Белые наушники/Baltos ausinės

[Песня к главе: Kas man be jūros -
Katarsis]

«Pareina audra, jau griūsiu
Приближается буря, я уже падаю

Leisiu naikint mane, jos gūsiu
Позволю её порывам разрушить меня

Gilyn jos vėjas skverbias mano krūtine
Её ветер глубоко проникает в мою грудь

Po jos liks jūra — aš kartu su ja
После неё останется море — и я вместе с ним»

Как только Лукас Радзявичюс вышел из тесной, душной квартиры Ронды Кайрис, воздух показался ему особенно свежим. Будто вся тяжесть последних недель осталась за той дверью. Пространство вокруг даже  раскрылось - небо, улицы, шум города. Всё вновь обрело чёткость и смысл. Литовец взглянул на часы: до начала репетиции оставалось почти два часа. Достаточно, чтобы встретиться с Андрюлисом и наконец-то рассказать обо всём, что произошло в группе за последнее время.

Он глубоко вдохнул, стараясь прочувствовать этот момент. Люди спокойно шли по своим делам, солнце ещё ярко светило, создавая тёплую, почти домашнюю атмосферу на улицах Вильнюса. Лукас провёл рукой по белоснежным волосам, затем надел солнцезащитные очки, как будто хотел окончательно привести себя в порядок - и внутренне, и внешне. Потом повернул на одну из главных улиц столицы, где, по его плану, и должна была состояться встреча. Он даже подумал о том, чтобы заглянуть в пару магазинов. Не потому что хотел купить что-то себе - нет, в этот раз он собирался найти что-то особенное для Фрэнс. Порадовать её, сделать приятное, пусть даже с мелочи.

Всё в этом вечере казалось иным. Погода была необычно мягкой - не такой душной, как обычно, а наоборот, с лёгкой прохладой, предвещающей, может быть, дождь или даже грозу - то, что парень просто обожал. Лукас поймал себя на том, что в голове даже не было тревожных мыслей о предстоящем концерте. Тот, что раньше вызывало у него волнение, теперь казалось чем-то простым, почти привычным и обязательно счастливым.

Он шёл уверенно, не спеша, присвистывавший себе что-то под нос. Внимательно всматривался в лица прохожих - и, что удивительно, не видел хмурых взглядов. Люди улыбались, где-то неподалёку смеялись дети, доносился их радостный голос, а одна девчонка так вовсе чуть ли не врезалась в Радзявичюса, вынуждая его слегка растеряться, приостанавливаясь.

— Эй, осторожно, принцесса... — усмехнувшись, Лукас подмигнул маленькой девочке, спокойно продолжая себе прогулку.

Всё это он замечал - и всё это дарило ему чувство спокойствия, которое он так давно не испытывал.

Может, разговор с Рондой действительно оказался тем самым переломным моментом и теперь, когда всё расставлено по местам, станет легче? Да, ему обязательно станет легче.

Наконец, юноша остановился возле витрины магазина, которая сразу же привлекла его внимание. Яркая розовая вывеска с надписью "Victoria's Secret Lietuva" вызвала в парне лёгкую ухмылку.

— Ей точно должно понравиться, девочки с ума сходят по этому бренду... — пронеслось в голове у литовца и тот уже собирался войти, настроившись побродить между вешалками и выбрать что-то для Варнас, как вдруг в кармане завибрировал телефон.

На экране высветился незнакомый номер.

Обычно Лукас не отвечал на такие звонки - не любил неизвестность, тем более заранее знал, что его фанатки могли запросто вычислить и пробить его номер. Но конкретно в этот момент что-то внутри него, какой-то внутренний импульс, словно толкнуло его на то, чтобы всё же взять трубку.

Он спокойно нажал на кнопку ответа и в мгновение оторопел.

— Алло?.. — голос Лукаса прозвучал глухо и немного напряжённо. Он прищурился, чувствуя, как связь подводит: в телефоне то и дело проскальзывали помехи, будто кто-то перебирал алюминиевую фольгу прямо у него в ухе. Шипение, треск, обрывки дыхания - всё это мешало сосредоточиться.

Голубоглазый раздражённо отстранил телефон от уха, глянул на экран, потом, не теряя времени, сделал несколько шагов в сторону, туда, где сигнал, казалось, был стабильнее. Левой рукой он привычно прижал ухо, чтобы заглушить ветер, правой держал телефон. Сердце начинало биться чуть чаще - просто из-за раздражения... или всё-таки из-за тревожного предчувствия?

— Я вас слушаю, — повторил он чуть громче, выпрямляясь и вглядываясь куда-то вдаль, в пустоту, будто мог разглядеть, кто с ним говорит, — Говорите, что хотели?..

На том конце провода воцарилась странная пауза. Радзявичюс уже было хотел бросить трубку, как раздался голос. Мужской, глубокий, слегка даже охрипший и возрастной. В нём было что-то от прокурора, от священника и от человека, который несёт дурную весть. Мужчина говорил медленно, серьёзно, и от первых же интонаций у Лукаса внутри всё как будто сжалось.

Блондин резко выпрямился, будто тело заранее отреагировало на то, что должно было прозвучать. В горле пересохло. Мысли рванулись в разные стороны: «Это из тюрьмы? Что-то случилось с отцом? Его выпускают? Или наоборот?.. Нет... не может быть...» Паника медленно поднималась откуда-то изнутри и литовец прикусил обветренную губу.

— Лукас, здравствуйте, — наконец, сказал голос на том конце. Он сделал короткую паузу и чуть откашлялся, будто прочищая горло не столько физически, сколько морально готовясь к разговору, — Я звоню от имени Рамунаса Кандратавичюте. Подумал, что будет лучше, если я сам наберу вам... Надеюсь, вы не против.

Имя ударило, как током. Лукас застыл. Всё внутри сжалось, дыхание парня перехватило. Он знал это имя. Он знал, о чём пойдёт речь - прежде, чем голос успел продолжить. Понял в одно мгновение, как будто в голове щёлкнул выключатель. Его сознание заполнилось образами: отец, холодная железная койка, серые угнетающие сознание стены, бесконечные ожидания, их последний разговор через чёртово стекло... Неужели... наконец?.. Или... уже поздно?

Эмоции захлестнули блондина раньше, чем он смог их осознать. Он не дал собеседнику договорить , вопросы начали вырываться самостоятельно.

— Боже... Вы позвонили... — выдохнул Лукас, и голос его дрогнул от облегчения, — Вы даже не представляете, как сильно я надеялся, что вы дадите о себе знать... Я ждал, — литовец почти бессознательно опустился на ближайшую скамью, медленно, как будто ноги больше не держали, пальцы легли на грудь, там, где сердце всё ещё колотилось, не веря в происходящее, — Так, скажите пожалуйста... Что с отцом?.. Всё ли в порядке? Вы... вы готовы взяться за его дело?

Ответа не последовало сразу. Повисла небольшая пауза - не мучительная, но точно напряжённая. Затем в трубке раздалось нечто неожиданное: лёгкая, скорее сухая усмешка, но вовсе не насмешливая. В ней чувствовалась усталость и почти легкая ирония.

— Давайте для начала познакомимся, — заговорил мужчина, голос его был низкий, уверенный, немного хрипловатый, — Меня зовут Скирмантас Жедас. Думаю, Рамунас вам что-то обо мне говорил.

Лукас кивнул - сам себе, в воздух, как будто собеседник мог это увидеть. Он не прерывал, боялся пропустить хоть слово. Всё в голосе этого человека звучало так, будто за каждым предложением стояла надежда на то, что Арнас обязательно выйдет.

— Я всегда считал.. — продолжал Жедас, — что клиент должен понимать, что происходит. Не просто передавать свою беду адвокату, как чемодан на вокзале, а вникать, знаете ли.. Разбираться. Потому что тогда он чувствует себя живым, а не сломленным. Я не обещаю чудес, Лукас. И не занимаюсь запугиванием. Если дело можно выиграть - я сделаю всё, что в моих силах, а иногда и то, что вне.

Адвокат ненадолго замолчал, словно позволяя весу своих слов опуститься на плечи Лукаса.

— Методы бывают разные: где-то нужен жёсткий подход, где-то.. тонкая дипломатия. Всё зависит от нюансов. От людей и от обстоятельств... — и тут голос его чуть потеплел, даже смягчился, заставляя Лукаса втянуть воздуха, — Я уже давно не берусь за дела. Честно. С того самого дня, как Рамунас ушёл на пенсию. Сижу в участке, работаю с молодыми, преподаю им курсы... Вроде как стал «совестью отдела»...

