13
На улице было светло, когда Юна медленно покидала мир грёз, возвращаясь в реальность, которую ненавидела всей душой. Ей так хотелось, хотя бы немного пожить в мире, где нет жестокости, нет проблем и боли. Там, где всегда светит солнце. Ярко и согревающе. Там, где она сможет смеяться и просто быть счастливой, как многие. Ведь есть счастливые люди. Так почему это не она?.. Она, правда, хотела жить иначе. Но не получалось.
Юна крутилась всю ночь, пытаясь понять поведение Ники и мысленно возвращаясь к их разговору снова и снова. Его слова. Выражение лица. Взгляд… не осуждающий, а просто такой, как раньше. Неужели ему не все равно? Неужели не наплевать? Девушка точно с таким же взглядом переживала за Чонвона, потому что была благодарна и чувствовала за собой вину. Возможно, она совсем и не виновата, но это чувство внутри… выжигало. Юна задрожала от страха, неожиданно представляя, что в любую минуту в комнату начнёт ломиться разъяренный Ким. Его перекошенное от злости лицо всегда вызывало страх, потому что она никогда не могла понять, что у него в голове. Прошлой ночью он так и не вернулся домой. Снова. Юна совсем не расстроилась, а даже почувствовала некое облегчение. Она была сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать его упрёки и придумывать себе оправдания. Да, именно придумывать. Он любил, когда она оправдывалась. Знал, что ни в чём не виновата, но упрямо ждал объяснений. Всегда. Юна так привыкла к этому, что теперь старалась оправдаться, даже когда его не было рядом. Она оправдывалась перед всеми. Перед Со А, когда речь заходила о Сону. Оправдывалась, потому что знала, что правда причинит боль. Познакомившись с этим чувством слишком близко, она старалась ограничить других от этого. Старалась сделать это, когда врала всем о том, что всё хорошо и ей просто нравятся длинные вещи с воротом. Врала, неловко выдавливая из себя улыбку. Чтобы только поверили. И только позже, наедине с собой, она одёргивала неприлично длинные рукава, чтобы посмотреть на синевато-бордовые отметины. Сону любил агрессивно. Да, это именно то слово. Девушка впервые так испугалась не своего жениха, а просто того, что кто-то узнал. Ей безумно хотелось этого, но это оказалось труднее. Потому что именно Ники не должен был узнавать об этом. Поэтому она врала ему в больнице. Поэтому продолжит врать до тех пор, пока он не поверит в её ложь. Тяжело вздохнув, Юна потянулась к телефону, который заряжался на тумбочке возле кровати и включила его. Экран загорелся, ударяя слишком ярким светом прямо в глаза и заставляя зажмуриться. Хотелось поговорить с кем-то. Не выговориться, как это обычно бывает, а именно поговорить. Выговаривать всё то дерьмо, что происходит на самом деле… Юна ещё не готова. Она задумчиво закусила губу, набирая знакомый номер и успокаивая себя тем, что подруга не осудит и поможет немного отвлечься. И только она хотела нажать на кнопку вызова, как телефон завибрировал, заставляя вздрогнуть и от испуга выпустить его из рук. Мобильный приземлился на пол с глухим стуком, и Юна потянулась за ним, замечая, что звонит Со А. Тёплая улыбка медленно расцвела на лице, согревая душу. — Опередила, — выдохнула она, поднимая трубку и убирая упавшие на глаза волосы. — Юна-а… — страдающе протянула Со А на том конце, заставляя сердечко виновато сжаться. — Сонхун мне все рассказал! Ты в порядке? — обеспокоенно до боли. — Со А, мне так жаль, — отвечала Юна, усилиями стараясь не разреветься, потому что слёзы снова и снова выступали на глазах, капая на измятую простынь.
