Фоновый шум

Тот вечер начинался вполне обыденно. Ксюша вела себя чуть тише обычно, может, от задумчивости, может, от усталости, будто пряталась за плотной прозрачной стеной. Даня это чувствовал - он уже давно умел улавливать перемены в ее интонации, в том, как она ставит чашку на стол или двигает мышкой. Пусть она и пыталась выглядеть "правильно", но чувствовала себя вообще не так.

Он предложил ее подвезти после работы - вечер выдался темный, зябкий, дождь моросил тонкой сеткой. Ксюша долго колебалась, но, посмотрев на погоду, все таки согласилась.

Путь предстоял короткий. Пара слов, хрипящее радио, фонари, которые от воды как будто размазывались по лобовому стеклу.

- Спасибо, - сказала она, открывая дверь и собираясь выйти из машины.

- Ксюша... - Даня хотел что-то добавить, но не успел.

К ее подъезду кто-то подошел. Кто-то высокий, неопрятно красивый, с тяжелым взглядом, с ухмылкой как у тех, кто себе всегда многое позволяет. Он повернулся к машине и посмотрел прямо на девушку.

- Блять, - Ксюша моментально замерла, вжимаясь в кресло.

- Чего такое? - Даня тоже напрягся.

- Просто... - она сжала пальцы, - Старый знакомый. Которого я очень не хочу видеть.

Дверь машины открылась, и парень наклонился к девушке даже не дожидаясь, пока та выйдет.

- Ну привет, киса, давно не виделись, - голос был приторно-уверенным, как у того, кто привык быть страшным и мерзким одновременно.

- Тимур, уйди, - Ксюша вышла из машины, держа спину прямо. Слишком прямо.

- Да брось, я по тебе соскучился, - Тимур подошел к девушке непозволительно близко, намереваясь обнять ее, - Мы с тобой не чужие, помнишь?

- Я сказала, съеби, - девушка нахмурилась и подняла голову, стараясь быть хотя бы чуток выше и грознее, чем есть на самом деле. А сердце у нее билось так гулко, что отдавало в уши.

Парень усмехнулся. Его рука чуть дернулась - не для удара, но куда-то в сторону лица Ксюши. Даня пулей выскочил из машины.

- Проблемы? - голос рыжего был резким.

- А ты кто?

- Тот, кто тебе сейчас по ебальнику съездит, если не отвяжешься от девушки.

Взгляд Тимура на секунду дрогнул, но отступил он не сразу - признак нахальства и излишней самоуверенности. Но такого напора он не ожидал.

- Соображаешь туго? Помочь? - Даня начал закатывать рукава и наступать на парня, но перестал, как только в его сторону шагнула Ксюша - не прикасаясь, просто встала чуть ближе к нему, осторожно выставляя перед ним руку.

- Осталась такой же истеричкой, - выплюнул Тимур, пятясь назад, - Такую тебя никто не полюбит по-настоящему.

Ксюша осталась стоять. Не дрожала, не шла. Только стеклянные серо-голубые глаза смотрели сквозь него, а потом - отвернулась.

Даня проводил Тимура взглядом, пока тот не скрылся за углом дома. Потом повернулся к ней - она стояла на месте, будто статуя, даже не моргала.

- Ксюш, - Кашин осторожно шагнул к ней, чуть склоняя голову, - Ты как?

Она не ответила.

- Эй... - он тихо дотронулся до плеча девушки. И в это мгновение все внутри нее рухнуло.

Она вдруг выдохнула, словно только сейчас позволила себе дышать, и, не говоря ни слова, прижалась к Дане лбом. Без слез, но с такой истонченной, надрывающейся тишиной в каждом движении, что даже ему становилось ясно: слезы - далеко не обязательный признак боли, иногда она оглушительно молчит.

Даня не знал, что ему делать и как поступить. Только обнял. Аккуратно, осторожно, как будто в его руках сейчас находилось что-то хрупкое, сломанное, но все еще драгоценное.

- Прости, - наконец выдохнула она.

- За что?

- Просто прости, - девушка спрятала взгляд, отстраняясь и заправляя выбившуюся прядку за ухо, - Мне пора, пока. И спасибо.

Ксюша напоследок легонько приобняла парня - сама не знала зачем - и скрылась за тяжелой металлической дверью, оставляя рыжего в легком недоумении.

В тот вечер они больше не говорили. Но Ксюша впервые позволила ему остаться - не как коллеге, не как мужчине, а как просто человеку, которому можно довериться, когда очень страшно.

***

Они не планировали задерживаться. Все получилось слишком спонтанно - после очередного мероприятия, куда ребят пригласил Илья, кто-то из знакомых позвал на "домашнее афтепати", просто посидеть. И эта тусовка была довольно уютной - пара гитар, караоке, море алкоголя, разговоры, которые не кончаются от того, что слово цепляется за каждое предыдущее, и теплая дружеская атмосфера, настраивающая на излишнюю откровенность.