Упоминание о том, что за дела он больше не берется - прозвучал как холодный удар в солнечное сплетение. Лицо Лукаса помрачнело. В глазах мелькнула тень - он нахмурил брови, а пальцы машинально сжали край собственной футболки, будто пытаясь зацепиться за хоть что-то в этом зыбком моменте. Тревожная мысль грызла изнутри: Если не он, если не сейчас... тогда отец просто останется там, сгниет. Один. В этом аду. И неизвестно, успеют ли вообще найти кого-то до суда.

Слишком много «если», слишком мало времени. В их ситуации всё было либо за большие деньги, либо через нужные связи. У них не было ни того, ни другого.

И вдруг голос Жедаса вновь прорвался сквозь мрак мыслей, как будто протянул руку и выдернул Лукаса из небытия, — Но дело вашего отца... — сказал он, чуть тише, почти доверительно, — Оно зацепило меня. Не знаю почему, но просидел я с ним полночи. Перечитывал, сопоставлял, листал снова и снова. И, знаешь... я уверен: его можно выиграть.

Лукас замер, медленно разжимая пальцы. Край футболки, мятая ткань под его рукой - отпущена. Он поднял голову вверх, расслабленно выдыхая. На губах появилась слабая, почти болезненная, но живая тень надежды. Та самая, что рождается не из обещаний, а из ощущения: этот человек действительно встал на твою сторону и он просто обязан помочь.

— Я уже подключился к делу, — продолжил Скирмантас, и теперь в его голосе звучала уверенность, выстраданная многолетним опытом, — Ознакомился с материалами, поднял всё, что можно было достать. И знаешь что? Обвинение держится на сомнительных показаниях. Всё уж слишком хрупко. Мы уже начали выстраивать защиту, подаём ходатайства, чтобы получить доступ к записям и дополнительным доказательствам, но я жду ещё, Лукас. Нужно больше, иначе всё будет напрасно...

Он замолчал на секунду, кашлянул - в голосе проступила прокуренная хрипота, но она только усилила эффект: не театральность, а его честность. Словно говорил человек, который всё в жизни видел и не раз вынимал людей из грязи и дерьма.

— Я сделаю всё, чтобы твой отец не оказался виновным. Если всё пойдёт по плану.. мы даже не допустим этого вопроса в зал суда. Потому что знаешь, чего у этой Кайрис нет? — Скирмантас чуть усмехнулся, и Лукас отчётливо услышал эту усмешку и фамилию, от которой лицо его скривилось, — У неё нет главного - настоящих доказательств. У нас все умеют подделывать записи, это не новость, а она пришла с какой-то аудиозаписью и двумя ссадинами на лице... Да это собачий бред, честно скажу. Смешно.

Он хрипло рассмеялся, с короткой, уставшей интонацией человека, который видел уже слишком много чужой лжи и подобных ситуаций.

— Вот если бы у неё было видео.. тогда, возможно, был бы разговор. А так... пустышка. И таких я в жизни видел десятки. Так что держись, парень. Это дело мы вытянем. Только не сдайся раньше времени, договорились?

— Я... понял вас, господин Жедас... — голос Лукаса дрогнул, выдал его волнение, как бы он ни старался сохранять самообладание в эту минуту. Он, как и адвокат, заикнулся, но причина была совсем другая - не усталость, не возраст, а захлестнувшая его волна эмоций: тревога, облегчение и... благодарность. Глубокая и настоящая. Не только к этому голосу в трубке, но и к тем, кто не оставил их с отцом - к Эмилии и Фрэнс, к их отцу... и к собственному, который, несмотря ни на что, продолжал держаться.

— Хорошо... тогда я сейчас же отправлю вам все материалы. Всё, что у меня есть... Ам.. Копии протоколов, фотографии, заключения... — Радзявичюс говорил почти на одном дыхании, торопясь, будто считал секунды, — Скирмантас... только не отключайтесь...

Он поставил звонок на громкую связь, бросил взгляд на экран и уже лихорадочно начал пересылать файлы - папку за папкой, сжимая пальцы от напряжения. Внутри всё дрожало, словно от изнеможения, — Всё... всё должно прийти, — выдохнул Лукас, снова прижимая телефон ближе к уху. На мгновение замолчал, а затем тише, уже не торопясь, добавил, — Спасибо вам... Правда. От всего сердца... Я знаю, вы это тоже чувствуете... Это всё - чёртова подстава. Мой отец совершенно не тот человек, за кого его пытаются выдать. Он не мог... он просто не мог...

На том конце было молчание. Тёплое, тяжёлое и даже осмысленное. И в этом молчании Лукас почувствовал - его не просто слышат, но и понимают.

— Спасибо... — повторил он едва слышно, — Огромное спасибо, понас...

Но голос адвоката вдруг вновь ожил, твёрдый и спокойный, с той самой хрипотцой, в которой было больше силы, чем в крике.

— Нет. Пока не стоит меня благодарить, — отозвался он с лёгкой, почти усталой усмешкой, — Не люблю, когда благодарят до того, как всё закончено. Особенно в таких делах... — мужчина коротко прокашлялся, сделал паузу и продолжил, — Ваш отец держится достойно, уж поверьте мне. Он полностью сотрудничает и... просил передать вам, что с ним всё в порядке. Дословно. И, да... если будут вопросы - не стесняйтесь. Я всегда на связи, Лукас.

Жедас снова замолчал, но не оборвал разговор. Казалось, он выбирал слова, как хирург - точные, нужные и без лишнего.

— Я буду держать вас в курсе. Сделаю всё, что в моих силах, уже сейчас думаю над апелляцией, если потребуется. Потому что, честно сказать... я не понимаю, куда у них там вообще смотрят... — в голосе его на мгновение прорезался гнев, почти отцовский, — Главное сейчас - не поддаваться панике. Всё, что мы делаем - делаем по уму, помните.

В голосе Жедаса явно проскользнуло недовольство - не раздражение, а скорее усталое разочарование, с которым сталкиваются те, кто слишком долго наблюдал человеческую несправедливость. Лукасу это сразу бросилось в уши. Он прикусил губу и, сдерживая реакцию, лишь плотно сжал их, будто хотел удержать внутри волну беспомощной тревоги.

— Буду ждать вашего звонка... — негромко сказал музыкант, чувствуя как ему стало легче, — В любое время... если что-то появится, пожалуйста, сразу пишите. Или звоните, даже если это ночь... — Лукас привстал, плечо его чуть дёрнулось от движения, когда поправил ремень небольшой сумки. Казалось, он хотел уйти, но не мог отпустить этот разговор, как последнюю ниточку связи с отцом.

— Я... я просто очень переживаю за него. Папа не заслужил всего этого, — белокурый сглотнул, на миг замер, собираясь с мыслями, и уже тише добавил, — Передавайте ему от меня привет. Пожалуйста. И скажите, что я здесь.. Жду его..

— Обязательно передам, — ответил Скирмантас мягко, даже чуть теплее, чем прежде, — И вы постарайтесь не тревожиться так, Лукас. Это непросто, я понимаю... Но сейчас вы нужны ему спокойным и сильным, — тот шмыгнул носом - небрежно, как человек, привыкший жить в нескончаемом потоке дел, а в трубке на секунду послышались чьи-то голоса, приглушённые, как будто из-за приоткрытой двери. Словно кто-то звал его по работе, в кабинет или прямо в коридоре полицейского участка. И тут же снова - его голос, уже сосредоточенный, с ноткой спешки,
— Извините, мне нужно идти. Работа не ждёт... Разговор важный, но тут и другие дела копятся. Мы на связи.

— Да... конечно, сэр... — Лукас кивнул, словно Скирмантас мог его видеть, и опустил голову. Рука легла на лицо - он провёл ладонью по щекам, по глазам, как будто стирая с себя усталость от беседы. Он даже не хотел думать о том, каким будет этот путь - долгим или же изнуряющим, полным тонких юридических деталей, давления, противостояний... Он знал, что это будет тяжело. До боли. Но это был единственный путь. Ради отца, ради их справедливости, ради того, чтобы окончательно добить Кайрис.

— До свидания, — тихо выдохнул он. — И... спасибо, что не отвернулись.

Сбросив звонок, Лукас на какое-то время застыл, устремив взгляд в небо. Оно потемнело - тучи сгущались так стремительно, будто собирались обрушиться дождём прямо ему на голову. Словно в ответ на нарастающее внутри напряжение.

И вдруг... в мыслях всплыла она. Фрэнс.
Он понял, как давно её не видел. Настолько давно, что лёгкая, почти неуловимая тоска уже успела прорости в груди. Он соскучился - по её голосу, по теплу, по той уверенности, которую она давала одним лишь взглядом. И теперь ему нестерпимо хотелось поделиться новостью именно с ней. Рассказать обо всём, услышать, как она скажет: «Ты всё сделал правильно...»