— От меня одни проблемы… — закрывая себе рот ладонью, чтобы подруга не услышала всхлип. Тихий, но всё же. — Ты что такое говоришь? — возмущалась Со А, и Юна даже представляла сейчас её грозное выражение лица. — Ты дома? Я сейчас приеду! — её голос не потерпел бы возражения. Улыбнувшись про себя и смахнув нежелательные слезинки, Юна вдруг вспомнила, в каком ужасном состоянии гостиная, и негромко ахнула. Ведь что могла сейчас застать Со А? Пол был усеян битым стеклом, стулья сломаны, стол перевернут, на стенах потеки от красного вина, что смотрелось очень даже ужасающе. Дрожь пробежала по телу, заставляя с силой сжать челюсти. Нельзя ей приезжать сюда. Только не сейчас! — Нет! — воскликнула Юна слишком громко, но, взяв себя в руки, продолжила уже более спокойно. — Я собралась в больницу. К Чонвону. — Тогда я тоже еду туда, — настаивала Со А, не заставляя сомневаться в своей решимости. — Все в порядке, — убеждала Юна, стараясь унять дрожь в теле. — Правда, ты не обязана это делать, — старалась успокоить подругу, но не получалось. Сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы Со А узнала обо всём так. Она вообще не должна знать. Так будет лучше для всех, если никто ничего не узнает. Ни Ники. Ни Со А, ни даже Сонхун или Чонвон. Все должны думать, что у них с Сону всё замечательно. Она сама виновата во всём. — Я должна тебя увидеть и убедиться в этом сама! — не унималась подруга, и в её голосе слышались стальные нотки. Юна слегка улыбнулась, представляя лицо подруги, которая упрямо свела аккуратные брови и положила руку на бок. Она делала так всегда. — Хорошо, — выдохнула Юна, качая головой. Её не переубедить. — Тогда там и встретимся… Сону вернулся домой в полдень. Злой и помятый. И снова не обнаружил Юна дома, отчего ярость проснулась в нём с новой силой. Она должна быть здесь, радостно встречая его объятиями. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Кажется, сегодня он снова выйдет на охоту. В гостиной была горничная, которая уже не один час старалась оттереть стены от бордовых пятен. Она поклонилась хозяину дома и мигом вернулась к работе, зная его характер и не решаясь лишний раз взглянуть на него.
— Эй ты! — неожиданно обратился Сону к девушке, заставляя застыть с тряпкой в руке. — Где Юна? — Хозяйка… — дрожащим голосом начала Буйон, стараясь не выказывать своего страха. Она продолжала работать здесь, только потому что ей больше не было, куда идти. — Отправилась в больницу, господин. Примерно полчаса назад. Сону резко развернулся, вынуждая вздрогнуть, и пошёл в свою комнату, чтобы сменить помятую одежду и слегка успокоить нервы. Быстро взлетев вверх по лестнице и на ходу стягивая галстук, парень остановился на секунду. В голове промелькнуло нечто опасное, отчего он самодовольно ухмыльнулся, хищно прищуривая глаза. — Что ж, дорогая, — обратился он в пустоту собственной спальни. — Видимо, тебе надо кое о чем напомнить… Юна зашла в палату с большой корзиной фруктов в руках. Она чувствовала себя неуютно среди этих белых стен. Они словно давили на неё. Из-за тишины в помещении шелест прозрачной обёртки был оглушающим и разбудил миниатюрную женщину, которая так и уснула в сидячем положении около койки. Она подняла голову, все ещё крепко сжимая руку Чонвона в своей. Прогнав остатки сна и заметив Юна, она резко встала и поклонилась почти до самого пола, заставляя девушку чувствовать себя некомфортно. — Вы мама Чонвона? — добродушно спросила Юна, делая шаг навстречу и непроизвольно улыбаясь. — Да, — тихо ответила женщина, нервно перебирая пальцами краешек своей кофты.
