была в тот момент полна противоречий, ибо он хотел избавиться от этой части себя, которая любила вид подтухшей крови и сырого полугнилого мяса маленьких беззащитных перед ним животных. Однако просто так отказаться от всего этого он не мог. Лишь по одной причине он делал все это. И я осознала это не сразу. Он теперь видел настоящую смерть дорогого для себя человека. Его отец умер практически у него на руках, так что, думаю, его душа разрывалась на кусочки, боли в душе было достаточно, а смысла в этом "сатанизме" больше не осталось. Его мысли были абсолютно пусты, как бывает только когда совершаешь необдуманные действия, основанием которых выступают сильнейшие и самые искренние отрицательные эмоции.

Я повернулась к Жене, кое-как взяла тяжёлую канистру из его рук и подошла к Марку. Наверное он сам не был в состоянии взять её в руки, а Евгеша пребывал в неясном самому себе состоянии, ибо это место всё-таки для них обоих значило многое. По сути, это место и есть душа Марка. Наверное так она и выглядит на самом деле. Как что-то темное, стухшее и кровавое. Конечно со своим решением подойти к парню, который был в таком состоянии, как Марк, я безумно рисковала своим здоровьем и частично психикой, но мне хотелось как можно скорее уйти из этого места и больше никогда не возвращаться. Да и тогда я точно я не думала о том, что могло со мной произойти. Можно сказать, я была заворожена и до глубины души потрясена всем процессом. Марк пытался смириться с ситуацией, но все, что у него получалось - это истошно кричать и плакать. В последнее время я всегда видела его в состоянии близком к истерике или иногда к апатии. Да, он старался продолжать работать и что-то делать для группы, но во всем этом прослеживалось такое дикое отчаяние, что было ясно: он никогда не сможет принять это или попросту смириться.

- Пора, Марк, - аккуратно намекнула я и попыталась протянуть ему канистру. Однако под тяжестью груза мои руки не поднимались до конца, так что я делала всё, что могла.

Парень замолк и поднял взгляд ко мне. Его растрепанные волосы упали назад, открыв тем самым заплаканное покрасневшее лицо. Впервые тогда я увидела его жертвой подобной ситуации.

Стало ли мне его жалко? Конечно. От его вида меня бросило в дрожь. Хотелось прижать его к себе и не отпускать, невзирая на все его странные заскоки и бывший сатанизм. Наверное, он все-таки хотел бы измениться...

- Да, пора, - он попытался вытереть глаза рукавом куртки, а потом забрал у меня канистру и с очередным криком расплескал её содержимое. Бензин оказался как на мёртвых тушках, которые лежали на земле, так и на крючковатого вида дереве.

Затем он достал спички и зажёг одну из них. Несколько секунд он держал ее у лица, наверное представляя, как сильно все это будет полыхать, стоит только маленькой искорке упасть на землю. Он вытянул руку с горящим огоньком перед собой и отпустил её в полет. Я подумала, что она должна была погаснуть, но почему-то мои ожидания не оправдались. Трава моментально почернела от нараставших языков пламени. Марк опустил руку и неподвижно стоял, наблюдая, как огонь распространяется по земле и очень быстро охватывает собой гнилые тушки.

Последний раз всхлипнув, он обернулся в нашу сторону и прошептал:

- Пойдёмте.

Мы в скором темпе все дальше уходили от этого места. Я иногда искоса поглядывала на Марка. Он с серьёзным выражением лица шёл вперёд, даже не оборачивался, пытаясь сохранять спокойствие по крайней мере внешне, хотя в его все-таки глазах читалась огромная боль утрат. Потерянного не вернёшь, и мне хочется верить, что когда-нибудь Марк сможет действительно измениться, принять другого себя и оставить все это в далеком прошлом.

Женя вызвал пожарных оповестив их о том, что мы ехали мимо на отдых и увидели дым, который шёл откуда-то из глубины леса. Позже мы поехали обратно в город. Вся дорога прошла в молчании. Оно и понятно: никто из нас не хотел бы больше никогда поднимать эту тему.

