Молчание громе слов
Ночь после концерта была слишком тишиной. Той, в которой нет страха. Только выдох. Только чувство, что сердце бьётся — и это уже победа.
Они шли вдвоём по пустым улицам. Город замер. Лилит держала в руках чехол с гитарой, пальцы всё ещё чувствовали вибрации струн.
— Ты правда сделал это видео? — тихо спросила она.
— Мы с Эмилией. Йокубас нашёл старые кадры. Я... я хотел, чтобы все увидели, кем ты была. И кем стала. Не ради жалости. А ради света, который ты несёшь, даже не зная об этом.
Она опустила глаза. Несколько секунд — молчание.
— Я боялась, что весь зал увидит, какая я была... сломанная.
— А я хотел, чтобы они увидели, как ты стала целой. Не идеальной. Настоящей.
Они остановились. Было тихо. И Лукас вдруг засмеялся — немного, как будто выдохнул.
— Что?
— Просто. Я вспомнил. — Он посмотрел на неё. — В тот день, когда ты впервые пришла на репетицию и просто села у стены. Я тогда понял, что мы начинаем заново. Все. Через тебя.
Лилит смотрела на него, и впервые за долгое время её сердце не сжималось от боли. Оно раскрылось. Как будто в ней стало чуть больше места — для дыхания, для жизни, для него.
— Лукас...
Он шагнул ближе. Ветер тронул её волосы. Город спал. А они — стояли на перекрёстке, где тишина уже не пугала.
— У меня нет кольца. Нет цветов. — Голос у него чуть дрогнул. — Но я знаю одно.
Он взял её за руки.
— Я не прошу тебя быть другой. Я не прошу забыть. Я не спасатель. И ты — не сломанная.
Он вдохнул.
— Я просто хочу быть рядом. Утром. Ночью. Когда страшно. Когда хорошо. Когда молчишь.
Так что... хочешь быть со мной?
Не «выйдешь за меня». Не «стань моей». Просто:
— Хочешь быть со мной?
И Лилит, дрожа, как в первый день, когда взяла в руки гитару, выдохнула:
— Да. Если ты не уйдёшь, когда снова будет больно.
Он улыбнулся.
— Я останусь. Даже если ты молчишь. Даже если мы оба молчим. Потому что иногда — молчание громче слов.
Утром они сидели на балконе её квартиры. Город медленно просыпался. Солнце вставало, окрашивая небо в золотистый, почти весенний цвет.
Лилит держала чашку чая. Лукас сидел рядом, его плечо касалось её.
И в этой тишине не было страха.
Только жизнь. И она, впервые за долгое время, не хотела убегать.
— Это всё? — спросила она тихо.
— Нет, — ответил он. — Это только начало.
И где-то внутри неё впервые прозвучала музыка, которую слышит только тот, кто однажды выжил.