23
Юна будто не понимала, что происходит, когда в отчаянии хваталась за голову, опуская покрасневшие глаза вниз. Будто совсем не думала о последствиях, когда, глядя Сону прямо в глаза, сообщила, что всё расскажет Ники, даже разворачиваясь на высоких каблуках, чтобы выполнить свою угрозу. Совсем осмелела, когда чужие руки перехватили её за талию, не отпуская и не позволяя вырваться. Она только проклинала его, стараясь ударить куда-то побольнее, чтобы он убрал свои грёбанные руки от неё. Чтобы больше никогда не прикасался. Чтобы больше никому не причинил вред, как случилось это с Хисыном. Она не знала всей правды, но была уверена, что это случилось из-за неё.
— На этой неделе твоему отцу должны провести ещё одну операцию на сердце, — шепнул Сону, сильнее прижимаясь к ней и уже почти толкая в сторону выхода.Казалось, никто не заметил их исчезновения. В сознании фоном слышался радостный смех гостей, собравшихся в этом просторном зале. Вязким набором неразборчивых слов вертелась в голове песня, которую пел Хисын под сопровождение звуков рояля, таких родных, что хотелось забыться. Чонвон всё же здорово играл, глупо отрицать его талант. Было видно, что ребята сдружились, и Юна была рада видеть на их лицах улыбки.Всё на своих местах.Глупо улыбающиеся молодожёны, целующие друг друга в мочки несмело, робко. Они были такими счастливыми, что внутри всё сжималось в тугой узел, причиняя почти физическую боль от осознания того, что с ней это не произойдёт никогда. Она никогда не узнает, как это, когда жених смотрит с любовью, заботливо берёт за руку, помогая спуститься по лестнице.Юна, наконец, поняла, как сильно оступилась, когда Сону впихнул её в машину, громко хлопая дверью. Когда он сел рядом, сжав в руках руль и ударив по нему несколько раз, девушка подпрыгнула на месте. Теперь всё казалось таким неправильным, что она захотела всё исправить. Ведь почти получилось заставить его быть нежным. Почти получилось узнать его с другой стороны… Она сама всё испортила? Нужно было просто молчать о своих догадках.—Сону… — начала она охрипшим после долгого молчания голосом, когда машина с громким визгом сорвалась с места, оставляя чёрные разводы на асфальте. — Сука! — прошипел парень, всматриваясь в дорогу и судорожно сжимая и разжимая ладони. — Ты играла так потрясающе, что я почти поверил, — облизывая пересохшие губы и кривя их в безумной улыбке. — Как я, блять, мог на это повестись? — заворачивая за угол и не обращая внимания на то, что девушка рядом полетела в дверь, больно ударяясь головой и всхлипывая.Дальше… Они молчали.Почти всю дорогу. Было много времени, чтобы подумать обо всём. Теперь ситуация казалась совсем несмешной.Сону, злостно поджимающий губы, не внушал доверия, но у Юны не было другого выхода, как молча ждать приговора. В этом плане её жених был чертовски изобретателен, поэтому хотелось сдохнуть прямо на этом самом месте. А там, вспоминалось, свадьба… Миллионы довольных гостей, хлопающих в ладоши. Несколько настоящих друзей, изредка подшучивающих по-доброму. И молодожёны, счастливые и влюблённые. Взволнованные мыслями о будущем и окрылённые надеждами на лучшее. Они улыбаются и держатся за руки, сжимая ладони крепче, чтобы не потерять любимого человека. Их глаза сверкают чем-то настолько ярким, что трудно даже сравнить с земным светом… Сону тормозит у дома, выпихивая невесту из машины и напрочь игнорируя её заплаканные глаза и умоляющие слова. Юна успела пожалеть о том, что сказала, уже тысячу раз, но поздно. Слишком поздно думать об этом.
