Фоновый шум

В студии пахло чем-то сухим - как старая пудра, смешанная с пылью от кофе. Воздух не двигался. Даже звук кондиционера казался заторможенным, он лишь вяло гонял теплый воздух по кругу, вновь и вновь, не принося никакого облегчения.

Ксюша зашла на студию как обычно. Даня уже был на месте.

Он сидел в будке, не двигаясь, будто врос в стул. Его силуэт в наушниках и капюшоне был больше похож на фигурку, вырезанную из старого завалявшегося где-то картона, чем на живого человека. Стекло между ними - не просто звукозащита, а стена. Стена не от постороннего шума, а от нее самой.

Кашин даже не посмотрел в ее сторону. То ли не заметил, то ли не обратил внимания. Не поздоровался. И почему-то это подбросило в груди волну легко раздражения. Она не нуждалась в чьем-то внимании, особенно в его, но, черт возьми, вежливость иногда помогала делать мир более терпимым.

Синеволосая включила пульт, запустила систему. Ее движения были отточены - почти машинальные. Она открыла проект. Новый трек.

Звучание у него было, как будто его голос вырвали из чьей-то глотки. Неряшливый, агрессивный. Куплеты наверняка записаны одним дублем - без попытки как-то их подшлифовать, навести красоту. Голос хриплый, иногда срывающийся на рычание, почти животное. Отдаленно даже напоминало гроул, как показалось Ксюше. Бит будто специально искривлен - грязный, глухой, словно кому-то по ребрам херачат с нечеловеческой силой.

Девушка нахмурилась и отмотала на начало.

- Ты это специально так оставил? - кивнула она на монитора, не повышая голоса.

- Ага. Че не так? - в голосе - ледяная отстраненность.

- Просто звучит, будто ты что-то ломаешь. Или кого-то.

МХАТовская пауза.

- Может, и ломаю.

Ответил Даня быстро, но достаточно колко. Не глядя ей в глаза. Он избегал зрительного контакта. Как будто боялся, что в ее взгляде нельзя будет что-то прочитать. Или наоборот, что он прочтет там что-то, чего не хотел бы узнавать, для его же спокойствия.

Ксюша снова включила трек. Ее пальцы ловко двигались по контроллеру, убирая шумы, поднимая вокал. Но мысленно она была не здесь. Крутила в голове его голос. Его манеру речи. Особенно последней сказанной им фразы.

Он был зол - но не нее. Не только. И не просто из-за студии.

Ты злишься на то, что тебя не понимают? Или на то, что понимают, но не так, как тебе хочется?

Спустя 30 минут он вышел из будки. Прошел медленно, молча. Сел на диван, раскинувшись, занимая как можно больше места. Наверное, хотел выглядеть вальяжным. Но он не выглядел расслабленным - только демонстративным, очень напускным.
Кашин достал телефон. Несколько секунд просто щелкал по экрану, ничего не делая, будто искал повод, чтобы поговорить. Затем, не поднимая глаз, спросил:

- Не придет?

Прямо. Без объяснений. Но Ксюше было понятно, кого он имел в виду.

- Нет. Сегодня - нет.

Она сказала это спокойно. Сухо. Ни намека на улыбку. Но все равно почувствовала, как у Дани внутри что-то щелкнуло. Он продолжал смотреть в телефон, но глаза уже не читали текст. Зрачки застыли на месте, не двигаясь.

- И как, легче дышится? - вопрос прозвучал почти небрежно. Почти шутливо. Почти.

Ксюша выдержала долгую паузу. Потом медленно обернулась, посмотрела на него. Ни один мускул на девичьем лице не дрогнул.

- Не ищи врагов там, где их нет.

Даня усмехнулся лишь уголками губ - холодный, саркастичный жест. 

- Тебе с ним будто легче. А со мной - будто под дулом пистолета. 

Это прозвучало уже не как обычный вопрос. Это было почти обвинение. Почти признание.

Ты не хочешь знать, правда это или нет. Ты хочешь услышать именно от меня, что это совсем не так. Чтобы убедиться - или обмануться.

Ксюша решала отвечать не сразу. Вдохнула, попыталась сохранить самообладание, села ровнее.

- Ты сам выбираешь, кем быть. И сам выбираешь, как на тебя реагируют - зависит от этого.

Даня поднял глаза. В этот раз - прямо на нее. Взгляд тяжелый, колкий. Прожигающий тебя насквозь. Но в нем не было силы. Только непомерная усталость - слишком много бессонных ночей, слишком много несказанных слов.

- Удобная позиция. С холодной головой всегда проще.

- А ты попробуй. Может, понравится.

Рыжий отвернулся, сжав губы и нахмурив брови, как обиженный ребенок. Сделал вид, что уткнулся в телефон. 
Ксюша вернулась к работе. Ее движения снова стали хирургически точными, будто она вырезала лишнее и внутри себя тоже.

Но внутри все равно что-то гудело. Приземисто, неотступно. Как маленький комар под кожей. Не чувства. Не жалость. Просто тяжесть.

Через пару минут Даня вдруг вскочил.

- Я отойду. Минут на десять.

Девушка кивнула, даже не оборачиваясь.

И он ушел. Студия стала тише. Но этой тишины как будто было слишком много - она нарастала вокруг нее, расползалась, заполняла вокруг себя все пространство, как вата в ушах. Все вдруг стало глухо, как самая отдаленная, абсолютно никогда не видавшая человека тайга. Как будто все эмоции начали возвращаться эхом. И каждая их встреча с Даней - словно на автомате, но с натянутой струной внутри.

С ним вообще нельзя расслабиться. Он как оголенный электрический провод - искрит на все, что рядом находиться. Вот-вот током шандарахнет. А я не резиновая перчатка.

Ксюша снова нажала "плей".

Трек заиграл. Его голос. Его безмолвный крик. Его боль. Все лежало на этой дорожке, четко, как следы на только что выпавшем декабрьском снегу.

Девушка сидела в этой тишине, полной звука. И думала, что даже тишина с ним всегда шумнее, чем любой самый громкий трек.