На следующий день все, кроме Владика (по понятным причинам), явились на похороны Николая Григорьевича. Марк долго стоял и смотрел на яму, в которую должны были положить гроб его отца. День был облачный и прохладный, так что все присутствующие были или с зонтами, или в теплых куртках. Один Марк мерз в своем мокром от мелкого дождя черном костюме тройке. Его отец был бы очень рад увидеть своего сына таким красивым и ухоженным, каким он был в тот день. Ветер аккуратно трепал волосы парня и немного заслонял ими его лицо, но ему было все равно. Выражение его лица не менялось весь день: это была смесь внутренних ужаса и скорби с внешним безразличием. Каждый из нас по очереди подходил к нему и пытался тихо поговорить, может даже немного приободрить. Лия стояла рядом с ним, а её губы впервые настолько слабо и медленно двигались. Наверное она выражала ему свою грусть по поводу этой ситуации, ведь Марк лишь изредка качал головой и продолжал смотреть на то, как гроб погружают в яму и понемногу закапывают. Когда настала моя очередь подойти к Марку, я аккуратно протиснулась между людьми, окружавшими его, и протянула к нему руки, чтобы обнять. Я не думаю, что тогда я смогла бы сказать что-то такое, что действительно его успокоило бы. Он прижал меня к себе и вздохнул как будто со скрипом. Мурашки снова волнами стали распространяться по моему телу то ли от холода из-за его мокрого пиджака, то ли от грусти, то ли от всего и сразу.

- Марк, мы с тобой, - тихо прошептала я.

- Да... - он грустно покачал головой и отстранился.

После этого я не видела Марка ещё неделю. Он каждый день ходил к надгробию отца и стоял перед ним на коленях, а в остальном всё так же ночевал в его квартире. Ещё я знала только что Лия и Дом ходили его навещать, однако по отдельности, потому что так и не смогли помириться. А Женя тем временем просто старался больше не поднимать эту тему. Я видела, как ему тяжело от того, что в его мыслях засело: "Я так и не смог ничего сделать". Но это было совсем не так. Женя очень старался и очень многим помог Марку. Как минимум с расходами на похороны. А моральной поддержки с его стороны было так много, что если бы я узнала, что это все мог сказать Женя, я бы ни за что не поверила. Я много раз говорила это ему, но видимо для него самого его стараний было недостаточно.

Меня неоднократно выбешивала ситуация, сложившаяся между Лией и Домиником. Они даже ни разу не встретились, чтобы поговорить. Как будто нам  всем проблем не хватает. Я решила взять всё в свои руки. 

Мы с Лией в любом случае договорились посидеть у меня в тот вечер, чтобы просто поболтать. За нашими традиционными посиделками на кухне с чаем я постаралась как можно аккуратнее узнать у неё про Дома.

- Нет, Алин, это конец, - грустно отсекла она.

- Нет, ну почему? Ты так ничего не объяснила. Вы же любите друг друга.

- Он как-то по-своему любит, знаешь... А в последний раз, когда... - она задумалась. - Тогда он просто ни с того ни с сего ушёл. Я не знала ничего: куда он идет, зачем и с кем - он так и не удосужился сказать. А когда вернулся, даже не спросил, всё ли у меня нормально. Не знаю, периодами мне кажется, что я ему надоедаю и... В такие периоды мне страшно, потому что... потому что я знала, что такое когда-нибудь должно случиться. Знала, что когда-нибудь ему станет скучно в моей компании. Ну, разные мы с ним, что тут поделать. 

- Вы не такие уж и разные, Лия, - я попыталась её подбодрить, хотя и сама не могла сказать, что именно у них могло быть общего.

- Ну вот чем я хуже той же Полины? - внезапно Лия вспомнила про одну из бывших Доминика, которая объявлялась не так давно. Она пришла на последний концерт парней. На самом деле, ещё одна причина почему Лия не пошла. 

Это была красивая голубоглазая блондинка, небольшого роста и в целом на вид очень миленькая, хотя смотрела всегда каким-то грустным опущенным взглядом. Она выглядела очень хрупкой, как изношенная фарфоровая кукла. Я старалась относиться к ней по-доброму, как и Лия, хотя понимала, что они по-сути соперницы. Не знаю, чувствовал ли  Доминик к Полине на тот момент что-то романтическое, или же он просто проникся к ней дружеской жалостью. В любом случае, её присутствие не радовало Лию, естественно она ревновала.

- Ничем, - прошептала я. - Ты совсем не хуже. Ты намного лучше, Лия. Ты о нём заботишься.

-Пф, - Лия усмехнулась. - Да ты её даже нормально не знаешь.

- Я вижу между вами большие различия. И ты намного лучше. Я уверена, что Дом тоже так считает. 

- Это всё равно не то.

- Нет, я увидела ваши с Домом взаимоотношения. Помнишь, мы у него дома сидели тогда, я ещё спросила, когда вы с ним вместе уже будете.

