Гореть

В свадебном зале был слышен звон бокалов и шум всеобщего веселья. Люди болтали без умолку, пожимая друг другу руки и просто улыбаясь шуткам. Ники видел счастливые лица гостей и, в особенности, своих друзей, от чего на душе становилось тепло и спокойно. Умиротворение, которого не было давно. Сегодня все идеально. Вернее, всё было бы идеально, если бы его взгляд не наткнулся на Джея, лицо которого скривила гримаса ужаса, что совсем никак не вязалось с торжеством, на котором сейчас тот находился.

     
      Джей стоял в другом конце зала, где было гораздо меньше людей, и безотрывно пялился в телефон, прижимая кулак к своим губам, которые сейчас… дрожали? Ники двинулся ему навстречу, периодически поглядывая по сторонам в поиске Юна и ее дружка, но все было безуспешно. Кажется, они сбежали со свадьбы, испугавшись внезапного появления Ли. Не ожидали, наверное.Ники  ухмыльнулся, представляя, как эта парочка сейчас нервничает, решая, что дальше делать с этим всем.
     
      Подходя к другу ближе, он заметил, что тот, должно быть, уже успел услышать что-то шокирующее, потому что его лицо вытянулось ещё больше, когда надавил на наушник, чтобы удостовериться в том, что звучало в нём.
     
      Подскакивая от неожиданности, Джей чуть не выронил телефон из рук, когда увидел перед собой Ники.
      — Голубки уже дома? — язвительно спросил он Джея, но тот лишь смотрел на него испуганным взглядом и заикался, что было совсем нетипично для него, всегда уверенного в себе.
     
      Что же заставило его так испугаться?
     
      — Ники, — протянул друг, нервно облизывая губы и оглядываясь по сторонам. — Тебе лучше не смотреть, — пятился назад, судорожно пряча телефон за спину, чем пугал ещё больше.

— Что с тобой? — непонимающе спросил Ники, сводя свои брови вместе. — Что я не должен увидеть? — подходил он ближе, пристально всматриваясь в испуганное лицо Джея и искренне желая узнать ответы на свои вопросы. И, желательно, сейчас же.
     
      — Ники, не сейчас… Только не здесь, — не унимался Джей, всё ещё пытаясь спрятать мобильный.
     
      — Да что там, блять, такое? — взорвался Ники и выхватил у друга телефон из рук под громкий возглас последнего.
     
     Джей начал нервно заламывать себе пальцы, топтаться на месте, оттягивать галстук и трясти свою рубашку, чтобы хоть как-то остудить пылающее от ужаса и злости тело. Всё это так выматывает. Чтоб он ещё когда-то делал нечто подобное! Да никогда больше!
     
      Ники одел наушник, сделал громче и замер на месте, будто вкопанный, ведь первое, что он услышал, — это глухой, душераздирающий женский крик. Ники почувствовал, как онемело его тело, подымаясь мурашками вверх и забираясь под кожу. Неуверенно он посмотрел на экран, на мгновение прикрыв глаза и сглатывая подступивший ком. Хотелось верить, что это не то, о чем он сейчас подумал. Хотелось верить, что это просто неудачная шутка друга, который никогда не умел шутить. Но нет, не шутка!
     
      Юна.
     
      Его маленькая девочка, которая всегда плакала, когда в детстве он ловил рыбу. Тогда, помнится, она кричала на него, говоря, что это тоже живое существо и что не нужно причинять ей боль, после чего он выбрасывал её обратно в реку, хотя понимал, что рано или поздно рыба всё равно попадётся на крючок. И вот теперь, кажется, Юна сама попалась, и рядом не было никого, что так же, как она когда-то, попросил бы отпустить на волю.
     
      Ники, наконец, увидел, насколько счастлива она с другим, отчего начало подташнивать. Увидел, насколько сильно любит ее Сону. Да от такой любви повеситься хочется, если честно! Увидел, как задыхается она от такого счастья. Как стонет и льёт слезы от такой глубокой любви, которая буквально вышибает из неё жизнь, выколачивает стоны, тихие и болезненные.
     
      Противно.
     
      До жути стало противно. От самого себя. От своего безразличия. От всего того, что наговорил ей, даже не спросив о том, как она жила все эти годы, если это можно-таки назвать жизнью.
     
      Почему он не спросил?
     
      Почему поддался порыву прикончить её и возненавидеть?
     
      Тело Ники начало трясти от злости, дыхание перехватило от боли и ужаса, которые сейчас ему довелось лицезреть.
     
      Она кричала. Крик был сдавленный, хриплый, ведь это животное закрывало ее рот своей рукой, заставляя молча глотать слёзы без надежды на то, что кто-то услышит. Прижимало к полу своим телом, вдавливая, куда только можно было, только бы не вырывалась.
     
      Никт швырнул телефон со всей силы в пол и принялся топтать его своим каблуком, будто представлял Сону на его месте. Плевать, что мобильный не его! Сейчас не это главное.
     
