5.Ты же не останешься
В этот бар Ксюша зашла впервые. И вообще случайно - укрыться от ливня, от липкой, вяжущей как хурма духоты подземки, от гудящего шума в ушах, который было невозможно перебить даже песней в наушниках. Она шла наугад, пока не заметила вывеску с матовым стеклом и пустыми столиками за стеклом внутри. У нее не было желания искать что-то "по вкусу" - просто нужно было где-то осесть, переждать, выдохнуть, в конце концов.
Достаточно маленькое пространство оказалось на удивление уютным. Старый потускневший паркет скрипел почти под каждым шагом, стулья были не под стать друг другу - одни барные, другие с потрепанной обивкой, как будто их только что украли из гостиной чьей-то ныне покойной бабушки и поставили здесь, пока их не заберут новые хозяева. Музыка играла будто из прошлого века - джазовая пластинка с трещинками, заевший саксофон, который норовил рассыпаться в каждом последующем звуке.
Бармен был молчаливый, не навязчивый. Она решила заказать глинтвейн - не для вкуса, а для тепла. Выбрала место у самого дальнего столика, спиной к окну, наблюдая, как капельки дождя прокладывают себе дорожки вниз, словно соревнуясь, кто быстрее добежит до края рамы. Телефон выключен. Мир - будто в изоляции.
Внутри стояла та самая тишина, которой так часто не хватало в студии. Не цифровая, не созданная плагинами - живая, в которой можно и хочется раствориться, не чувствуя себя обязанной что-то включать, кому-то что-то доказывать.
Ксюша достала блокнот - ей не хотелось писать, а просто чтобы держать в руках что-то свое, не связанное с чужим вокалом, чужим файлом, чужим гневом или чужим непониманием. Несколько строк - обрывчивые образы, без какой-либо попытки сложить их в нечто единое, нечто связанное:
"тишина, как порез - не глубоко, но долго болит"
"где заканчивается музыка - начинается человек"
Она перечитала их и подумала, что ей надо было бы писать не звук, а слова. Но и тут чужой голос в голове. Не Даня. Скорее, внутренний голос, с которым она жила уже много. лет, который всегда требовал, чтобы она не вела себя слишком поэтично. Слишком лично. И она прислушивалась к нему.
Когда входная дверь скрипнула, Ксюша не сращу посмотрела. Люди приходили и уходили - это не ее дело. Но знакомый силуэт выдал себя практически сразу - не из-за лица, которое было скрыто капюшоном, не из-за одежды, а из-за того, как он двигался: резко, с напором, с напыщенной уверенностью, с чуть театральным оттенком, как будто даже вход в бар - это его сцена.
Даня.
Он заметил ее через несколько шагов, не остановился, но и не прошел мимо. Просто поменял угол движения, как будто это так и было нужно. Рыжий сел напротив без слов, как будто было его место изначально.
Ксюша не смотрела в его сторону. Не потому, что хотела показать холодности - просто в этот момент ей было по-настоящему все равно. В этом было даже больше честности, чем в любом показном молчании.
Парень заказал виски, не оборачиваясь к ней, даже не комментируя ее присутствие. И в этом, как ни странно, было облегчение, потому что все, что между ними двумя случалось - случалось всегда впрямую. Либо остро, либо резко. А сегодня все будто сразу гасло, сразу осыпалось, не дотягивая даже до малейшей искорки.
- Часто сюда ходишь? - вдруг спросил он, все так же не глядя.
Ксюша медленно подняла глаза, но ответила только через несколько секунд:
- Первый раз.
Он кивнул, будто эти слова что-то объясняли.
- Тут норм. Ничего не требует.
Эта фраза ее задела. Потому что - да, именно этого она и искала. Место, которое ничего не требует. Где не нужно быть "терпеливой", "спокойной", "разбирающейся". Просто быть.
Бармен принес его стакан, Даня сделал глоток, они снова замолчали. Каждый думал о своем.
Девушка мельком взглянула на Кашина. Он выглядел уставшим, но не физически - на лице был тяжелый отпечаток перенапряжения, как след от наушников, только по-другому и глубже. Как будто каждое слово в его треках оставляло в нем шрам, но он с этим попросту покорно смирился.
Ксюша снова опустила глаза в свой блокнот. Написала строчку:
"он всегда громче, даже когда молчит"
Потому закрыла, решив не перечитывать, будто предложение от этого потеряет свой изначальный смысл, свою задумку, и убрала в сумку. Не хотелось объяснять, даже самой себе, своему внутреннему голосу.
Девушка уже собиралась уходить, не из-за него, а просто потому что все, что нужно было услышать от этого вечера, она уже услышала. Как вдруг Даня подал голос снова:
- Ты же не останешься.
Это прозвучало странно. Почти как вопрос, но и как констатация.
Ксюша не обернулась. Но все таки брови нахмурились, выдавая в девушке глубокий мыслительный процесс.
- А ты разве хочешь, чтобы я осталась?
Пауза. За ней - тишина, в которой даже музыка - вторична.
- Не знаю, - сипло выдохнул парень, закидывая ногу на ногу, - Просто я не удивлюсь, если уйдешь первой. Это было бы логично.
Девушка подумала: а если бы осталась - ты бы почувствовал что-то другое?
Но не сказала, только поднялась, не спеша накидывая на себя замшевую коричневую куртку.
Перед уходом она все же посмотрела на него, впервые за вечер - прямо.
- Я не остаюсь там, где меня считают инструментом.
Даня не ответил. Только проводил внимательным взглядом.
Дождь все еще шел, но Ксюше было все равно. Бар остался за спиной, как эпизод, в который она попала абсолютно случайно. Но в нем, как бы странно это ни было, было немного больше правды, чем во многих посиделках в студии с ним.