26
Ники медленно подъехал к дому Джея и посмотрел на Юну, которая безжизненным взглядом уставилась куда-то вдаль. По её щекам медленно стекали слезы, орошая бледное личико. Больше она не та девушка, которая могла без умолку болтать весь день и дурачиться. Больше не тот яркий лучик, который согревал его одной улыбкой. Она выросла и… погасла. Очень жаль, но это правда. Теперь же она молча сидит, погруженная в свои мысли и плачет, без остановки плачет.
Что случилось с ними, когда-то близкими друг другу людьми?
Во что превратила их жизнь?
Во что они превратились?
Ники был растерян. Он не знал, как помочь Юна, и надеялся лишь на время, которое должно расставить все на свои места и открыть правду. Потому что от правды не убежишь, он знал это, как никто другой.
Мужчина вышел из машины и хлопнул дверью чуть громче, чем следовало, от чего Юна подскочила и пришла в себя, прогоняя навязчивые и не очень весёлые мысли. Но не получалось. Дрожь прошлась по телу и недавние воспоминания овладели сознанием, вновь заставляя внутренности сжаться в тугой узел.
Ники… обнял ее? Что это было: жалость или забота? Какого черта, спустя столько лет он проявил милосердие? Почему заставляет снова чувствовать себя последней дрянью? Вопросы роились в голове, не давая покоя. Почему он снова заставил чувствовать себя настолько паршиво, что хотелось провалиться сквозь землю прямо в ад, из которого только-только смогла выбраться? И вот снова, что это за чувство?
Ники открыл для девушки дверь, впуская в салон холодный воздух. Он протянул свою руку, чтобы помочь ей выбраться, но она напрочь проигнорировала этот жест, и вышла сама, оставляя тёплый плед одиноко лежать на сидении. Босые, израненные ноги коснулись холодной земли, от чего парень сильно стиснул челюсти, проклиная сотню раз Сону за то, что довёл её до такого состояния, когда девушка выбегает босиком на улицу и совершенно не переживает за свою жизнь.
Теперь все будет по-другому.
Ники больше не допустит такого. Он с лёгкостью поднял маленькое хрупкое тело на руки, крепче обхватывая под коленями и за талию. Она была такой лёгкой, что он даже заволновался, кормил ли её Сону вообще.
От неожиданности девушка тихо ахнула и крепко обняла его за шею, боясь упасть. На мгновение их взгляды встретились, от чего воздух накалился ещё сильнее, потому что… Теперь Ники не смотрел на неё с презрением или отвращением. В его глазах были переживание и поддержка, которых ей так не хватало. Почему прежде ледяной взгляд, пробирающий до костей, превратился в такой тёплый и согревающий? Почему он теперь так заботливо прижимает её к себе, а вовсе не отталкивает?
Что изменилось?
— Ты можешь простудиться, — будто читая мысли в испуганных глазах, пояснил он в своё оправдание, кидая взгляд на босые ноги девушки, отчего та неловко отвела взгляд в сторону, закусывая нижнюю губу.
Ники нёс её на руках, а Юна совсем осмелела, поднимая взгляд на его лицо и разглядывая слишком бесстыдно. Сейчас она не кричала и не возмущалась. Она затихла, прислушиваясь к равномерному дыханию рядом. Хотелось быть слабой и беззащитной в руках любимого мужчины. Осталось найти этого самого мужчину. Юна слегка приподняла уголки губ, понимая, что искренне любила только одного…
«Я так скучала по тебе,Ники», — подумала она, не решаясь произнести это в слух, потому что было так страшно снова остаться с разбитым вдребезги сердцем, как тогда, когда она плакала и умоляла его поверить. Но он этого не сделал, выбрасывая её чувства на помойку.
Она больше так не хотела.
Ники опустил её на пол, когда они вошли в дом, и неловкое молчание повисло между ними. Он тяжело выдохнул, потирая затылок, и наконец-то нарушил тишину.
