Stigmatum

В тот день мы с Лоу так и заснули в гостиной, прижавшись друг к другу, как котята. Оба, конечно, надеялись, что утром всё станет намного лучше, однако реальность была совершенно иной.

Как только я открыла глаза, Женя уже сидел на кресле напротив и печатал что-то в телефоне.

- Евгеш, - я, всё еще пребывая в туманном состоянии после сна, перевернулась на другую сторону, чтобы отгородиться от света, и попыталась открыть глаза, - поставь чайник, пожалуйста.

Мне хотелось верить, что последние события вчерашнего дня мне приснились.

- Да, сейчас, только напишу кое-что.

- Что пишешь? - я встала с дивана и, подойдя к нему, хотела было посмотреть в его телефон, но тут пришло уведомление и на мой.

Я посмотрела, кто это мог быть. На экране высветилось сообщение от Жени в группе "Мои зайки", гласившее: "Я напишу продюсеру обо всем, завтра расторгнем контракт и будем свободны". До этого были сообщения и от других парней, наверное, около пятидесяти.

- Это что? - спросила я, пока мой парень не ушёл.

- Мы распускаем группу.

- Чего? Нет, нет и ещё раз нет! - я поднялась и схватила его за руку.

- Алина, солнышко, успокойся. Больше ничего не остаётся. Мы не сможем справиться с этим всем, параллельно продолжая работать над песнями, - он ласково посмотрел на меня и сцепил наши руки между собой.

- Нет, Жень, я тебе этого не прощу.

- Я все понимаю, но другого выхода у нас нет. Ты же понимаешь, какая это нагрузка.

- Почему вы просто не возьмёте перерыв? Зачем сразу вот так?

- За это время нас успеют забыть. Знаешь, в реальной жизни это очень быстро происходит.

- Это очень глупая отговорка. Отдай телефон, - я приблизилась к нему и потянулась к другой его руке.

- Что?

- Отдай сюда. Я не позволю тебе это сделать.

- Это моя группа, Алин. Моё решение.

- Что это ты вдруг о себе возомнил? Вообще-то, не только твоя, вы работаете все вместе. Ты спросил у остальных?

- Сама почитай, - он разблокировал телефон и показал мне сообщения Марка и Дома.

Они обсуждали это практически всё утро, и все трое были согласны...

Нет, этого не может быть. Хотя я и сама не знала, почему так сильно боролась за существование их группы. Может потому что их песни вдохновляли меня и тысячи других людей по всей стране? А может просто потому, что я знаю, как много значит эта группа для ребят? Теперь они готовы были отказаться от всего, к чему стремились? Владик был намного важнее для них, чем могло показаться на первый взгляд. Да, без него они уже не те. Но я не могу позволить им вот так разойтись!

- Жень, скажи, что ещё подумаешь, пожалуйста, - умоляюще попросила я.

- Я уже подумал, - жёстко ответил он.

- Что плохого в обычном перерыве? Тем более, если вы честно признайтесь фанатам в причине вашего отсутствия, я уверена,что вас только поддержат. Владика очень любят, он же лицо этой группы. Вас будут ждать.

Женя задумался и снова посмотрел на сообщения, которые отправил. Через несколько секунд он снова начал печатать что-то. На мой телефон пришло сообщение из общей группы: "Ладно, давайте немного отложим. У нас ещё есть незаконченные дела"

(Далее для удобства: М - Марк, Д - Доминик, Ж - Женя)

М: - Че? Ты только что убеждал нас в обратном

- Или у меня опять глюки?

Д: - Если и так, то глюки у нас с тобой коллективные

М: - Алина проснулась чтоль?

Ж: - Да

- Но я думаю, что она права

- Если мы честно все расскажем, то можем остаться в выигрыше

Д: - Мне так не по себе от того, что мы собираемся использовать Владика...

Ж: - Никто его не использует

М: - Да, мы просто напишем о том, что случилось, чтобы получить чужую жалость

- И деньги

- Ты такой каблук что пиздец...

Ж: - То есть вы стоите на распаде?

М: - Нет, я согласен

Д: - Допустим

- Ладно, но если это затянется, мы расходимся

Ж: - Хорошо

Я никак не могла понять, почему они все так хотят разойтись. Мне всегда казалось, что им нравится быть в одной группе. Неужели все это время я настолько сильно ошибалась?