Но прежде чем набрать номер Варнас, взгляд Лукаса скользнул в сторону - и снова, будто по кругу, вернулся к той самой витрине. Магазин женского белья. Он приметил его ещё в самом начале, когда только появился на этой улице, но тогда прошёл мимо, слишком погружённый в мысли из-за звонка. А сейчас не смог. Что-то в нём остановилось и быстро потянуло назад.

Ему захотелось сделать Фрэнс подарок, без повода, просто так. За то, что она - есть. За то, что не ушла, не отвернулась, за то, что просто верит в него.

Уголки его губ едва заметно приподнялись - появилась слабая, но искренняя улыбка. Всё напряжение последних часов понемногу ушло, оставив после себя спокойствие. Лукас давно не чувствовал себя так уверенно и свободно.

Солист быстрым движением открыл чат с Йокубасом и начал набирать сообщение, попутно приближаясь к магазину.

«Ещё раз здарова, бро)
Есть разговор срочный, можешь подойти сюда, я сейчас как раз в этом районе» — Радзявичюс отправил вместе с текстом и свою геолокацию, после чего, не дожидаясь ответа друга, уверенно направился ко входу в магазин и распахнул стеклянную дверь. Войдя внутрь, он тут же привлёк внимание нескольких молодых посетительниц - его появление и здесь не осталось незамеченным.

Следующие полчаса он провёл в разговоре с консультанткой, с неожиданным для себя интересом обсуждая то, о чём обычно мужчины стараются говорить шёпотом: размеры, обхват, посадка, ткань и, конечно же, цвет. Ему показывали варианты: алый, соблазнительный чёрный, романтичный розовый... Но он выбрал другой. Тот, который сразу ассоциировался у него с ней.

Нежно-голубой.

Такой же светлый, хрупкий и уязвимый, как сама Фрэнс. Такой, каким он чувствовал её, когда она засыпала рядом, спрятавшись под его рукой, когда смотрела на него снизу вверх и говорила самые важные слова не вслух, а глазами.

Дорогой комплект из тонкого кружева заботливо уложили в изящную упаковку, обернули мягкой бумагой и спрятали в фирменный розовый пакет, предварительно сбрызнув его ароматом духов - тем самым, что даже Лукасу показался по-настоящему волшебным.

Большинство мужчин в подобных магазинах чувствовали себя неуютно, скованно, даже чужими. Но не он. Радзявичюс, напротив, гордился тем, что сейчас стоял здесь - выбирая бельё для любимой женщины. Женщины, ради которой он был готов на всё. Он уже представлял, как она откроет коробку, слегка удивится, а потом обязательно улыбнётся и, конечно - поцелует его.. нежно и по-своему, как умеет только она.

Наверняка сейчас она где-то неподалёку - сидит с Эмилией в уютном городском кафе, болтает о чём-то своём, девичьем, или, быть может, тоже гуляет по магазинам. Он не знал точно. Но знал одно: скоро они увидятся. До репетиции оставалось всё меньше времени.

***
После утреннего и такого несуразного разговора с Аланасом Йокубас успел заскочить домой. Он переоделся, мельком примерил пару новых вещей, что приглянулись в магазине с утра, и, не удержавшись, взял в руки новенькие барабанные палочки - звук, с которым они ложились на рабочий пэд, был чистый, звонкий, будто дышал по-новому. Почти сразу пришло сообщение от Лукаса:

«Если кто-то будет спрашивать, где я или ты - просто скажи, что мы у тебя. Позже всё объясню. Это важно!»

Йокубас нахмурился. Вопросов стало больше, чем ответов. Зачем так категорично? Что происходит? Где на самом деле был Лукас и почему вдруг так нужно молчать?

Он занялся делами - для начала увиделся с Эмилией, а потом, вернувшись домой, принялся за бытовые дела: убрался в комнате, сделал тренировку на спину и пресс, после чего скинул футболку и нырнул в душ, надеясь, что в голове хоть немного прояснится. Но как только выключил воду, как он и чувствовал - его телефон завибрировал. На экране то самое имя, которое Йокубас и ожидал - как никак, но у него успело накопиться достаточно вопросов касаемо происходящего за последнее время. И почему он всегда был в стороне?

Андрюлис быстро пробежался глазами по его сообщению и, не сдержав лёгкий смешок, ответил:

«Здарова-здарова... Понял тебя, Лукас. Сейчас подойду, не исчезай там.»

Закрыв их чат, Йокубас быстро собрался: вытер волосы, оделся по погоде - удобные джинсы, футболка, легкая куртка - обещали дождь. Музыкант проверил, всё ли на месте. Захватил барабанные палочки к репетиции и, на ходу уставившись в навигатор, вышел из дома, отслеживая дорогу до нужной улицы, где его уже должен был ждать Радзявичюс.

Андрюлис занял столик на веранде тихого городского кафе - на той самой улице, всего в паре минут ходьбы от магазина, где по геолокации и находился Лукас. Он заказал себе травяной чай и кусочек чизкейка, просто чтобы занять руки и хоть немного унять напряжение, которое нарастало с каждой минутой. Откинувшись на спинку кресла, мужчина молча ждал.

Прошло не больше пяти минут, как знакомая фигура появилась за углом. Лукас шёл уверенно, даже быстрым шагом, в одной руке с пакетом, в другой всё тот же неотъемлемый телефон. Увидев Йокубаса, он сразу улыбнулся, но даже на этом расстоянии чувствовалось: что-то не так. Впрочем, Андрюлис это понял без слов - стоило ему увидеть лицо друга, всё внутри сжалось. Парнишка замер, даже приоткрывая рот. С того самого дня, когда между Брасасом и Радзявичюсом вспыхнула ссора, он не видел Лукаса и уж точно не знал, что всё зашло так далеко.

Йокубас встал, несмело хлопнул его по плечу - скорее по инерции, чем осознанно, а потом застыл, глядя прямо в лицо солиста. Он хотел что-то сказать, но слова будто застряли в горле. Он не знал, с чего начать, что спросить первым. В итоге, просто снова сел, продолжая внимательно, почти с тревогой, смотреть на друга.

Барабанщик был потрясён. Видеть ссадины, следы побоев... Он не мог поверить, что за этим стоял Аланас, ну, а кто ещё? Или же Лукас подрался с Рондой? Йокубас усмехнулся своим же мыслям - он не хотел верить. Это ведь просто невозможно... не укладывается в голове.

— Пиздец, а что с лицом? — он отчаянно сжал губы, на секунду отвёл взгляд, а потом, вернувшись к разговору, спросил, — И что за срочный разговор, Лукас?

Йокубас слегка наклонил голову, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, стараясь сохранить спокойствие. Но глаза выдавали его - он не понимал, что происходит, и это очень бесило его.

— Что вообще творится в твоей жизни, друг?... — Андрюлис сделал глоток чая, будто давая себе секунду перевести дыхание, и, глядя поверх чашки, произнёс уже тише, без иронии и без привычной бравады, — И скажи честно... Где ты был всё это время? От кого ты прячешься? И, чёрт побери... почему я должен узнавать от посторонних, что ты теперь с Фрэнс?

В его голосе звучала не обида, а скорее удивление. И лёгкое недоумение - то, что бывает, когда друг, которого ты знал будто наизусть, вдруг становится для тебя чёртовой загадкой.

— Так... — Лукас приподнял брови, потирая двумя пальцами глаза, как бы стараясь настроиться на предстоящий разговор с другом, — Йокубас, я блять даже не знаю с чего начать... — тот усмехнулся, поднимая чуть напряженный взгляд на друга, — Но пожалуй, начну с того, что сегодняшняя репетиция пройдет без Аланаса.. и завтрашний концерт тоже. А с лицом.. так сказать бандитская пуля, — парень усмехнулся, — Разговор очень серьезный, о будущем нашей группы. Все это время я решал личные проблемы, не было времени на посторонние разговоры, сам понимаешь. И Да, мы с Фрэнс вместе. Всё произошло очень внезапно, Йокубас, случившиеся до этого события не позволили нам с ней поделиться такой радостной новостью с вами.

Барабанщик, спокойно отпивший глоток травяного чая, вдруг резко закашлялся и, не сдержавшись, с шумом прыснул жидкостью в кулак. Чай брызнул и на стол, и на Лукаса, который сидел напротив. Он застыл. Это... это ему сейчас не послышалось?

— Что ты сказал?.. — сдавленно выдохнул он, выдергивая салфетки и торопливо вытирая стол. Руки дрожали, взгляд метался и, наконец, встретился с глазами друга, — Почему без него? Где Аланас? Я же... Я буквально сегодня утром видел его. Он был... другим. Молчаливым, но я даже не подумал...

Радзявичюс от услышанного нахмурился, прикрыл глаза и просто остановил взгляд полный недоумения на друге. Вопросов было много, но, кажется, недоговоренностей между этими двумя ещё больше.