Она осознаёт это гораздо чётче, когда парень тащит её вверх по лестнице, минуя гостиную и кухню, когда он кричит персоналу, чтобы они исчезли. И они удаляются, как делают это всегда. Юна не винит их, она понимает, что ими руководит страх за собственное рабочее место, за зарплату. Сону громко захлопывает дверь, возвращая в жестокую реальность. Юна боязливо отходит на почтительное расстояние, замечая, как на его лице расцветает пугающая гримаса. — Да, это я, — шипит он, делая шаг навстречу. — Да, это я сфальсифицировал его смерть, — смеётся, обнажая свои белые зубы. — Хочешь, я расскажу? — она молчит, но ему и не требуется ответ. — Я поджёг трейлер, надеясь, что там Ники, но этот урод умудрился не попасться. Когда я понял, что случилась ошибка, да ещё и этот мелкий всё же остался жив… Я запер его в психушке, — безумно усмехаясь и поднимая на девушку холодный взгляд. — Бедный Хисынчик! Должно быть, ему не понравилось там, — издевался, видя ужас в глазах напротив и подходя почти вплотную. — Ну, и почему ты ещё здесь? — он взял за подбородок, не давая отвернуться, и хищно улыбнулся. — Неужели не побежишь к своему распрекрасному Ники рассказывать? — прищуривая глаза в две щёлочки и отлично зная ответы на свои вопросы. — Давай! — оттолкнул от себя слишком сильно, презрительно фыркая, когда она упала, не сумев удержать равновесие. — Иди, давай, к нему, опустись перед ним на колени и, глядишь, простит тебя, — продолжал издеваться, зная, что она никуда не пойдёт. Юна опёрлась на руки в попытке подняться, когда Сону опустился на корточки рядом, наклоняя голову немного вбок. Сейчас он, правда, походил на психа.— Почему ты не уходишь? — ехидно протянул, дотрагиваясь до щёки и проводя ладонью вниз, где маленькая вена пульсировала на шее. — Хочешь остаться со мной? «Нет», — кричало сознание. «Нет», — отдавалось в мозгу, вызывая головную боль и слёзы на глазах.— Да, — ответила Юна, морщась от его прикосновений. Да. Потому что она никогда не сможет заработать денег на лечение отца, а Сону может себе это позволить. Да. Потому что, кто знает, что случится не только с родными, но и с друзьями после её ухода. Да. Потому что Сону не отпустит. Да. Потому что Ники ненавидит её и не поверит ни единому слову. — Малышка, — удовлетворённо шепчет парень, несильно сжимая свою ладонь на изящной шее. — Я рад, — улыбается, мимолётно целуя в губы и чувствуя, как напряглось её тело. — Но зачем же ты тогда расстраиваешь меня? Ты играешь с моими чувствами? Я же люблю тебя, — сильнее стискивая руку и замечая, как девушка открыла рот в безуспешной попытке вдохнуть.
Юна схватилась за его руку, стараясь ослабить хватку, но он только усилил её, лишая возможности дышать и вынуждая бесполезно открывать и закрывать рот, не имея возможности протолкнуть в лёгкие хоть немного воздуха. Сону надавил на пульсирующую венку на шее и снова улыбнулся. Юна уже хрипела, потому что лёгкие горели от нехватки такого насущного кислорода. И парень отпустил, слыша хрипы и кашель. Она схватилась за горло, пытаясь вдохнуть весь воздух, который упустила за это время. — Думала, скажешь, что выбираешь меня, и я растаю?! — прикрикнул он, подымаясь на ноги и замечая на себе презрительный взгляд любимых глаз. — Да ты совсем идиотка, я смотрю! — отворачиваясь от неё и делая несколько неровных шагов в сторону. — Сону, — прохрипела Юна, пугаясь его такого ещё больше. — Что "Сону»? — спрашивает он, не давая закончить предложение и резко разворачиваясь к ней. — Пожалуйста, прекрати, — ответила она, с трудом поднимаясь на ноги и поглядывая на дверь. Он не заметил, слава Богу. — Я не хотела...— Что ты не хотела?! — кричит он, закрывая глаза и шумно сглатывая в попытке обуздать свои эмоции. Он не смотрел на неё, концентрируясь на собственном дыхании. Юна не могла не воспользоваться моментом, вмиг бросившись к двери и выскакивая из спальни.