— Чувствуй себя, как дома, — вдруг выдал он, на секунду осекаясь и вспоминая, что это даже не его дом, но он хотел, чтобы она хоть немного расслабилась, поэтому плевать на эти мелочи.
— Я хочу умыться, — начала тихо Юна, неловко кутаясь в свой халат. — Дай мне немного времени, — спокойно говорила она, хотя тело дрожало. Странно, что голос казался твёрже, чем был на самом деле. — Думаю, мы сможем поговорить немного позже…
— Да, — покачал головой Ники, полностью соглашаясь с ней. — Ванная прямо по коридору, — указывая рукой и провожая девушку взглядом, когда она сделала несколько несмелых шагов в нужную сторону.
Юна скрылась за дверью, осторожно подходя к раковине, и посмотрела на себя в зеркало. Размазанный макияж, растрепанные волосы и непривлекательные пятна на шее. Приподнимая руку, девушка коснулась шеи, замирая в ужасе. Она часто видела себя такой после припадков Сону, который и раньше срывался на ней, хоть и не так жестоко, но никогда не думала, что такой ее увидит Ники. Жалкой и униженной.
Она все ещё будто чувствовала на себе руки Сону, которые никогда не приносили ничего, кроме боли, оставляя синие разводы от пальцев. Юна ощущала себя грязной настолько, что хотелось смыть это унижение со своего тела, содрать прямо с кожей это липкое ощущение беспомощности.
Она принялась мыть руки мылом, умывать лицо и судорожно тереть шею, будто бы ощущая на себе нежеланные поцелуи и прикосновения, которые хотелось забыть навсегда. С покрасневших глаз снова хлынули слезы, только теперь это уже была истерика. Все тело начало дрожать от болезненных воспоминаний, которые почему-то не хотели покидать голову, вновь и вновь всплывая перед глазами. Она без конца мылила руки и шею, пробираясь под тонкий халат, который уже напрочь был пропитан мыльной водой. Но было все равно. Этого было мало, чтобы смыть с себя позор и грязь, которая, казалось, проникла уже под кожу так, что теперь не избавиться.
В это время Ники рылся на кухне в поисках кофе или чая, но ничего не смог найти, от чего выругался вслух, раздражаясь ещё больше.
— Блять, в этом доме есть хоть что-то? — нервно зарываясь в свои волосы и шумно выдыхая, когда вдруг взгляд упал на мини-бар, который ломился от разного алкоголя.
Зная Джея, он даже не сомневался, что сможет найти там что-то действительно стоящее.
— Что ж, — хмыкнул он, потирая ладони. — Это даже к лучшему, — и достал бутылку виски.
Юна находилась в ванной комнате слишком долго, об этом свидетельствовал третий почти допитый стакан обжигающей жидкости. Ники начал беспокоиться, сначала просто взволновано поглядывая в сторону ванной. Поднявшись с места и подойдя к двери, он слышал, как бежала вода, но чувство тревоги не покидало. Он тихо постучал в дверь, но ответом ему была лишь тишина.
— Юна, ты в порядке? — спокойно спросил он, прислоняя голову к двери, чтобы лучше слышать, но девушка не отвечала, сея в душе тревогу.
В голову полезли самые ужасные мысли. Вдруг она что-то сделала с собой? Ведь в таком состоянии человек способен на всё, что угодно. Тем более, после всего, что с ней случилось, и Ники вовсе не был уверен, что знает всё. Он начал тарабанить в дверь, но результат был тем же, что и несколько минут назад. Тишина, оглушающе болезненная, с привкусом отчаяния и запахом поражения. Ничего не оставалось, кроме как сломать эту чёртову дверь, и да простит его Джей! После нескольких сильных ударов плечом та наконец-то распахнулась, впуская Ники внутрь. Но то, что он увидел, заставило его сердце сжаться от боли и чего-то ещё, но он пока сам не понял от чего именно.