— Вот это ты конечно сейчас меня удивил, Йокубас, — сжав пальцы, Радзявичюс посмотрел куда-то вдаль оживленной улицы, словно борясь с собственной ненавистью по отношению к Брасасу, — Жаль, что я заранее не рассказал тебе о нём.. Стоило бы конечно,  чтобы ты знал какой он козел, — Лукас усмехнулся, наконец, возвращая взгляд к брюнету,— И о чем вы говорили с ним?

Внешне Йокубас старался сохранять спокойствие, но внутри всё перевернулось. Он ощущал, как леденеет грудь, как в животе сжимается тугой узел. Он понял. В один миг - понял всё. Утренний разговор с Брасасом, его избитые руки, подавленный взгляд, еле слышный голос - и теперь, после слов Лукаса, картина сложилась. Он знал, кого бил Аланас. И понимал, почему тот даже не сопротивлялся.

Брюнет сжал челюсть, опустив взгляд. Сердце стучало гулко и больно.

— Да... Я встретил его в местной пивнушке, — Андрюлис опустил взгляд, голос стал тихим, почти шепотом, — Он был так растерян... Я подсел к нему, и он рассказал мне о вас с Фрэнс. Сказал, что вы теперь вместе... Значит, ты решил насчёт Аланаса, да? — слова прозвучали с болью, ладони его крепко сжались, будто пытались удержать себя, — Это окончательно?

Для Йокубаса это был настоящий удар. Аланас был не просто участником группы - он был другом, одним из своих. Тот, кто прошёл с ними через всё - от первых подростковых шагов до большой сцены. И теперь его просто... вычеркнули.

— Я не понимаю, что вообще происходит, Лукас.. — голос стал грубее, он пожал плечами, — Сегодня репетиция, а завтра, чёрт возьми, финальный концерт! Это всё, к чему мы шли... Как ты себе представляешь это без Аланаса? Ты правда думаешь, что Фрэнс готова отпахать за двоих? — он на мгновение прикрыл глаза, будто отбиваясь от нарастающей паники. Это был не гнев - это был страх. За группу и всех. За то, к чему они шли годами.

— Мы до чего дошли вообще?

Темноволосый провёл ладонями по лицу, откидывая волосы назад. И вдруг, как вспышка: в голове всплыло сегодняшнее утро. Тот самый момент, когда из кармана Брасаса выпал прозрачный пакет с таблетками. Йокубас ведь тогда ничего не сказал. Обещал себе молчать. Не вмешиваться и не предавать. А теперь - не знал, имел ли Лукас хоть малейшее представление об этом. Видел ли? Догадывался ли? Но даже если и нет... Йокубас не сказал бы. Не сейчас, не в этот момент. Он ведь дал слово, он не тряпка. Он его друг и пока Аланас молчит - он будет молчать тоже.

Откинув волосы назад, Радзявичюс нервно суетился, вырывая салфетки из салфетницы и растерянно вытирая чай, пролившийся на футболку и успевший впитаться в ткань,
— Слушай, это было его решение... — его руки дрожали, он не отрывал взгляда от мокрой футболки, — Я его не выгонял, честно. Он сам сказал, что мы.. неудачники, что его тут ждать не стоит. Он выбрал сам, Йокубас... Я пытался поговорить с ним по-человечески, но не вышло. И это дурацкое видео... Оно лишь подлило масла в огонь, стало последней каплей, — Радзявичюс замолчал, глубоко вздохнул, потом поднял глаза на друга, — Да, Йокубас, я всё решил. Брасас ушёл сам, и сделал этот выбор тоже сам. Мы жестко поссорились, не стесняясь друг другу сказать всё в лицо, потом даже... подрались. Вот почему моё лицо тебя так удивило. Он не вернётся. По крайней мере, я не знаю, вернётся ли он вообще... Это та новость, которую я хотел тебе сказать. Прости, что молчал - не хотел тревожить тебя, бро...

— Какое, блять, ещё видео?.. — голос Йокубаса сорвался. Он застыл, чувствуя, как будто почва под ногами предательски качнулась. В груди сдавило и он вдруг понял: он ничего не знает, он не знал раньше и не знает сейчас, что на самом деле происходит в их чёртовой группе. И хуже всего - Лукас оберегал его от всего этого хаоса. Молча. Отключал от реальности, как будто Йокубас был каким-то наивным зрителем, которому нельзя видеть закулисье и погружаться в их проблемы.

— Лукас, — голос дрогнул, и он на секунду опустил глаза, — Честно... я даже не понимаю, о чём ты говоришь. Я себя уже давно не чувствую частью этой группы. Знаешь, уверен.. даже Эмилия знала. А я... нет, — он сжал губы, чтобы не вырвалось лишнего. Эмоции подкатывали к горлу, но он сдерживался. Сейчас же не время. Лукас и без того был на грани, — Ладно... — выдохнул он, сглатывая напряжение, — Я понимаю, тебе и так сейчас хреново. Аланас ушёл, и... — он замолчал на секунду, будто услышав собственные слова впервые, — Это просто... пиздец.

Он провёл рукой по лицу, а потом резко поднял взгляд на Лукаса. Что-то внутри щёлкнуло. Брюнет вспомнил. Сцену в студии. Фрэнс. Аланас. Неловкая атмосфера. И чёртова камера в углу, которая почти всегда была включена. Он ведь тогда хотел предупредить Брасаса. Написать, сказать, намекнуть, что запись могла сохраниться. Но не успел. Не посчитал нужным. Просто забыл.

Теперь уже слишком поздно.

Разве он мог знать, чем всё это обернётся? Разве мог представить, какой лавиной всё накроет ребят? Нет. Он просто стоял в стороне, как и всегда.

— Йокубас, камера засняла... кхм-кхм... скажем так, домашнее видео с Фрэнс и Аланасом, и дата там стоит всего пару дней назад. Я сначала подумал, что Фрэнс встречается одновременно и со мной, и с Аланасом... Во‑первых, меня это просто взбесило - то, что на студии творится какой-то беспредел, какая-то порнография... Во‑вторых, смутила именно дата, она была недавней. Естественно, у меня всё внутри вспыхнуло, и я стал требовать объяснений и у Аланаса, и у Фрэнс. Всё дошло до того, что между ними случилась ссора, а мы с Аланасом уже подрались. Я не хотел втягивать тебя в этот дурдом, не хотел, чтобы об этом узнала Эмилия, но Фрэнс рассказала ей. В тот проклятый день они пришли ко мне на помощь - я вообще не мог встать с постели. Плюс, Йокубас, ты играешь сразу в двух группах, и я не хотел наваливать на тебя свои личные проблемы, понимаешь?

После этих слов Йокубас будто бы выдохнул - напряжение, сковывавшее его плечи, немного ослабло. Возможно, фронтмен действительно не был виноват в том, что барабанщик оказался в неведении. Он был прав: у Андрюлиса и так не было ни времени на сплетни, ни на закулисные интриги - он разрывался между двумя группами, репетициями и концертами. И всё же, несмотря на загруженность, Радзявичюс нашёл время встретиться с ним и поговорить спокойно, без лишних эмоций и ссор. За это Йокубас был ему искренне благодарен.

— И что теперь делать, Лукас? До концерта осталось меньше суток...

— Остаётся только отыграть концерт, как и было запланировано... увы, но без Аланаса. Мы обязаны сделать это и уйти на заслуженный отдых. Тогда у меня будет время обдумать, что делать с составом - искать нового гитариста или попробовать научить Фрэнс играть на обычной электрухе. Бро, что думаешь?

Некоторое время Андрюлис молчал, задумчиво водя ложкой по дну чашки, будто ловил ускользающие мысли. Прошло несколько секунд, прежде чем он поднял глаза и, почти равнодушно, пожал плечами, — Знаешь, Лукас... ссориться, спорить, даже лупить друг друга - с этим справится любой. Но пройти бок о бок сквозь годы, через каждую грязную яму, через ту жесть, что пришлось пережить вам... — он на секунду замолчал, будто сам поражённый тем, что произнёс, — На такое способны единицы.

Он усмехнулся краем губ.

— Искать нового гитариста за сутки? Слишком рискованно. Фрэнс, по крайней мере, уже репетировала с нами, знает, как мы звучим, подстраиваться под нас. Она прочувствовала нашу тактику - и это не купишь за день. А новичок?.. Новичок будет просто чужаком.. — Йокубас прикусил губу, скрестил руки на груди и усмехнулся в ответ - уже легче, уже почти с интересом, — Думаю, всё это стоит обсудить на репетиции. А если что у Фрэнс есть ты. Ты умеешь учить, и умеешь быстро. Даже если у нас будет всего одна ночь до концерта... ты справишься и она справится.