- Ну? Довольна? - нейтрально спросил Женя, отведя взгляд от экрана.

- Да. А мы можем съездить к нему в больницу?

- Думаю, нас вряд ли пустят к нему, но посидеть в коридоре должны разрешить. Это не фильм, где можно спокойно ходить возле пациента в коме, трогать его, целовать и всё такое. Мы ему не родственники.

- Ну да... - я опустила голову. - И что делать?

- Ждать, когда он очнется, - вздохнув, Женя поднялся с кровати и, надев первую попавшуюся футболку, протянул мне руку. - Пойдём.

С того момента моя жизнь как будто встала на паузу. На самом деле она просто стала такой же, как прежде. До моего знакомства со Stigmatum. Это именно то, чего я так боялась. Хотя сейчас у меня все ещё был Женя. Я очень сильно переживала за него, как и за всех остальных ребят. Они работали буквально на износ, чтобы заботиться о своём друге. Марк, к тому же, заботился ещё и об отце. Лия, когда узнала о случившемся, была в огромном шоке. Даже попросила Женю предупредить её тогда, когда можно будет посещать его. Нет, она хотела сразу же отправиться к нему, но я объяснила ей, что нас не пустят. С Домиником, несмотря на обстоятельства, она так и не решалась пойти мириться. Даже под угрозой того, что они больше никогда не увидятся.

- Это к лучшему, - вздыхая, говорила она.

- Нет, это просто вы никак не хотите понять друг друга, - возражала я.

Впервые Владик очнулся только в ноябре. Это произошло через полтора месяца после его почти удачной попытки суицида. В том году снег выпал рано, на улице резко и сильно похолодало. В тот день мне написал Женя, сказал, что заберёт меня после учёбы и мы поедем в больницу. Я хотела было сорваться и уйти с пар, уже даже поднялась с места, но он мне запретил. Сказал, что если я вот так уйду с учёбы, он меня не пустит в палату. Как будто на моем месте он не поступил бы так же. Всю оставшуюся пару я сидела как на иголках, а в конце концов сорвалась с места и побежала к выходу. Там меня уже ждал Женя. Сев в машину, я тут же спросила его о самочувствии Влада.

- Он все ещё болен, сама понимаешь. Но он впервые пришёл в себя, это хороший знак.

- У вас с ним явно есть о чем поговорить, - сказала я, пристегиваясь.

- Да. Но меня очень сильно напрягает то, что Вероника будет там.

- Что? Кто ей сказал? Кто её туда позвал? Она же его добьет сейчас.

- Он сам её позвал.

Да, это было очевидно. Больше никто бы не решился пригласить её туда, чтобы пообщаться с братом. Уже все знают о том, что может получиться из подобной встречи. Она просто в очередной раз решит поглумиться над ним, а в конечном итоге оставит умирать.

- А Лие ты сказал? - спросила я, внезапно вспомнив о ней, когда мы почти подъехали к больнице.

- Нет, напиши ей.

Я быстро набрала на клавиатуре нужное сообщение и отправила подруге. Я очень надеялась, что она приедет раньше Вероники.

Когда мы зашли в палату, то увидели Владика, который сначала с огромной надеждой посмотрел на нас, а затем расстроился. Видимо, он ждал только Веронику. Марк уже сидел рядом с ним на стуле возле какой-то капельницы.

- Владик, ты живой! - воскликнула я, прильнув к краю его кровати.

Он выглядел ужасно: его кожа и губы очень сильно побелели, лицо и все остальное тело покрылось непонятными сине-зелеными пятнами, похожими на синяки, а глаза смотрели на нас так измученно, что хотелось плакать. Я аккуратно взяла его за руку, а он совершенно никак не отреагировал, лишь отвернулся в сторону окна и продолжил молчать.

- Лучше пока с ним много не говорить, врач сказал, что у него что-то там с челюстью, - шёпотом сказал Марк.

- Хорошо, - согласился Женя и сел рядом с ним.

- Я все ждала, когда ты очнешься и думала, что я тебе скажу, а теперь... Теперь не знаю. Прости нас, Владик. - Я стояла на коленях возле него и никак не могла отпустить его руку.

Просто не могла. Глаза щипало от наплыва слёз, они неприятно сползали с моих глаз по коже и падали вниз. Меня переполняли одновременно чувство радости от того, что он оказался жив и обида от того, что он ждал только Веронику. На нас ему будто было плевать...

