Медленные шаги
Прошло несколько дней после той ночи, когда Лукас тихо сказал ей: «Я рядом, без условий». Эти слова как будто отложились внутри Лилит на дне души — тихо, но с силой, которая постепенно пробуждала что-то неведомое и тёплое.
Она продолжала сидеть по вечерам с гитарой, на которой играла лишь несколько простых аккордов, дрожа от усилий, но удерживая звук.
Йокубас и Аланас стали чаще оставаться рядом, не спрашивая и не настаивая, просто присутствуя. Эмилия присылала ей сообщения с фотографиями — цветы, шутки, котики — небольшие островки жизни вне её тёмного мира.
— Ты не одна, — писала Эмилия. — Мы рядом, даже если ты не говоришь.
Лилит читала это, и внутри что-то сжималось, но не так больно.
Однажды, спустя неделю, Йокубас позвал её на репетицию. Она сидела в стороне, наблюдая, как ребята играют, как их музыка течёт и обнимает воздух. В этом было что-то живое, что-то настоящее, чего ей так не хватало.
Она пыталась повторять несколько мелодий на гитаре, но руки дрожали, и звук выходил рваным и хриплым. Лукас подбодрил её улыбкой, когда она опустила глаза от смущения.
— Не спеши. Всё придёт, — сказал он.
Лилит вздохнула и впервые за долгое время почувствовала, что может позволить себе ошибаться.
Вечерами она всё чаще позволяла себе небольшие разговоры. Сначала односложные. Потом чуть длиннее.
— Как ты... — начала она однажды, когда Лукас принес ей чай. — Как ты справляешься с этим всем?
Он посмотрел на неё, глаза — такие же холодные и глубокие, как океан на рассвете — смягчились.
— Бывает, что не справляюсь, — признался он. — Тогда просто сижу и жду, пока не станет легче. Главное — не оставаться одному.
Лилит молчала. Её голос ещё не находил слов, но она слушала.
Ночи по-прежнему были тяжёлыми. Иногда она просыпалась в поту, сердце билось как безумное, руки дрожали. Но теперь, вместо того чтобы убегать в тишину и одиночество, она брала телефон и писала Лукасу.
— Я не могу уснуть.
— 5 минут, и я у тебя, — отвечал он, и она знала, что не одна.
Они не всегда говорили много. Часто просто молчали, слушая друг друга. Но это молчание было наполнено пониманием и теплом.
Медленные шаги Лилит продолжались, и хоть путь был далеко не ровным, теперь в её жизни засиял новый свет — свет, который она боялась видеть, но всё же тянулась к нему.