- Ну?

- Ты сказала, что в твоих мечтах вы уже давно одна семья с кучей детей и собакой.

Лия засмеялась.

- Вот, и на тот момент я знала тебя и ваши с ним взаимоотношения так же, как и Полину сейчас. И если сравнить, то от тебя исходит намного больше заботы, даже анализируя только то, что я видела своими глазами. Полина совсем ничего не делала. Единственное, что я видела, это то, что она протягивала к нему свои ручки, чтобы обниматься. И это всё. 

Мы на некоторое время замолчали.

- А ты заботилась о нём, - продолжила я. 

Лия шмыгнула носом и снова продолжила рассыпаться в неуверенности:

- Я не знаю... Просто так получилось, что мы как-то сблизились. Это всё Москва. Если бы мы не поехали, мы бы и не начали так близко общаться. Мне всё-таки хотелось, чтобы и он обо мне заботился. Чтобы интересовался мной. Я до последнего верила, что он ещё изменится, но что-то как-то не так.

- Может быть жизнь просто хотела тебе показать, какой он на самом деле?

- Я знаю, что он на самом деле хороший, просто, я не могу подобрать объяснений, чтобы оправдать все его действия. Раньше я его как будто понимала: здесь он ляпнул, потому что разозлился, здесь - ну потому что день не задался, здесь - ну потому что я его конкретно выбесила, здесь - его кто-то другой выбесил. В остальном, знаешь... Я была всегда готова обнять его, выслушать и всё такое. А он как-то... Не очень.

В этот момент я осознала, что пошла в неправильном направлении. Лия хоть и эмоциональная, но очень принципиальная девушка. Она никогда не пойдёт мириться первой, из собственных убеждений о парнях. Наверное в этом наше главное отличие. Всё-таки для неё парни сами должны сделать первый шаг, в то время как я уже сама во всю предпринимаю действия по отношению к тому, кто мне нравится. На самом деле и с Женей так было. Как только я начала осознавать, что влюбляюсь в него, в наших с ним взаимодействиях появилось намного больше тактильности с моей стороны. 

Так вот в тот момент передо мной стояла лишь одна задача: настроить Лию на извинения со стороны Доминика, попытаться убедить её в том, что он тоже хочет быть с ней. А уж с этим балбесом я как-нибудь разберусь сама.

Что ж, мне даже удалось вывести наш диалог на более жизнерадостный тон. Лия и правда начала верить, что у них с Домом всё не так уж и плохо. Задание выполнено.

На следующий день я написала Доминику, чтобы встретиться. Это был выходной день, так что я ожидала, что он не будет занят, однако оказалось, что он вновь пошёл навестить Марка. Мы встретились в парке неподалёку от его дома где-то в пять вечера. 

- Как ты? - спросила я, обнимая его.

- Ничего, живём потихоньку. А ты как? - он снова улыбался. Как же я была рада это видеть. Хоть кто-то из нас по-настоящему держится, по крайней мере внешне.

- Тоже неплохо. Волнуюсь за Владика.

- Да, я тоже. Я уже пытался к нему сходить, но, - он цокнул языком, - не получается.

- Ага, как сказал Женя: "Это не фильм где можно прямо в палате сидеть".

- Моя мать все время такие смотрит, с каждого плачет, как в первый раз.

- А ты?

- Что я? - он с удивлением посмотрел на меня. - Не, ты что. Я пытался, конечно, без шуток, посмотреть, но это всё как-то глупо что-ли. Не верю я игре актеров, короче. Посредственность...

Это был идеальный момент для выпытывания информации.

- Ну не знаю. Я вот недавно один такой смотрела. Там такая красивая пара, я прям вас с Лией вспомнила, милота.

Дом вздохнул:

- Ну, мы ж не вместе больше. Можешь стирать.

- Да что у вас там случилось то? Я всё понять не могу.

- Ладно, достала. Только ей не говори, а-то я вас, бабы, знаю. Ничего друг от друга не утаите...

- Во-первых, не баб, а девушек, - возмущенно сказала я.

Дом кивнул.

- А во-вторых, - продолжила я, -можешь быть во мне уверен. Я знаю про вас четверых столько тайн, что, если бы рассказала, вы б давно уже рассорились все.

- Да ладно? - парень со своей фирменной ухмылкой посмотрел на меня. - Ну хорошо...