Пришла и Лия. Как только Владик услышал её голос, тут же повернул голову и немного улыбнулся, даже встать попытался. 

- Влад, ну что же ты... - приговаривала она, сидя рядом и гладя его по волосам.

Его сестра вскоре тоже объявилась. Когда она оказалась в дверном проходе, Влад буквально вскочил с места, уже явно не обращая внимания ни на меня, ни на Лию, ни даже на свои больные ноги и попытался встать с кровати, но мы с Марком смогли его удержать. Вероника подошла ближе и, скрестив руки, посмотрела на него с презрением.

- Ну? - грубо начала она. -  И как прикажешь все это понимать?

- Ник, я... Прости, - через неприятный хруст костей проговорил парень.

- Я просила тебя об этом? Повтори, что я просила тебя сделать?

- Забыть...

- Вот именно! И что за цирк ты устроил? Почему мне нужно отрываться от учёбы и ехать сюда? Почему я опять должна переживать за тебя? Ты, уёбок, как вообще посмел?

- Я хотел тебя увидеть.

- Влад, ты хоть понимаешь, почему я общалась с тобой, зная, что из-за тебя погибли мама с папой? - не дожидаясь ответа, она сама продолжила. - Из-за Марка. И только из-за него. Ты думаешь, что ты и правда был нужен мне? Я тебя умоляю... Я просто хотела побыть рядом с ним. Так что уж прости, но перестань меня тревожить. Представь себе, какой позор ждёт меня в школе. Меня и так уже обсуждают все, кому не лень...

Влад с непониманием и зарождающейся злостью посмотрел на барабанщика. Тот нервно сглотнул, но промолчал, даже не глядя на Веронику. Мы все просто молча смотрели на неё.

- Так что закрывай этот театр. Я не хочу больше никогда тебя видеть. Никогда, понял? Лучше бы ты и не появлялся в моей жизни. Исчезни! - выкрикнула она и, резко развернувшись, ушла, громко хлопнув дверью.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая только назойливым жужжанием ламп в палате и пиканьем каких-то приборов.

- Ты знал, - прошептал Владик, глядя на Марка.

- Нет, клянусь, - тот приложил руку к груди.

- Ты ведь и с ней переспал, так?

Он говорил это настолько безэмоционально, что мне стало слишком страшно, чтобы стоять так близко к ним обоим.

- А ведь ей даже восемнадцати не было, - дрожащим голосом закончил Влад. - Представь, что тебя ждёт...

Тут же он закрыл глаза. Какой-то прибор пронзительно запищал.

- Влад, нет, клянусь, я не хотел, нет. Ничего не было. Это вообще вышло случайно, я... я не хотел! Я бы никогда так не  поступил... - Марк встал на колени рядом с ним. Он выглядел тогда максимально испуганно. Не думаю, что я смогла бы когда-нибудь его простить за такое на месте Влада.

Женя с Лией тут же выбежали из палаты, чтобы найти кого-то из персонала.

- Какой же ты ублюдок, Марк, - прошептала я, боясь даже посмотреть на блондина.

В комнату вбежали врач и медбрат, попутно выгнав нас в коридор.

- Ублюдок, - повторила я, когда мы вчетвером сидели напротив двери в палату.

Лия от усталости и безнадёги положила голову мне на плечо и закрыла глаза. Я чувствовала, что она плачет, хотя старается этого не показывать.

- Да знаю я! - воскликнул Марк и закрыл лицо руками. - Знаю...

- И что теперь делать?

- Это я во всем виноват... Я его довёл, - причитал Марк, потирая руками лицо.

- Все мы в этом виноваты, - я смотрела в одну единственную точку на полу, то ли от того, что боялась смотреть по сторонам, то ли от своеобразного шока.

Только что у нас был шанс вернуть все как было. И мы его упустили.

- Марк, тебе нужно ехать, - холодно сказал Женя, встав напротив него.

Тот покачал головой, но не сразу смог встать. Мне показалось, что он действительно раскаивался в тот момент, хотя в жизни ни разу не смог этого сделать.

- Давай, отец ждёт тебя, - несмотря на то, что он сделал, я, подбадривая, похлопала его по плечу.