Наступила пауза. Лукас подумал, что разговор окончен, но Андрюлис продолжил - тише и серьёзнее, — Насчёт Аланаса... Решать тебе, брат. Ты лидер, тебе и нести ответственность. Но... эта история со сменой даты... она чертовски странная. Подумай: на кой чёрт ему было это всё затевать? Зачем?

Радзявичюс тяжело вздохнул, потупив взгляд в пол, и с грустью произнёс, — Да, мы действительно многое пережили вместе. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, как бы ни хотелось этого избежать...

Он усмехнулся, словно пытаясь снять с души тяжесть этих слов, и легонько толкнул Йокубаса локтем в плечо, — Знаешь, когда-то и ты был новичком, правда? Вспомни, как ты меня спрашивал, не нужен ли нам новый барабанщик. А я тогда ответил «нет», и ты, кажется, был готов убить меня взглядом... Это было забавно.

Радзявичюс улыбнулся, и в его глазах на миг промелькнул свет ностальгии.

— Наша группа прошла через многое.. формирование с нуля, уход двух участников, принятие новых, а теперь и ещё одного. Эмилия оказалась для нас настоящим ветераном, наравне со мной. Так что приглашать новичков, когда это нужно.. не позор, а часть пути.

Лукас глубоко вздохнул и продолжил уже серьёзным тоном, — Фрэнс я за один день не переучу, а вот за Аланаса сыграю я сам. Её я обучу уже после концерта.. времени у нас будет достаточно.

Йокубас расплылся в искренней улыбке, погружаясь в воспоминания о первых днях в группе. Тогда Андрюлис совсем не жаловал Лукаса - его шутки казались странными и неуклюжими, но постепенно парень понял, что Лукас принял его в коллектив. С тех пор он всегда относился к нему с уважением — - как к настоящему другу и лидеру.

— Да уж... Было же время, — мягко улыбнулся брюнет, внимательно глядя на друга, — Знаешь, Лукас, я готов принять любое твоё решение. За эти пять лет ты показал, что действительно лидер.

Он дружески толкнул Лукаса в плечо:
— Надеюсь, это не вызовет у фанатов лишних вопросов. Перед концертом нужно будет выложить пост, чтобы никто зря не ждал того, кто не выйдет на сцену. Думаю, люди поймут всё правильно...

— Не волнуйся, Йокубас, — уверенно ответил Лукас, — Мы сделаем пост, всё как положено. Надо только предупредить менеджеров, они ещё даже не в курсе. Представляю, какая будет у них реакция...

Лукас сделал небольшой глоток воды, чуть задумываясь, — И Знаешь.. насчет даты видео - я понял, что ни Аланас, ни Фрэнс не виноваты, это кто-то другой сделал, кто имеет доступ к студии. Может кто-то из менеджеров решил прикольнуться или напакостить? Они любят такое..

На слова Лукаса барабанщик пожал плечами, — Не думаю, что наш менеджер настолько глуп. Тут явно кто-то ещё замешан.. кто-то, кому выгодно, чтобы ты увидел близость Фрэнс и Аланаса. Кто-то из твоих бывших.. — Андрюлис усмехнулся, качая головой, — Бро, после того, как Кайрис влезла на студию и подложила мой кошелёк в сумку Фрэнс и твой браслет , ты правда думаешь, что она не смогла бы сделать это снова? Эта девчонка.. настоящая стерва...

После слов про "бывших" солиста передернуло, а по спине пробежал холодок: а действительно, ни эта ли стерва поменяла даты, чтобы как-то насолить Фрэнс, она же всё это время видела в ней соперницу.

Тут Радзявичюс сжал челюсть вместе с кулаками, а глаза даже расширились.

— Черт возьми, бро, ты прав... Скорее всего эта коза всё подстроила, но как она проникала на студию, откуда у неё ключ? Его надо найти и забрать как-то. А вообще с ней покончено, сегодня мы с ней жестко посрались, я разбил её любимое фото и сломал диктофон, на который она все записывала, что ей было выгодно. Зуб даю, что она сошла с ума после этого, хотя и до этого уже с её головой было не все в порядке. Просто как уберечь Фрэнс от этой змеи?...

— Ты что, виделся с ней сегодня? — глаза в моменте расширились, а в его взгляде читался вопрос: что нахрен происходит?

— Да, я был у Ронды, поэтому и написал тебе, чтобы ты не проболтался, — Лукас выдохнул, поправляя очки, — Йокубас, все кончено. Эта идиотка всё поняла и теперь она отстанет от меня, не тронет вас.. всё будет хорошо, я обещаю.

Андрюлис тихо кивнул, а вскоре искренне и так по-братски потряс Радзявичюса по плечу.

— Я рад, что ты наконец с ней разобрался, и я надеюсь, что мозг у неё всё же есть и она найдет в себе силы отвалить от тебя, — Йокубас откинулся назад, — Так, ладно, пошли в студию, а то сегодня Эмилия была что-то не в настроении, хочу быть рядом, мало ли..

— Не переживай, она же с Фрэнс, так что уверен, с ней все в порядке, — сказал Лукас, оставляя на столе пару купюр.

Андрюлис изогнул бровь, не совсем понимая о чём его друг говорит.

— С Фрэнс? Ты что-то путаешь, я недавно виделся с Эми и она была одна, — сказал брюнет, ловля на себе совершенно расстерянный взгляд блондина, — Нет, я точно помню, с ней не было Варнас.

Лукас усмехнулся, по началу думая что друг просто прикалывается над ним, — Ну, а с кем ей ещё быть? Она с сестрой, — в ответ Андрюлис лишь отрицательно покачал головой, на что блондин напрягся - он отчетливо помнил, что Фрэнс ему говорила , она будет ходить по магазинам вместе с сестрой, а сейчас выясняется, что она его.. обманула?

— Так, интересно конечно, поговорю с ней насчёт этого, может я что-то не так понял... — как бы он не старался скрыть это, но литовец явно напрягся - в голове даже проскочила мысль: а не у Аланаса ли она случаем?

Между друзьями повисла пауза, но вскоре Андрюлис разорвал эту тишину.

— В любом случае, Лукас... — Йокубас покачал головой, словно пытаясь унять нарастающее недоумение, — Если ты обвиняешь Аланаса, так же как и Фрэнс, то это.. неправильно. Он вообще не имеет к этому никакого отношения. А я вижу, вы вдвоём напали на него без причины. Не стану оправдывать то, что он поднял на тебя руку - это не только аморально, но и абсолютно недопустимо в нашей группе. Но факт остаётся фактом.. вы обвинили его в том, чего он не совершал, и за это нужно попросить прощения, дружище.

Андрюлис был уверен: Аланас сам без проблем извинится перед Лукасом. Он же прекрасно понимал, что поступил неправильно и должен признать свою вину перед другом.

— Я пытался с ним говорить, Йокубас.. хотел помочь вытащить из запоя, даже к его матери обращался.. Всё без толку, я и сам понимаю, что накосячил. А все почему? ..Из-за блядской ревности, которую я от себя вообще не ожидал. Я ведь не такой. Теперь не знаю, что делать, но пусть всё останется, как есть. Может со временем что-то да изменится, и Аланас одумается..

— Понял тебя, смотри решать тебе, я просто.. даю совет, — взгляд  Андрюлиса вдруг упал на розовый пакет рядом с блондином, которого до этого он даже не замечал, — Кстати, это тебе обновка? Покажешь? — парень изо всех сил сдерживал смех.

Видя, что Йокубас робко посмеивается, глядя на розовый пакет, Лукас засмущался, но не сдал назад, — Бро, это подарок для Фрэнс, не видишь, что написано на пакете?.. Об этом бренде все знают, в том числе и парни, девчонки все уши прожужжали с этим, — тот усмехнулась, — Так что пусть Фрэнс тоже порадуется, это замотивирует её завтра полностью выложиться на концерте...

Услышав шутку про подарок от Фрэнс, темноволосый тихо усмехнулся и даже слегка покраснел в щеках, — Да, да, я понял... Кто-то явно ждёт горячую ночь, Радзявичюс... — он задержал на друге серьёзный взгляд, и тот не смог сдержать улыбку и смех.

После пикантного замечания Йокубаса по поводу подарка Лукас покраснел от стыда, он вновь толкнул товарища локтем в плечо и игриво по-дружески выпалил,— Ах ты засранец... Всё давай прекращай мне.

Тут Лукас посмотрел на время в телефоне и с ужасом воскликнул, — Блять, через десять минут уже репетиция, сейчас все придут, а мы с тобой ещё тут сидим. Давай пойдем уже, быстрее начнем, быстрее закончим и будем отдыхать. Завтра нас ждет очень важный концерт, дружище.

