Безмолвное тепло
Прошло ещё несколько дней. Внутри неё будто бы что-то начало оттаивать, но лёд не трескался с шумом — он таял медленно, почти незаметно. Как снег в марте, который всё ещё пытается удержаться на земле, но уступает солнцу.
Она не говорила об этом вслух, но всё чаще ловила себя на том, что ждёт вечер. Ждёт, когда Лукас снова придёт — не как спаситель, а просто как кто-то, кто был рядом и не требовал объяснений.
— У тебя всё ещё дрожат руки, — заметил он однажды тихо, когда они сидели в её комнате, у окна, пили чай с лимоном.
— Я знаю, — прошептала Лилит. — Иногда они не слушаются меня.
— Это нормально. Всё твоё тело сейчас учится заново дышать.
Она посмотрела на него. Глаза голубые, холодные, как снег в январе, но когда он говорил — в них появлялось что-то тёплое. Как будто сам Лукас тоже боролся со своей зимой.
— Ты всегда говоришь правильные вещи, — выдохнула она.
Он усмехнулся:
— Наверное, потому что раньше сам не слышал от других ничего, что помогало. Теперь хочу быть тем, кто скажет это другим.
Её губы дрогнули. Почти улыбка.
— У тебя получается.
На репетициях она всё ещё сидела чаще в стороне. Но однажды, когда Аланас начал наигрывать что-то медленное, гитарное, с лёгким блюзовым оттенком — она на удивление легко подхватила мелодию.
Пальцы дрожали, но звук не прерывался.
— Слышишь? — прошептала Эмилия, — Она играет.
Лукас посмотрел на Лилит и не сказал ни слова. Только подошёл ближе и, мягко касаясь струны, добавил к её партии свою.
И это звучало так, будто они разговаривали — гитарами. Без слов. Без боли. Просто звуками.
После они сидели у стены. Лилит прижала гитару к себе, как будто боялась отпустить.
— Я думала, никогда не смогу, — произнесла она еле слышно.
— А ты смогла, — тихо ответил Лукас. — Потому что в тебе всегда было больше, чем ты думала.
Она взглянула на него. Долго. Глубоко. Как будто пыталась понять, правда ли он говорит. Или просто утешает.
И тогда, в первый раз, она позволила себе. Коснулась его руки. Едва-едва. И не убрала.
Он тоже не отстранился.
Ночь была тихой. Она снова не могла уснуть, но на этот раз паника не захватила полностью. В темноте — только лампа и музыка в наушниках.
Сообщение.
Лукас:
Спишь?
Лилит:
Нет. Просто... дышу.
Лукас:
Это уже подвиг.
Она закрыла глаза. На этот раз — не от боли. А чтобы почувствовать, что значит быть рядом, даже через экран. Даже в тишине.