Stigmatum

Вопреки словам первого мужика, легче не стало. В отключке меня преследовали изуродованные образы. Видимо это были мои же неосознанные попытки в затуманенном состоянии воссоздать смерть родных. Это была оживленная трасса. С неповрежденной стороны то и дело мелькали огни фар. Однако чуть ближе картина была совершенно иная. Ужасные окровавленные оторванные куски человеческого мяса вперемешку с торчащими как осколки костями и жиром валялись на проезжей части. Лужи крови отражали поочерёдно то синий, то красный свет полицейской мигалки. Человеческий скальп с несколькими торчащими из бывшей ротовой полости зубами был неестественно растянут и даже слегка разорван прямо на колесе огромного грузовика. Вокруг мелькали яркие полосы, похожие то ли на искры от сварки, то ли на салют. В ушах все нарастал непонятный скрежет, сквозь который я смог различить какие-то голоса. Они звали меня, но не по имени, а просто "парень". Я обернулся, но позади увидел лишь сплошную непроглядную тьму, в которой опять же мерещились ужасные вещи.

- Парень! Живой?

До меня в который раз донесся неясный шипящий возглас. Я почувствовал чье-то прикосновение. Меня слабо били по щекам. Будят что ли? Ладно.

Я кое-как с болью приоткрыл глаза. Внезапно меня вновь догнала вся боль от прошлых побоев и широкий в подъезде без моего ведома. От этого болела ещё и левая рука. Взглянуть бы, что именно творится на ней. Несколько тёмных фигур передо мной загораживали свет, так что лишний раз щуриться мне не пришлось. Однако меня ужасно шатало из стороны в сторону. Я обвел всех троих мутным взглядом. Этим-то что от меня нужно? Тоже изобьют?

Хотя они вроде как пытались привести меня в чувства и узнать моё имя. Что ж, в данном состоянии я мог только невнятно мычать или кричать. Или сблевать, что я, собственно, и сделал. Эти ребята помогли мне подняться. Не знаю, сколько я пролежал и где, но уже почти ничего не болело или я настолько сильно замёрз, что не чувствовал почти ничего - не знаю. Я понял, что нахожусь уже не в подъезде. Видимо, меня выкинули оттуда. Как заботливо.

Один из этих парней упомянул полицию. На меня снова нахлынули воспоминания о моей семье. Я вцепился в свои волосы и закричал, что есть сил, снова повалившись наземь. А дальше все как в тумане.

Проснулся я в одном нижнем белье и, как мне показалось, в своей комнате. Но, оглядевшись как следует, я понял, что это не так. Я лежал на каком-то матрасе на полу под большим и теплым одеялом. Здесь же было ещё три кровати, на которых спали, видимо, те самые ребята, которые пытались помочь мне встать. Точнее, только двое из них. Конечно, я не узнал их, потому что не мог запомнить их лиц сквозь пелену, которая застилала мои глаза. Но по логике это должны были быть они. Они забрали меня? Зачем? Где третий? Что они со мной сделали?

Я поднялся и, немного осмотрев себя на предмет новых ран или шрамов от вырезанных почек. Что ж, ничего странного на моем теле вроде не было. Конечно, оно всё "сияло" синяками и гематомами, но это и не удивительно. Удивительно, что раны были обработаны и заклеены пластырями. Штук двадцать на меня потратили, недурно...

Я подошёл, видимо, к одному из этих троих. Он мирно спал на спине. Высокий шатен с длинными волосами. Все его черты лица были как будто сглажены, кроме носа с небольшой горбинкой. Я навис над ним, думая, будить ли. Тут же до моего плеча дотронулась чья-то холодная рука. Я испугался и чуть не упал. Сзади стоял парень еще выше, причем выглядел он ну очень устрашающе, как грозовая туча, которая вот-вот шарахнет по тебе. Тут же проснулся шатен и спросил, что случилось. Жуткий парень ничего не ответил и жестами показал мне идти за ним. Что ж, я беспрекословно пошёл. Больше мне ничего не оставалось делать.

Мы зашли на кухню. Жутковатый тип закрыл за нами дверь и сел за стол. Я не знал, что мне делать, поэтому просто стоял.

- Как чувствуешь себя? - спросил он, пододвигая ко мне кружку с чаем.

Я ничего не мог ответить. Как будто совсем разучился разговаривать. Поэтому просто сел напротив, опустив голову, стараясь не смотреть на него.

