25
В салоне машины повисла неловкая, гнетущая тишина. Юна поджимала под себя колени, стараясь плотнее укутаться в тонкую ткань черного халатика и даже не смея поднимать глаза. Ей было стыдно. Обидно. Больно. Слёзы сами собой наворачивались на глаза, вынуждая отворачиваться к окну и смотреть в него, но ничего не видеть. Ничего, кроме перекошенного от злости лица Сону.
Что теперь будет?
Она закрыла в бессилии глаза, облокачиваясь на дверцу головой и позволяя одной маленькой слезинке скатиться по щеке вниз, оставив за собой только влажную дорожку, которая совсем скоро высохнет.
— Ты… — прохрипел Ники, врываясь в мысли и заставляя вздрогнуть от внезапности, открывая глаза. Здесь просто было слишком тихо, она почти забыла о том, что не одна. — Прости, — взъерошивая свои волосы ладонью и глядя на дорогу. — Может, заедем в больницу? — неловко опустив взгляд на свои руки. — Ты в порядке?
Он знал, что не в порядке. Просто не могла быть в порядке после того, что он увидел на той записи. И сейчас… она дрожала, как в ознобе, кутаясь в свой халат, который совершенно не скрывал последствия случившегося. На шее, спускаясь к ключицам, протянулось ожерелье бордовых меток, которые слишком сильно контрастировали с молочной кожей. Ники сильнее сжал руль одной рукой, другой стараясь нащупать что-то на заднем сидении. Спустя всего секунду Юна почувствовала на себе нечто тёплое и схватилась за него, как за последнюю возможность выжить. Плед, который парень собирался отвезти к себе в студию, потому что чаще ночевал там, чем дома. Юна подтянула полученную вещь выше, скрываясь за ней почти полностью.
Тепло.
— Лучше? — боковым зрением Ники заметил, как она слабо кивнула в ответ, всё ещё не глядя на него. — Может, нам поехать в больницу? — снова задаёт вопрос, который так и остался без ответа.
И девушка отрицательно мотает головой, что раздражает парня. Почему она молчит? Хоть бы слово сказала! Он сжимает руль, поворачивая его и задумчиво глядя на дорогу перед собой, когда на весь салон раздаётся звонок мобильного, заставивший Юна снова вздрогнуть и сильнее сжать в своих маленьких ручках плед.
— Всё хорошо, — шепчет Ники, замечая её реакцию. — Это всего лишь мобильный. Я подниму? — указывая на телефон, спрашивает и нажимает на кнопку ответа после одобрительного кивка. — Да! — чуть громче, чем следовало. — Хён, прости, что так вышло. Не сейчас, поговорим об этом позже, — ответил, бросив мимолётный взгляд на девушку, которая сейчас снова отвернулась, делая вид, что пейзаж за окном всецело поглотил её мысли. — Джей с тобой? Он не поменял код на двери? Пусть отвезёт мелких домой. И, знаешь, — добавил, с визгом разворачивая автомобиль на пустой дороге. — Скажи, чтобы остался у меня. Не спрашивай. Я позвоню позже. Всё, отключаюсь. А, — воскликнул. — Поздравляю тебя, — и сбросил, поворачиваясь к девушке лицом.
Она молчала.
И даже не посмотрела на него, продолжая гипнотизировать вид за окном.
Плед немного сполз с её плеч, что не укрылось от взгляда Ники. Он, посмотрев на дорогу, протянул руку и накинул его обратно, видя, как она вздрогнула, хотя он даже не прикоснулся к ней. Парень не знал, что делать и что говорить, но ехать в такой давящей тишине он больше не мог. Вернув своё внимание снова на дорогу, он шумно выдохнул, думая о том, что сказать, хотя ничего путного в голову так и не приходило.
— Он часто… делал с тобой это? — спросил, прикусывая внутреннюю сторону щеки.
Девушка зашевелилась, обращая на него свои большие глаза. Она не знала, что ответить, да и ком в горле здорово мешал.
— Что «это»? — тихо спрашивает она, и Ники прошибает словно током от этих слов.
Её голос, охрипший… от долгого молчания? Скажем так, но парень знал, от чего именно он охрип, и судорожно сжал руль, будто собирался сломать его сейчас.
— Он пытался задушить тебя, — оправдался, понимая, что не может сказать, что всё знает, потому что не имел никакого права устанавливать в её доме камеру.
Юна неосознанно потянулась к шее, дотрагиваясь ладонью и шумно вдохнув. На нежной коже отчётливо проступали следы сильных пальцев, сжимающих почти до хруста. Сону хотел убить её? Или просто показать, что он сильнее? Но ведь она знала это и так. Часто ли он делал так, заставляя чувствовать себя ничтожно маленькой и слабой? Да постоянно! Девушка уже привыкла носить огромные свитера с высоким горлом и закрытые вещи. Только раньше синяков было не так много.
Потому что не было Ники.
— Это впервые, — солгала Юна, одёргивая руку и отворачиваясь снова. Она просто не могла смотреть на него.
Ники уже хотел убедить её, что она может сказать ему всё, но вовремя спохватился, понимая, что это не совсем уместно сейчас, после десяти лет вражды, которую он сам и начал.
— Тогда тебе стоит уйти от него, — посоветовал, заворачивая на более освещённую дорогу. — Нельзя терпеть подобное.