***
Вырываясь от Брасаса, блондинка едва не споткнулась, словно ноги отказывались её слушаться. Она не заметила, как почти бегом достигла набережной с видом на спокойную реку Нерис - место, где часто любила побыть одна. Казалось, сейчас Варнас не хотела видеть никого. Ни Эмилию, ни Йокубаса, ни тем более Лукаса с Аланасом.

Сердце бешено колотилось, а сама девушка пыталась осмыслить произошедшее - как она могла позволить бывшему снова касаться своих губ? Нет, самое страшное - что отвечала на этот поцелуй взаимностью, будто полностью погружаясь в него, не замечая ничего вокруг. Резко сжав голову в руках, Фрэнс уставилась в воду, которая казалась такой спокойной и далёкой. Сев в тень, она достала из сумки папиросу - раньше таскала её просто ради вида, а теперь она нуждалась в ней, чтобы забыться. Несколько щелчков зажигалки, и густой дым наполнил её лёгкие, заставляя девчонку прокашляться.

— Господи... — прошептала она, — Чем ты только думала, Фрэнс? Если Лукас узнает про этот поцелуй... Если Аланас расскажет? Что с тобой происходит, черт возьми!?... — девушка качалась из стороны в сторону, затягиваясь дымом, который уже начал першить в горле, — Дура... Просто идиотка...

Просидев так почти полчаса, светловолосая перевела взгляд на экран телефона - до репетиции ещё оставалось время. В этот раз она решила прийти раньше, тем более что должна была идти с Эмилией - ведь для некоторых гуляла она именно с ней.

***
Лукас и Йокубас пришли позже Фрэнс и Эмилии. Девочки уже ожидали их на студии, настраиваясь к предстоящему прогону. Парни помахали им в качестве приветствия и их настроение тут же стало лучше.

— Привет, девочки, — блондин уронил сумку на пол, а сам встретился слегка настороженным взглядом с Варнас, — Ну что, сегодня последний прогон, завтра отстреляемся и будем отдыхать до следующего сезона. Наконец-то...

Лукас не спешил начинать разговор. Он понимал, что не сможет сосредоточиться, если сейчас поднимет тему, которая его тревожила. Его беспокоило, где была Варнас, если уж Йокубас твердил о том, что с Эмилией её не было. Обычно они всегда проводили время вместе, и это несоответствие сразу вызвало в нём подозрения. Но Лукас решил отложить разговор. Он сосредоточился на репетиции - сначала нужно было закончить работу, и только потом переходить к личному.

Варнас поставила чехол от гитары у стены и услышала знакомый голос позади. Она сразу обернулась, узнав Лукаса, и её лицо заметно изменилось. Девчонка улыбнулась без колебаний, направляясь в сторону парней.

— Наконец-то... Я уже скучалась, Лукас, — сказала она, поправляя волосы.

Заметив Йокубаса, Варнас кивнула ему и махнула рукой, но её внимание сразу вернулось к Лукасy. Она подошла ближе, не обратив внимания на пакет, который он держал в руке, — Всё нормально? — спросила она, внимательно посмотрев на него, — Ты выглядишь.. будто напряжённым.

Лукас ничего не ответил сразу. Он опустил взгляд, будто пытался скрыть, что именно его тревожит. Варнас не догадывалась, что сегодня он был вовсе не с Йокубасом. Он поехал к своей бывшей. И провёл там больше времени, чем планировал, но зато наверняка поставил точку. Варнас тоже молчала о важном.

— Нет, всё в порядке, солнце, просто немного устал, — сказал он мягко, проводя ладонью по её волосам, — Мы с Йокубасом очень спешили на репетицию. Знаешь, как бывает: начинаешь разговаривать с друзьями.. и время пролетает незаметно.

Он улыбнулся, лёгкая улыбка играла на губах, и, пока Йокубас говорил с Эмилией неподалёку, наклонился к её уху, оставив нежный поцелуй, — Я тоже скучал... — прошептал он быстро и тихо, слегка касаясь её щекой, — После репетиции задержись ненадолго, хорошо?

Не дожидаясь ответа блондинки, он снял очки и уверенно направился к сцене.

Фрэнс лишь прикусила губу, ощущая, как внутри что-то ёкнуло. Её охватил интерес - задержаться здесь, на студии, после работы. По телу пробежала лёгкая дрожь. Может, он хочет поговорить о концерте? О чувствах? Или же он что-то подозревает?... Нет же.
Она встряхнула головой, отгоняя эти беспорядочные мысли, считая их слишком смелыми и даже необоснованными.

Репетиция началась раньше обычного - и, что удивительно, никто не опоздал. В воздухе витало понимание важности момента. Это был последний, самый долгожданный и самый длительный прогон перед большим событием. Все знали, что от этого зависит многое. Лукас заранее предупредил всех об уходе Аланаса, поэтому никто не тратил время на вопросы и догадки - было решено смотреть вперёд.

Постепенно каждый занял своё место, внимательно слушая напутствия лидера. Но несмотря на внешнюю сосредоточенность, в студии царила странная, едва уловимая пустота. Казалось, чего-то не хватает или даже кого-то... Того самого человека, который принял своё решение и ушёл по собственной воле. Никто не заставлял его оставаться. Теперь оставалось лишь гадать, что ждёт группу дальше - сможет ли она сохранить себя без него?

К удивлению всех, репетиция прошла спокойно. Не было ссор, не было нервов. Ребята быстро собрались, настроили инструменты и, хотя игра без Аланаса казалась непривычной, они начали исполнять свои партии. Каждый справлялся достойно - замечаний от Лукаса было минимум, и в его взгляде читалась довольная уверенность. Фрэнс, конечно, временами запиналась, но Лукас знал: завтра всё будет по-другому. Он готов был помочь ей, объяснить всё заново и тогда всё сложится просто идеально.

Сквозь вечерний сумрак, Эмилия и Йокубас собирались вновь отправиться на прогулку, чтобы раствориться в тепле друг друга и насладиться тихими минутами единения. Им предстояло отправиться в их заветный бар - место, где каждое слово звучало по-своему, где любимое вино словно впитывало все их тайны, а ужин становился маленьким праздником их привычного ритуала.

Когда они уже прощались, кудрявая бас-гитаристка осторожно приблизилась к сестре, в её взгляде читалась лёгкая тревога и нежность, — Фрэнс... — тихо начала брюнетка, чуть прикусив губу, — Ты сегодня совсем не своя... Я заметила это ещё до репетиции, а когда ты на самом прогоне запуталась... — литовка пожала плечами, — Ты точно в порядке?

Фрэнс вздрогнула, обернувшись к сестре, словно пытаясь сбросить с себя невидимую тяжесть, — Что?.. — слова сестры словно не достигали её. Блондинка молча кивнула, решив скрыть свои страхи, ведь её никто не поймёт, теперь точно нет.

— Эми, — слабо улыбаясь, избегая взгляда, прошептала Варнас, — Я.. просто боюсь завтрашнего дня... Это всего второй концерт для меня, и... если вспомнить, чем закончился первый... — она горько усмехнулась, — Всё будет хорошо, правда.

Кудрявая слегка прищурила глаза, её интуиция шептала о том, что причина тревоги Фрэнс - не просто волнение. Но ведь она была уже взрослой, и настойчивые вопросы сейчас казались лишними. Эмилия мягко кивнула и осторожно обняла сестру.

— Не знаю, замечала ли ты.. — тихо улыбнулась она, — Но кажется, Лукас принес какой-то загадочный розовый пакетик в полоску... — взгляд девчонки скользнул в сторону, — Интересно, что там спрятано?

— Какой ещё пакетик?.. — глаза Варнас вдруг остановились на пакете, стоявшем за стулом, словно он был совсем на виду, но её растерянность мешала сосредоточиться. Она всё ещё была погружена в мысли об Аланасе и их последней встрече, но тут она резко осознала: вот почему Лукас попросил её задержаться, ничего серьезного её не ожидало. Фрэнс выдохнула, словно с облегчением, почувствовав, что ничего страшного не случится, что за этим не стоит никакой загадки, — Спасибо, Эм...

Сёстры крепко обнялись на прощание, в этом объятии звучала и нежность, и молчаливая поддержка. Затем парочка брюнетов растворилась в тёплом вечернем воздухе, отправляясь на романтическую прогулку вдвоём, тихо пожелав друг другу удачи и сил перед завтрашним днём.

Фрэнс уже аккуратно укладывала белую гитару на место, когда вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу - и невольно вздрогнула, обернувшись.

— Эй... что ты такая пугливая? — мягко усмехнулся Лукас, озаряя её улыбкой, — Спасибо, что осталась, Фрэнс...