Мы все, так и не дождавшись, когда врачи выйдут из палаты Влада вышли на улицу. Лия, попрощавшись с нами и взяв с нас обещание предупредить в следующий раз, когда Влад очнётся, уехала домой на такси. А мы с Марком и Женей отправились в гости к Николаю Григорьевичу. По дороге парни заехали за лекарствами, а я, уточнив что можно купить ему из гостинцев, в это время забежала в ближайший продуктовый за упаковкой конфет, чтобы не объявляться в гости с пустыми руками. В тот раз я впервые увидела его вживую.

Это был смуглый грузный мужчина, ростом чуть ниже Марка, а на вид лет пятидесяти. Седые волосы на его голове заметить можно было не сразу, так что возраст выдавали только глубокие морщины на его лице. Его глаза постоянно слезились. Может быть это происходило от внутреннего напряжения, а может было связано с его болезнью. Хотя я не могу быть уверена. Все же я совсем не разбираюсь в медицине. Может ли заболевание сердца быть связано со слезоточивостью? Не знаю. Вот видите? Не разбираюсь...

- Здравствуйте, - мужчина вежливо склонился передо мной.

Я протянула ему руку, последовало крепкое рукопожатие.

- Меня зовут Алина, - я представилась.

- Знаю, Костик рассказывал про тебя. Думаю, меня ты тоже уже знаешь, - так непривычно было слышать, что он Марка называет его настоящим именем.

- Да, я успела выучить Ваше имя, Николай Григорьевич, - посмеиваясь, ответила я.

Он улыбнулся и, с огромной благодарностью приняв мой скромный подарок, пригласил нас в гостиную, параллельно поручив Марку поставить чайник.

- Вы, наверное, не ждали, что мы вот так приедем? - спросила я, сев на диван рядом с его креслом.

- Признаться, да. Вы уж простите, что я не совсем опрятно выгляжу, да и порядок навести не успел... - он в растерянности озирался по сторонам. 

- Что вы, все хорошо. Я в любом случае очень рада с Вами познакомиться.

- Ну, а я буду рад послушать о Вас чуть больше. Евгения я знаю очень хорошо, а вот Вас совсем немного, - Николай Григорьевич аккуратно опустился в кресло, положив руки на подлокотники. Он двигался с явными затруднениями, так что даже смотреть на него было больно.

- Что могу рассказать о себе... Я учусь в университете, вроде как в прошлом году мой однокурсник, Лёша Радов, думаю, вы его знаете, пригласил меня на концерт.

- Нет, с ним я не знаком.

- Это наш хороший друг, - подтвердил Женя.

- Ну, пускай будет так, - Николай кивнул.

- Это и был концерт группы, в которой играл Марк... - я немного запнулась, назвав прозвище, а не настоящее имя, но быстро сориентировалась и продолжила. - То есть Костя, ну и все остальные. Мы тогда немного с ним поговорили. Я познакомилась с остальными ребятами, а уже после Женя проводил меня до дома.

- Да, это дело хорошее, - мужчина похвалил моего парня. - Не подобает красивым девушкам в позднее время в одиночестве разгуливать. А что ж Костик тебя не проводил?

- Он тогда к Вам уехал.

- Да, точно, было такое. Помню: примчался ко мне весь запыхавшийся, уставший, укол мне сделал и спать лёг сразу же. Так уставал, так уставал... - он грустно посмотрел в сторону кухни.

- Да, я до сих пор не могу понять, как он всё успевал, - я кивнула.

- Он с самого детства активный был. В юношестве все по разным кружкам бегал, куда только не записывался. Не хотите, кстати, альбом посмотреть? - мужчина приподнялся и подошёл к старинному скрипучему шкафу.

- Да, давайте.

- Я тогда пойду Косте на кухне помогать, - Женя встал с дивана и ушёл.

- Да что ж там помогать, - Николай Григорьевич махнул рукой в его сторону и продолжил вытаскивать книги по одной, усердно пытаясь найти что-то. - Вы, Евгений, лучше расскажите мне, что у вас с вокалистом стряслось.

- В последнее время идёт на поправку, - встав в дверном проёме, начал рассказывать Женя. Видимо, он решил не рассказывать всех подробностей, чтобы не тревожить больного человека.

- Ох, сколько же денег это всё... Я бы помог, ребятки, но, сами понимаете... - Николай Григорьевич грустно покачал головой.