— Меня зовут Ли Юна… — представилась девушка, когда её голос оборвался. Женщина неожиданно схватила её за руки и разрыдалась у неё на глазах. Юна растерялась, не зная, что делать. Но эта боль, которая чувствовалась от этой женщины, давила на виски и буквально заставляла слёзы выступать на глазах. — Спасибо большое! — говорила женщина, шмыгая носом и дрожа всем телом. — Я вам так благодарна. За то, что спасли моего сына. За то, что не бросили его, — шептала она, опустив голову, но спустя немного времени отступила на шаг и посмотрела на Юна неловким взглядом, словно думая, можно ли ей доверять. — Его отец оставил нам большие долги и сбежал. Если вы дадите мне время, я найду деньги. Я все верну, — заикаясь от переизбытка эмоций, просила женщина. Юна схватила её за руки и принялась успокаивать, говоря искренне: — Не переживайте, я обо всем позабочусь! — старалась убедить. — Ваш сын очень хороший человек, — выдохнула она и заглянула в большие, выразительные, но такие несчастные глаза. Она повернула голову и посмотрела на спящего Чонвона, нежно улыбаясь. — Он спас мне жизнь… Ники направлялся в палату к Чонвону, чтобы забрать своё пальто и наконец-то отправиться домой, где он не был уже сутки. Он устало растирал своё лицо, стараясь избавиться от навязчивых мыслей, которые не прекращали пробираться на задворки его сознания. Он прокручивал в голове всё, что произошло вчера, и не понимал… Он ничего не понимал, чёрт возьми! Она плакала… Он… Бил её… Рики вспомнил синяки на её теле. Слишком всё очевидно, чтобы отрицать. Но как сложно было принять такую правду. Поверить словам мальчишки, который ничего не видел. Просто слышал. И то не факт. Мало ли что ему могло послышаться в таком состоянии… Ники увидел, как из палаты вышла Юна, разговаривая по телефону и стуча каблуками, а затем направилась к выходу. Он последовал за ней. Он сам не знал, почему. Со А и Сонхун подъехали к зданию именно в тот момент, когда Юна выходила из больницы. Девушка поспешно вышла из машины и пошла навстречу к подруге, даже не дожидаясь своего жениха. — Юна, — воскликнула Со А, подбегая и крепко стискивая в своих объятиях. — Как ты? Всё хорошо? А с тем парнем? Он сильно пострадал? — сыпала вопросами, не давая даже и слова вставить, когда к ним подошёл Сонхун. — Все хорошо, — улыбнулась Юна, немного отодвигаясь. Потому что рёбра ныли. — Он спит. Я не стала задерживаться, — продолжала объяснять. — К тому же за ним приглядывает мама. — Сонхун сказал, что на тебя напал грабитель, — Со А даже прикрыла рот ладошкой. Всё это казалось таким ужасным. — Я так рада, что все обошлось, — говорила, вновь крепко обнимая подругу. — Да, — согласилась Юна, грустно вздыхая. — Я тоже рада. Ей было нелегко обманывать Со А. Но так было надо. Спустя всего секунду к больнице подъехала чёрная иномарка, шумно затормозив и, наверняка, оставив после себя чёрные следы от шин. Внимание девушек привлёк парень, открывший дверь машины. Это был Сону. Он быстрым шагом двигался им навстречу. Юна побледнела, чувствуя себя так, будто вся кровь разом отхлынула от лица. Она не знала, чего ожидать. Поэтому ожидала худшего. Потому что по-другому у них с Кимом просто не бывало. Не отрывая взгляда от его чёрных глаз и прижимая к себе руки, чтобы хоть как-то унять дрожь, она приготовилась оправдываться. Он остановился в шаге от неё, сверля взглядом. Дыхание было тяжелым и сбивчивым, что не сулило ничего хорошего. — Сону, я… — неуверенно начала Юна, но он резко прижал её к себе, перебивая и повергая полнейший шок. — Юна! Как я рад, что ты в порядке, — говорил он приторно-сладким голосом, что аж начинало подташнивать. — Я чуть с ума не сошёл! — наигранным, переживающим тоном продолжал. — Прости, это моя вина. Я так часто оставляю тебя одну. Прости, милая, — целуя в висок и уже тише добавляя: — Подыгрывай, сука, мы же счастливы, забыла? — так, чтобы могла слышать только она.
Ники стоял на выходе из больницы и все видел. Жаль, слышать не мог. Действительно, жаль. Он видел, как Сону крепко прижимал Юна к себе. Как гладил волосы и целовал. Она не сопротивлялась. Со стороны, это выглядело так. Обняла в ответ, позволяя его рукам скользнуть на талию и зафиксироваться там. Тошнота подступила к горлу. Сомнения развеялись. Противно. Он поднял голову вверх и тяжело выдохнул облако горячего воздуха. Сотни мыслей в голове и ни одного оправдания её поведению. Ники горько ухмыльнулся, в последний раз посмотрев на неё, довольную и счастливую, и опустив взгляд в пол. — Ты такой идиот, — прошептал сам себе, пиная валяющийся под ногами камешек. — Снова она тебя провела...
Дрянь.