      — Сукин сын! — выругался Ники, гипнотизируя телефон. — Тварь! — кричал во все горло, обращая на себя встревоженные взгляды гостей, которые не понимали, что вызвало его такую реакцию. — Ублюдок!
     
      Ники стремительно двинулся к выходу, напрочь игнорируя слова друга о том, что не стоит так горячиться. Но перед глазами стоял образ Юна. Её лицо, которое было сложно разглядеть, потому что этот урод заслонял всё собой. Он душил ее, выкачивая из души последнее, что там осталось. Он связал ее, не позволив даже сопротивляться его силе, которая превосходила её в несколько раз.
     
      Мразь!
     
      Самая настоящая мразь.
     
      — Блять! — ругался по пути, расталкивая улыбающихся гостей, которые сейчас бесили больше, чем когда-либо. — Сука! — не унимался Ники, набирая темп и почти переходя на бег, пока чьи-то руки не потянули его обратно в попытке остановить. — Я убью его, — вырывался. — Пусти! — кричал, стараясь отцепить от себя друзей.

— Остановись! — успокаивал Джей, взывая к здравому смыслу, если такой имелся. — Ты ничем ей не поможешь, если тебя посадят, — выдохнул, надеясь, что это убедит друга.

   
      Но не убедило.
     
      Ники даже не успел среагировать, как вдруг ему в лицо прилетел кулак. Неожиданно. И снова от Хисына. Совсем как десять лет назад, когда он вот точно так же был сам не свой из-за Сону и Юна. Он тогда только узнал о помолвке этих двоих и жутко злился. Нужно было ещё тогда не отпускать ее к этому богатенькому придурку. Выслушать ее. Обнять. И, возможно, ей не пришлось бы пережить сегодня такую боль. И, кажется, не только сегодня, если вспомнить, что синяки на её теле он обнаружил ещё до этого. От осознания ужасной правды о том, что Юна терпела всё это долгие годы, в груди снова появился камень, мешающий сделать хотя бы вдох. Юнги тяжело выдохнул вверх, закрывая лицо руками. Так паршиво ему не было уже очень давно.
     
      — Ники, я все слышал, — начал Джей, несмело закусывая нижнюю губу. — Это он за всем стоит, и… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, чтобы правильно выразить то, что хочет сказать. — Он хотел убить тебя, — выдохнул друг, но продолжил более оживлённо, стараясь вселить хоть каплю уверенности. — Мы нароем на Сону все! Все, что можно использовать против него в суде. Но не эту запись, — устало выдохнув и понимая, что сам заварил эту кашу. — Пострадаешь ты!
     
      Ники нервно посмеивался, медленно оборачиваясь к друзьям и читая непонимание на их лицах.
      — Вы ебанулись? — спросил он, подымая брови, будто очень удивился этому факту. — Вы и правда подумали, что это остановит меня? Что я буду ждать, пока этот садист ее не убьёт? — выдавив из себя пугающую ухмылку. — Интересно, тогда это можно будет использовать против него в суде? — зашипел Ники, разворачиваясь к выходу и бросая через плечо. — Мне срать, что будет дальше! Сегодня я должен забрать ее оттуда.
     
     
      Юна лежала на холодном полу, свернувшись клубочком, и тихо всхлипывала, позволяя слезам безвольно стекать на ковёр, который стерпел всё то унижение вместе с ней. Кажется, уже прошло достаточно времени, ведь Сону успел принять душ и вернуться в гостиную, поправляя всё ещё влажные волосы.
     
      — Вот, оденься, — кидая шелковый халат в Юна с явным намёком на то, что эти обрывки платья вовсе не то, что сможет скрыть её позорную наготу. — И хватит страдать, — выплюнул Сону, присаживаясь рядом и развязывая её затёкшие и израненные запястья, которых девушка почти не чувствовала. — Идём спать.
     
      Идём спать.
     
      Звучало как-то издевательски грубо, что пиздец просто.
     
      И мерзко.
     
      До боли в сердце мерзко.
     
      Юна облокотилась на дрожащие руки и презрительно посмотрела на Сону, который развернулся и направился к лестнице. В душе она кричала ему вслед не самые лестные слова, проклиная про себя за всё, что сотворил с ней. Как же она ненавидит его, если бы кто-то знал. Ублюдок! Но на деле не могла вымолвить и слова поперёк, потому что понимала, что будет только хуже.
     
      Юна молча сняла остатки некогда красивого платья, от которого, ровным счётом, ничего не осталось, и натянула свой чёрный шёлковый халат, стараясь встать. Она никак не могла справиться с дрожью во всем теле и болью, которая пронизывала с головы до пят. Как она устала. Как все надоело. Как всё отвратительно мерзко. Хотелось просто исчезнуть. Сбежать. Неуверенный взгляд скользнул на входную дверь, которая была всего в паре метров от неё.

А может, к черту все?
     
      Собрав всю свою волю в кулак, все своё мужество, которое только смогла в себе наскрести, Юна побежала к входной двери и выбежала во двор, ощущая, как холодный ветер забирается под тонкий халат, приподнимая его полы.
     