Глаза блондинки по началу напуганно взглянули на Лукаса, ведь до этого момента она полностью летала в собственных мыслях от сегодняшнего дня. Никак не получалось у неё забыть то, что случилось на квартире у Аланаса и от этого она ненавидела себя ещё больше.

— Знаешь, Лукас... — голос Фрэнс дрогнул, глаза резко опустились вниз, и она медленно села на диван, переходя на едва слышимый шёпот, — Мне кажется, я совсем не готова к концерту... Я всё время путаюсь, боюсь, что звучу не так, как, скажем, Эмилия или Йокубас... Мне будто не найти своё место... — блондинка отчаянно провела руками по щекам, словно пытаясь отогнать страх, — Впрочем, ты и сам всё слышал. Я единственная, кто провалился на репетиции, правда?

Лукас почувствовал: сейчас не время для расспросов о том, где она была и с кем. Его взгляд стал мягче, он опешил от её откровения, но быстро взял ситуацию в свои руки.

Опустившись на колени перед Варнас, он положил ладони на её ноги и заговорил тихо, словно пытаясь унять её тревогу,
— Перестань, ладно? — нежно произнёс он, лаская её кожу пальцами, — Нет, я сейчас серьёзно, я больше не хочу слышать этот бред, Фрэнс... Единственная? Милая, ты не слышала, как сам Йокубас играл в начале? Сколько я тогда делал ему замечаний... А Эмилия? Думаешь, она с рождения идеально играла? — усмехнулся он, встречаясь с её растерянным взглядом, — Каждый из нас ошибается, именно на ошибках строится путь музыканта. Кто мы без них? Учимся, падаем, а потом встаём и уверенно продолжаем играть.

Радзявичюс нежно поднял ладони к лицу зелёноглазой, ласково коснувшись её щеки.

— Если бы ты действительно не была готова к концерту, поверь, я бы сказал это прямо, — тихо прошептал он, слегка приближаясь, — Но я вижу: ты готова. Просто иногда не до конца веришь в себя, и это мы исправим...

Фрэнс прикусила губу, и на её лице заиграла лёгкая, робкая улыбка - его слова будто разбудили в ней уверенность, которую она так давно искала. Её рука осторожно легла поверх его ладони, крепко сжимая её,  — Лукас, я просто боюсь подвести тебя... Никого не хочу подвести...

На эти слова блондин с улыбкой закатил глаза, дотянулся до таинственного пакета, прочистил горло и передал его ей,
— Если ты так неуверенна в себе, то завтра точно будешь чувствовать себя настоящей звездой, — подмигнул он, приподнимаясь к ней и шёпотом добавил, — Надеюсь, тебе понравится. Я правда старался...

Его пальцы снова коснулись её щеки, мягко и тепло.
— Можешь надеть это завтра на удачу...

В изумлении она вздернула брови, даже растерявшись. Медленно, почти робко, Фрэнс стала разворачивать упаковочную бумагу, пока её глаза не раскрылись широко: перед ней лежал великолепный кружевной комплект нижнего белья. Она закрыла рот рукой, не веря своему счастью.

— Обалдеть, Лукас... — прошептала блондинка, в изумлении поднимая глаза, — Голубой... мой любимый цвет... Как ты вообще догадался? И это мой любимый магазин, и мой размер... — Фрэнс поспешно убрала подарок обратно, потрясённая, и тут же забыла обо всех страхах и сомнениях.

Щёки вспыхнули розовым, и, отложив пакет на подушки рядом, зеленоглазая обняла Лукаса, прикрывая глаза, — Ты самый лучший... Помни это...

— И это.. всё? — его голос играл лёгкой усмешкой, в которой сквозила тонкая насмешка и искренняя теплота. Он наблюдал за её реакцией с тихим удовольствием, и улыбка, озарившая его лицо, была настоящей, — Фрэнс, ну как так? Так нечестно... — прошептал он, медленно приближаясь, и его пальцы мягко провели по её волосам, словно пытаясь запомнить каждый завиток. В этот момент он наконец вдохнул её аромат - нежный, чуть сладковатый, совершенно уникальный, тот самый, что невозможно спутать ни с кем другим.

— Лукас.. прекрати... — улыбка пробежала по её губам, лёгкая, чуть кокетливая. Варнас слегка отстранилась, но в её глазах уже горел огонёк, который говорил о растущей уверенности и тепле внутри, — Знаешь, теперь я действительно верю, что завтрашний концерт будет волшебным, — произнесла она, смущённо поднимая взгляд к его глазам, — Я обязательно отблагодарю тебя позже, — добавила она, прикусывая нижнюю губу, — А сейчас... мне очень хочется спать. Нужно хорошо выспаться, чтобы завтра всё прошло идеально.

Он кивнул, но в его глазах мелькнула лёгкая грусть, которую она заметила. Блондин отвёл взгляд в сторону окна, где ночное небо уже покрылось тяжёлыми тёмными тучами. Ветер шуршал в ветвях деревьев, словно шепча о предстоящем урагане.

— Я вызову тебе такси, — тихо и заботливо предложил парень, приподнимаясь с колен  — Не хочу, чтобы ты шла одна в такую ночь, да и погода явно решила испортиться.

— Хорошо... — Фрэнс не стала спорить - с погодой и вправду происходило что-то странное, тучи успели сгуститься над столицей, а ветер с силой раскачивал деревья, — Напиши, как будешь дома сам, не засиживайся здесь допоздна.. пожалуйста.

Пока машина медленно подъезжала к студии, блондин нежно обнял девушку в последний раз, передавая ей подарок, который Фрэнс чуть не оставила на диване.

— Завтра жду тебя и Эмилию в отличном настроении, выспавшимися и счастливыми, — с лёгкой улыбкой и подмигиванием сказал он, проводив её до машины, где парочка и простилась.

***
Выключив свет в студии, Лукас впервые за долгое время решился не сидеть за инструментом и не прокручивать в голове ноты. Сегодня он не искал совершенства в каждой партии, не гнался за идеальным звучанием - сегодня ему хотелось другого. Ему хотелось ощутить свободу, услышать шёпот моря, который так далеко, в родной Паланге, звенел за горизонтом. Именно туда он планировал отправиться после завтрашнего концерта - вернуться к истокам, показать Фрэнс тот уголок мира, что хранил его детство, познакомить её с матерью и, если судьба улыбнётся, собрать вместе всю семью, чтобы воссоединить давно разлучённые нити.

Домой он спешил с тихой надеждой привести мысли и своё тело в порядок. Под душем, где струи воды омывали усталость, он заметил - раны на теле начали затягиваться, едва ощутимая боль горела уже не так остро, становясь лишь напоминанием о пережитом. Вытерев волосы, переодевшись в мягкую пижаму, Лукас отключил свет в спальне, чтобы тьма не мешала погружению в покой. Голубые глаза медленно сомкнулись, но сознание не отпускало его в сон - в мыслях оживали её глаза, зелёные и глубокие, касания её нежных рук, легкость её волос, которые словно волны ласкали его душу.

***
Волны с неумолимой силой разбивались о берег, их грохот пронзал воздух и заставлял Лукаса замирать, словно время само замедляло ход. Он сбросил кроссовки, бросил их на холодный песок, и босыми ногами сделал шаг навстречу воде. Погода была иной.. дикой и непредсказуемой. Ветер рвал волосы, гнал с собой шум прибоя и свистящий рев, который казался почти воплем самой природы. Вокруг не было ни души - Радзявичюс осознал, что стоял на берегу совершенно один. Безмолвный и заброшенный.

За горизонтом не было ни солнца, ни света - лишь тёмная, густая серая пелена вечерней мглы. День плавно угасал, уступая место ночи, и воздух наполнялся прохладой и тяжестью. Светлые пряди его волос трепетали в ветре, нежно касаясь лица, словно шепча забытые слова. Ступни тонко чувствовали каждую крупицу мелкого песка, а на губах мелькнула расслабленная улыбка - странное спокойствие в хаосе стихии.

Он стоял на краю мира, взглядом устремляясь в бескрайнюю даль, где не было ни одного корабля, ни одной лодки - только он и безбрежная стихия, сливающиеся воедино в надвигающейся буре. И вдруг холодная вода Балтийского моря коснулась его кожи, пробегая мурашками по телу, но теперь это было нечто иное.. нет, не холод, а живительное прикосновение. Вода ласково щекотала кожу, обволакивала тело, и на душе расцветало нечто почти невозможное.. Тишина? Покой? Быть может, странное чувство уюта?

Пляж пустовал, погода явно не располагала к прогулкам, но для Лукаса это было именно то, что нужно - идеальная возможность уйти от суеты, остыть и собраться с мыслями перед завтрашним концертом. Его сердце билось в унисон с шумом волн, а в голове крутились тревожные мысли, но сейчас, на этом берегу, казалось, можно было хотя бы на мгновение забыть о всех заботах и позволить себе уйти в себя.