- Молчать будешь? Ладно, - парень покачал головой и представился, протянув мне руку. - Женя.

- Влад... - прошептал я, сам не осознавая того, что представился не своим именем.

- Да ну. Володя же.

- Нет, - я бессмысленно пытался стоять на своём.

- А документик твой говорит об обратном, - он откуда-то достал мой паспорт и, зажав его между двумя пальцами: указательным и средним, покачивая из стороны в сторону, продемонстрировал мне.

Я поднял голову и нервно сглотнул слюну. Чего он добивается? Заберёт меня в рабство? Убьёт? Нет, я не могу сейчас умереть, Вероника может быть ещё жива, я нужен ей!

- Держи, не теряй, - внезапно Женя положил паспорт передо мной.

Что? Отдал? Чего он хочет? Я схватил паспорт настолько быстро, насколько смог. Парень не торопился ничего объяснять, лишь спокойно попивал свой чай. Я тоже решил взять кружку. А если там яд? Вдруг он мухлюет? Нет, я не выпью ни глотка.

- Итак, - парень серьезно посмотрел на меня. - Не знаю, помнишь ли ты, что было вчера, но ты заключил с нами контракт.

Контракт? Я все-таки продался в рабство? И что делать?

Заметив моё недоумевающее выражение лица, Женя продолжил:

- Мы начинающая метал-группа и нам нужен хороший вокалист. Я не особо справляюсь, так что проблема насущная. Вчера мы ходили на студию и заметили тебя неподалеку. Точнее, Дом заметил, но это не так важно. Не знаю, что у тебя там случилось, но выглядел ты, мягко сказать, неважно, да еще и увязался за нами после того, как мы пару раз тебя на ноги поставили, - он огляделся по сторонам, как будто боялся, что нас подслушают. - В общем, ты предложил свою кандидатуру в качестве нашего вокалиста. Даже спел потом. Нам понравилось, так что у нас с тобой теперь контракт на два полноценных альбома. С оплатой, конечно, все как полагается.

Я сидел и не догонял, что он имеет ввиду. Какие альбомы? Что? Вокалист? Да меня вообще никогда на постоянку не брали. Да, мама меня учила, но... На глаза снова навернулись слезы.

- Я надеюсь, ты не откажешься, когда мы возложили на тебя такие надежды.

- Я хочу домой, - единственное, что я смог сообразить.

Я встал и хотел выйти с кухни, но Женя схватил меня за руку. Я испуганно посмотрел на него. Он увидел мои мокрые от слез глаза.

- Прости, - он ослабил хватку, но все ещё держал меня. - Просто прими к сведению, что, если бы не мы, ты бы замёрз там насмерть.

Наверное, он прав. Я был обязан этим парням. Но я хочу домой.

- Где мои вещи? - я постарался сказать это максимально уверенно, хотя внутри весь дрожал. Какой же я слабак...

- Сейчас принесу.

Мы вышли в коридор, где уже был тот шатен. Женя ушёл куда-то.

- О, очнулся? - он тоже протянул мне руку. - Марк.

Красивое имя.

- Там ещё Доминик спит, - Марк показал в сторону спальни. Наверное он имел ввиду того парня с банданой на голове и короткими волосами, на которого я мельком успел взглянуть, когда мы уходили на кухню.

Я кивнул.

- Я все постирал и высушил. Ключи на полке возле двери, - Женя протянул мне мои вещи, которые я стал поспешно надевать.

- Уже уходит? - Марк обратился к Жене, а когда тот кивнул, протянул. - А я-то думал, мы наконец-то вокалиста нашли. М-да, Доминик расстроится. Так и помогай людям...

Я собрал все свое и ушёл. Этот район был мне не знаком, но через некоторое время я все-таки смог найти свой дом. Даже почти в рифму. Может и правда согласиться стать их вокалистом? Нет, нельзя, меня ждёт Вероника.

Я оказался в пустой квартире. Она уже совсем не казалась мне родной. По крайней мере, здесь не было тех, кто мог сделать её таковой.

Я сам не осознавал, что именно делаю. Мои ноги завели меня в комнату младшей сестры, которая была ближе всего от главного входа. Лёгкие наполнились каким-то сладким ароматом, совсем не похожим на Веронику или на маму. Это было удушающее ослепление. Как будто я дышал острыми блёстками.