Юна сидела в душевой под струями воды, обнимая свои ноги и упираясь лбом в колени. По её телу стекали прозрачные ручейки, а тонкая ткань её халата местами прилипла к телу, оставляя неприкрытыми плечи и бедра. Её тело подрагивало от беззвучных рыданий, и парень застыл на месте, не зная, что делать. Потому что он понятия не имел, как прекратить её страдания, которые продолжались даже вдали от Сону, хотя, казалось бы, должны прекратиться.
Немного отойдя от шока, Ники взял полотенце и подошёл к девушке. Выключив воду, которая, к счастью, была тёплой, он присел рядом, не решаясь прикоснуться к ней и замирая на месте.
— Прошу, оставь меня, — прошептала Юна, не поднимая головы, когда неожиданно почувствовала, как Ники укутал её в полотенце, заключая в свои объятия. Не те, от которых мороз по коже, а тёплые и приятные. Объятия, которые умиротворяли и в которых хотелось спрятаться, как под одеялом.
Вот только возможно ли спрятаться от реальности?
— Юна, — начал мужчина, прижимая к себе крепче и не боясь намочить свою одежду. — Прошу, расскажи мне, что тебя тревожит? Я хочу понять, — делая небольшую паузу, а затем продолжая более тихо. — Я хочу помочь.
— Ники, — начала она, глотая подступивший ком, который снова возвращался. — Прости меня, — шептала она, цепляясь руками за мягкое полотенце. — Хисын… — с болью в голосе и таким натуральным отчаянием. — Это все Сону! — срываясь в рыданиях, полных боли и раскаяния. — Я ничего не знала, — хватаясь пальцами за его рубашку и прижимаясь ближе, чем было позволено правилами этикета. — Я, правда, ничего не знала…
Ники гладил её по спине и старался успокоить, поражаясь тому, что Юна выложила ему правду. Ведь даже сейчас в глубине души он понимал, что она могла быть с Сону заодно тогда. Разногласия могли появиться только сейчас, он понимал это где-то на задворках сознания, но не верил в это, плотнее укутывая маленькое тельце в полотенце.
— Теперь все будет хорошо, — тихо говорил он, не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации. — Этот ублюдок больше никого не тронет, обещаю, — почему-то хотелось защитить её, это было почти на уровне инстинктов, но всё же.
Юна отстранилась и судорожно убрала с лица свои мокрые волосы, которые неприятно липли к коже. Взгляд девушки скользнул по знакомому лицу, будто не узнавая его. Что смогло заставить его изменить своё мнение, ведь ещё несколько часов назад он язвительно усмехался, спрашивая её о счастье? Что-то должно было случиться, чтобы произошли такие изменения, но… что?
— Ники, — начала неуверенно Юна, шмыгая носом и пряча глаза за длинными ресницами. — Я не могу его бросить, — прошептала она с поникшей головой.
— Почему? — спросил он как можно спокойнее, стараясь держать себя в руках и выслушать её. — Не бойся меня, — вытирая маленькую слезинку, которая незаметно устремилась вниз по щеке.
— Я… — шмыгнула носом Юна, закусывая губу и чувствуя, что вот-вот снова заплачет. — Я не могу, — замешкалась она, стараясь выбраться из кольца его рук. — Я, правда, не могу, прости.
Ники стремительно выдохнул, в бессилии опуская голову, совсем не обижаясь на её слова и даже понимая причины её недоверия.
— Не возвращайся к нему! — прошептал, хватая за плечи и заставляя вскрикнуть от неожиданности. — Прости, — более мягко. — Тебя же ничего не держит рядом с ним, не возвращайся к нему.
— Ты не прав, — вырывалась она, закрывая лицо руками, чтобы он не видел её позорных слёз. — Компания отца держится на плаву только благодаря ему, — выплёвывает более резко, чем хотела. — Моя семья потеряет последний доход, и у нас не останется ничего.
— Гордость, — прошипел Ники, отпуская девушку и позволяя ей бессильно уронить голову на колени. — Нет, не слышала? — слишком грубо, зато правда. — Ты терпела этого урода только из-за этого? Разве это того стоит? — хватая её за руку и показывая израненные запястья, которые для него казались дикостью, а для неё это было более, чем обычно.
