Фоновый шум

Студия сегодня дышала иначе. Воздух был плотным, но даже не из-за сломанного кондиционера. Как будто знал, что сегодня что-что произойдет. Где-то в коридоре переговаривались ребята со съемки - обсуждали камеры, позиции, рекзвизит, который в очередной раз "где-то оставили". Но в студии, где находила Ксюша, было почти тихо.

Даня ушел полтора часа назад, бросив короткое:

- Я на 20 минут, поешь че-нибудь.

И скрылся, будто растворился в пространстве. За ним не осталось ни легкого запаха парфюма, ни недопитого стакана, только наушники, брошенные рядом с микшером, и ноутбук - открытый, с развернутой FL-Studio.

Ксюша сидела у монитора, в наушниках гудел метроном. Она кропотливо разбирала бэки, вычищала артефакты на тишине, расставляла акценты на дорожках. Механическая, понятная ей работа. Там, где не надо думать о взглядах. Или о том, как Даня вел себя сегодня - тише обычного, будто внутри него что-то трещало и ползло по швам.

Девушка потянулась за кофе, и в этот момент ноутбук на столе мигнул. Режим сна снялся, и одинокое окно с названием проекта всплыло поверх всех остальных открытых папок.

"Куски.черновик_12"

Это был не тот проект, с которым они работали. Не тот, который Даня прислал сегодня в 3:47 с припиской "звук - говнище, делай как знаешь". Это было что-то другое. Нечто, чего он не показывал и явно не собирался.

Женское любопытство - не грех. Особенно, когда ты - звукарь.

Она нажала пробел. И музыка разлилась по помещению - вольно, глубоко, будто просачивалась сквозь бетон и оставалась там, заполняя собой все пространство.

Голос Дани был не таким.

Необычно низкий, непривычно неуверенный, почти шепот. Строчки звучали, как неотправленные кому-то ночью сообщения. Рваные, но честные, полные эмоций, которые он прятал глубоко в себе. Даня не кричал - не было агрессии, крика, "я пережил, значит могу". Была лишь боль, запрятанная внутри строк.

"Я в глазах у тебя как баг...

А в треках - будто бы храм.

Но ты же знаешь: все, что я прячу -

Не в рифму. Не в такт. Не по плану."

Ксюша замерла, стараясь не дышать. Она слушала до конца. До той самой строчки, где голос чуть сорвался. Где он не записал дубль. Где осталась неозвученная правда.

Он не хотел, чтобы это кто-то слышал.

Она закрыла проект, выключила звук и повернулась обратно к монитору. Сердце стучало чаще, чем метроном. Теперь она знала слишком много.

Когда открыла дверь, Даня вошел молча. В одной руке - кофе, в другой - пачка мятных леденцов. Он бросил короткий взгляд на экран и остановился. Что-то внутри него рухнуло, но он не подавал виду, медленно ставя стакан на стол рядом с девушкой.

- Ты открывала черновик? - спокойно. Подозрительно спокойно.

Ксюша не отвела глаза.

- Он сам открылся. Я услышала случайно.

Он медленно кивнул, недоверчиво хмурясь. Не злился, не шутил. Просто молчал, как человек, которому сожгли последний мост, последний путь для отступления, пусть и случайно.

- Тебе не понравилось? - вдруг спросил он хрипловато.

- Я думаю, что это - лучшее, что ты записывал, - призналась девушка.

Он усмехнулся:

- Потому что я там слабый?

- Потому что ты там - настоящий.

Она не улыбнулась. Не пыталась смягчить удар или сгладить углы. Просто сказала, как есть. Рыжий будто бы на секунду сжался, но решил ничего не отвечать.

И в этот момент дверь распахнулась.

- Оп, я не вовремя? - ввалился Илья, как обычно с легкой энергетикой кометы. В руках - коробки с пиццей. На лице - привычная мягкая улыбка. Он знал, что все напряженно, но делал вид, будто совсем нет, - Я привез пожрать. И, может, пару идей для тебя, Ксю. Насчет мелодии в припеве.

Ксюша подняла глаза и широко, искренне улыбнулась, так, как Даня еще никогда не видел:

- Серьезно? У тебя был мой референс?

- Не-а. Просто вспомнил недавний сниппет, который ты кидала, и подумал, как можно было бы его развить.

Их разговор сразу зазвучал иначе - живо, свободно. Илья распаковал пиццу, крошки полетели на пол и стол, Ксюша листала плейлист, хохоча, когда он случайно тыкал локтем в клавиатуру. Всем видом девушка показывала домашнюю расслабленность, которая была для рыжего необычна.

Даня сидел в углу, прислонившись к колонке. Он не вмешивался, только наблюдал. Все, что было между ними, было... совершенно другим. Легкость, которую он сам когда-то подавлял в себе, между этими двумя расцветала, как подснежник в марте после только что сошедшего снега.

И он чувствовал себя третьим. Хотя студия - его. Треки - его. И боль - тоже.

Он прикрыл глаза, вдохнул.

"Но ты же знаешь: все, что я прячу -

Не в рифму. Не в такт. Не по плану."

А ведь Ксюша это уже слышала. И осталась.