Я опустился на колени и прижался к стене в надежде, что сольюсь с ней. Наверное, единственное, чего я хотел - это родственные объятья. Только сейчас я начал их ценить, как забавно. Всё, что я мог в тот момент - бессвязно хрипеть что-то непонятное, как будто в моем желудке скопились сосновые иголки. Моя челюсть непроизвольно ходила туда-сюда, руки тряслись, как будто я замерз, разум все еще был немного затуманен. Почему? Я не знал.

Практически неделю я бродил по этому пустому помещению без какого-либо контакта с общественностью. Почти ничего не ел. На похороны родителей я не явился. Хотя мне неоднократно названивали родственники со стороны мамы, пытаясь заставить приехать. Я был просто не в состоянии видеть их. Я даже не знал, как буду реагировать, когда увижу их надгробия.

Оказалось, что Вероника жива и теперь живёт у них. Эта мысль меня очень сильно радовала. Видимо я достаточно долгое время валялся дома у незнакомых мне парней. Может около недели.

Я бы хотел забрать сестренку к себе. Только я один понимал, каково ей, поэтому мы должны быть вместе. Но сестренка никак не выходила на контакт, да и родственники этому всячески препятствовали, а после и вовсе практически отвернулись от меня. Я сдался. В любом случае, она жива. А уж как нам встретиться, я рано или поздно смогу придумать.

В конце-концов где-то на вторую неделю в моем теле появились странные ощущения. Я как будто понемногу терял эмоции и в целом тактильность. Я принял ледяную ванну в полной тишине. И ничего. Совсем. Пролежал в ней около часа, а затем вылез, оделся и лежал уже на полу. Абсолютно ничего. Только пустота. Она даже не разъедала меня. Она просто была внутри. В голове иногда произвольными вспышками прокручивались странные мысли.

Практически все время я спал. Вставал только в критических случаях. Да и то не всегда. Я просто не знал, что мне делать. Я просыпался, вставал на ноги, шёл в другую комнату, садился к стене, иногда в который раз осматривал все вокруг и снова засыпал без единой мысли. Хотя через некоторое время я все же задумался кое-о-чем. Это было осознание того, что я падаю в глубочайшую темную пропасть. Такими темпами я лишусь всего окончательно.

Кто может мне помочь?

Ответ не заставил себя долго ждать и влетел в мою голову как хорошая свинцовая пуля - те парни, которые спасли меня в первый раз. Если так подумать, то я могу быть для них полезен. Поработаю у них в конце-концов, получу свои деньги и заберу Нику.

Недолго думая, я собрал все свои вещи "первой необходимости" и отправился на улицу в поисках того самого дома. Искал я, на удивление, не так долго. Благо, какая-то бабушка открыла мне дверь в подъезд. Номер квартиры я не запомнил, поэтому действовал наобум. Я поднялся на нужный этаж и нажал на звонок. Дважды ошибся квартирой. Но какая-то женщина подсказала мне, где все-таки живут три парня: один высокий с чёрными волосами, другой шатен, а третий в бандане.

- Кто? - спросил низкий басистый голос Жени, когда я позвонил в нужную дверь.

Я невероятно обрадовался его голосу, но одновременно с этим испугался его реакции. Он ведь мог легко послать меня, раз уж я пошёл против нашего контракта (если он вообще был, мне же его так и не показали). И что я буду делать тогда? Куда пойду?

- Влад.

- Влад? - как-то с долей недоверия переспросил он.

Через несколько секунд, видимо, посмотрев в дверной глазок и убедившись, что это и правда я, он открыл мне дверь. Я бесцеремонно отдал ему свои вещи и прошёл внутрь. К моему удивлению, он не взбесился, а лишь аккуратно опустил мою сумку и проводил на кухню. Он смотрел на меня с некоторым восхищением и страхом что-ли. Это выглядело очень странно. Бояться должен был я.

Мы сидели напротив в полной тишине, пока Женя не решился спросить:

- Что у тебя?

Я молчал, не зная, что отвечать на такой неоднозначный вопрос. Что у меня? Полный крах. Ни семьи, ни денег - ничего.

- Будешь с нами теперь? Надолго? Тебе нужно жилье? Одежда? - он продолжал свои опросы.

Я все ещё не знал, как ему отвечать.

- Ладно, допустим... - Женя все-таки сдался.