— Да! — будто крик души, вырываясь из его рук и ударяя его в плечо. — Это того стоит! Ники, гордость — это только слово, не более, когда дело касается близких тебе людей. Потому что у моей семьи нет ничего, — обречённо и с горькой ухмылкой на губах. — Зато это всё есть у Сону, и он охотно делится этим, — отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть его выражения лица.
На мгновение прикрыв глаза, до Ники наконец-то дошёл смысл её слов.
Противно.
Как низко может пасть этот ублюдок? Ники казалось, что он и так уже на дне. Видимо, нет. Сону по уши увяз в грязи и тянул за собой Юна, обламывая ей крылья, которые она безуспешно пыталась сохранить.
Ники думал, что знал всю правду, которая заставляла её оставаться с этим уродом, не догадываясь даже, что есть ещё кое-что. И когда он узнает об этом, станет в тысячу раз больнее, чем сейчас. Даже в миллион, возможно.
— А я, — он запнулся, обдумывая то, что хочет сказать. — Могу чем-то помочь? Ведь можно найти спонсоров, и компания снова займёт достойное место на национальном рынке. Сонхун может помочь с этим, — продолжал размышлять Ники, высказывая всё, что только смог придумать. — Я бы мог…
— Дело не только в этом, — выдохнула Юна, вытирая влажные дорожки от слёз руками. — Ники, ты не можешь помочь, прости.
Ники схватил её за плечи и посмотрел в убитые горем глаза. Его так раздражала вся эта ситуация в целом, и он твёрдо намерен узнать правду.
— Почему нет? — недоумевал он, заглядывая в покрасневшие глаза. — Скажи мне, почему это должна быть эта мразь? Он же убьёт тебя, как только ты переступишь порог! — кричал, стараясь хоть как-то контролировать себя. — Юна, скажи мне, в чём дело?
— Отпусти меня, — стараясь вырваться, но его руки лишь сильнее сжимали чужие плечи, заставляя морщиться. — Пожалуйста, мне больно.
— Почему ты с ним?! — встряхивая и натыкаясь на испуганный взгляд. — Просто скажи мне, блять! — заставляя невольно вжать голову в плечи.
Он пугал её.
— Потому что мой отец болен! — выпалила в ответ, совсем не контролируя то, что срывалось с языка. — Потому что ему предстоит сложная операция, — более тихо и жалобно. — Потому что у меня ничего нет, чтобы ему помочь, — охрипшим голосом. — Потому что это больно, — ударяя в грудь маленьким кулачком. — Видеть, как он умирает, понимаешь? Я так не могу, — поднимая на него мутный взгляд. — Я забываю, что такое гордость, когда вижу его приступы, которые случаются всё чаще! — позволяя слезам безвольно стекать по щекам. — Да я готова ещё долго терпеть унижения и даже не сопротивляться, только бы операция прошла успешно, понимаешь?! — в истерике закрывая лицо руками. — Пусть он хоть убьёт меня, я позволю это!
— Зато я не позволю, — твёрдо заявил Ники, протягивая руки к девушке и обнимая её. — Юна, мы придумаем что-то, слышишь? — легко тряс девушку, чтобы привести в чувства, но не напугать. — Я обещаю тебе…
Юна смотрела на Ники, но не видела за пеленой подступивших слёз. Но она откуда-то знала, что он был искренен сейчас. Давал надежду, которую вовсе не собирался отнимать.
Неужели теперь все изменится к лучшему?
— Ты, правда, поможешь? — она запнулась, боясь, что он просто шутит, а она поверила. Но нет, его взгляд выражал решимость, что хотелось довериться.
Впервые в жизни.
— Только не возвращайся туда снова, — попросил так искренне, что глаза заслезились. — Я не хочу, чтобы он снова тебя из… — осёкся, понимая, что чуть не проболтался. — Избил.