Юна захотелось рассмеяться ему прямо в лицо от этих слов, которые ранили очень глубоко. Потому что он был прав. Подобное нельзя терпеть. Но приходилось. Каждый день девушка снова и снова убеждала себя в том, что она заслужила это. Тем, что использовала Сону. Поэтому считала, что должна ему. За всё, что он сделал. Только сейчас она, наконец, понимала, что всё это время благодарила его только за свою сломанную жизнь и десятки унижений. Потому что то, что заставило её согласиться на это грёбаный брак и отдать себя во власть его желаниям… было ложью, подстроенной самим Кимом.
Она должна сейчас на всех парах бежать домой. Должна стать на колени перед Сону и слёзно просить прощения. Просить так, чтобы он простил. Просить так, как он захочет. Потому что она совсем забыла, что у неё нет ничего…
— Я должна вернуться, — на удивление твёрдо сказала она, выпрямляясь и опуская свои босые ноги. — Останови машину.
— Что? — переспросил Ники, не понимая этих перемен в её поведении. — Ты слышишь себя? Ты хочешь вернуться к нему?
— Ники, останови машину! — цепляя дрожащими руками ручку дверцы в попытке открыть её, когда услышала щелчок и уставилась в недоумении на парня, который только пожал плечами, останавливая машину у обочины.
— Ты понимаешь, что могла сейчас разбиться? — прошипел он, стараясь оставаться спокойным, но получалось плохо. — Или Сону лишил тебя последних мозгов?
— Ты не можешь удерживать меня здесь, — ответила она, безуспешно пытаясь открыть дверцу. — Открой! — кричала она, чувствуя, как по щекам начинают катиться слёзы, собираясь у подбородка и капая на плед, которым она всё ещё была укрыта. — Никт, пожалуйста… — прошептала, бессильно закрывая руками лицо. — Ты не понимаешь, — мотала головой из стороны в сторону.
— Ты права, я не понимаю, — ответил он, доставая из бардачка пачку сигарет и закуривая прямо в салоне, после чего открыл окно, впуская морозный воздух и заставляя девушку плотнее укутаться в плед. — Не понимаю, зачем тебе возвращаться к тому, который… — он закрыл глаза, делая затяжку и проглатывая дым. — Зачем ты вообще с ним? — с каждым словом выпуская небольшое количество втянутого дыма.
— Мне нужно быть с ним, — продолжала Юна, как заведённая.
— Нужно? Даже так? — горько ухмыльнулся, снова затягиваясь и позволяя дыму смешаться с воздухом за окном. — Нужно, чтобы он убил тебя в следующий раз? — она молчала, подстрекая его снова задавать вопросы. — Тебе это нужно? Почему же ты молчишь?
— Ты не понимаешь, — снова произнесла она, опуская взгляд.
— Так ты объясни, — поддержал парень, выбрасывая недокуренную сигарету куда-то в темноту и закрывая окно, потому что заметил, что Юна совсем замёрзла. — Ты же знаешь, я всегда был недогадливым, — уставился на неё, ожидая ответа.
— Почему ты со мной так? — она подняла на него свои покрасневшие глаза, в которых стояли слёзы. — Почему ты снова ведёшь себя так? Что ты хочешь услышать? Тебе, правда, интересно, что случилось? Что ты вообще там делал? — сыпала вопросами, в исступлении размазывая слёзы по щекам ладошками. — Откуда такой интерес к моей жизни?! Ты же ненавидишь меня! Так что ты хочешь сейчас? Хочешь, чтобы я тебе сейчас взяла и рассказала всё?! Да я годами терпела унижения, — шмыгая носом, как обиженный ребёнок. — Думаешь, для того, чтобы ты пришёл и всё испортил?! Ты думаешь, что можешь заявиться вот так просто и сказать, что «я рядом»? А где ты был раньше?! Я тебя спрашиваю, где ты был?! — почти срывая голос и в бессилии подтягивая вечно спадающий плед. — Тебя волнует, что он хотел задушить меня? Да ты же недавно хотел сделать то же самое! Хочешь знать, что случилось, в порядке ли я?! — почти задыхаясь от собственных слов. — А, знаешь, нет, не в порядке, — более спокойно. — Вот это, — указывая на свою шею с россыпью бордовых пятен. — Это было сегодня. А вот здесь, — немного стягивая халат с плеча, чтобы показать синевато-зелёный синяк. — Это ещё две недели назад.
И я не знаю, почему он ещё не сошёл! Хотел знать, что происходит?! Мы безумно любим друг друга с Сону, — морщась от этих слов, как от чего-то мерзкого. — Ты спрашивал, счастлива ли я? Так вот, — шумно сглатывая собравшуюся слюну. — Я счастлива так, что даже дышать больно, — вытирая надоедливые слёзы и снова шмыгая носом. — Поэтому открой дверь, я хочу вернуться, — отворачиваясь к окну и поправляя халат.
Ники опешил от такого количества информации. Он неловко придвинулся к девушке, обнимая за плечи и позволяя спрятать лицо на своей груди. Сердце бешено колотилось от понимания того, что ей пришлось пережить. Он подтянул плед выше, укутывая почти с головой и слыша тихий всхлип.
Она плакала.
Ей сейчас нужно было выговориться и поплакать.
— Прости, что оставил тебя одну…