Она спускалась по лестнице, почти падая и слыша его тяжёлые шаги за спиной. Если он её сейчас догонит, будет хуже в сто раз, Юна уверена в этом, поэтому старается ускориться. Залетая в гостиную, она спешно тянет за собой дверь, желая закрыться здесь. Спрятаться от него. Но всё не так. Должно быть не так.Сону тянет ручку на себя, заставляя Юна в страхе отскочить от него. — Сону, пожалуйста, — шепчет, отходя дальше. — Не надо. — Не надо что, милая? — наигранно-ласково спрашивает, настигая у стены и вдавливая в неё спиной. — Что не надо? — Н-не делай ничего, пожалуйста, — смаргивая слёзы, которые снова и снова выступали на глазах, прохныкала она, упираясь ему в грудь руками. — А ему ты тоже так говорила? — шипит, опаляя шею своим горячим дыханием и вызывая мурашки по телу. — С ним лучше? — С кем? Я ничего не понимаю, — плакала девушка, отворачиваясь от жениха и морщась от неприятных покалываний в кончиках пальцев. — Ники, — покорно отвечает Сону, приподнимая уголки губ в кривой ухмылке. — Чем он лучше меня? — Всем, — выпалила Юна, не задумываясь о последствиях и уже через секунду чувствуя, как его ладонь сжимает до сих пор саднящее горло. — Неправильно, милая, — выдыхает в губы, целуя и пытаясь протолкнуть свой язык в неподатливый рот. — Даю тебе ещё один шанс, — отрываясь с мерзким причмокиванием и отпуская чужую шею. — Ответишь неправильно, и на этот раз я не ошибусь, и Ники сдохнет, наконец. — Не надо, — выдавливает из измученного горла, чувствуя боль. — Может, мне Хисына снова запереть в психушке? — задумчиво протянул Сону, наблюдая за реакцией девушки. — Как тебе эта идея? — протягивает, проводя ладонью по её щеке и заставляя сильнее вжаться в стену позади. — Будет весело, обещаю. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — бессильно выдыхает Юна, поднимая на парня забитый взгляд. — Просто скажи, что ты хочешь?— Скажи, что любишь меня, — потребовал он, целуя в уголок губ и начиная спускаться ниже по подбородку к шее, больно цепляя нежную ГБ зубами и втягивая её. Он с наслаждением наблюдал, как на месте его поцелуев расцветают бордовые пятна. Юна заскулила, когда его рука коснулась груди, стягивая некогда невероятно красивое платье.Сону по-хозяйски проходится руками по чужому телу, дрожащему от страха и холода. Такому желанному, что сносит крышу и он не может этому сопротивляться. — Скажи, что любишь меня! — уже громче говорит он, чувствуя её несильные попытки оттолкнуть его. — Прекрати! — перехватывая её руки и с силой сжимая их. Тогда она пустила в ход ноги, стараясь попасть хоть куда-то. Мысли путались. Перед глазами всё плыло. В ушах шумело от переизбытка чувств: страх, боль, презрение, ненависть… Это лишь малая доля того, что сейчас мешало ей мыслить здраво. Когда её колено проехалось по нужному месту и он зашипел, согнувшись пополам и на мгновение потеряв бдительность, Юна рванула прочь. Но Сону пришёл в себя слишком быстро, или удар был не таким сильным, как хотелось. Он схватил девушку за руку, резко разворачивая к себе и замахиваясь для удара. Его ладонь обожгла кожу щеки, оставляя за собой красные полосы от пальцев и солоноватый привкус крови во рту.— Дрянь! — выругался он, хватая её за подбородок и не позволяя отстраниться. — Какая же ты всё-таки дрянь! — отпихивая на диван и заставляя в ужасе от осознания происходящего отползать. И почти отползти. Но он перехватывает за лодыжку и тянет на себя, слыша вскрик. Он наваливается сверху, вдавливая своим телом в поверхность дивана и вынуждая тихо скулить.
— Значит, он лучше? — выплёвывает, накрывая припухшие губы своими и без разрешения врываясь в чужой рот. — Во всём, говоришь? — слыша болезненное мычание и перехватывая её руки, чтобы через секунду, стянув с себя ремень, связать им руки над головой.