      Сону резко обернулся, слыша шаги, которые не приближались, а почему-то отдалялись от него.
      — Дура, куда она собралась? — прошипел он и побежал следом, оставляя входную дверь нараспашку.
     
      Юна бежала босиком по холодной земле, отчаянно выдыхая горячее облако и в страхе оборачиваясь назад. Девушка не знала, куда бежать. Да и вообще, ей было все равно, куда, лишь бы подальше от этого ада! Она даже подумала о том, чтобы замерзнуть где-то насмерть, возможно, тогда Сону перестанет причинять вред дорогим ей людям. Ведь это она во всем виновата. Она…
     
      Сону приближался очень быстро, настигая Юна у дороги, где та надеялась поймать машину. Ну, или броситься под колёса, в крайнем случае.
     
      — Ты куда, блять, собралась? — шипел Сону, хватая девушку за горло и с силой сжимая. — Решила бросить меня? — кричал он, после чего раздался звук пощёчины и в этот самый момент к ним подъехала машина, шумно затормозив и освещая фарами эту ужасную картину, которая разворачивалась прямо на глазах.
     
      Мужчина вылетел из машины, оставляя дверцу открытой. Он стремительно приближался к Сону, не давая возможности сказать и слова, ведь тот слишком поздно понял, что это был Ники. Как он, блять, здесь оказался?
     
      — Отошёл от неё, мразь! — закричал Ники и ударил Сону с ноги в грудь, тем самым заставляя его рухнуть на пол и застонать от боли.
     
      Юна вскрикнула от неожиданности, судорожно отходя назад и тоже падая на землю. Потому что ноги не держали. Потому что не могла поверить своим глазам. Ники. Он пришёл. Он заступился за неё. Он… это снится ей?
     
      — Ублюдок! — не унимался Ники, продолжая бить его ногами, куда попадал. — Я убью тебя, тварь! — схватил за горло и начал избивать его лицо, но даже после многочисленных ударов тот лишь улыбался. — Ты психопат! — прошипел Ники, брезгливо морщась.

     
      — Пришёл за Юной? — истерически посмеивался Сону, вытирая кровь с лица ладонью. — Ступай, милая! — не прекращал смеяться он, обращаясь к Юна и указывая на машину Ники. Мол, садись и езжай, за домом я сам присмотрю. Как будто это было обычное явление.
     
      От Ники не ускользнул растерянный взгляд девушки, но он так и не смог понять, что происходит на самом деле. Все слова Сону имели свой подтекст, который для мужчины не казался понятным, потому что в дела семейные его не посвятили.
     
      — Юна, идём! — протягивая ей руку, чтобы она смогла подняться с земли. — Все закончилось… — старался убедить.
     
      Но Юна отрицательно качала головой, в ужасе отползая назад, и словно в бреду нашёптывала себе под нос, заливаясь слезами.
     
      — Нет! Я не могу, оставь меня…
     
      Сону пожал плечами и улыбнулся, когда поймал на себе вопросительный взгляд Ники. Мол, не знаю, она всё сама, я её насильно не держу, это она не хочет уходить.
     
      — Она любит меня, — прошипел, сплёвывая кровь. — Правда, милая? — спросил он Юна, на что она покачала головой в знак согласия, чем несказанно удивила Ники.
     
      — Да, — начала она, стараясь взять себя в руки, но голос дрожал, выдавая её с потрохами. — Это обычная ссора, — уже тверже сказала девушка, но мужчина всё равно не верил, потому что это совсем не вязалось с тем, что зафиксировала камера. — И тебя это не касается. Убирайся, Ники, — выдавила Юна, отводя взгляд в сторону, потому что чувствовала, что вот-вот снова заплачет.

Она старалась унять предательскую дрожь. Старалась выглядеть сильной. Но забыла о том, что Ники всегда знал, когда она врет. И потому-то без лишних слов он поднял ее на руки и понёс в машину, не обращая никакого внимания на ее крики и попытки вырваться. Он просто не знал, что ей нельзя уходить от Сону. Он просто не знал, что от этого будет только хуже.
     
      — Все в порядке, Юна, теперь я рядом, — успокаивал Ники, крепко прижимая дрожащее тело к себе и позволяя девушке спрятать своё лицо у него на плече. — Теперь все будет хорошо, — старался говорить уверенно, хотя не мог этого гарантировать.
     
     
      Когда машина с визгом тронулась с места, оставляя за собой только столб дорожной пыли, в глазах Сону вспыхнула ярость, и он вовсе не был намерен долго сдерживать её.
     
      — Это большая ошибка, — глядя вслед отдаляющейся машине. — Ты приползешь на коленях ко мне, Юна! Ты будешь страдать пуще прежнего, — мерзко ухмыляясь, будто получал от этого какое-то извращённое удовольствие. — Я заставлю тебя пожалеть об этом тысячу раз, — кипел от злости Сону, прищуривая глаза. — Готовься, сука! Посмотрим, как ты заговоришь потом…