Он в красках рассказал мне о том, что после очередной ночёвки у Лии, он рано утром поехал с Марком к Николаю Григорьевичу, естественно, не предупредив свою девушку (хотя вот эта часть мне не совсем понятна). Пробыл там около трёх часов, всячески помогая и ухаживая за отцом друга (нет, ну прям Мать Тереза), а чтобы не тревожить старого и больного человека, выключил уведомления на своем телефоне (ну, тут понять ещё можно, ладно). 

- А почему ты не написал ей записку какую-нибудь? Сообщение отправить - минутное дело.

- Потому что Марк меня просто так в такую рань не вызывает. Поэтому я срочно туда и побежал.

- А по дороге позвонить? 

- Говорю же, срочно. Мог и под машину попасть, смекаешь?

- Всё равно не понимаю. Вообще никак отвлечься не мог?

- Нет, ну, мог, конечно, но как-то не подумал позвонить...

- Ты что-нибудь слышал о том, что девушки любят ушами? 

- Чё? Ты о чём?

- О том, что Лие нужно внимание. Ты хоть понимаешь, как сильно она за тебя переживала? Ты хотя бы после ей позвонил?

- Нет, я в универ потом сразу.

- А после пар?

- Работа.

Тут мне пришла в голову идея. Я аккуратно достала телефон и быстро открыла переписку с Лией, начав записывать голосовое. 

- Эх, Дом, а раз ты занятой такой, зачем с Лией отношения начинал? - как можно отчётливее произнесла я, чтобы микрофон всё записал.

- Ну как зачем? - подражая моему тону, громко спросил Дом. - Я ж люблю её до мозга костей. Каждый раз трясёт, как в первый, когда она меня за руку берёт. Ну ещё она мелкая такая, смешная. Постоянно за меня волнуется. От неё всегда так тепло на душе. Не знаю, зацепила она меня. 

Я закончила запись голосового и отправила Лие  с надеждой на то, что она обрадуется, когда услышит его слова.

- Она пишет? - спросил Дом, пытаясь заглянуть в мой телефон.

- Да, но не знает, что мы тут с тобой болтаемся.

- А, понятно, - Дом с ухмылкой покачал головой. - Шпионаж у тебя прям.

- Да, спецзадание по примирению вас двоих.

- Да зачем вообще? Че мы маленькие что-ли?

- Маленькие или не маленькие, но ведёте себя как дети. Обижаетесь друг на друга, бегаете вокруг да около, а поговорить нормально не можете.

- Да что мне прямо под её окном встать и сказать: "Я люблю тебя, прости меня"?

- Да! Ещё раз повторяю, девушки любят ушами. Тем более, она живёт на первом этаже. 

- И чё теперь мне, - он остановился, - серенаду для неё исполнить?

- Ну, почему бы и нет. Покажи, как ты её любишь. 

- Да ну, прям на людях так... - он заметно смутился.

- Ты её любишь или нет?

- Люблю.

- Так действуй, давай.

Он вздохнул и огляделся по сторонам.

- Ладно, всё, уговорила. Но ты мне поможешь, - наконец выпалил он.

- Разумеется, - довольная своим даром убеждения, я кивнула.

- И ещё: Лия не должна об этом знать заранее.

- Конечно.

Мы ещё немного обсудили детали завтрашнего "перформанса". Когда мы уже разошлись, мне пришло сообщение от Лии: "Это что?". Радостная я тут же ответила: "Дом про тебя рассказал".

Она мне позвонила.

- Алло, Алин, это что? - она звучала не особо счастливой.

- Мы с Домом увиделись, он про тебя мне рассказал. А что такого?

- Вы с ним встретились? Зачем?

- Просто поговорить. Ты ревнуешь?

- Что? Нет, конечно.

А мне почему-то показалось, что да. Пришлось прибегнуть к небольшому вранью:

- Просто я у Марка в прошлый раз кольцо случайно забыла. Когда руки после улицы пошла мыть - сняла, а потом не надела, так и оставила на раковине. Дом сегодня к нему заходил, мне передал.

- А, ладно. Но про меня-то зачем спрашивать?

Тут я уже сказала полуправду:

- Я просто речь про фильмы зашла, я вспомнила про один, где были парень с девушкой, похожие на вас очень. Ну он и начал про тебя говорить. Да ещё с таким интересом, что я перевести тему побоялась.

- Да? - с долей надежды в голосе спросила Лия.

- Да вообще. Это только часть, конечно, но ты бы его слышала. 

- Я тут, кстати, подумала над твоими словами... Может мне и правда стоит первой ему написать? Ну или разблокировать хотя бы.