Даня чувствовал, что Ксюша не хочет домой. Слишком много внутри нее скопилось, чтобы заснуть этой ночью. И он ничего ей не сказал - решил просто остаться рядом.

Время было далеко за полночь. Комната стала тесной и душной от табачного дыма и сладкого вина, запах дурманил и кружил голову. Ксюша сидела на полу, облокотившись на диван, с почти допитым бокалом вина в руке. На приоткрытых губах играла загадочная улыбка, а глаза блестели не только от спирта, но и от какой-то таинственной, но оттого более легкой свободы.

- Ты знаешь, - тихо начала она, склонив голову, - У тебя красивый голос.

Даня поднял бровь, улыбаясь.

- Неожиданно. Обычно ты говоришь, что я слишком резок.

- Это тоже. Но он... глубокий. Особенно когда ты говоришь что-то серьезное, - Ксюша сделала глоток, - Хочется...

- Что? - Даня наклонился к ней.

-...чтобы ты шептал его мне на ухо, пока я лежу под тобой.

Тишина. Смех в другой комнате, крик под караоке, чоканье бокалов.

Даня не отводил от нее взгляда. Она сама испугалась своих слов - но было поздно, поэтому она лишь игриво улыбнулась и, пошатываясь, попыталась встать.

- Вау, - только и смог ответить он, пытаясь держать лицо, - Сильно.

Ксюша закрыло лицо ладонями и зашлась в нервном смехе. Вино, усталость, злость на саму себя - все разом вырвалось из нее в этом неловком откровении. Кашин не стал шутить, поддевать или подкалывать. Просто молча подал ей руку, чтобы девушка поймала координацию, а затем налил воды.

Утро.

Ксюша проснулась в своей кровати. Голова гудела, будто по ней ударили отбойным молотком. В телефоне - непрочитанное сообщение от Дани:

- Я вызвал тебе такси. Ничего не было. Кроме той фразы. Улыбнись, Мальвина.

Она не улыбнулась. Она снова отстранилась.

***

В студии она появилась чуть позже обычного, но не было никаких разговоров, никаких взглядов, лишь сухая и отточенная работа. Даня тактично решил ничего не спрашивать, но заметил, что в миксе, над которым она трудилась, его голос вдруг стал звучать теплее, как будто она слушала его иначе.

В помещении привычно пахло кофе и пылью, утро было таким же, как и всегда. Ксюша сидела за пультом, сосредоточенно резала дорожки с мелодией. Даня - за ее спиной, пытался вжиться в новый текст. Они за пару часов не обменялись ни словом, ни вопросом, ни замечанием, ни даже взглядом. Но было чувство - такое, словно они оба вспоминали что-то запрещенное.

Ксюша делала вид, что ничего не случилось, только пальцы чуть дрожали, когда она поднимала чашку. Даня не смотрел на нее, но всем нутром чувствовал ее напряжение. Знал, потому что сам был таким же.

Иногда он забывался. Слушал, как она движется по комнате, как поправляет волосы, как вздыхает и что-то бубнит себе под нос, как щелкает по клавиатуре. И в голове всплывает та ночь. И та фраза.

"чтобы ты шептал его мне на ухо, пока я лежу под тобой".

Он все прокручивал это в голове, как ломаный трек: не мог понять, сказала ли она это от вина, или от правды.

На второй час работы Кашин резко отложил наушники и встал:

- Я за кофе.

Ксюша кивнула, не оборачиваясь.

Он вернулся с двумя стаканами. Один поставил возле нее на самый край стола. Девушка поблагодарила, не поднимая глаз.

- Ты вообще помнишь? - выдал он, будто случайно, хотя именно этот вопрос он задавал ей мысленно последние пару часов.

- Что?

- Ту ночь. И то, что ты сказала. Я не уверен, что тебе стоило столько пить...

Ксюша медленно повернулась, всматриваясь в него, губы сжались в тонкую нитку.

- Тебе стоило забыть.

Он просто хмыкнул:

- Не могу.

- Твои проблемы, - она пожала плечами спокойно, почти отстраненно. Но рука снова дрогнула, сжимаясь в кулак.

Даня замолчал. И хотел уйти, но остался.

- Слуш, я не из тех, кто... Кто делает выводы из слов пьяного человека. Просто... - он почесал голову, - Просто ты вообще изменилась.

- А ты что, скучаешь?

Сказано с усмешкой, но в ее глазах что-то мелькнуло - испуг? Горечь? Надежда?

Даня наклонился ближе:

- Да.

Молчание. Ксюша опустила глаза, не двигаясь.

- А ты?

Она подняла взгляд. Долго. Неприятно долго. Настолько долго, что вызывает сомнения, подозрения и всякие неприятные мысли.

- Не знаю. Мне сложно понять, скучаю я по тебе, или по тому, что ты изредка позволяешь почувствовать.

В этот момент все словно рухнуло. 

Даня выпрямился, Ксюша снова отвернулась.

- Забудь. Нам надо работать.

- Не получится, - тихо сказал рыжий, - Я ведь слышал твои слова.