На кухню зашёл тот высокий шатен, вроде как Марк. Он, не глядя на нас, подошёл к раковине и медленно набрал себе воды в кружку. Видимо, он только проснулся. Медленно попивая воду, он повернулся к нам и чуть было не поперхнулся, заметив меня. Парень дернулся и стал сухо кашлять, несмотря на то, что его горло должна была заполнять одна только вода. Он аккуратно вытер рот рукой и, откашлявшись, выдал:

- А этот хуй что тут... блять... - он громко поставил кружку на столешницу и подошёл поближе ко мне. - Решил вернуть то, что спиздил, да? Шваль ты мелкая...

Он схватил меня за "шкирку" и слегка приподнял, приблизившись к моему лицу.

- Я тебя по глазам читаю, сучара, - Марк еле внятно шипел сквозь зубы.

- Марк, угомонись, - Женя вступился за меня. - Это не он.

- Ну да, деньги сами пропали с полки именно после того, как этот уебок ушёл. Так? - парень тряс моё тело из стороны в сторону.

- Марк, угомонись! - Женя ударил кулаком о стол и встал с места. - Мы это уже обсуждали.

Марк послушно отпустил меня, отошёл на пару шагов назад и снова взял свою кружку с недопитой водой.

Пару секунд спустя Женя снова заговорил:

- Во-первых, деньги пропали не сразу. Ты заметил только на следующий день. Во-вторых, тебя не смущает сумма пропавших денег? Пять тысяч шестьсот пятьдесят рублей. Думаешь, он стал бы воровать так расчетливо? - парень выглядел максимально серьёзно и устрашающе, когда злился подобным образом. Впоследствии я узнал, что в таком состоянии он бывает редко.

- Может схватил наобум? Почему ты так уверен в нем?

- Давай ты потом будешь мозги пилить, Марк.

Тот лишь недовольно цокнул в ответ, громко поставил кружку на столешницу и ушёл с кухни. Женя облегчённо выдохнул и сел на свое место.

В тот день мы с ним обговорили все детали моего вступления в состав группы Stigmatum. Да, именно так называется наша группа. Название явно придумывал не я. И с этого разговора началась совершенно другая глава моей жизни.

Что касается украденных денег, то они оказались вовсе не украденными. Просто наш бас-гитарист Доминик примерно в тех же датах уехал к родственникам, а заодно за общий бюджет группы решил приобрести что-то из новой аппаратуры. Марк окончательно перестал меня подозревать в краже, хотя все еще не до конца доверял. А вот Дом начал часто посмеиваться надо мной. Не то, чтобы обидно, просто выглядело со стороны очень глупо. Ну и подумаешь...

Так как я остался жить у ребят, мою пустую квартиру, которая, по сути, мне досталась по наследству, мы с Женей решили сдавать. Таким образом, помимо вокала я ещё и вносил деньги в общий бюджет. Женя стал мне как... отец? Не знаю. Но он очень сильно заботился обо мне. Помню, я зашёл на кухню поздно вечером, а он стоял у плиты в фартуке и так по-доброму спросил: "Кушать хочешь?", что я почти прослезился.

Однажды Вероника позвонила мне сама. Я было обрадовался, но все, что я от неё услышал в тот день - это обвинения в том, что из-за меня умерли наши родители, что бабушка рассказала ей всю правду и она все знает. И, хотя это была неправда, я извинился тысячу раз. А кто знает, может и правда я виноват во всем этом, ведь не поехал с родными...

В любом случае, связь с Вероникой я почти потерял.

Я так привык к ребятам, что даже после истечения сроков "контракта", остался с ними. Позже я все-таки узнал, что мои предположения подтвердились и никакого контракта не было. Это была лишь уловка, чтобы я остался. Но зла я на ребят не держал. Все-таки, если бы не они, я бы, может, никогда и не узнал, что моя сестрёнка жива. А Вероника так и не смогла до конца простить меня. Она ходила на некоторые наши концерты, улыбалась мне и ребятам, даже обнимала, но я чувствовал, как глубоко в душе она меня ненавидит. Много раз мы ругались так сильно, что чуть не доходило до рукоприкладства. Но её я бы никогда не ударил. Всё обходилось пощечинами с её стороны и моральным давлением с моей. И даже несмотря на то, что почти все наши встречи заканчивались так печально, я был очень рад, что видел её. Она - единственный человек во всем мире, кто действительно понимает меня...