- Ты его заблокировала? - я профессионально изобразила удивление.

- Да, давно уже. 

- Ну ты, конечно, даёшь... Смотри, давай завтра у тебя посидим и всё как следует ещё раз обсудим, а уже потом ты сама решишь. 

- Так... - она замолкла на несколько секунд. - Ладно, я завтра как раз свободна днём.

- Отлично.

На следующий день я заранее зашла к Доминику.

- Ну что, ты выбрал, что петь будешь? - спросила я, как только переступила через порог.

- Даже обняться не успели... - возмущенно сказал Дом.

- Ладно, - я обняла парня. - Так что с песней-то?

- Я перебрал всё, что она мне скидывала, мне вообще ничего не нравится, если честно. Я не смогу это сыграть.

- Просто потому что не нравится?

- Ага.

- А она скидывала тебе песни Пуншап? - я внезапно вспомнила ту группу из нашего маленького города, на концертах которой мы так часто бывали с Лией в школьные годы.

- Что это? 

- Значит не скидывала. Вдруг тебе понравится.

Я быстро нашла нужную группу и была ужасно рада тому, что песни всё ещё были в общем доступе. Мало того, появились новые. Да уж, я слишком долго не следила за обновлениями...

Как только я включила одну из самых популярных их песен "Пунш" (как забавно, Пунш - Пуншап), Доминик начал отстукивать ногой в такт музыке и пальцами в воздухе вырисовывать нужные аккорды. Идеальный слух, что сказать.

- Вокалист, конечно, лажает малость, - подметил Дом, - но, в целом, мне нравится. Динамичненько. 

Нет, песни реально классные. Кто прочитал, тот клянётся, что послушает песни. Ахаха попались? Всё, быстро слушать! У вокалиста голос очень похож на голос Марка. Да и в целом сюжеты песни у меня ассоциируются с ним. Так что советую.

- Ну как? Попробуешь? - с надеждой спросила я. 

- Да, ща накидаем по-быстренькому.

Парень достал гитару и подключил к комбику, пощёлкав какими-то маленькими тумблерами и покрутив ещё что-то. М-да, сколько времени я уже провела с этими ребятами, а в аппаратуре до сих пор не разбираюсь. Дом начал перебирать аккорды. Он. С. Первого. Раза. Всё. Подобрал. Я до сих пор этому удивляюсь? Нет, ну вы бы видели.

- Так, что там было? - он начал вспоминать песни. - Я иду по улице... с... мгм... головой... - он перебирал аккорды на каждое слово.

- Пьяной. С пьяной головой, - поправила я.

- Найди мне слова, - он снова начал перебирать струны, подражая бою в песне.

- Да, сейчас, - я достала телефон и поставила перед ним.

- Так...

Петь у него, конечно, получалось не особо хорошо, и он сам это понимал. Но главное - это ведь не то, как он пел, а то, как он старался? Да, так и есть.

- Так, ну, припев я выучил вроде. Особо распеваться всё равно не получится, так?

- Ага. Да и время уже поджимает, погнали.

- Да, сейчас только акустику достану.

Мы вышли в коридор, и он, открыв дверь в стене, начал копаться во всяком хламе. 

- Вот она, - сказал он, подняв над своей головой очень старый и пыльный чехол.

- Давай я настрою, а ты пока чехол хоть мокрой тряпкой помой. От него пыли...

- Да ладно, без чехла же можно. Ты иди, а я пока струны поменяю. Как буду там, напишу. 

- Хорошо, - я уже собиралась выйти.

- Только это, - парень схватил меня за руку.

- Что?

- К окну её не подпускай особо, ладно? 

- Хорошо. Ты помнишь, к какому именно ты должен подойти?

- Третье сбоку, так?

- Пятое, Дом. Пятое!

- Пятое, хорошо, - он кивнул и удалился в комнату.

- А дверь закрыть? - крикнула я, уже выходя в подъезд. 

- Ветер закроет! - крикнул Дом из своей комнаты.

- Ебать ты романтик! - продолжила кричать я.

- Ну а как же!

Я побежала к Лие. Заодно решила послушать Пуншап. Меня так захлестнули эмоции. Я вспомнила, как меня не отпускали на концерты, как я плакала, пытаясь уговорить отца, как я по итогу сбежала из дома, чтобы попасть туда, как мне звонили разъярённые родители, и как я плакала уже от того, что не хотела возвращаться домой. Нет, в конечном итоге все сложилось хорошо: меня даже стали отпускать на концерты. Так что то время в моей памяти сохранилось в виде просто замечательных и беззаботных школьных деньков.