- Что вы, нет, ни в коем случае. Это мы должны Вам помогать, - Евгешу как будто током ударили. Да, он никогда бы не смог принять чужую помощь. Таким его воспитали.

- Ну ладно тебе, Жень, - старик подошёл к парню и похлопал его по плечу, а потом, развернувшись в мою сторону, вручил альбом.

Женя всё-таки ушёл на кухню, а мы с отцом "Костика" уселись рядом на диване и принялись рассматривать фотографии. Этот альбом отличался от того, что был у Марка. Здесь было множество фотографий не только их семьи, но и других родственников и, видимо, друзей их молодости.

- Это вот он руку на горке сломал, - сказал Николай, пальцем указав на одну их фотографий, где стоял маленький заплаканный Марк с перевязанным предплечьем. - Всего три года, а уже везде хотел побывать, все посмотреть. Его уже тогда выписывали.

- Да, он не сильно изменился, - усмехнувшись, добавила я.

- А вот тут, видишь, его первый Новый Год, - тут же мужчина немного замялся. - Странно, не по порядку как-то фотографии стоят. Ну да ладно. На руках его моя сестра держит, тётя Лида. Ой, как уж она Костика обожала, всё тискала и тискала, чуть не уронила один раз даже, - он засмеялся.

На фотографии стояло много людей на фоне богато украшенной ёлки. В том числе сам молодой и статный Николай Григорьевич, а ещё очень красивая девушка в шикарном длинном платье и со светлыми волосами (я подумала, что это та самая Диана, которая мама Марка), темноволосая женщина, державшая маленького полугодовалого Марка на руках, по виду чуть старше остальных, бабушка и дедушка, какой-то молодой парень и несколько детей: одному мальчику где-то два года, девочка лет десяти, два мальчика-близнеца лет четырнадцати-пятнадцати. Все выглядели такими счастливыми. Наверно это произошло задолго до развода.

- А где она сейчас? - осторожно спросила я.

- Лида? На небесах, - он покачал головой, - давно уже на небесах.

- Простите, - я опустила взгляд.

- Да ничего. Все мы когда-нибудь там окажемся. Время летит очень быстро. Вот видишь эту девушку? - он указал на ту самую девушку в шикарном платье. - Это мать моего Костика, Диана. Мы с ней познакомились, когда мне было шестнадцать. Она была старше меня на три года, но это меня совсем не остановило. Как же долго я её добивался, ты не представляешь. Но так вышло, что мы всё-таки не сошлись...

- А что случилось? 

- Так получилось, что когда я её заинтересовал, я был уже обручён с другой. Конечно, как только она начала проявлять ко мне интерес, я совершенно забыл о новой любви и вернулся к Диане. Но, чем больше я узнавал её, тем она казалась... неприятнее. В конце концов мне пришлось оставить её и сына. Это был самый глупый поступок в моей жизни. 

Точно, они ведь с ней и не были женаты. Женя, кажется, мне рассказывал об этом.

- И вы оставили их насовсем?

- Нет конечно, я старался заботиться о сыне, платил алименты и сверх иногда присылал, если Диана просила. Конечно, глупо было полагать, что она тратит их только на сына, а не на свои батоны-притоны, но проверить я не мог. Она совсем не подпускала меня к нему. В итоге я смог его забрать. Хотя моя жена не сразу смогла его принять, как и его сводная старшая сестра. Но мы прижились друг к другу, стали одной крепкой семьёй.

- А где сейчас его сводная сестра? Он мне о ней не рассказывал.

- Сашенька у нас учится в Москве, такая умничка, сама на бюджет поступила, замуж недавно вышла за очень хорошего парня, навещала меня вот совсем недавно. Редко ко мне заглядывает, не успевает совсем. Но я не в обиде...

Мы ещё недолго сидели и рассматривали фотографии, а затем вернулись Марк с Женей. Они принесли стаканы с чаем и мы уселись за стол посередине комнаты. Мы все мирно болтали о том, как прошло юношество "Кости" и самого Николая Григорьевича.

Однако, если отец довольно часто и громко смеялся, то Марк выглядел довольно подавленным. За весь вечер он практически ни слова не сказал, а лишь грустно посматривал на папу и поспешно отводил взгляд.

Это был первый и последний раз, когда я видела Николая Григорьевича живым.