— Нет, С-сону, пр-рости, — еле-еле шепчет Юна, потому что слова застревают в раскрасневшемся горле. Но парень не слушает её, почти разрывая надоедливое платье на девушке. Когда она начинает извиваться, стараясь сбросить с себя нежелательную тяжесть, он припадает к измученной шее губами, больно втягивая кожу и наслаждаясь болезненным стоном под собой. — Не н-надо, — шепчет, бесполезно дёргая руками и чувствуя, как ремень сильнее впивается в запястья. Сону усмехается и принимает сидячее положение, чтобы расстегнуть ширинку, заставляя в ужасе распахнуть глаза и с новой силой возобновить сопротивление. Когда он встаёт, чтобы сбросить мешающую одежду, Юна скатывается с дивана, путаясь в длинном платье и не имея возможности встать на ноги, и начинает судорожно отползать, когда чувствует, как его ладонь сжимает волосы, оттягивая назад и заставляя запрокинуть голову в попытке уменьшить боль. — Куда-то спешишь? — он насмешливо приподнимает бровь, возвышаясь над девушкой и возвращая её в прежнее положение под собой. Так гораздо приятнее ощущать, как она дрожит. Не заморачиваясь на то, чтобы полностью стянуть платье с девушки, он просто тянет его вверх, чтобы не мешало. Юна срывается на крик, когда его колено проталкивается между её плотно стиснутых, царапая нежную кожу тканью брюк, которые так и остались на нём. Пока остались. Потому что дальше было только душераздирающе больно. Казалось, что мир начинает вздрагивать в такт его глубоким толчкам, вырывающим из измученного горла очередной крик. Мир постепенно тонул в вязком шёпоте и стонах, иногда срывающихся с его пухлых губ в моменты особо тяжёлые для понимания. — Докажи мне, что он лучше… — словно сквозь пелену проникало в сознание хлюпающем звуком унижения. Не хотелось ничего доказывать. Хотелось только сдохнуть. Временами.Когда Сону срывался на бешенный темп, сжимая хрупкую шею едва ли не до хруста. Хуже, чем сейчас, кажется, не был — Нет, С-сону, пр-рости, — еле-еле шепчет Юна, потому что слова застревают в раскрасневшемся горле. Но парень не слушает её, почти разрывая надоедливое платье на девушке. Когда она начинает извиваться, стараясь сбросить с себя нежелательную тяжесть, он припадает к измученной шее губами, больно втягивая кожу и наслаждаясь болезненным стоном под собой. — Не н-надо, — шепчет, бесполезно дёргая руками и чувствуя, как ремень сильнее впивается в запястья.Сону усмехается и принимает сидячее положение, чтобы расстегнуть ширинку, заставляя в ужасе распахнуть глаза и с новой силой возобновить сопротивление. Когда он встаёт, чтобы сбросить мешающую одежду, Юна скатывается с дивана, путаясь в длинном платье и не имея возможности встать на ноги, и начинает судорожно отползать, когда чувствует, как его ладонь сжимает волосы, оттягивая назад и заставляя запрокинуть голову в попытке уменьшить боль. — Куда-то спешишь? — он насмешливо приподнимает бровь, возвышаясь над девушкой и возвращая её в прежнее положение под собой. Так гораздо приятнее ощущать, как она дрожит.Не заморачиваясь на то, чтобы полностью стянуть платье с девушки, он просто тянет его вверх, чтобы не мешало. Юна срывается на крик, когда его колено проталкивается между её плотно стиснутых, царапая нежную кожу тканью брюк, которые так и остались на нём. Пока остались. Потому что дальше было только душераздирающе больно. Казалось, что мир начинает вздрагивать в такт его глубоким толчкам, вырывающим из измученного горла очередной крик. Мир постепенно тонул в вязком шёпоте и стонах, иногда срывающихся с его пухлых губ в моменты особо тяжёлые для понимания.— Докажи мне, что он лучше… — словно сквозь пелену проникало в сознание хлюпающем звуком унижения. Не хотелось ничего доказывать. Хотелось только сдохнуть.Временами. Когда Сону срывался на бешенный темп, сжимая хрупкую шею едва ли не до хруста.Хуже, чем сейчас, кажется, не было никогда.
Это дно, на которое Сону продолжает затягивать её, выстанывая нечто нечленораздельное и дыша в шею.Эта пытка не прекратится никогда.Юна казалось именно так.В комнате, наполненной болью и унижением, было что-то, дающее надежду на новое будущее. Лучшее. Счастливое. Другое. Будущее, где дышать, а не задыхаться. Маленькая, скрытая от чужих глаз камера стыдливо смотрела со стороны, смиренно запечатляя позор, который никто не должен видеть и о котором никто не должен знать.о никогда. Это дно, на которое Сону продолжает затягивать её, выстанывая нечто нечленораздельное и дыша в шею.Эта пытка не прекратится никогда. Юна казалось именно так.В комнате, наполненной болью и унижением, было что-то, дающее надежду на новое будущее. Лучшее. Счастливое. Другое. Будущее, где дышать, а не задыхаться. Маленькая, скрытая от чужих глаз камера стыдливо смотрела со стороны, смиренно запечатляя позор, который никто не должен видеть и о котором никто не должен знать.