Когда сердце звучит
Прошло больше месяца с той крыши.
С той ночи, когда всё, казалось, впервые перестало рушиться.
Теперь Лилит приходила на репетиции почти всегда. Сидела в своём углу, иногда с гитарой, иногда просто слушала. Её пальцы снова чувствовали струны — ещё неуверенно, но с каждым днём чуть тверже. Как будто в ней заново рождалась способность слышать звук — не только вокруг, но и внутри.
Группа ничего не спрашивала. Они просто принимали. Эмилия — мягко улыбалась. Йокубас приносил лишнюю кружку чая. Аланас иногда тихо играл что-то смешное, и Лилит едва заметно усмехалась. Лукас был рядом. Часто — молча. Но его молчание уже не было чужим. Оно стало тем, за что можно держаться.
— У нас концерт, — сказал Йокубас, подбивая такт пальцами по подоконнику. — Через пару недель. Маленький, для своих. Хотим сыграть, как раньше.
Все повернулись к Лилит. Но никто не сказал «ты должна». Никто не ждал обещания.
Она опустила глаза. А потом, через мгновение, — кивнула.
День концерта выдался прохладным. Воздух был тревожным, пах осенью. За кулисами свет мигал, где-то фонили динамики, кто-то настраивал микрофоны.
Лилит сидела на ящике с аппаратурой. Сердце било так, будто могло выскочить из груди.
— Всё хорошо? — тихо спросил Лукас, подходя сбоку.
Она чуть кивнула.
— Не жди, что будет идеально. Просто будь. А мы — рядом.
Он не сказал больше ни слова. Не дотронулся. Просто остался стоять рядом, пока их не позвали на сцену.
Свет. Аплодисменты. Люди. Звук усилился до предела.
Лукас вышел первым. Йокубас сел за установку. Аланас настроил гитару. Эмилия поймала взгляд Лилит — и подмигнула.
Лилит шагнула за ними.
Первый аккорд дал Лукас. Его голос пробрался сквозь шум, стал якорем. И когда он обернулся к Лилит — она подхватила второй голос. Чуть дрожа. Медленно. Но чисто.
Она стояла в луче света. Зал не кричал — он слушал. Зал затаил дыхание.
И Лилит — пела.
После концерта на экране, неожиданно для зрителей, включилось видео.
Сначала — старые кадры. Она с отцом. Улыбка. Свет. Затем — пустота. Паника. Тень в глазах. Боль. Потом — снова музыка. Студия. Крыша. Она и Лукас. Репетиции. Тишина. И звук. Возвращающийся.
Зрители стояли. Кто-то вытирал глаза. Кто-то обнимал рядом стоящих.
Когда экран погас, на сцену снова вышла вся группа.
Лукас подошёл вперёд. Микрофон в его руке чуть дрожал — от волнения, от чего-то слишком личного.
— Мы благодарим каждого, кто пришёл сегодня.
И особенно — одного человека, без которого этого вечера не было бы.
— Он замолчал, взглянув на Лилит, которая стояла чуть позади, сжимая гитару.
— У каждого своя тишина. У кого-то — кричащая, у кого-то — почти незаметная. Но эта тишина была не пустотой. Она была болью. И мужеством.
— И сегодня... я просто хочу сказать:
— Лилит, я горжусь тобой. Не как музыкантом. А как человеком, который, несмотря на всё, вышел на сцену и остался собой.
Он не подошёл ближе. Не обнял. Не сделал громких жестов.
Но в этот момент — громче и не нужно было.
Потому что Лилит стояла. Не скрываясь. С гитарой. С дрожью в пальцах. И с огнём внутри.
Она не заплакала.
Но впервые — улыбнулась.
И зал аплодировал стоя. Потому что понимал:
эта девочка победила не страх. А смерть внутри себя.