Лия встретила меня в весьма приподнятом настроении, так что наша с Домом затея должна была сработать на ура.

- Можно я окно приоткрою? - спросила я через некоторое время, когда мы сидели в комнате у Лии. Это нужно было для того, чтобы мы всё-таки смогли услышать игру на гитаре.

- "Всё готово?" - Доминик написал мне.

- "Да, а у тебя?" 

Но он не ответил. Зато я услышала отдалённые звуки игры на гитаре. Он перепутал окно. ОН ПЕРЕПУТАЛ ОКНО.

- Ты тоже это слышишь? - спросила Лия, повернувшись одним ухом к окну и прищурившись.

- Ага, - я встала с места. 

Мы выглянули на улицу. Возле третьего окна стоял довольный Дом и наигрывал песню на гитаре. 

- Дом, - прошептала я еле слышно, чтобы не спалиться перед Лией. - Не то окно!

- Моё пальто как плащ, я будто бы герой... - продолжал Дом.

Внезапно третье окно открылось, и из него высунулось злое лицо женщины в годах. Она в руках держала веник, которым размахивала туда-сюда: 

- Молодой человек! Имейте совесть! Средь бела дня! 

Тут же Доминик заметил нас. Я прочитала по его губам чёткое: "Бля..."

- Лия, его надо спасать, - намекнула я.

- Да я вижу, - сказала она и замахала рукой, как бы подзывая парня к себе.

Дом тут же ринулся в нашу сторону. Под злые крики той женщины он подал мне гитару. Я аккуратно положила её на пол, а затем принялась помогать Лие поднимать Доминика к нам. Он с трудом протиснулся через оконную раму и шлёпнулся на пол. Женщина всё ещё продолжала кричать. Мимо окна разъярённо пролетел тот самый веник.

- Ну, и как прикажете всё это объяснять? - недовольно скрестив руки на груди, спросила Лия.

Доминик молча поднялся и обнял её, немного оторвав от земли.

- Отпусти меня придурок! - Лия, естественно сопротивлялась.

Тогда Доминик  поцеловал её. Девушка буквально растаяла. А я в тот момент отвернулась и смотрела на ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНУЮ СТЕНУ. ММ, КАКОЙ КРАСИВЫЙ ДИВАН, НАВЕРНОЕ ЭТО РАБОТА ИТАЛЬЯНСКОГО МАСТЕРА КАКОГО-НИБУДЬ ДЖОРНО. ЛЮСТРА ВООБЩЕ ШИКАРНАЯ, КОНЕЧНО, Я БЫ ЗАБРАЛА ЕЕ СЕБЕ И... А, всё, они закончили.

- Ладно, допустим за этот переполох я тебя простила. Это всё что ты хотел? - уже более игривым тоном спросила Лия.

- Прости, зай, прости. Я должен был тебя предупредить, - парень опустился на колени и взял её за руку.

- Ладно, балбес (не одна я так его называла), - Лия потрепала его волосы. - Но чтобы такого больше не было, ясно?

- Так точно, сэр! - Дом наигранно отдал честь левой рукой и снова обнял её.

Я, чтобы не тревожить пару, решила удалиться. Тем более, у меня, помимо этих двоих были и другие всё ещё нерешённые проблемы.

Я вернулась домой около семи вечера в прекрасном настроении. Женя спал на диване. Видимо, пока ждал меня, решил посмотреть телевизор и заснул. Я как можно тише подошла к нему и поцеловала в лоб. Но, видимо, моих стараний было недостаточно, потому что он проснулся. 

- А, Алин, ты вернулась. Ну как они?

- Помирились. Пришлось уговорить Дома спеть серенаду.

- Серьёзно? И он согласился? 

- Ну да. Вот такой вот у меня дар убеждения.

Парень обнял меня со словами: 

- К сожалению, у меня всё куда хуже.

- Что случилось?

- Марк теперь хочет уйти из группы. Буквально минут десять назад мне об этом написал. Ему тяжело.

- В смысле?

- Пока ничего серьёзного не сказал, но нам как-то надо его успокоить. Если мы вот так его оставим, он так и сведёт счёты с жизнью.

- Нет, только не он, - я замотала головой из стороны в сторону. - Кастет приказал долго жить...

Женя усмехнулся:

- Как раз-таки он - единственный, кто ни разу об этом не задумывался. По крайней мере на моей памяти. Завтра поедем к нему, ладно? 

- Хорошо.