Хрупкий голос
На следующий день Лилит пришла раньше всех.
Сама не знала зачем. Просто проснулась — и впервые за долгое время в груди не было того удушающего холода, который обычно скручивал всё тело. Было пусто. Но пустота — тоже шаг вперёд.
В комнате для репетиций стоял рассеянный утренний свет, окна чуть запотели от сырого воздуха. Она села на диван, положила рядом тетрадь. Гитара — та самая, подаренная на день рождения, — стояла в углу. Лилит подошла, провела пальцами по грифу. Медленно. Осторожно. Будто касалась чего-то священного. Или — пугающего.
Села с инструментом на колени. Не играла. Просто держала. Как раньше. Только на этот раз — не как якорь, а как напоминание, что она всё ещё может.
Прошло десять минут. Двадцать.
Первым зашёл Йокубас.
Он замер в дверях, заметив её с гитарой, но не стал ничего говорить. Только кивнул. Тихо прошёл к установке, разбирая палочки. Затем пришёл Аланас. Потом — Эмилия. Все молчали, будто боялись спугнуть ту тонкую, почти невидимую нить, что соединяла Лилит с настоящим.
И только Лукас, войдя, как всегда посмотрел на неё с тем самым взглядом — не жалеющим, не сочувствующим, а принимающим. Будто говорил: "ты — здесь. И этого достаточно".
Она не играла. Но осталась.
А на следующий день — снова пришла.
И на следующий.
На третий день, после долгой тишины, Эмилия осторожно спросила:
— Хочешь сыграть с нами? Совсем немного. Просто аккорды.
Лилит взглянула на неё. В глазах было что-то детское — не страх даже, а стыд. За то, что тело помнит музыку, а пальцы — будто чужие.
— Я... не уверена, что смогу, — прошептала она.
— А мы не ждём, что ты сразу сможешь, — улыбнулась Эмилия мягко. — Мы просто хотим, чтобы ты была рядом.
Лукас протянул ей тетрадь.
— Здесь что-то есть?
Лилит покраснела. Хотела вырвать обратно. Но он уже листал. На одной из страниц были неровные строчки — не песня, даже не стихи. Больше — боль в форме слов.
Он прочитал вслух.
— "Я осталась, и это самое страшное. Осталась — значит, придётся чувствовать. А я больше не умею".
Он замолчал.
Потом, очень тихо, добавил:
— Но ты учишься снова.
Лилит опустила глаза. Слёзы стояли где-то под кожей, как всегда. Но на этот раз — не от отчаяния. А от чего-то другого. Признания, быть может.
— Давайте... я попробую. Только немного, — тихо сказала она, беря гитару.
И они начали.
Медленно. Не в такт. Пальцы дрожали. Ладони вспотели.
Но они играли.
И на секунду Лилит показалось, будто всё это возможно. Музыка — снова её. Жизнь — снова движется. И даже если впереди всё ещё туман, где-то в этом тумане — огонёк.
И голос. Лукаса. Йокубаса. Эмилии. Аланаса. И, возможно, её собственный — пока ещё хрупкий. Но настоящий.