Эту ночь Ники провёл у изголовья кровати, на которой удобно расположилась Юна, почти сразу погрузившаяся в сон после такого изнурительного дня. Она крепко сжимала его руку и говорила сквозь сон «Не отпускай меня...». Он не знал, шептала ли она это на самом деле или его измученный мозг уже дорисовывал то, что хотел, но мужчина понимал, что теперь не отпустит. Ники нежно улыбнулся и заботливо подтянул одеяло на её плечи, замечая, как она вздрогнула во сне от этого прикосновения, и ладони невольно сжались в кулаки.
— Я заставлю тебя пожалеть обо всем, сукин сын, — тихо прошипел Ники, сверкая глазами в темноте. — Я сотру тебя в порошок. Заставлю жрать твои грязные деньги, чтобы больше никому не причинил вреда, — стискивая зубы до противного скрежета. — Обещаю, Сону, ты подавишься ими, — вспоминая его самодовольную рожу. — Тварь!
Время ещё придёт.
И в
— Отпусти меня, — стараясь вырваться, но его руки лишь сильнее сжимали чужие плечи, заставляя морщиться. — Пожалуйста, мне больно.
— Почему ты с ним?! — встряхивая и натыкаясь на испуганный взгляд. — Просто скажи мне, блять! — заставляя невольно вжать голову в плечи.
Он пугал её.
— Потому что мой отец болен! — выпалила в ответ, совсем не контролируя то, что срывалось с языка. — Потому что ему предстоит сложная операция, — более тихо и жалобно. — Потому что у меня ничего нет, чтобы ему помочь, — охрипшим голосом. — Потому что это больно, — ударяя в грудь маленьким кулачком. — Видеть, как он умирает, понимаешь? Я так не могу, — поднимая на него мутный взгляд. — Я забываю, что такое гордость, когда вижу его приступы, которые случаются всё чаще! — позволяя слезам безвольно стекать по щекам. — Да я готова ещё долго терпеть унижения и даже не сопротивляться, только бы операция прошла успешно, понимаешь?! — в истерике закрывая лицо руками. — Пусть он хоть убьёт меня, я позволю это!
— Зато я не позволю, — твёрдо заявил Ники, протягивая руки к девушке и обнимая её. — Юна, мы придумаем что-то, слышишь? — легко тряс девушку, чтобы привести в чувства, но не напугать. — Я обещаю тебе…
Юна смотрела на Ники, но не видела за пеленой подступивших слёз. Но она откуда-то знала, что он был искренен сейчас. Давал надежду, которую вовсе не собирался отнимать.
Неужели теперь все изменится к лучшему?
— Ты, правда, поможешь? — она запнулась, боясь, что он просто шутит, а она поверила. Но нет, его взгляд выражал решимость, что хотелось довериться.
Впервые в жизни.
— Только не возвращайся туда снова, — попросил так искренне, что глаза заслезились. — Я не хочу, чтобы он снова тебя из… — осёкся, понимая, что чуть не проболтался. — Избил.
Эту ночь Ники провёл у изголовья кровати, на которой удобно расположилась Юна, почти сразу погрузившаяся в сон после такого изнурительного дня. Она крепко сжимала его руку и говорила сквозь сон «Не отпускай меня...». Он не знал, шептала ли она это на самом деле или его измученный мозг уже дорисовывал то, что хотел, но мужчина понимал, что теперь не отпустит. Ники нежно улыбнулся и заботливо подтянул одеяло на её плечи, замечая, как она вздрогнула во сне от этого прикосновения, и ладони невольно сжались в кулаки.
— Я заставлю тебя пожалеть обо всем, сукин сын, — тихо прошипел Ники, сверкая глазами в темноте. — Я сотру тебя в порошок. Заставлю жрать твои грязные деньги, чтобы больше никому не причинил вреда, — стискивая зубы до противного скрежета. — Обещаю, Сону, ты подавишься ими, — вспоминая его самодовольную рожу. — Тварь!
Время ещё придёт.
И все заплатят по своим счетам.