Лукас глубоко вдохнул, будто пытаясь втянуть в себя последние остатки воздуха мира, и, словно в замедленной съемке, медленно шагнул в холодную воду. Песок хрустел под ногами, а мысли в голове неумолимо крутились, цепляясь друг за друга, как тяжелые камни.

— Что я наделал?.. За что мне это всё?.. Что теперь будет дальше? Где Фрэнс и ребята? Как быть с Аланасом?.. А мой отец... Завтра же концерт... а я выгляжу словно выжатый и пустой...

Погружаясь глубже, не замечая, как вода поднимается до пояса, затем почти полностью покрывает его тело, Радзявичюс шагал всё дальше в это холодное безмолвие. Небо было покрыто тучами, волны несли свою мощь, словно само море отражало ту внутреннюю бурю, что сейчас бушевала в душе Лукасе.

Он опустил голову и в лунном отблеске увидел своё отражение. Лицо, которое раньше хранило следы ссадин и синяков благодаря Аланасу, теперь казалось фарфорово чистым - бледным, почти призрачным. На губах Лукаса играла тонкая, почти наивная детская улыбка, такая нежная и уязвимая, что ему и не верилось. Литовец долго всматривался в это отражение, пытаясь понять, кто перед ним - он или кто-то другой?

Тем временем шторм усиливался, волны стали жестче, холоднее, словно море пыталось стереть его образ из памяти. И вдруг отражение исчезло, растворившись в воде, оставив лишь тёмную бездну вокруг. Светловолосый тут же поднял глаза - берег уже исчез из виду, осталась лишь бескрайняя синева, такая глубокая и нереальная, что казалось он потерялся в самой тени своей души.

В мгновение сердце Лукаса схватил ледяной страх - безумный, всепоглощающий, словно сама бездна морская сжала его в своих объятиях. Парень ринулся плыть к берегу, ведомый лишь памятью, каждым мускулом цепляясь за иллюзию спасения. Он был уверен.. вот-вот появится суша, свет маяка или хоть какой-то оплот в этой тьме, но сколько бы он ни плыл, сколько бы не вырывался вперёд, всё было тщетно - вода поглощала каждый его порыв, и берег оставался недостижимой тенью.

Небо окутали тяжёлые, угрожающие тучи, словно ночная мгла поглотила весь свет, и стало ещё темнее, отчего страх сильнее подступал к горлу. Сердце в груди сжалось до боли, будто ломалось под тяжестью отчаяния. Лукас отряхнул мокрые волосы, которые прилипали к лицу, скрывая глаза, и опустил взгляд в воду, пытаясь найти хоть что-то знакомое в собственном отражении.

Словно призрачная песня из глубин, нежный, знакомый женский голос пронзил тишину, звеня и эхом разлетаясь над водой.

— Лукас... плыви ко мне... пожалуйста... — голос раздался так близко, что казалось, он проникает прямо в самое сердце, эхом отдаваясь в глубинах души. Радзявичюс, словно забыв обо всём, кроме этого зовущего звука, судорожно обернулся в темноте, пытаясь разглядеть фигуру, что манит его из бездны, — Я жду тебя...

— Фрэнс?.. — вырвался крик с дрожащих губ. В этот миг страх отступил, уступив место только одному - ужасной, ледяной боязни потерять её, раствориться в темноте и навсегда остаться один, — Где ты, Фрэнс!? Я не вижу тебя... — голос дрогнул, словно отражая каждое дрожание тела, а холод прокрался в кости, пробирая до самого сердца.

— Я рядом, Лукас... Совсем рядом... — её голос разнесся с другой стороны, быстрый и отчаянный, словно она скользила над волнами, такая недостижимая, — Пожалуйста, помоги мне... Не оставляй меня...

Гром раскатился над головой, осветив небо резкой молнией, и волны ударили так мощно, что казалось, сейчас затопят его целиком. Силы покидали тело, дыхание парня сбивалось - он открывал рот, пытаясь вдохнуть воздух, но безуспешно. Лукас стал словно восковая фигура, скованная ужасом и бессилием. Страх, холодный и непреодолимый, захватил его целиком, лишая какой-либо надежды найти девушку.

— Чёрт, я не вижу... не вижу тебя, Фрэнс... — голос Лукаса срывался в безысходности, когда мощная волна вдруг накрыла его с головой, погружая в холодную тьму. В этот момент он ощутил нечто невесомое и зловещее - тяжёлый, невидимый груз, словно цепи, что тянули его всё глубже вниз, в бездну. Блондин больше не боролся, позволяя этому безжалостному течению вести себя всё дальше от света.

— Лукас... — эхом донёсся его собственный голос, дрожащий и пустой, — Ты оставил меня... совсем одну...

Слова растворялись в мраке, и парень с отчаянием смотрел, как лунный свет пронизывает толщу воды, позволяя разглядеть дно, но оно казалось всё дальше и дальше. Вскоре он открыл рот, и холодная вода хлынула в лёгкие, заставляя закрыть глаза и погружаться всё глубже и глубже. 

Под водой царила тишина - густая и вязкая, отчего конечности немели. Свет луны, пробивавшийся сквозь толщу, тускло мерцал, словно устал освещать путь. Лукас падал лишь глубже. Безвольно, как кукла с обрезанными нитями.

Его глаза теперь были открыты, но взгляд отрешённый. Где-то внутри он уже отпустил.
И вдруг - шорох. Или шелест? Он не мог понять. Под водой не должно быть звуков. Но он отчетливо слышал её.

— Лукас... ты слышишь?.. — голос разрывал тьму, дрожал в воздухе, словно эхо из далёкой бездны. Он был искажён, как будто шёпот пришёл из другого мира, но Лукасу не было сомнений.. это была Фрэнс.

Сердце застучало так громко, что казалось, оно рвётся из груди.

— Ты оставляешь меня... снова... — её слова были едва слышны, словно зыбь на поверхности воды, но за ними таилась ужасная, всепоглощающая тревога, которую он не мог ни понять, ни прогнать.

— Фрэнс?.. Где ты?.. — его мысли срывались на крик, губы едва шевелились, тело словно замирало на грани между сном и реальностью.

Фронтмен попытался повернуться, но всё вокруг размывалось, расплывалась в туман. И тогда перед ним возникла она... хрупкая фигура в белом, стоящая на дне холодного, тёмного моря. Волосы нежно колыхались, лицо растворялось в сумраке, дыхание словно исчезло.. она была застыла в ловушке между жизнью и смертью.

— Они идут за мной... — голос, как ледяной ветер, пробежал по его спине. — Я думала, ты защитишь меня...

— Кто? Кто идёт?.. — душа кричала в бездну, — Я не брошу тебя, Фрэнс...

— Ты обещал... быть рядом... всегда.

— Фрэнс...

— Ты обещал...

Позади неё возникла тьма, плотная, бесформенная, с двумя пустыми, бездонными глазами, словно воплощение смерти, что таилась в самом сердце кошмара.

— Они не простят... ни тебя, ни меня... — голос звучал словно смертный приговор.

— Что?.. Что ты говоришь?.. Фрэнс, не уходи!

Она медленно отступала, словно её тянуло невидимой силой в глубины мрака, туда, где нет спасения, нет возвращения.

— Лукас... — голос становился хрупким, затухал, растворяясь в темноте, — Я здесь... но скоро меня не станет...

Радзявичюс из последних сил рванулся вперёд, прорезая холодную воду и страх, протянул руку к ней.. они были так близко, почти касались друг друга пальцами...

И вдруг - рывок. Всё исчезло.

Кровать под ним резко дернулась. Парень выдохнул резко, сердце его колотилось бешено - Лукас очнулся, хватая воздух ртом, словно вырвался из ледяных глубин кошмара. Его рука инстинктивно схватила горло, пытаясь успокоить панический вдох, лёгкие горели от напряжения. Пот тек по лицу, впитываясь в мокрые волосы, прилипшие к коже.

В комнате уже царил мягкий, ранний утренний свет - нежные лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, напоминая, что ночь осталась позади, но внутри всё ещё жила тяжесть тревоги. Солист приоткрыл глаза и увидел разбросанные тетради с песнями, лежащую у стены гитару - всё это было здесь, в реальности, заставляя парня тут же опомниться.

День концерта.

Сердце билось ровнее, но шепот Фрэнс, её голос и та непонятная тьма.. всё это звучало эхом в его душе, будто обещая, что это ещё не конец, а только начало.

...продолжение следует

//🩶Родные, жду вас в моем тг-канале https://t.me/katarsssiss

Там мы обсуждаем фф, я выкладываю небольшие спойлеры и факты о персонажах!